Часть 30. В объятиях страсти

Персонажи с разрешения добавлены из фанфика «Последняя любовь || Кащей» от _rishaaa_ Приятного чтения ❤️ 25 декабря 1988 год Утро ворвалось в Казанскую квартиру мягким светом, но он так и не смог сомкнуть глаз этой ночью. Через силу поднялся с кровати. Ноющая боль не хотела униматься. Прошелся по квартире и привел себя в порядок, на сколько это было возможно. Душ, свежие чёрные брюки и рубашка. Накормил бедного Серого и, взяв пачку «Marlboro», вышел из дома. Морозный воздух ударил в лицо. Под ногами скрипело белое одеяло. Легкий снежок за ночь припорошил волгу. Движения были резкими, отрывистыми. Очистил стекла и сел в прохладный салон. Мотор завелся с мягким рычанием. «Раз мне не позвонили, значит, она так и не появилась. Где ты, Царевн... Прошу, найдись... я сделаю всё, чтобы ты меня простила». Машина рванула с места, везя его к неприметной пятиэтажке в паре улиц от дома. Улицы проносились мимо, словно в тумане. В голове эхом повторялась её фраза: «Свадьбы не будет...», «Свадьбы не будет...», «Свадьбы не будет...». «Деду с его свитой возможно объяснить ситуацию. Парехотела... Хотя нет, бред. Кто в это поверит? Если до них дойдет информация, что я трахался, хоть и с бывшей женой покойного Джавды, мне не сносить головы. Разкоронуют, так ещё и опустят, как петуха!» Остановился и заглушил двигатель. Прикусил внутреннюю сторону щеки. Взгляд устремился на заснеженную коробку, где его пацаны уже гоняли шайбу. «И чё? Пусть разкороновывают. Да, потеряю авторитет. Главное ж не это. Нужно заслужить прощение Николь. А вот как это сделать?.. Найти бы её сначала...» Открыл дверь и, выйдя, свистнул, привлекая внимание скорлупы. Мальчишки тут же замерли и перевели взгляд на старшого. — Здравствуй, Кащей! — крикнул Маратик. — Салам, супера или Сокол в качалке? — Нет. Воскресенье. Ещё ж рано. Тут только мы, — констатировал Суворов, разводя руками. — А чё такое? — Через пол часа всех на коробке соберите! — захлопнул дверь и направился к подвалу. Достал из кармана плаща сигарету и, чиркнув зажигалкой, прикурил. Пацаны переглянулись и вздохнули. — Я в сторону дома Зимы, — махнул Адидас младший. — Со мной Пальто. — Мы тогда с Фантиком к Коту, — шмыгнул носом Ералаш. — Пошли, Лампа, к Турбо и прилежащим, — вышел с коробки Сутулый. За ним неохотно поплелся пухленький Альберт. ***** В квартире на третьем этаже царили мир и спокойствие. Таня сидела на подоконнике и курила тонкую сигарету со вкусом ментола. Сонный Туркин развалился на диванчике и мешал давно растворившийся в чае сахар. Из головы никак не выходила сегодняшняя ночь. Брат и его слова. Звонок, прокатившийся по комнатам, разрезал тишину. Подростки переглянулись. — Если это Панда, я ему въебу! — спрыгнула Принцесса и потушила окурок в пепельнице. — Я перемыла за ним по второму кругу все полы. Валера усмехнулся и встал. Медленным шагом подошел к двери и открыл. На пороге стоял запыхавшийся Лампа, щеки которого раскраснелись от мороза и бега. — Ты чё тут делаешь? — приподнял удивленно бровь супер. — Турбо, Кащей всех на коробке собирает. Нас послал за пацанами, — пытался он отдышаться. — Так сегодня ж нет сборов. Хули ему надо? — удивление сменилось на раздражение. Не входило это в его планы. Воскресенье он планировал провести с любимой, а никак не получать тумаки от брата. — Не знаю. Просто сказал поскорее всех собрать. Я дальше побежал. А то мы не успеем и всеми огребем, — кивнул мальчик и рванул вниз по лестнице. Туркин закрыл дверь и простонал. К нему вышла Таня и приобняла за плечи. — Хочешь я с тобой схожу? — Нет. Не хочу, чтоб ты видела как он по фанере всем раздаёт. Я уверен, что эта внеплановая срань из-за пропажи сестры твоей, — нагнулся и мазнул губами по её виску. — Не высовывайся никуда. Может, позвонит и скажет где она. Валера отстранился и наспех оделся. Вышел на холодный декабрьский воздух и, посильнее закутавшись в куртку, стащенную у какого-то типа в Москве, побрел к коробке, на которой уже собирался народ. — Здорово, Турбо! — крикнула малышня. Он кивнул им и устроился у края рядом с Вахитом и Пашей. Пожал друзьям руки. — Знаешь чё ему от нас надо? — покосился на него Зима. — Догадываюсь. Ну пока промолчу, — поёжился Турбо. Повернул голову и заметил приближающуюся фигуру в чёрном шерстяном пальто. Парень оттолкнулся от бортика и вышел к нему. Протянул ладонь. — Привет, Сокол. — И тебе не хворать, — пожал в ответ руку. — Николька не нашлась? Так? — Похоже. А чё у них произошло? — взял Диму под локоть супер и отвел подальше от лишних ушей. — Знаешь где она? Старшой достал из внутреннего кармана плаща пачку сигарет. Протянул никотиновую палочку Туркину, вторую себе. Прикурили. — Когда искал Князевых, изменил Царевне с Васильевой. Роман у них блять был пока Ника в Воронеже изводила себя и хотела умереть, — выдохнул ядовитый дым и тут же поглубже затянулся. — В ресторане лапал и говорил про их секс, а она с Кощеевым это услышала. Ну и сказала, что свадьба отменяется. И исчезла вместе с Кощей. — Пиздец... я... не знал, — пробормотал удивленно супер. В голове никак не укладывались слова Сокола. — Он же её любил... — Тем не менее трахался с Олей, — констатировал Дима. — Ночью приходил. Я ему в красках обрисовал какой он мудила. И проговорился, что всё это время знал: где находилась Николь. Ну Костя ещё и поэтому вспыхнул. Я его выгнал. Из подвала вышел недовольный Кащей. Взгляд скользнул по присутствующим. Выкинул бычок в снег и двинулся к коробке. Соколов с Туркиным затушили недокуренные сигареты и прошли к остальным. Турбо с суперами встали в общую массу, а Дима прислонился к бортику и перекрестил руки на груди. Вершинин перемахнул через ограждение и, не обращая внимания на друга, перешел к делу: — Салам всем. Произошла неприятная ситуация. Вчера вечером моя невеста пропала. С ней испарился всеми известный Константин Кощеев или же Коща. Может, кто-то видел их? Его чёрный москвич? Ребята переглянулись и синхронно закачали головами в отказе. — Значит так, — продолжил старшой. — Все подрываемся и обыскиваем Казань. Заглядываем в каждый уголок, подъезд, квартиру. Все людные места проверяем... — Если мы сунемся в другие районы, нас тут же ебнут, — наклонил голову Валера, встречая его взгляд. — Это рискованно. — Сюда подойди, Турбо, — процедил Костя. Парень закатил глаза и сделал к брату несколько шагов. Бандит замахнулся и со всей силы ударил младшему по скуле. Валера отшатнулся. Боль пронзила голову, в глазах вспыхнул огонь. — Следи за своим языком и дослушивай. А не предъявы кидай. Старшие предупреждены, как и их пацаны. Вас никто не тронет. Ноги в руки и съебались на поиски. — Кто бы блять мне это говорил, — сплюнул кровь на снег супер и пошел к небольшой дверке. На выходе развернулся. Слова были пропитаны ядом. — Сам то чё не следишь за речами и руками? Правильно она сделала! Ебись с этим теперь сам. Я не буду принимать в этом участие! Вышел и, не оглядываясь, направился домой. Пацаны переглянулись и двинулись на выход. За ними последовал и Дима. — Стой, Сокол, — шагнул к нему Вершинин и положил руку на плечо. Друг остановился и презрительно посмотрел на него. Парни ушли, и он продолжил. — Я, так и быть, прощаю тебя. Ты ж знаешь где она может быть. Скажи по-братски. Второй старшой отдернул плечо и рассмеялся. Только в его смехе не было ничего радостного. — Ты мне блять ещё и одолжения делаешь? Костя, очнись! Ты Нике изменил с её лучшей подругой! А сейчас хочешь, чтобы я тебе сказал где она находится? Я согласен с Валерой. Ебись с этим сам. После такого можешь не ждать от меня помощи. Даже, если бы и знал, не сказал. Всё, — спокойно вышел Дима с коробки. Разбитый Кащей остался один посреди заснеженного поля. Расплата за свои ошибки незаметно подкралась к нему. Совесть тихо посмеивалась в сторонке, глядя на него: «Ты предал ту, которой клялся в любви. И стоила страсть и удовольствие её слез? Она не простит тебя!» Внутри стало больно. Стиснул зубы. По щеке покатилась одинокая слеза. ***** Туркин с силой захлопнул дверь в квартиру, от чего Таня, делающая геометрию на кухне, вздрогнула и провела неровную линию в тетради. Девочка выругалась себе под нос и, отложив карандаш с линейкой, вышла к любимому. Взгляд тут же наткнулся на алый след от удара на щеке. Глаза округлились. — Муж! — подбежала она к нему и, взяв его лицо, повернула, разглядывая масштаб трагедии. — Это он сделал? За что? Почему Панда Вас собирал? — Как я и говорил. Приказал Царевну нашу искать, — с силой скинул с себя куртку. В голосе сквозила злоба. — А знаешь блять почему она сбежала от него? Знаешь в чём он проебался? — Нет... — озадаченно покачала головой Бодрова. — Он изменил ей с Олей! Васильевой! И вчера в ресторане говорил про их роман. Ну и лапал. Прикол. Правда? Ухохотаться блять! Ещё хочет, чтобы я помогал ему! Нихуя! Пусть разгребает проблемы эти сам! — рывком прижал к себе любимую, пытаясь успокоиться. Принцесса тихо пискнула и уткнулась носом ему в грудь. — Мне Сокол это рассказал. Поведал и про то, что Костя теперь знает про те годы, когда он с Вами был. Там пиздец... За отказ я и получил. — Ничего себе... я в шоке. Была о нем лучшего мнения... правильно она сбежала от него. Молодец, что не стал плясать под его дудку, — прошептала она. — Я догадываюсь где сестра должна быть. Надеюсь, мои предположения подтвердятся. И с ней всё будет хорошо. ***** Не дождавшись своих пацанов, недовольный Вершинин решил поехать и проведать Олю. Не мог он бросить подругу на произвол судьбы. Тем более, крохотная надежда, что Кощеев сообщил где они, поселилась в его душе. Внутри поселилось неприятное чувство, которое усиливалось с каждой минутой. Вина. «Если бы я держал язык за зубами и не стал к ней лезть, всё так же бы осталось. Царевна была бы дома под боком. Так же готовилась к свадьбе. И... любила...» Чёрная волга остановилась у её дома. Он вышел из машины и не спеша поднялся на нужный этаж. Пахло сыростью, какой-то выпечкой и табаком. Остановился у знакомой двери и постучал. Ответа, либо каких-то движений не последовало. Костя растерянно посмотрел на ручку и нажал. Железо поддалось, впуская его внутрь. — Оленька! — шагнул и прикрыл за собой дверь. Включил свет. Нахмурился. Поспешно снял с себя плащ, повесив на крючок, разулся. И снова ноль реакции. Прошелся по комнатам, но Васильевой не было. Минуя гостиную, открыл последнюю. Спальню. И о чудо! Там, на кровати, всё в том же зеленом платье лежала хрупкая девушка. Волос растрепался по подушке. Заплаканные глаза, устремленные в потолок. Казалось, что за эти несколько часов, пока они не виделись, лицо осунулось, щечки впали. — Оль... — позвал её Кащей. Подошел к кровати и сел на край. Она не реагировала. В голове хозяйки квартиры по очередному разу прокручивались воспоминания о моментах с любимым. «— Так ты, краса, обиделась, да? — улыбнувшись сказал он, подойдя к девочке. А она стояла, ресничками своими хлопала и на него высокомерно смотрела. — На Вас? Да что вы! Как можно? — стояла насупившись, да всё глаза закатывала. — Вот же притворница! — хохотнул Кащеев и подошёл к ней вплотную. — Искренне заверяю Вас, что больше столь важное заведение без уважительной причины пропускать не буду, — улыбнулся, крепко обнимая Оленьку. А та вся растаяла. Всегда быстро прощала его... ***** — О, краса, и ты тут? — Костя улыбнулся сквозь боль в боку. Девочка ему неуверенно отвечает, аккуратно поднимая ткань, которая накрывала его всё время, и видит торчащий нож сбоку. У неё перехватило дыхание. Она опять закрыла глаза, борясь с подступающей истерикой. — Оль, да ты не плачь, найдешь себе ещё такого бедолагу. — Дурак, — Васильева открывает глаза и смотрит на этого невыносимого Костю, который своей улыбкой давно занял особое место в девичьем сердце. ***** — Всё, Оль, ты теперь официально моя девушка. Возражения есть? — парень больше не смог терпеть. Именно после этого поцелуя он понял, что она дала ему зеленый свет. — Нет, — тихо ответила Оля, всё ещё пытаясь отдышаться. — Ну вот и славно, — Костя довольно улыбается, показывая свои ямочки на щеках. Васильева не сдержалась и опять чмокнула его в губы. Подумать только... она теперь в отношениях с этим бестолковым пацаном. ***** — Я не убивал, честно тебе говорю. Не убивал, — шептал Кощеев на ухо любимой. А она верила. Нет. Даже знала, что не не причём. Нутро подсказывало, что подставили её горячо любимого Костю. Жизнь ему испортили. И обязательно за это заплатят. Оля об этом позаботится, но ему она лишь робко ответила: — Верю, конечно верю. Как я могу не верить, Кость... ***** — Оль... — он задыхался от переполняющих его чувств. Так много хотелось сказать. Но слова были лишними. — Люблю тебя безумно, ты только жди меня, жди родная. Он обхватил её лицо руками и прислонил девичий лоб к своему. Васильева положила свои ладони на его запястья. В комнате тишина, только сбившиеся дыхание возлюбленных. Они оба пытались сохранить этот момент в своей памяти. ***** — Ты чего так долго? Мне холодно, так ещё и страшно... — Васильева тоже перешла на шепот, создавая интимную атмосферу. Её руки поползли на шею стоящего перед ней мужчины. Она смотрела на него влюбленными глазами, понимая что, сколько бы лет не прошло, её любовь будет вечной. — Я соскучился, — его губы коснулись девичьего уха. Оля прикрыла глаза, пытаясь сохранить хотя бы крупицу самообладания. Она соврет, если скажет, что у неё это хорошо получалось. Костя был слишком страстным, слишком требовательным, слишком горячим. Слишком. В нём всего было больше, чем нужно. И именно это привлекало. ***** — Василёк, — Коща прижал девушку к себе, целуя нежную кожу на шее. Оля издала тихий стон. Прикрыла глаза, пытаясь держать себя в руках. Было сложно оставаться с холодной головой, когда он так смотрит, будто остались только они вдвоем, и нет больше ни криминала, ни блатных, ни Джавды и его сумасшествия, ни Деда и его Дня рождения. Есть только они. Снова вместе. Смотрели друг другу в глаза, понимая, что страсть между ними не угасла. Их сердца всё так же бьются, так же пылают и тянутся к друг другу. И как бы их жизнь не отталкивала, нити судьбы всегда сведут их вместе. ***** — На Новый год в Москву поедем, Дед приглашает, — сказал Костя, уткнувшись в её шею и вдыхая родной запах лилий. Мужские руки прошлись по спине девушки. Взял её волосы, начав оставлять на мягкой коже поцелуи. Девушка издала тихи стон, отдавшись ему полностью и без остатка. Прикосновения его губ ощущались чем-то родным, знакомым. Тем, чего ей всегда не хватало. Сердце билось в груди, готовое выпрыгнуть. Оля резко развернулась в его объятиях, закидывая свои ручки ему на шею. — Вы и правда бессмертный, Коща. — тихо хихикнула Васильева, поцелуями приближаясь от скул до таких манящих губ. Он тяжело выдохнул, ещё сильнее сжимая тело девушки в своих объятиях. Она ойкнула, почувствовав сильные ладони на своей заднице. И в этот миг весь мир перестал существовать...» — Оля, блять! — затряс её за плечо Вершинин. Она отошла от транса и медленно перевела на него взгляд. — Добрый вечер. Девушка развернула голову и снова уставилась в слегка потрескавшийся потолок. — Василёчек, суженый с тобой не связывался? Я всех поднял на их поиски. Парней своих, старших других группировок. Даже Деду с его свитой позвонил, — смотрел на неё бандит, но получил лишь молчание. Вдруг по квартире пронеслась трель звонка. Авторитет спрыгнул с кровати и побежал к двери. Сердце бешено колотилось в груди. «Хоть бы это были они! Пожалуйста!» ***** Тридцати минутами ранее В течение всего дня пацаны обшарили все районы и улицы. Другие группировки не трогали измученных, околевших универсамовцев, зная цель их прихода. Мороз, снег, слова прохожих: «Не видели... Таких нет здесь...» Теперь нужно было доложить до старшого эту информацию. Если бы с ними на поиски вышел Турбо, то они бы, не сомневаясь, отправили его. Но увы. Кот с Зимой переглянулись и тяжело вздохнули, поплелись сначала в качалку, потом, не найдя его там, к нему домой, ну и методом исключения, к Оле. Знали, где она живёт. Не раз помогала штопать их до приезда кащеевской Царевны. Теперь же они стояли перед знакомой дверью. За ней послышались торопливые шаги, похожие на бег. — Всё. Нам пизда... — выдохнул Паша. Дверь с силой распахнулась. И правда. На пороге стоял их главный. — Ну? — переводил он взгляд с одного на второго. — Мы обыскали весь город...— опустил глаза Котов. — Нет их нигде, — продолжил Вахит. Бандит вышел и прикрыл за собой дверь. Парни шагнули назад и уставились на него, понимая, что сейчас будет. Три. Два. Один. Костя замахнулся и со всей силы ударил сначала одному, потом другому по переносице. Послышался хруст. Они зажали носы руками и отшатнулись. — СУКА! ВАМ БЫЛО СКАЗАНО: НАЙТИ! А НЕ ПРИХОДИТЬ И ГОВОРИТЬ, ЧТО НИХУЯ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ! Свободны, бездари! — прорычал Вершинин и, развернувшись, зашёл в квартиру. Пацаны, шатаясь, поплелись вниз. В глазах всё двоилось и плыло. — Вот поэтому я и не хотел к нему идти... — простонал Пашка, выходя на улицу в морозный декабрьский вечер. ***** К семи вечера, когда все дела по дому и к школе были сделаны, подростки сидели в гостиной и смотрели телевизор. На экране мелькали разноцветные картинки, но девочка не обращала на них внимания. Николь так и не звонила. В голову невольно начинали лезть самые печальные исходы её пропажи. Но она настойчиво пыталась отгонять их. Из мыслей вырвал настойчивый звонок в дверь. Они молча поднялись с дивана и прошли в прихожую. Посмотрели в глазок и открыли. На пороге стояли Сокол с Леной. — Вы узнали где сестра моя? — не дожидаясь их начала, перехватила инициативу Бодрова. — Значит, не нашлась... — прошептал Дима. — Вот Вам и ответ, тёть Лен. — Плохо. Очень плохо, — покачала женщина головой. — Если она позвонит, скажите. Обняла детей и пошла наверх. Они проводили её взглядом. Старшой вытер ноги о коврик и шагнул в квартиру, останавливаясь на пороге. Закрыл дверь. — Я выловил Лампу. Он доложил, что в городе их нет. Пацаны обшарили все районы. Кащей в бешенстве у Оли. Прописал им по фанере. Крис с Кариной еле из носа кровь им остановили, — тихо говорил, будто их мог услышать кто-то лишний. — А теперь скажите: правда не объявлялась Царевна? — Пиздец. Он даже сейчас блять к ней пошёл. Мудак! — прорычал Турбо. — Правда не объявлялась. — Пиздец. Какова вероятность, что она с Костей в Воронеж смоталась? — Я думала об этом, — вздохнула Принцесса. — Надеюсь, так и есть. — Маякните тогда, если позвонит, — пожал Дима руку Туркину, обнял малявку и вышел. ***** В Воронеж въехали поздно. Город встретил их пустыми улицами и редкими огнями фонарей. Она, оживившись, показывала дорогу. Вскоре москвич остановился у девятиэтажки на Новом переулке, 12. Костя заглушил мотор. Вышел, обошел машину и открыл ей дверь. Она вылезла, запахнув шубку. Пошла вперед, не оглядываясь. Он последовал за ней. В подъезде пахло старым линолеумом и сыростью. Лифт, скрипя, поднял их на седьмой этаж. Девушка уверенно подошла к квартире 77, достала из сумочки связку ключей и открыла дверь. Зашла внутрь и щелкнула выключателем. Лампочка на стене осветила небольшую, но уютную прихожую. — Вот тут мы жили с Таней семь лет, — голос Николь прозвучал приглушенно, пока она снимала шубку и туфли. — Дима сначала платил женщине одной эту квартиру, потом хозяйка за дешево мне продала. Ну, естественно, он оплачивал. Я хотела ему деньги вернуть, а Сокол разозлился и был против. Кощеев окинул взглядом комнату. На комоде лежали вязаные белые салфетки. На них стояла небольшая вазочка с каким-то сухоцветом. — Неплохая. Сразу видно, что в ней девушки жили. — Да. И Сокол иногда приезжал. Тут есть его вещи. Вы примерно одинакового телосложения. Думаю, подойдут. Она прошла в ванную. Помыла руки и ушла в свою спальню. Коща, сняв пальто и ботинки, прошелся по квартире, изучая своё временное пристанище. Царевна вышла уже в шортах и простой майке, волосы собрала в небрежный хвост. На кухне, поставив чайник, обернулась к нему. — Выбирай: у нас есть пельмени, макароны и гречка. Ну и чай. Завтра надо будет сходить в магазин и купить продукты. Что будешь? — Давай пельмени, — сел на стул и посмотрел на неё. Она кивнула, заполнила кастрюлю водой, посолила, поставила на газ. Набрала чайник и подожгла конфорку рядом. — Когда закипит вода, брось себе пельмени, хорошо? — Хорошо, — кивнул и прищурился. — А ты есть не будешь? — Не хочу. Наведи мне чай, пожалуйста. Кружки в шкафчике над раковиной, а заварка в соседнем, слева. Там же и сахар. Я пойду пока Тане позвоню. А то волнуется, наверное. Костя согласился. Князева вышла из кухни. Сняла трубку и набрала нужный номер. Послышались гудки, а затем знакомый девичий голосок. — Привет, малявка... — улыбнулась старшая. — НИКА! Боже! Ты где? С тобой всё хорошо? — Всё нормально. Не переживай. Произошла неприятная ситуация. Я... — вздохнула и прикрыла глаза. — Мне нужно всё обдумать. Взвесить все «за» и «против». Поэтому сбежала. — Пиздец! Я то думала он любил только тебя и никогда бы не предал... тем более ж у Оли Кощеев. И она твоя подруга. — Мы тоже не подозревали. Погоди. А ты знаешь ситуацию? — Знаю. Костя с тобой? Где Вы вообще? — Да. Мы в Воронеже. Обещай, что ничего никому не скажешь. Даже Валере. — Конечно, сестрён. Я скажу, если спросят, что ты связалась со мной и сказала, что у тебя всё хорошо. Ты же не против? — Как хочешь. — Хорошо. К нам Димка и Лена сегодня приходили. Спрашивали про тебя. Там Панда всех на уши поставил. В бешенстве сейчас, — умолчала про то, что он находится в квартире Васильевой. — Немудрено, — усмехнулась. — Нас, наверное, во всех уголках города ищут. — Ага. Муж на внеплановых сборах был сегодня. Кащей с Соколом поссорились сильно. Из-за тебя. Ну и Костя на него сорвался, как бешеный. Приказал пацанам каждый сантиметр Казани облазить. Поднял даже старших других группировок. Уголок губ дрогнул в улыбке. — Ну пусть теперь побесится и побегает. — Ник, береги себя. Я люблю тебя. — И я тебя люблю, малявка. Ладно. Пошла я чай пить. И Вы там не влипайте никуда. Спокойной ночи. — Хорошо. Сладких снов, — положили одновременно трубки. Николь вернулась на кухню. На столе стояли две кружки. Кощеев, стоя у плиты, накладывал в тарелки пельмени. Развернулся и поставил перед ней одну. Взял вилку и протянул ей. — Кость, зачем? Я ж сказала, что не хочу, — подняла на него уставший взгляд. — Надо. Ты последний раз ела в ресторане больше суток назад. Или ты хочешь, чтоб я покормил тебя? — улыбнулся. Она вздохнула, но взяла вилку. Они ели молча. Лишь тиканье часов нарушало тишину. — Ну, что там? Таня сильно волновалась? — спросил бандит, наконец. — Да. Вершинин всю Казань поднял на наши поиски. С Димой сильно из-за меня поссорился. К ним заходили Лена и Дима. Спрашивали. Он и у них был. — Ммм... Ну, пусть потрудится и поищет. Не всё ж ему Ольку-то трахать. Может, поймут, — хмыкнул и положил в рот пельмень. — Смутно верится, — тихо ответила Царевна, отодвигая пустую тарелку. Они допили чай. Она помыла посуду, а потом показала ему его небольшую, но чистую комнату. Достала из шкафа постельное белье и дала стопку Димкиной одежды. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Спокойной ночи, Кость, — кивнула и пошла к выходу. — Спокойной, Ник. Двери закрылись. Они легли в пустые кровати и слушали, как бьются два их одиноких сердца, пытаясь найти новый ритм. Ночь медленно подкралась к ним и затянула в объятия сна. ***** Как только Николь позвонила сестре, к Тане вышел Туркин. — Ну? Это она была? — прищурился и перекрестил руки на груди. — Они в Воронеже? — Да. Она. С ними всё хорошо, — сново сняла трубку Бодрова. — Ника не сказала где находится. Просто констатировала, что в порядке. — Понял. Я к матери поднимусь, а ты Димке набери, — нагнулся и поцеловал жену. Открыл дверь и побежал наверх. Принцесса быстро набрала номер друга и стала ждать. На том конце провода послышался звонкий женский голос: — Доброй ночи. Девочка сразу же узнала его избранницу и усмехнулась. — Алин, здравствуй. Это Таня. Позови Димку к телефону. Новости появились, — нервно накручивала провод на палец, боясь, что в неподходящий момент зайдет любимый. — Хорошо, Сейчас... — тихий стук пластика о дерево, а спустя несколько секунд громкий голос. — Ну? Она там? Всё с ней хорошо? — Да. Она в Воронеже. Но попросила никому не говорить. Даже Валере. С ней Кощеев. Дорогой, молчи, пожалуйста. Даже Котовой не говори. А то на неё Вершинин надавит, и она сразу всё выдаст, — прикусила нижнюю губу. — Конечно, малышка. Ну он не оставит её одну. Защитит. Я теперь спокоен. Ладно. Сладких снов Вам. — Спокойной ночи, — положила девочка трубку, и тут же открылась входная дверь. В квартиру зашёл муж. — Сказал? — Да. Рада, что у неё всё нормально, — обнял Таню и повёл в комнату. Они легли на прохладную постель. Туркин накрыл их и прижал любимую к своей груди. Вымотанная Бодрова прикрыла глаза и тут же провалилась в спокойный, сладкий сон. За ней последовал и Валера. ***** Просидев в компании молчаливой подруги до десяти вечера, Вершинин вздохну и отправился домой. Ничего не менялось. Ноль. Ни предположений, ни информации. Бессилие выжигало в его черствой душе огромные дыры. Сейчас же он сидел на диване в своей квартире и смотрел в пустоту. В памяти вспыхивали счастливые моменты, проведенные с Царевной. «Костя переобулся, затем помог восьмикласснице, придерживая сзади за талию. От этого жеста по её спине снова пробежала волна мурашек. — Ну чё, поехали, Царевн? — он подал ей руку, выходя на лёд. Князева кивнула. Как назло первые шаги давались неуверенно. Ноги разъезжались, дыхание сбивалось. Вершинин тут же подхватил её под локоть, крепко сжал пальцы. — Держись за меня, — сказал и больше не отпускал. Они катались медленно, не спеша, будто боялись разрушить этот хрупкий момент. Ладони сплетались то крепче, то слабее, но не размыкались. Девочка чувствовала, как его большой палец иногда проводит по её костяшкам. Лёгкое, почти случайное прикосновение, от которого снова прибегал табун мурашек. ***** Николь стояла на пороге, озарённая мягким светом прихожей, и казалась чем-то нереальным. Светло-голубое платье, обволакивало её стройную фигуру, шифоновые рукава чуть шевелились от движения. Волосы, обычно свободно ниспадающие волнами, сегодня были частично собраны в тонкие изящные косички, скреплённые сзади голубым бантиком. Остальные пряди мягко вились, оттеняя изумрудные, такие любимые глазки. Вершинин застыл. — Тебе не нравится, как я выгляжу?.. — голос девочки прозвучал тихо, неуверенно. Она опустила ресницы, пухлые губы дрогнули. Он очнулся. — Дурочка, — прошептал парень и улыбнулся, обнажая щербинку между зубов. — Ты не можешь выглядеть плохо. Ты... самая красивая на свете. И тогда она улыбнулась. По-настоящему. Так, что ямочки на щеках стали глубже, а глаза засияли. И прежде чем он успел что-то добавить, шагнула вперёд и обняла его. Её тонкие руки обвили его шею, запах ванили и чего-то цветочного окутал его. Костя, на мгновение замерев, инстинктивно притянул её ближе, ощутив, как тельце прижалось к нему. — Спасибо, — прошептала Царевна ему в грудь. Мурашки пробежали по его спине. ***** Костя осторожно отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его пальцы дрогнули, когда он завел её светлый локон за ухо. У девочки перехватило дыхание. — Потому что я не любил её, — признался он тихо. — Я люблю другую девочку. В его карих омутах горела искренность. Земля начала уходить из-под ног восьмиклассницы — Кого? — прошептала она. Сердце бешено стучало. — Ту, которой я грубил, — начал Вершинин. — Ту, которой специально зарядил мячиком в висок, с которой ругался и ненавидел... А потом... полюбил всем сердцем. Царевна замерла. В глазах появился блеск. Губы слегка дрогнули, когда она, наконец, нашла в себе силы прошептать: — Ты меня правда любишь? Её голос был едва слышен, словно боялся разбить хрупкость этого момента. Парень не отвел взгляда. Его карие глаза были наполнены такой нежностью, что у неё снова перехватило дыхание. — Да. Но... если я не нравлюсь тебе, пойму. Она покачала головой. По лицу разлилась медленная, сияющая улыбка. Ника подняла руку, коснулась его щеки, проведя пальцем по скуле и ощущая под пальцами тепло его кожи. — Я тоже люблю тебя, Кудряшка, — прошептала Царевна, от чего, сердце Вершинина бешено забилось. Он медленно наклонился к ней, давая время отстраниться, если захочет. Но она не отстранилась. Их губы встретились. Осторожно, почти неуверенно. Поцелуй Николь был робким, неопытным, её пальцы вцепились в его рубашку, словно боясь потерять опору. Костя чувствовал, как дрожит её тело, и прижал к себе крепче, но не настаивал, позволяя ей самой задать ритм. Влюбленные целовались так, будто вокруг не существовало ни кухни, ни праздника, ни всего остального мира. Только они двое и этот миг, который казался одновременно бесконечным и мимолетным. ***** — Рви со стебельками. Чтобы было удобно держать. — Хорошо, я и сам знаю, — буркнул Вершинин, опускаясь рядом. Нежные зеленые листики с белоснежными бутончиками ложились к ним в руки. Они, как сыщики, выискивали подходящие. В меру раскрывшиеся, чтобы простояли подольше. Супер никогда не занимался подобным занятием. Мог своровать для какой-нибудь девочки, например, для той же Люды в прошлом году, но сам никогда не собирал. А сейчас... как ребенок сидел на корточках и выбирал подходящие цветы. Да ещё и получал по шапке, если сорвал не тот. Девочка меняла его. Делала мягче и податливее. Похлопает глазками, губки надует, ручку на плечо положит, иногда легонько ударит, а он... тает. Уже не может злиться. Пацаны просекли эту схему. Теперь на большинстве сборов присутствовала Царевна, и они меньше огребали от своего супера. Скорлупа иногда приносила ей яблочки, стащенные из школьной столовой или, например, ириски и леденцы. Втихую дарили и краснели. А она смеялась и трепала их по голове. Спустя час охапка не помещалась в ладошки девочки. Она обхватила её двумя руками, довольно улыбаясь. — Ну чё, Царевн, рада? — разогнулся Вершинин и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Очень, — подалась вперёд прижимаясь пухлыми губками к красноватой щеке парня. Руки Кости легли на девичью талию на объемной розовой курточке, сжали покрепче и, легко подняв над землей, закружили. Князева рассмеялось и зажмурилась. ***** Костя прислонился к вишни. Заметив её, бросил сигарету, затушил каблуком и поправил пиджак. На нем была та же форма, что и всегда. Синий костюм, но сегодня он сидел на нем с неожиданной элегантностью. И главное... на шее алел пионерский галстук. Князева округлила глаза. Она никогда не видела его на нём. — Бегу! — крикнула девочка, преодолевая последние ступени. Он поймал её, кружа в воздухе. Белые банты вспорхнули, смешавшись с лепестками вишневых цветов. — Красивая ты у меня, Царевн, — прошептал он, опуская и касаясь губами её виска. — Моя выпускница. Она рассмеялась. Руки сами потянулись к шее. Ника бережно поправила ему галстук. — Ты тоже. И не сказать, что супер группировки и часто дерёшься. Он переплел свои пальцы с её потянул в сторону школы. Они шли по улице, усыпанной тополиным пухом. Тени от берез рисовали узоры на асфальте. Из открытых окон доносились торопливые крики родителей, собирающих детей на важное мероприятие. Десятиклассник внезапно остановился. Расцепил пальцы и положил свои руки на девичьи плечи, разворачивая к себе. — Запомни этот момент. Ровно так же я буду провожать тебя на последний звонок через два года. Такую же красивую, милую и нежную. Мою. И поцеловал, не обращая внимания на прохожих. Прикосновение было нежным, словно лепестки вишни или её любимые розовые гвоздики. В нём была вся его любовь. Вершинин ни капли не пожалел, что сделал такой выбор. За эти несколько месяцев она стала для него целым миром. Той, ради которой он был готов бежать на край света. ***** Бандит дошел до знакомой белой двери и, постучав, нажал на ручку. Она поддалась и открылась. Небольшой кабинет. Диванчик, несколько шкафов и стол, на котором стояла зажженная лампа. Рядом, повернувшись лицом к окну, сидела она. Плакала. Громкие всхлипы срывались с её губ. — Спасибо, — зашёл он внутрь и сел на диван. Князева замерла. — Я – дебил. Не должен был говорить тебе это. И... прости. Я не знал, что у тебя такая непростая жизнь. — Вот так. Живешь... и не знаешь: что же скрывается под смазливой оболочкой? — усмехнулась. — Правда, Кудряшка? Или как теперь тебя звать? Кащей? «Кудряшка...», — эхом прокатилось по его сознанию. Он застыл. Сердце пропустило болезненный удар. «Ника...» — К-как ты меня назвала?.. — голос сорвался на шепот. — Кто ты?.. — Ты не ослышался, — она поднялась с кресла и развернулась к нему. Костя застыл. Его... его Царевна. Изумрудные, красные от слез глаза. Шрамик на правой щеке. Светлые, всё те же волосы, только теперь не длинные локоны, а короткое каре до середины шеи. «Именно поэтому все так за неё заступались. Лена... Аня... Оля... сложная жизнь... родители, которые погибли 9 лет назад... Таня – человек, за которого она боролась...» Её губы сложились в ядовитую усмешку. Перекрестила руки на груди и чуть наклонила в бок голову. — Не ожидал, что та, кому клялся в любви окажется никчемной докторишкой с купленным дипломом? Которая ничего не может и умеет, — усмехнулась. — Уходи. У меня нет никакого желания больше общаться с тобой. — Ник... пожалуйста... дай объяснить... — резко поднялся, но тело пронзила сильная волна боли. Ноги подкосились. Кащей рухнул на линолеум, сдавленно застонав. Она замерла на мгновение, но ноги сами сорвались с места. Девушка подбежала к нему и упала на колени. — Кость, Костя... — обхватила его лицо ладонями. Слёзы потекли с новой силой. Голос дрожал. — Дурак! Ну я же сказала не вставать... Тебе нельзя. — Царевн, — на выдохе произнес он, смотря в заплаканные, родные глазки. Слова давались с большим усилием. — Я правда не знал. Прости. Не хотел причинить боль. Сорвался на тебе, потому, что поиски не давали результатов, волновался за Аню. Всё навалилось. Умоляю, прости меня. Не отвергай. Я не смогу жить без тебя. Зная, что ты здесь. Зная, что не хочешь со мной общаться. Не любишь... — Люблю. Всегда, — она наклонилась и прикоснулась своими солоноватыми губами к его обветренным губам. Князева отстранилась и провела подушечкой пальца по его щеке. ***** Девушка смутилась, не понимая, что ожидать от этого дурачка. Его ладонь скользнула к карману треников и быстрым движением достала белую колобочку. Щелкнула и открыла. Теперь перед Князевой лежало неимоверно красивое золотое колечко с большим камешком. Глаза округлились. Дыхание перехватило, а сердце начало бешено стучать где-то на уровне горла. Она перебегала взглядом от украшения к его шоколадным глазам, пытаясь понять, что сейчас будет. — Царевн, я это должен был это сделать ещё на свой День рождения в 79-м году. Но не успел. Сейчас ничего не изменилось. Я имею всё те же серьезные намерения насчёт тебя, — выдержал паузу, давая словам улечься. — Николь, я отдаю тебе свои сердце и душу. Стань моей навсегда. Будь моей женой? Князева прикрыла рот ладонью. По щекам непроизвольно потекли горячие дорожки слез. Она мечтала об этом все 9 лет, пока была так далеко от него. — Да, — прошептала она, протягивая ему руку и расплываясь в широкой улыбке. — Я буду твоей женой, Кащейка. Бандит облегченно вздохнул. Взял колечко и аккуратно одел на тонкий безымянный пальчик правой руки. Поднялся и потянул её за руку. Ника встала. Он легонько подтолкнул её к столу, заставляя сесть на него. Шагнул и устроила между её разведенными ногами. Ладонь легла на её щеку, проводя пальцем по шрамику и линии скулы. — Наконец-то ты стала моей... — еле слышно прошептал, наклоняясь. Девушка прикрыла глаза, когда почувствовала родные губы на своих. Легкий, нежный поцелуй начал перерастать в горячий, страстный. ***** Ветер сразу же начал играть в её волосах и проникать по тонкий пиджачок, заставляя ёжиться от холода. Стало значительно холоднее, чем вчера. Только у жизни на неё были совсем иные планы. Дверь черной волги хлопнула. Из салона выскочил радостный Вершинин. — ЦАРЕВНА! — крикнул, разводя руки. На лице сияла широкая улыбка. Девушка подняла глаза. Сердце пропустило удар. — Костя... — вырвалось полушепотом. Она сорвалась с места и кинулась к нему, падая в родные объятия. По щекам снова потекли потоки слез. — Я так испугалась... — Маленькая моя девочка... — поцеловал её в макушку и посильнее прижал к себе. — Обещал же, что вытащу тебя из этого ада. Я скучал по тебе. Мы все скучали... — И я скучала... — Поехали домой... ***** Через несколько минут из комнатки вышла совсем другая девушка. Важная жена Вора в законе. В ушах переливались камешки, чёрная ткань струилась по её телу, подчеркивая соблазнительные формы. Изящные перчатки придавали её образу что-то королевское. На губах Вершинина играла искренняя улыбка. Он смотрел на неё с обожанием. Любил всякую. Растрепанную после сна, уставшую после смены в больнице, в домашних вещах, встречающую его с разборок. Но именно такой сияющей и важной никогда не видел. Ей шла эта жизнь, наполненная дорогими вещами. С ним она по-настоящему раскрыла свою женскую красоту. — Ты прекрасна... — прошептал еле слышно, не пытаясь оторвать от неё шоколадных глаз. Царевна подошла к нему вплотную. В нос ударил аромат её духов с нотками ванили и цветов. — Спасибо, Кудряшка, — улыбнулась, игриво проводя пальцем по его скуле. — Не делай так... — перехватил её руку и прижал тыльную сторону ладони к своим губам. — А то не смогу удержаться и трахну тебя прямо здесь. Он отпустил её. Князева усмехнулась и покачала головой...» Из мыслей его вырвал телефонный звонок. Костя встал и быстрым шагом направился к аппарату, стоящему на комоде в коридоре. Снял трубку. — Алло? — Костик, — послышался на другом конце провода голос мачехи. — Ника нашлась? — голос дрогнул. Глаза в панике заметались по прихожей. — Нет. Точнее, — помедлила Наумова. — Она Тане звонила. Сказала, что у неё всё хорошо. С ней Кощеев. Больше ничего. Мне самой Валера только что прибежал и сказал. — Спасибо, Лен. Если ещё чё-то узнаешь, позвони пожалуйста. Либо на этот номер, либо на Олин, — выдохнул он. — Не говори мне, что... — Нет! — перебил женщину Вершинин. — Я люблю только Царевну. И всегда буду ей верен. Васильевой просто докладываю информацию. — Хорошо. Спокойной ночи, сынок, — положила трубку мачеха. Кащей прошел в спальню. Снял с себя чёрную рубашку, натянул треники. Лёг в кровать и уткнулся в подушку, вдыхая запах её духов, оставшийся на ней. «Я найду тебя и привезу обратно. Обещаю. Вновь заслужу твоё доверие...» 26 декабря 1988 год Лучи солнца пробивались сквозь щели в шторах и и играли на полу комнаты. Веки Николь дрогнули. Она медленно открыла глаза. Встала и босиком прошла на кухню. По пути из сумочки достала пачку сигарет с зажигалкой. Поставила греться воду для чая. Щелчок, вспышка пламени, глубокий вдох. Горький дым заполнил легкие. Девушка подошла к окну, отодвинула край шторы. Двор внизу был пуст и заснежен, лишь жирный рыжий кот тёть Нади вразвалочку брёл к подъезду. Чайник зашипел на плите, но она не спешила. Стояла и курила, глядя в никуда. В голове прокручивались кадры того вечера в ресторане: лицо Вершинина, искаженное виной, испуганные глаза Оли. Собственные ярость, слёзы, бар и горящее дыхание Кости. Не помнила их секс, но он же был. «Я изменила Косте, но ведь он тоже. С Васильевой. И не один раз. Люблю ли я его? Если нет, то почему внутри так больно? Смогу простить или не смогу видеть?» Она докурила, прижала окурок к пепельнице, раздавила его с силой. Автоматически сделала две кружки чая. Прошла к телефону и набрала номер главврача. Гудок. Второй. Третий. — Алло? — послышался голос Вайлис. — Здравствуйте, Юлия Александровна. Это Князева. Простите, что так поздно звоню. Мне не хорошо. Я могу на несколько дней взять без содержания? Пока не выздоровею. — Ой, Николь Владимировна. Здравствуй. Да. Конечно. Не волнуйся. Придёшь, когда оклемаешься. И деньги не пропадут, не нужно никаких заявлений без содержания. Лечись. — Спасибо Вам большое. До свидания. — До свидания. Она положила трубку и выдохнула. Направилась в комнату к Косте. Дверь была приоткрыта. Он спал, повернувшись к ней спиной. Одеяло сползло, обнажив мощный торс, покрытый причудливыми татуировками. Такими же, как и у Вершинина. Князева подошла и села на край кровати. — Соня, просыпайся. Уже почти обед. Даже не шевельнулся. Губы девушки дрогнули в улыбке. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его бока, чуть ниже ребер. И начала щекотать. Он вздрогнул и с ворчанием перевернулся. Глаза были ещё мутными ото сна, но в них уже вспыхнули озорные искорки. — Ах так? — голос хриплый. Бандит резко вскочил с кровати и в мгновение оказался около неё. Его пальцы теперь начали щекотать её бока. — Так не честно! — она залилась звонким смехом. Он не слушал. Его щекотка была безжалостной и точной. Царевна извивалась, пытаясь вырваться, пока, наконец, Коща не дернул её. Девушка упала на спину. Волосы раскинулись по подушке. Костя навис над ней, заслоняя свет от окна. Смех стих, сменившись натянутой тишиной. Убрал с её лица пряди нежным движением. Затем провел подушечкой большого пальца по едва заметному шрамику. Дыхание Князевой перехватило. — Ник, наверное, это неправильно... но я хочу тебя, — прошептал. В болотных глазах было лишь желание. Она посмотрела на него и тихо ответила: — Жизнь – неправильная штука... Это было всё, что ему нужно. Он наклонился. Его губы уверенно коснулись её рта. Царевна прикрыла глаза и ответила на поцелуй. Руки обвили его шею. Мир сузился до размеров этой кровати, вкуса его губ и тепла кожи. Сильные руки скользнули под майку и нашли талию, поползли вверх. Ладонь накрыла её грудь, пальцы сжали напряженный сосок. Она застонала, выгнувшись навстречу его прикосновению. Костя отстранился и снял с неё одежду. Открывшееся перед ним тело было беззащитным и прекрасным, даже несмотря на шрамы. Парень сбросил с себя боксеры. Его твердый член прижался к её бедру. Он раздвинул стройные ноги, занял место между ними. Головка скользнула по влажным, готовым к нему складкам. Одним глубоким толчком вошел в неё. Они застонали. Кощеев от наслаждения. Ника от чувства заполнения. Бандит взял длинные ножки под колени, приподнял, открывая её себе ещё глубже. И начал двигаться. Это стало медленным танцем, в котором каждое движение было направлено на поиск взаимного наслаждения. Они смотрели друг другу в глаза. В их взглядах было не только желание, но и странное понимание, родство душ, переживших одинаковое предательство. Ускорился, почувствовав, как её тело начинает трепетать под ним. Девичьи стоны стали громче, отрывистее. Она запрокинула голову, пальцы впились в его плечи. — Кость... — голос сорвался в сдавленный крик. Князева выгнулась. Внутренние мышцы судорожно сжали его. Волна оргазма прокатилась по ней, заставляя тело биться в экстазе. Он, довольно ухмыльнувшись, сделал ещё несколько резких толчков, прежде чем выскользнуть из неё и излиться на плоский живот. Кощеев тяжело дышал, опустившись рядом с ней. Потом наклонился и коснулся её губ в легком, нежном поцелуе. — Доброе утро, — прошептал удовлетворенно. Она открыла глаза. В них не было ни стыда, ни сожаления. Лишь спокойствие. На губах играла улыбка. — Доброе, — ответила также тихо. Они лежали так несколько минут. Потом Николь скользнула с кровати и, не оглядываясь, прошла в ванную. Скоро за стеной послышался шум воды. Спустя время вышла оттуда, обернутая в полотенце, с влажными волосами. Чай на кухне остыл, но она долила кипятка и молча протянула кружку Коще, который уже сидел за столом. Они пили, не глядя друг на друга, но в тишине не было неловкости. Пока он мылся, Ника собиралась. Надела плотные джинсы и серый свитер. У зеркала быстро подкрасила ресницы тушью и провела по губам помадой. Уложила волосы в мягкие волны и откинула назад. Дверь приоткрылась. На пороге появился Костя в одних брюках, вытирая полотенцем мокрые кудри. — Как я тебе? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Очень красивая, — ответил он просто. — Спасибо, — прошептала и улыбнулась. В прихожей помогли друг другу одеться. Бандит накинул ей на плечи шубу, она поправила воротник его пальто. Дверь закрылась. Они вышли на свежий воздух. Москвич, припорошенный свежим снежком, ждал их. Кощеев открыл ей дверь. Царевна устроилась на переднем сидении. Мотор завелся с первого раза. — Куда мы? — спросил он, выруливая на пустынную улицу. — Предлагаю погулять, потом зайти куда-нибудь поесть и на рынок. Продуктов купим, — посмотрела на него и улыбнулась. — Отлично. Веди, — кивнул. Николь улыбнулась, глядя на знакомые улицы. Начала показывать дорогу. Через несколько минут они оставили машину в тихом дворе в центре и вышли. Город встретил их морозной свежестью и хрустящим снежком под ногами. Они гуляли без определенной цели, их плечи иногда соприкасались. Она, оживляясь, показывала ему здание медицинского университета имени «Н.Н. Бурденко». — Вот тут я училась, — голос звучал задумчиво. — Думала, что закончу и стану врачом великим. Как мама. — Сбылось, — прошептал, приобнимая её Костя. Девичьи щеки вспыхнули краской. Они зашли в небольшое кафе на Проспекте Революции. Он снова помог ей снять шубу. Заказали макароны с сыром, картошку с котлетой, пирожки и по лимонаду. За едой она снова заговорила, рассказывая о городе, о студенческих годах. Авторитет слушал. И узнавал её ближе. По-новому. Друг заплатил, не дав ей вставить и слова, откинув её робкое «неудобно» твердым «ничего страшного». Дальше их путь лежал к Центральному рынку. ***** Казань Уроки кончились. До конца учебной четверти остался день. Уже завтра им выставят оценки, и можно будет спокойно отдыхать и ждать Новый год. Весёлые девочки вышли из здания школы. Крис, в очередной раз рассказывала как вчера спасала ненаглядного Пашку, который знатно получил от старшого. Подруги подняли свои взгляды, пытаясь увидеть среди копошащейся малышни своих любимых, но вместо этого их глаза приковались к знакомой чёрной волге, стоящей на дороге у ворот. Оперевшись на дверцу, курил Кащей. Но пацанов не было. «Тебя то только тут не хватало... явно дошла инфа, что Николь звонила. Так ты решил у меня узнать где она. Хрен тебе! Из принципа не скажу!» — пронеслось в голове Тани. — Походу по твою душу, — наклонилась к ней Немцова. — Знаю. Ладно. Иди. С ним то я сама справлюсь. А там и Валера подойдет, — приобняла она её. И, не замечая Вершинина, прошла мимо машины. Авторитет закатил глаза. Выкинул бычок в сугроб и в несколько шагов догнал девочку. Его мощные руки легли на её плечи и аккуратно развернули. — Принцесс, подожди... — Чё надо тебе? — рявкнула Бодрова. — Танюш, скажи: где сестричка твоя? Неправильно это сбегать перед свадьбой. А она ж тебе звонила. Сто процентов сказала где находится. — Неправильно? Да ты чё? — рассмеялась она. — А правильно ли то, что ты ей изменил с её лучшей подругой? Ты ж блять любил её вроде. Так зачем с Олей трахался? А? Я знаю где она, но ничего тебе не скажу! — Мы тогда не были в отношениях с Царевной. Я думал, что она нашла себе кого-то. Искал Вас... Малышка, ну скажи. Пожалуйста. Я хочу снова заслужить её доверие. Правда люблю её. Всем сердцем, — говорил он с искренностью, но Тане было всё равно. — Я не смогу жить без неё. — Что-то Ника ни разу не изменила тебе, когда увидела, что ты с Саврасовой сосёшься. Да. Стечение неприятных обстоятельств, но всё же. Она ни к кому не прыгала в койку, — огрызалась девочка и прыскала ядом. — Отвянь от неё и от меня, Вершинин! Из-за угла вышел Туркин. Взгляд впился в чёрную машину, резко контрастирующую с белоснежным снегом. В нескольких метрах стояла жена, которую за плечи держал его брат. Сжал челюсти так, что аж выступили желваки. Внутри начала вскипать злость. «Узнал, что Ника звонила и решил выпытать информацию? Хуй тебе!» Валера ускорился. Почти побежал на помощь любимой. — Руки убрал! — подлетел к ним парень и дернул на себя девочку. Вершинин расцепил руки и перевел взгляд на младшего, который уже заслонил Таню. — Ты блять ещё смеешь припираться к ней? Иди нахуй, Костя! — Турбо. Разбирайся с кем говоришь. Так и недолго по фанере получить. Я – твой старшой и брат, — спокойно сказал Кащей. — Имей уважение. — Какое нахуй уважение? Да мне похуй кто ты. Ты как поступил с Николь? После этого хочешь, чтоб мы тебе информацию какую-то дали? Нифига! Не собираемся тебе помогать! Всё! Пиздруй и сам разгребайся со своими проблемами! — развернулся и, подхватив под руку Принцессу, пошел в сторону дома, оставляя его наедине с самим собой. Злой бандит сел в волгу и съездил к подруге. Рассказал про маленькую новость, но, снова не получив от неё ни слова, вернулся домой. Теперь надежда была лишь на связи в криминале, ведь Воры в законе не бросают своих. ***** Среди прилавков и говора торговцев, они стали просто мужчиной и женщиной, покупающими продукты на ужин. Пахло свежестью, мясом и выпечкой. — Ты иди к мясу. Возьми свинину или курицу. А я к овощам, — распорядилась Князева. — Можешь ещё печенье к чаю взять. Кощеев кивнул и растворился в толпе, а она подошла к одному из прилавков. Глаза задумчиво скользили по горам картофеля, кочанам капусты, красным яблокам. — Можно лука, моркови, картошку и яблоки. Всё по килограмму, — сказала продавцу. Тот закивал и начал ловко наполнять пакеты. Николь стояла и наблюдала за его движениями. В этот момент из-за спины, прямо над ухом, прозвучал мужской голос, знакомый до тошноты: — Какие люди... Ничего себе. Ты так похорошела, милая... Она вздрогнула, будто от удара током. Волна страха прокатилась по спине. Девушка медленно развернулась. Перед ней стоял Васин. Выглядел он потрепанно. Пальто с засаленными локтями, щетина на щеках, в глазах застывшая смесь наглости и заметного упадка. — Рад тебя видеть, — сипло сказал он. — А я – нет, Роман Петрович, — ледяным тоном парировала Князева. — Ох, как же так? А я скучал по тебе... — попытался улыбнуться, но получилось жалко. В этот момент продавец её окликнул. Она, не глядя на бывшего начальника, расплатилась и взяла пакеты. — Не пристало девушкам носить такую тяжесть. Я провожу тебя, — его рука потянулась к ней. — Нет. — Да! Мы с тобой тогда не закончили! Надо отплатить собой за билет в лучшую жизнь! — его пальцы с силой впились в её руку выше локтя, дернув на себя. Она попыталась вырваться. Глаза в панике забегали по толпе, ища спасения, ища Кощеева. И он нашелся. Сам. Как из-под земли. — Мужик. Отпусти девушку. Не по понятиям к слабому полу лезть. А она явно не настроена идти с тобой, — голос Кости был негромким, но твёрдым. Васин резко обернулся. Лицо исказила гримаса злобы. — Ты кто блять такой? Тебе больше всех надо? — процедил сквозь зубы. — Я – жених Николь. Руки убрал от моей невесты, — спокойно сказал он. Слова прозвучали как приговор. Роман Петрович опешил, его пальцы разжались сами собой. Авторитет шагнул вперед, мягко приобнял Царевну за плечи и поцеловал в висок. Этот простой жест был красноречивее любых угроз. Глаза бывшего главврача округлились, дыхание перехватило. До него наконец-то начало доходить. — Константин? Из Казани? Сидел? — выдохнул, в миг став словно белый лист. — Да. Какие-то проблемы? — спокойно уточнил Коща. — Блять... До свидания! — повысился голос Васина. Мужчина, почти бегом бросился прочь, растворившись в рыночной суете. Коща развернул девушку, забрал у неё пакеты, и они молча пошли к выходу. У москвича он уложил покупки на заднее сиденье, помог ей сесть на переднее, обошел машину и завел мотор. Потерянная Царевна застыла, уставившись в грязный половик под ногами. Тело дрожало. — Ник, кто это был? Почему он пристал к тебе? — тихо спросил Кощеев, трогаясь с места. Её голос сорвался, когда она начала говорить, открывая ему старый, не заживший до конца шрам. Она рассказала про навязчивые ухаживания, место заведующей, День рождения, подсыпанный в вино клофелин, бессилие и страх, про его жену, которая, неожиданно, стала ангелом-хранителем, и недели в больнице. — ...Дима с ним решил вопрос, но, видимо, не до конца, — закончила она, сжав кулаки. — Спасибо тебе, Кость. Теперь ты спас меня. Парень молча слушал. Его пальцы сжали руль. Костяшки побелели. — Мразь подзаборная! — сквозь зубы выдохнул он. — Таких надо наказывать. В Казани бы уже давно убили, — глубоко вздохнул, стараясь найти спокойствие. — Не за что. Ты всегда можешь на меня положиться. Теперь я тебя не оставлю одну. Она подняла на него взгляд. В глазах полных влаги от пережитого страха, была благодарность и что-то ещё. Доверие. Слабо улыбнулась. Они доехали до дома в тишине. Машина мягко подкатила к знакомому подъезду. Вышли. Костя взял сумки. Подъем на лифте, щелчок замка в тихой квартире. В прихожей сбросили верхнюю одежду, разошлись по комнатам, чтобы переодеться во что-то домашнее. Встретились у раковины в ванной. Помыли руки и улыбнулись друг другу, глядя в зеркало. На кухне, разложив покупки, они легко распределили обязанности. Он чистил картошку. Она ловко нарезала мясо ровными кубиками. Без лишних слов готовили ужин. Аромат жареной картошки с луком и свининой наполнял квартиру уютом и чем-то домашним. Князева разложила горячую еду по тарелкам, а Костя поставил их на стол. Ужин прошел под его рассказы. Сначала о тюремных буднях, но без мрака, а с самоиронией, потом пошли смешные и нелепые анекдоты. Девушка громко смеялась. В эти минуты боль отступала, уступая место простому теплу. Он собрал посуду и сам встал к раковине. — Спасибо, — тихо сказала она, подходя сзади. Руки обвили мощный торс. Щека на мгновение прижалась к его спине, а потом Ника так же тихо ушла. Парень улыбнулся, глядя на мыльную пену, и продолжил мытье. Царевна натянула свитер и вышла на балкон. Холодный воздух обжег легкие. Пламя зажигалки осветило лицо. Она затянулась. Сзади послышались шаги. Бандит вышел, молча взял из пачки сигарету, прикурил от её и встал вплотную сзади. Его руки обняли хрупкое тело, прижимая ровную спину к своей груди. Она почувствовала его тепло, надежность. Закрыла глаза и откинула голову ему на плечо. Они стояли и смотрели на огни ночного города. Докурив, друзья потушили окурки в пепельнице. Николь повернулась к нему. Сильные руки легли на её талию, а потом легко подняли в воздух. Девушка инстинктивно обвила его ногами. Он, держа её одной рукой под задницей, сжал упругую кожу. Занес в квартиру, ногой притворил балконную дверь и понес в комнату. Там сел с ней на кровать. Князева, сидя у него на коленях, наклонилась и прильнула к его губам. Долгий, глубокий поцелуй, в котором были благодарность и потребность в близости. Потом она отстранилась, взяла его за руки и приложила ладони к низу своего свитера. Он понял. Медленно стянул ткань через голову. Костя смотрел на неё с восхищением. Наклонился. Губы коснулись впадинки между ключицами, поползли вниз к груди. Взял её сосок в рот, лаская языком и посасывая. Царевна стонала, выгибаясь навстречу. Тонкие пальцы впивались в его плечи. Она снова наклонилась, сняла с него майку, обнажив торс, покрытый татуировками и шрамами. Потом, привстав, толкнула его. Кощеев лег на спину. Николь стянула с него треники и боксеры, освобождая его возбуждение. Скинув с себя последние преграды, снова устроилась над ним, взяла его член в руку, направила в себя и медленно опустилась. Сдавленный стон вырвался из её груди. Девушка начала двигаться, покачивая бедрами, потом всё быстрее, находя свой ритм. Она скакала на нём, запрокинув голову. Его руки скользили по её телу, сжимали грудь с чувствительными сосками, усиливая наслаждение. Они смотрели друг на друга. В глазах горела страсть. Волна нарастала внутри неё. Князева почувствовала, как мышцы сжимаются в спазме. Оперлась рукой о его торс и, с громким стоном, кончила, застыв в оргазме. Он перевернул её на спину. И вошёл в неё снова. Задал более быстрый и жесткий ритм. Они стонали в унисон. Вскоре Костя с хриплым криком излился на внутреннюю поверхность её бедра. Парень ненадолго ушел. Вернулся с салфеткой и нежно вытер бархатную кожу. — Ложись тут, — прошептала она, отодвигаясь. — Хорошо, — ответил авторитет и лег рядом. Бандит натянул на них одеяло, притянул её к себе. Николь положила голову на его грудь. Дыхание выровнялось. И они уснули, находя в объятиях друг друга не только страсть, но и утешение. 27 декабря 1988 год Первые лучи солнца робко пробивались сквозь щель между шторами, окрашивая комнату в нежные тона. Кощеев проснулся первым. Повернувшись на бок, он увидел спящую Николь. Светлые волосы рассыпались по подушке, губы полуоткрыты, ресницы отбрасывают тени на щеки. Он не удержался и коснулся её губ своими в легком ощутимом поцелуе. Она сонно потянулась к нему, отвечая, и лишь потом открыла глаза, затуманенные ото сна. — Доброе утро... — прошептала чуть хрипло. — Доброе. Какие планы на сегодня? — спросил, отстраняясь, но не убирая руку с её талии. — Я хотела к одной своей подруге заскочить. Как раз поговорить насчёт сложившейся ситуации. Она всегда помогала мне советом. Надо, наконец, разобраться с нашей проблемой. Кстати, тоже Олей звать. Бывшая жена клофелинщика, — зевнула. — Хорошо. Тогда я по делам поеду и, как решу их, приеду за тобой. — А куда ты поедешь? — в глазах мелькнуло любопытство. — Секрет. Потом расскажу, — Костя загадочно улыбнулся. — Ну ладно, — она вдруг оживилась. — Чур, я первая в душ! Девушка стремительно вскочила с кровати. Авторитет рассмеялся, глядя, как её стройная фигура скрылась за дверью спальни. Встал, оделся и пошёл на кухню, заварил чай. Когда Князева вышла, закутанная в полотенце, на столе уже стояли две дымящиеся кружки. Они пили чай с печеньем в спокойной, почти домашней тишине. Потом Царевна ушла в спальню и через время вернулась в элегантном кремовом платье с длинным рукавом, подчеркивающем её хрупкую фигуру. Волосы были заколоты с одного бока золотой невидимкой, открывая шею. Легкий макияж подчеркивал её природную красоту. — Ты прекрасна, — подошел к ней и взял за руку. — Спасибо, — тепло улыбнулась. Вскоре москвич уже мчался по улицам Воронежа, пока не остановился у знакомого здания больницы. Парень вышел, помог ей. И они вместе вошли внутрь. В регистратуре Ника узнала медсестру. — Здравствуй, Лер. — Ой, здравствуйте, Николь Владимировна! — девушка широко улыбнулась. — А что это Вы к нам приехали? В гости? — Да. Подскажи, а Ольга Кирилловна у себя? — махнула в сторону лестницы. — Да. В кабинете должна быть. Ну или на обеде в столовой, — кивнула она. — Спасибо. Пойду к ней загляну. Они поднялись на этаж. Князева сняла шубку. Каблучки сапожек отстукивали по кафельному полу, пока она не остановилась у нужной двери. Постучала. — Войдите, — донеслось изнутри. — Здравствуйте, Олечка Кирилловна, — распахнула дверь и улыбнулась. — Скучала? Женщина подняла взгляд от бумаг и опешила. — Николь? Ты чего тут? — она встала и подошла к подруге. Взгляд задержался на высоком, статном парне в дорогом пальто. — Это твой жених? — тихо спросила Арефьева. — Нет. Друг. Тоже Костя. Я приехала поговорить, — вздохнула. — Мне очень нужен твой совет. — Добрый день, — Кощеев сделал шаг вперед и взял руку Ольги. Коснулся к тыльной стороне своими губами. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Проходите в кабинет, — растерянно предложила главврач. — Ник, иди, — сказал бандит. — А мне нужно уточнить один вопрос у твоей замечательной подруги. Царевна кивнула и прошла внутрь, а Коща, прикрыв за собой дверь, обратился к женщине. — Ольга, вчера произошел один неприятный инцидент, — понизил голос до шепота. — Ваш бывший муж пристал на рынке к ней. Я хоть и поговорил с ним, но хотелось бы объяснить ему ещё раз. Подскажите, где я могу его найти? На лице Арефьевой появились гнев и отвращение. — Козел! Никак не угомонится! — выдохнула она. — Он живёт на Бакунина, 3, пятый подъезд, шестой этаж, 106 квартира. — Благодарю. Николь пока об этом не говорите, — улыбнулся и развернулся. — Хорошо. Удачи. Кощеев развернулся и растворился на лестнице, Ольга вошла в кабинет к Князевой. — Никуль, пошли в столовую. Как раз обед. Там поедим и всё обсудим, — достала из кармана своей шубки бумажник. — Хорошо, — она встала со стула и подошла к ней. Дверь кабинета закрылась. Две подруги не спеша пошли вниз. Пахло вареной картошкой, выпечкой и борщом. Они подошли к прилавку с ассортиментом. — Что будешь? — спросила главврач, достав из кармана кошелек. — Ничего не надо. Спасибо, — Царевна машинально провела рукой по животу, даже не осознавая этого жеста. — Нет, — твердо сказала Оля. — Давай хотя бы пирожок какой-нибудь? — Ты же не отстанешь? — вздохнула бывшая зав хирургии. — Тогда с яблоками. Арефьева взяла себе суп, салат из капусты с морковью, заветный пирожок для подруги и два стакана компота. Они нашли свободный столик в углу, но едва уселись, как к ним с визгом подлетела стайка молодых медсестер: — Николь Владимировна! Здравствуйте! А Вы чего тут? — В гости приехала, — натянула улыбку Князева. — Проведать Вас. — Так, девочки, ну-ка не мешайте нам, — мягко, но не допуская возражений, сказала начальница. — Хорошо, приятного аппетита! Были рады видеть Вас! — хором ответили те и удалились. — Ловко ты их, — усмехнулась младшая коллега. — А нечего приставать. А теперь рассказывай, — взяла ложку и пристально посмотрела на неё Арефьева. — Не по свадьбе же ты приехала ко мне советоваться. Ника медленно разломила пирожок и откусила кусочек. Начала рассказывать. Голос сначала дрожал, потом стал ровным и пустым. Подруга слушала, не перебивая, лишь изредка вздыхала. — ...Я не знаю, что мне делать... — закончила она, глядя в стол. — Ты любишь его? — прищурилась Оля. — Да, — подняла глаза. — Но я не знаю, как смотреть на него. Так больно и неприятно. — Ну, давай так... — женщина отпила компот. — Возвращайся в Казань. И смотри на его поведение. Если уж никак не будешь его переносить, то уходи. Знаешь, у всех бывают оплошности. Пусть даже и такие. Тем более, тогда Вы не были в отношениях. Если что, я тебя всегда жду тут. Надеюсь, такое не произойдет. И будет свадьба. «Оплошности...» — эхом прокатилось по сознанию. Внутри неприятно кольнуло. «Ведь и правда... А я? Изменила три раза с Костей, будучи с ним в отношениях. Хотела боль заглушить, а в итоге... предала сама. Какая же я гадкая...» — Посмотрим... — еле слышно сказала Князева. — Получается, ты с Кощеевым – коллега по несчастью? — усмехнулась и покачала головой. — Да уж... Они закончили обед, отнесли поднос. Прошли на этаж к кабинету. Вдруг Царевна резко побледнела. К горлу сново подкатила волна. — Оля, я сейчас! — она, прижав руку ко рту и бросилась к двери женского туалета. Арефьева ждала её в коридоре. Когда девушка вышла, лицо было пепельным, руки тряслись. — Стошнило? — Да, — выдохнула и оперлась спиной о прохладную стену. Главврач внимательно посмотрела на подругу. В глазах зажегся профессиональный огонек. — А задержка у тебя есть? — Что? — глаза коллеги округлились. — Когда у тебя месячные были? — закатила глаза Арефьева. Князева замерла, мысленно перебирая дни, недели. — Да... Полтора месяца. Но это из-за стресса и переезда, — попыталась она отмахнуться, но в голосе звучала тревога. Женщина, не церемонясь, спросила напрямую: — С презервативом секс с Вершининым был? Николь залилась краской и молча покачала головой в знак отказа. — Ну, вот тебе и ответ. Пошли к нашим в гинекологию. — Не надо, Оль, — слабо запротестовала Ника. — Пожалуйста. — Я тебе блять дам «не надо». Надо! — твердо сказала она, взяла её под руку и почти потащила по знакомым коридорам. В кабинете УЗИ царила чистота. Пахло вымытыми полами и сладкими духами. — Ольга Кирилловна, Николь Владимировна! Здравствуйте! — врач удивленно подняла брови. — Вы же в Воронеж были переведены. — В гости к нам приехала. Галочка, сделай, пожалуйста, нашей Николь УЗИ. А то задержка большая. Ну и, походу, токсикоз, — взяла инициативу главврач. — Не нужно... — снова попыталась сопротивляться Царевна. — Легла на кушетку, быстро! — скомандовала подруга. Девушка недовольно застонала, но подчинилась. Врач расстелила пеленку на кушетку. Ника легла, задрала платье и приспустила колготки. Холодный гель заставил её вздрогнуть. Галя водила датчиком по животу, а Князева смотрела в потолок, пытаясь ни о чем не думать. — Николь Владимировна, я Вас поздравляю, — лицо рядом озарила улыбка. — Вы беременны. Седьмая – восьмая неделя. — ЧТО?! — она резко приподнялась на локтях. — Погодите! Как? Это точно? — Ты, мне кажется, и так знаешь как, — не удержалась от сарказма Арефьева. — Да. Точно, — врач снова посмотрела на экран. Глаза ещё больше округлились. — Ой. У Вас двойня. Вот, второй плод. — Этого ещё не хватало... — Князева опустилась на кушетку и медленно закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от реальности. «Беременна... беременна... беременна...» — Поздравляю, — синхронно сказали женщины с радостью. Галя вытерла ей живот и протянула справку. Царевна молча её взяла, поправила одежду, и они, как во сне, вернулись в кабинет Оли. Девушка опустилась на диван, обхватив себя за плечи, подруга села рядом и обняла её. — Дурочка, — начала поглаживать её спину. — Радоваться надо. Я вот никак не могу забеременеть. А у тебя получилось. — Я не знаю, что делать, — прошептала она, глядя в одну точку. — Стало ещё сложнее. — Простить жениха своего и жить в любви. Воспитывать деток, — Арефьева взяла её ладони в свои и сжала. — Наверное, ты, как всегда, права... — Ника подняла на неё взгляд. В изумрудных глазах, помимо страха и растерянности, теперь была надежда. В них отражалась реальность, в которой было место не только боли и предательству, но и двум новым, маленьким жизням. ***** Москвич резко свернул с главной улицы, подчиняясь указаниям прохожих. Въехав во двор пятиэтажки на Бакунина, 3, он заглушил мотор. Открыл бардачок. Металл пистолета блеснул в полумраке салона. Проверил обойму и убрал оружие за пояс, под пальто. Медленно надел на руки кожаные перчатки. Войдя в подъезд, Костя поднялся по лестнице, чтобы избежать лишних глаз. На шестом этаже он прижался к стене рядом с дверью квартиры 106. Настойчиво постучал. — Кто там? — донесся изнутри настороженный голос. Коща изменил тембр, сделав его более грубым и раздраженным: — Соседи снизу. Вы нас заливаете! Открывайте! Иначе милицию вызовем! Щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочке. В щели мелькнуло испуганное лицо Романа Петровича. В следующее мгновение Кощеев со всей силы дернул на себя дверь. Цепочка с треском лопнула. Костя шагнул в квартиру и откинул Васина к стене. Пистолет в его руке описал короткую дугу, уперевшись в лоб ошеломленного мужчины. — Рыпнешься или закричишь — выстрелю, — его голос был низкий. От чего по телу бывшего главврача по спине пробежали мурашки. На лице выступил холодный пот. — Ч-что тебе нужно? — задыхался он, прижимаясь к стене. — Я больше не буду к ней лезть! Никогда! — Естественно, не будешь, — холодно констатировал Коща. — Для начала, давай сюда все свои деньги. — Ну, я же отдавал компенсацию! Ещё то зачем? Я ничего не сделал! Только проводить хотел! — голос предательски срывался. — Меньше вопросов, — Кощеев, не спуская с него глаз, разулся и жестом указал направление. Они прошли в комнату. Дрожащими руками Роман достал из комода пачку купюр. Парень бросил на неё беглый взгляд. — Неплохо ты наворовался, — усмехнулся, сунув деньги во внутренний карман пальто. — А теперь бери веревку и мыло. — З-зачем?.. — в глазах мужика заплясал ужас. — Ты блять дебил? — голос авторитета оставался ровным, но в нем появилось презрение. — За поступки надо отвечать. Она чуть не умерла из-за твоего сраного клофелина. А вчера ты явно не проводить её хотел. Вешаться будешь. Ну или в лесок поедем с тобой. Выбирай. Только тут тебя может кто-то найти и похоронить по-человечески. А там всё. Будешь вдали от родных, и никто о тебе не вспомнит. Васин, сжавшись в комок, поплелся в другую комнату и достал из шкафа моток бечевки. На кухне он взял с раковины кусок хозяйственного мыла. Пальцы не слушались, мыло выскальзывало. Расслабленный Костя стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк, но пистолет в его руке был направлен на обидчика Ники. Он наблюдал, как Роман, всхлипывая, встает на табуретку, перебрасывает веревку через старую люстру, намыливает петлю, чтобы та лучше затянулась. — Пощади... — прошептал он, встречая болотные глаза напротив. Лицо мокрое от слез и пота. — Иди нахуй! Щадить его ещё блять! — без тени эмоций ответил Кощеев. Васин, сдавленно рыдая, засунул голову в скользкую петлю. — Табурет откидывай. Нога мужчины дрогнула, толкнув табуретку. Она с грохотом упала на пол. Тело дернулось, закачалось в воздухе, издавая хриплые, булькающие звуки. Конвульсии становились всё слабее, пока не прекратились совсем. В квартире воцарилась тишина. — Вот ты и заплатил за свои действия, — тихо произнес Кощеев, разворачиваясь. — Теперь никого не тронешь. Он вышел из квартиры, спустился по лестнице и сел в машину. Действовал спокойно и собранно. Следующей остановкой стал цветочный магазин. Внутри пахло влажной землей и свежестью. Выбрал два букета: нежные, розовые махровые гвоздики для Ники и алые розы для Ольги Кирилловны. Костя положил букеты на заднее сидение, завел мотор и направился обратно в больницу. Москвич плавно подкатил ко входу. Бандит вышел, достав с заднего сидения цветы. Он прошел внутрь, поднялся на этаж и постучал в дверь кабинета. Услышав «войдите», зашёл. — Девушки, здравствуйте, — улыбнулся. Они перевели на него взгляды. Авторитет подошел к Нике и протянул ей букет нежных, махровых гвоздик. — Это тебе, дорогая. Она тепло улыбнулась. — Спасибо, Кость, — прошептала, принимая цветы. Затем Кощеев повернулся к Арефьевой и вручил ей роскошные розы. — А это Вам. — Благодарю, — Оля удивилась, но приняла букет. — Очень приятно. Ну, в тему цветы. Может, чай хочешь? — Нет. Спасибо, — вежливо, отказался он. — Ну ладно, — женщина положила цветы на стол и встала. Подошла к Нике и обняла, говоря тихо, но внятно. — Ты меня поняла? Всё хорошо будет. Слышишь? — Да, — кивнула Царевна, прижимая к груди гвоздики. — Давай. Скоро увидимся, — подмигнула подруга. Кощеев взял шубку Ники. Она на мгновение отдала букет Оле. Парень помог ей её одеть. Забрав цветы обратно, Князева обернулась к подруге: —Пока, Оль. И они вышли, оставив главврача в кабинете с букетом алых роз. В машине Кощеев завел мотор. — Домой или ещё куда-то? — посмотрел он на неё. — Давай на Проспекте прогуляемся чуть-чуть. Расскажу всё как раз, — улыбнулась Ника. — Хорошо. Спустя несколько минут он остановился в том же дворе, что и вчера. Князева, оставив цветы в салоне, вышла. Костя подал ей руку. Они пошли неспешным шагом по заснеженной улице. — А где ты был? — спросила она, глядя перед собой. — Я ездил к Васину, — Коща взял её руку в свою, их пальцы переплелись. — Мило с ним поболтал. — В смысле? — смутилась, переводя на него взгляд. — Я ему объяснил, что он поступил не по понятиям. И наказал, — без эмоций констатировал бандит. — Убил? — прошептала она. — Поспособствовал. Сам повесился. Я тут не виноват, — хмыкнул и пожал плечами. «Верю...» — пронеслось в её голове. Она молчала несколько шагов, переваривая услышанное. — Я, конечно, не жестокая, но, зная, сколько он девочек покалечил... что морально, что физически... Спасибо тебе. — Да не за что, — отмахнулся он. Они шли дальше. Через пару метров, посмотрел на неё. — Ну, что Вы с Олей решили? — Как мы с тобой изначально и хотели поступить. Вернуться в Казань и жить с Вершининым и Васильевой. Тем более... — она вздохнула, собираясь с духом. — Я беременна, Кость. Кощеев резко остановился, развернул её к себе. На его лице расцвела радостная улыбка: — Правда? Какой срок? — Восемь недель. Двойня. — Ура! Я так за Вас рад! — не удержался, подхватил её на руки и прокружил в воздухе, заставив вскрикнуть от неожиданности. Поставив на асфальт, посмотрел на неё сияющими глазами. — Это получается, пока я с Васиным дела решал, Вы выяснили это? Когда ему скажешь? — Да. Мне нехорошо стало. Тем более задержка была. Оля настояла на УЗИ. Так и выяснилось. А сказать... — замолчала на несколько секунд и глубоко вдохнула. — Не знаю. Наверное, когда прощу до конца. Или же на свадьбе. Будет маленький сюрприз. — Так это ж отлично! Дети – наше главное счастье, — его лицо на мгновение омрачилось. — У меня так сердце разрывалось, когда я узнал, что из-за Джавды погиб наш с Олей ребенок. — Ты прав. Бедная Оля. Столько пережила... Они пошли дальше и вскоре наткнулись на толпу, собравшуюся у кинотеатра «Пролетарий». Несколько музыкантов играли мелодию на скрипках. Пары медленно кружились в танце. — Красиво, — тихо сказала Князева. — А разрешите пригласить Вас на танец? — неожиданно предложил Костя, склонив голову. — Ты серьезно? — удивленно посмотрела на него. — Конечно, — без тени сомнения ответил он. — Ну... хорошо. Коща положил руку на её талию. Девушка обняла его за плечи. Друзья закружились в общем потоке. Это был странный танец двух людей, связанных не любовью, а общей болью и странной судьбой. Когда музыка смолкла, они, как и другие пары, поклонились друг другу. Молча вернулись к машине и поехали домой. В квартире Ника поставила гвоздики в вазу с водой. Их нежный аромат постепенно начал наполнять комнату. Они поужинали. Сидя перед телевизором, Царевна, утомленная днём, незаметно задремала. Её голова упала на его плечо. Он улыбнулся, глядя на её спящее личико. Осторожно, чтобы не разбудить, уложил на диван, сходил в комнату за одеялом и укрыл хрупкое тельце. Выключил телевизор, погрузив комнату в полумрак. Тихо ушел к себе, оставив дверь приоткрытой на случай, если ей что-то понадобится. ***** Казань Прошло три дня, которые растянулись в бесконечную череду пустоты, бессонных ночей и горьких размышлений. По вечерам он неподвижно лежал на диване, уставившись в потолок, где танцевали тени от проезжающих машин. На груди пристроился Серый, так же скучающий по Царевне. Внезапно по квартире пронесся телефонный звонок. Костя вздрогнул, кот спрыгнул. Он медленно поднялся с дивана и подошел к аппарату. Рука дрогнула, прежде чем снять трубку. — Алло? — голос прозвучал хрипло и устало. На другом конце провода послышался низкий мужской голос: — Это Кащей? — Да, — ответил бандит. По спине пробежал холодок. — А Вы? — Я воронежский вор в законе. Паук. Мы с тобой одного возраста. Можешь не выкать. Ты же клич давал о пропаже невесты и друга? Кощи и Царевны. Сердце Кости замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, должно было выпрыгнуть из груди. Он сглотнул вязкую слюну. Голос прозвучал дрожаще и неуверенно: — Д-да. Ты видел их? — Ага. Они в Воронеже. Я ж знаю, как выглядит он. С ним была девушка в шубе дорогой и с коротким волосом светлым. Ну и чёрный москвич тот же. Облегчение волной накатило на Вершинина. Он прислонился лбом к прохладной стене, закрыв глаза. — Бля, спасибо тебе большое! — Не за что. Своим помогать надо, — коротко бросил коллега и положил трубку. Кащей кинул пластик на рычаг и, не теряя ни секунды, ринулся к сейфу. Дрожа, прокрутил код. Дверца открылась. Авторитет, не считая, выхватил толстую пачку денег, сунул во внутренний карман пиджака. Он стремительно пронесся в прихожую. Сорвал с вешалки свой кожаный плащ, накинул его на плечи, не застегивая. Взял шапку. Всунул ноги в ботинки. Рукой нащупал в кармане ключи от машины Выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Пробежал по ступеням. Улица встретила его холодным ветром и светом редких фонарей. Волга стояла там, где он её и оставил. Вершинин влетел в салон, резко повернул ключ зажигания. Мотор заревел. Машина рванула с места. Парень мчался по улицам Казани, не замечая светофоров, пренебрегая ПДД. Ему нужно было к Васильевой. Вместе они должны были исправить свои ошибки. Воронеж. Они поедут туда. ***** Оля сидела на холодном ĸафельном полу, оперевшись спиной о ванну. Взгляд был направлен прямо, будто девушĸа что- то внимательно рассматривала перед собой. Но это не таĸ. Она глубоĸо погрузилась в свои мысли, совсем не замечая ĸаĸ за оĸном потемнело. Часы медленно тиĸали, поĸазывая семь часов вечера. Васильева не помнила ĸаĸ оĸазалась в ванной ĸомнате, не помнила что ела на завтраĸ, обед и ужин. «А были ли они вообще? Сĸорее всего нет... Когда я последний раз ела? Вчера? Позавчера?» Тело била мелĸая дрожь, мурашĸи бегали по ĸоже. Сидеть в ĸоротĸих шортах и майĸе на холодной плитĸе была не самая лучшая её идея. А ĸаĸ иначе? Голос совести противно затрепетал внутри, разрывая душу в ĸлочья: «Предательница! Он ниĸогда тебя не простит! Ему лучше без тебя! Лучше б ты умерла!» — по щеĸе покатилась одиноĸая слеза. Вторая. Третья. И вот Оля уже захлебывается в ручьях соленых потоков. «Вафлерша! Предательница! Ему лучше без тебя! Умри!» Громĸий ĸриĸ прокатился по ĸвартире. Он был наполнен болью и сожалением. Васильева схватила себя за ĸудрявые волосы у ĸорней и стала медленно их оттягивать, получая не тольĸо душевную, но и физичесĸую боль. — Лучше умереть, чем жить... — шептала она себе под нос, поĸа слёзы теĸли по её щеĸам, оставляя моĸрые следы. Глаза поĸраснели. Кажется, она так не плаĸала ниĸогда в своей жизни. «Умри! Умри! Умри! Ты не достойна жизни!» Идея самоубийства пришла в кудрявую голову случайно. Но она была таĸой манящей, что та просто не смогла от неё отĸазаться. Слёзы отступили. Вытерла влажные щеĸи ладонями и резĸо встала. Глаза лихорадочно исĸали что-то подходящее. И, наконец, взгляд зацепился за тонĸое лезвие, на полочке. Васильева тут же его взяла. Поĸрутив его в руĸах, решение было принято безоговорочно. Оля посмотрела на себя в зерĸало и ужаснулась. Огромные синяĸи под глазами, растрепанные волосы, осунувшиеся лицо, впавшие щеĸи и исĸусанные, потресĸавшиеся губы. Не мудрено, что с Кощеевым она больше ниĸогда не сможет быть. «Он достоин лучшего. Самую ĸрасивую. Самую любимую. Ту, которая не изменяет. Таĸую, ĸаĸ Ниĸа». Тяжело выдохнув, Оля отвернулась к зеркалу спиной, поднося острый металлический ĸраешеĸ ĸ своему запястью. «Ну же, сделай это! Убей себя сама! Избавь себя и всех остальных от мучений! Или ĸишĸа тонĸа? Предательница!» Шмыгнув носом, она резĸо провела по запястью лезвием. Из пореза потеĸла тоненьĸая струйĸа ĸрови. Она медленно ĸапала на ĸафель, создавая непонятные узоры. В глазах потемнело. Девушка медленно спустилась на ĸолени, внимательно наблюдая за ĸрасной жидĸостью, убегающей из неё. Слёзы вновь потеĸли, боль ударила в руĸу сильнее, чем предполагала. Новый жалобный ĸриĸ. А затем... всё. Пустота. Хрупкое тело рухнуло на пол. Вершинин быстро поднялся по ступеням, собираясь поделится радостной новостью с подругой. Она, явно, переживала, было бы неĸрасиво оставлять в неведении. Поднявшись на нужный этаж, в глаза сразу бросилась приотĸрытая дверь в её ĸвартиру. Костя нахмурился, войдя в прихожую. Было тихо и темно. Единственным источниĸом света была лампочĸа в ванной. Не став тратить время, чтобы разуться, мужчина сразу пошёл проверять ванную ĸомнату. Из неё доносился знаĸомый запах ĸрови. Его он ни с чем бы не перепутал. Вошёл внутрь и остолбенел. — Оля, блять! — он подбежал ĸ ней, поднимая на руĸи. Кровь ĸапала на пол, создавая дорожĸу из ĸрасных точеĸ. Вершинин аккуратно положил Васильеву на диван и вĸлючил ярĸий желтый свет. Проверил пульс. «Есть! Значит не всё потеряно». Пошёл в ванную и, достав из шĸафчиĸа аптечĸу, вернулся, на ходу лихорадочно вспоминая оĸазание первой помощи. Кащей аĸĸуратно взял порезанное запястье девушĸи, прижимая ĸ ране бинт и делая давящую повязĸу. Через пару минут, ĸогда ему удалось остановить ĸровь, промыл рану теплой водой, из стакана. А после обработал ĸрая антисептиĸом и перевязал её руĸу. Движения были точными, уверенными. Будто он много раз до сегодняшнего дня спасал жизни людям. Хотя на самом деле всё наоборот. Облегченно выдохнув, Костя снова проверил пульс подруги, а ĸогда убедился, что та продолжает жить, стал убирать разбросанные предметы обратно в аптечĸу. Бандит сĸинул с себя плащ и шапĸу, разулся, заĸатал руĸава рубашĸи и, найдя половую тряпĸу, стал убирать следы ĸрови. Тяжело вздохну, мужчина устало плюхнулся в ĸресло, стоящее напротив дивана, где лежала поĸалеченная Оля. Глаза сами стали медленно заĸрываться, погружая его в сон. Тольĸо не долгим он был. Через пару часов, Вершинин услышал громĸий стуĸ отĸрывающегося оĸна на балĸоне. Резĸо поднявшись, взгляд пробежался по пустому дивану, где лежала Оля. — Блять, — быстрым шагом пошёл ĸ источниĸу звуĸа. Василёк стояла у отĸрытого оĸна и задумчиво смотрела вниз, поĸа по её щеĸам ĸатились слёзы. Темное небо, зимний холод, пробирающийся в ĸвартиру, оĸутывая хрупкое тело объятиями. Костя медленно, бесшумно подошел ĸ ней сзади, а затем резĸо схватил за плечи, развернул лицом ĸ себе и прижал ĸ груди. — Отпусти! — заĸричала девушка, пытаясь вырваться. Новая истериĸа была уже на подходе. — Оля, блять, — он поднял её на руĸи и понес обратно в зал, поĸа та здоровой руĸой стучала ему в грудь. — Я же сĸазал, что всё решу. Успоĸойся! — и заботливо положил её на диван. — Успоĸойся?! Издеваешься? Ты мне уже обещал всё решить! Тогда, у озера! А в итоге что? В итоге первым же полез ĸо мне в ресторане, зная что сĸоро вернутся Костя и Ниĸа. Невеста твоя, если ты забыл! — Оля срывалась на ĸриĸ, впервые не сдерживая свои ярость и недовольство перед ним. Терпеть она больше не станет. От таĸой ĸартины, авторитет опешил, пребывая в шоĸовом сочетании. Медленно сел на ĸресло, где пару минут назад спал. — Я знаю, что виновата! Перед родителями, перед подругой, перед Костей! Понимаешь?! Перед всеми виновата! Да даже перед тобой, ведь правду про Николь не сĸазала, хотя, наверное, стоило. Я предала всех и себя! Я – грязная вафлерша! И с Кощеевым я не достойна быть! Ему другая нужна. Которая изменять не будет, ĸаĸ я! — Васильева заĸрыла глаза руĸами, громĸо плача. Тело потряхивало, голова болела. Но она продолжала говорить другу всё, что приходило ĸ ней на ум. — Всем будет лучше без меня. Дай мне хотя бы умереть споĸойно, пожалуйста... Вершинин спохватился. Встал с ĸресла, в несколько шагов преодолел расстояние между ними и сел рядом с подругой на диван. Его теплые, сильные руĸи прижали девушĸу ĸ своей груди, поглаживая по спине. — Ты не виновата, — шепотом проговорил Вершинин, приĸрывая глаза. — Ты нужна всем. И Косте в том числе. Он любит тебя, я это знаю. Просто злиться. Оля шмыгала носом, вытирая моĸрые дорожки слез. Внимательно слушала друга, чей голос успоĸаивал и убаюĸивал. — Ему нельзя быть со мной... Это не правильно, — в противовес сĸазанным словам, обреченно произнесла она, тяжело вздыхая. — По понятиям мне тоже с Царевной быть нельзя. Тем не менее у нас скоро должна быть свадьба. Нам ли, простым смертным, судить чё правильно, а чё нет? — уголок губ дрогнул в подобии улыбки. Риторичесĸий вопрос, не требующий ответа. Василёк обязательно подумает над сĸазанными словами. А поĸа, теплые мужсĸие руĸи и успоĸаивающий шепот доносился до её слуха, девушĸа прикрыла глаза и погрузилась в сон. Теперь она впервые сможет нормально выспаться за последние несĸольĸо дней. Всё же, Вершинин знает ĸаĸ правильно успоĸоить свою подругу. Убедившись, что девушка окончательно уснула, Костя аккуратно положил её голову на подушку. Укрыл тело теплым одеялом. Затем пошёл к стационарному телефону в коридоре и набрал заученный ещё в детстве номер. — Алло? — раздался мужской заспанный голос с хрипловатыми нотками на другом конце провода. — Дим, это я, — помолчал несколько секунд, подбирая нужные слова. — Ника и Кощеев нашлись. В Воронеже. Мне доложили. — В Воронеже? Так в чем проблема? Пиздуй куда хочешь. Хули мне звонишь? — с призрением сказал Сокол, осуждая друга за его ошибки. — Да, — зачем-то кивнул бандит. — Мне позвонил один из Воров в законе. Я ж и их просил. Брат, скажи её адрес, пожалуйста. Я попытаюсь всё исправить. Умоляю тебя. Она важна мне. Я правда очень сильно люблю её. И мне нужна твоя помощь не только с адресом. — С чем ещё? Тяжело вздохнув, Вершинин продолжил: — Я у Оли... — Кащей хотел говорить далее, но его нагло перебили. — Опять?! Нет, друг! Можешь мне больше не звонить! — Сокол собирался было сбросить трубку, но друг его остановил. — Да стой ты, бля, — Костя повысил голос, пытаясь докричатся до него и наконец-то сказать то, зачем он звонит. — Пришел к ней, хотел с собой в Воронеж взять, чтобы сразу к Коще своему побежала. А она полумертвая на полу валяется. Васильева с жизнью попрощаться хотела, понимаешь?! Потом чуть из окна не выпрыгнула. Я её еле успокоил. Приезжай, посиди с ней тут, чтобы делов не наделала. На том конце провода раздался тяжелый выдох, а затем менее осуждающий голос парня: — Я приеду. В течение тридцати минут Вершинин мерил знакомую квартиру шагами. Прислушивался к ровному дыханию подруги и нервно покусывал губы, представляя реакцию Князевой и Кощеева на его приезд. Дверь заскрипела. На пороге появился угрюмый Дима, закутанный в чёрное пальто. Авторитет рванулся ко входу и выдохнул, увидев человека, ставшего ему братом. Соколов скинул с себя верхнюю одежду с ботинками и встретился взглядом с шоколадными глазами напротив. Напряженное молчание повисло между ними. Он изучал его уставшее, небритое лицо, но с новым блеском в глазах. Наконец, сдался, выдохнув: — Новый переулок, 12. 77-я квартира на седьмом этаже. — Спасибо, Дим, — волна облегчения чуть не подкосила Костю. Он кивнул, быстро накинул на себя плащ, обулся и взял ключи от машины с шапкой. И, прежде чем друг ушёл в комнату, протянул ему ладонь. Примирение. Просьба о доверии. Соколов посмотрел на его жест, потом на его лицо. Закатил глаза и недовольно цокнул. Но пожал руку. — Но знай, что ты – дебил, — буркнул второй Универсамовский старшой. Вершинин горько усмехнулся. Открыл дверь и шагнул за порог. Бросил через плечо, не оглядываясь: — Знаю. Спустившись к своей волге, он тронулся. Дорога убегала вперед, в темноту, разрезаемую длинными лучами фар. Бандит ехал и думал о Царевне. Не о той, что кричала от боли в ресторане, а о милой, которая смеялась, запрокинув голову, о той, чьи изумрудные глаза светились любовью. Он представлял, как обнимет, прижмет к груди, будет чувствовать биение её сердца, как поцелует в губы, будет умолять о прощении. В этих мыслях была его единственная опора. Но рядом с этой надеждой клокотала злость на Кощеева. Не за свои разбитые губы и синяки. Это он заслужил. А за Олю. За то, что его друг, брат по духу и тюрьме, довел её до того, что хрупкие пальцы, державшие скальпель, схватились за лезвие. Эта мысль заставляла чувствовать к Косте ненависть. Но сейчас это не главное. Самое важное было впереди, в Воронеже, в квартире 77. Где он должен был попытаться собрать осколки своего разбитого счастья, ещё не зная, что в той, кого он любит, жили две маленькие жизни. Те, кто станут его миром. 28 декабря 1988 год Ночь была тихой и беззвучной,но вдруг резкий звонок пронесся по квартире. Кощеев, спавший чутко, вскочил с кровати и быстрыми шагами вышел в коридор. Снял трубку, но молчал, давая говорить тому, кто на другом конце. Тихий, но твердый мужской голос, прозвучал на том конце провода: — Ник, Кость? К Вам Вершинин едет. Ему позвонил какой-то воронежский вор в законе. Сказал. Часов в 9-10 приедет в Воронеж. Будьте готовы. — Спасибо, Дим. Понял, — голос Кощи был ровным, без удивления. — Как там Николь? — Нормально. Спит. Она... — замолчал на мгновение. — Мы бы и так в Казань утром поехали. Царевна просто сегодня устала. — Понял. Хорошо. Кость, тут Оля... — не успел договорить Сокол, как был перебит Кощеевым. — Мне всё равно чё там с ней. Я не хочу ничего слышать. — Ладно... — вздохнул друг. — Удачи. Не поубивайте там с Вершининым друг друга. — Постараемся, — коротко бросил он и положил трубку. Постоял секунду в темноте, потом тихо прошел в гостиную, где Ника спала на диване, укрытая одеялом. Аккуратно поправил край покрывала и так удалился к себе. ***** Утро. Одетый Кощеев стоял на балконе с сигаретой. Лучи солнца золотили крыши соседних домов. Его взгляд скользил по прилежащей местности. И тут он увидел то, чего ждал: во двор въехала черная волга. Она резко остановилась. Из неё выпрыгнул Вершинин и, хлопнув дверью машины, вбежал в подъезд. — Ну что ж... и снова начнется шоу... — спокойно докурил, раздавил окурок о перила и зашел в квартиру, плотно закрыв за собой балконную дверь. Он подошел к спящей Нике, наклонился и мягко поцеловал её в лоб. Потом вышел в коридор и прикрыл дверь в гостиную, чтобы шум не разбудил её. И тут же послышался настойчивый стук в дверь. Не звонок, а именно стук. Кулаком, с размаху. Коща спокойно подошел и открыл. Вершинин, не говоря ни слова, рванулся вперед. С силой оттолкнул его к стене, зашёл внутрь и, обернувшись, захлопнул дверь. Грудь вздымалась, в глазах пылал огонь. — И тебе доброе утро, — с почти издевательской усмешкой произнес Кощеев. — Я тебе блять покажу «доброе утро»! — прорычал Кащей и, замахнувшись, всадил кулак ему в солнечное сплетение. Друг согнулся, воздух вырвался из легких, но он не издал ни звука. И тут же, на автоматизме, ответил. Жесткий, точный удар в скулу. Началась драка. Слышны были лишь сдавленные вздохи, скрежет зубов да глухие удары по корпусу. — Там Оля из-за тебя, дебил, вены порезала! — выкрикнул Вершинин, пытаясь поймать его в захват. — Если бы я не приехал вовремя, она бы умерла! А потом, когда остановил ей кровь, хотела с окна сигануть! Лицо Кости, искаженное болью, застыло в непонимании. В глазах появилась тень страха. Сердце пропустило короткий болезненный удар. Как бы он не хотел отрицать чувства к Васильевой, душа нуждалась в ней. Воспоминания каскадом пронеслись в голове: холодная шконка, трепетные ожидания весточек, её улыбка, такая светлая и искренняя, которую она дарила только ему. Любил! Любит! И не может жить без неё! — Чего?.. — голос дрогнул. — Того блять! — бандит, воспользовавшись моментом, нанес удар по лицу. Кощеев, пошатнувшись, рухнул на пол. Универсамовский старшой набросился на него, вцепился в грудки рубашки. — Пока ты в сраном Воронеже, она чуть жизни не лишилась! В этот момент дверь в гостиную распахнулась. На пороге стояла Николь. Лицо побледнело ото сна и испуга. Она увидела двух Костиков. Одного на полу, с окровавленным лицом, другого разъяренного, стоящего над ним. — ПРЕКРАТИТЕ БЫСТРО! ВЫ СОВСЕМ?! — крикнула Князева. Голос сорвался, заставив обоих вздрогнуть. Но крик и адреналин спровоцировали другую реакцию. Внутри неё подкатила знакомая волна. Мир поплыл перед глазами. Ей стало нехорошо. Вершинин, отвлеченный, посмотрел на неё. — Царевн... — прошептал еле слышно. В этот миг Коща, собрав последние силы, резким движением перевернул его и оказался сверху. — А то, что Ника тут плакала и страдала? — удар пришелся на уровнь брови. — Ты блять о чём думал, когда спал с Олей? Но девушка уже не слышала. Она сорвалась с места, щелкнула выключателем и вбежала в ванную. Едва успев, опустилась перед унитазом. Тело содрогнулось от спазмов. Парни, словно по команде, вскочили и застыли в дверях, наблюдая за ней с одинаковым выражением ужаса и беспомощности. Николь прислонилась к холодной кафельной стене, прикрыв глаза, пытаясь отдышаться. Кащей первым пришел в себя. Бандит сбросил на пол плащ, подошел и опустился перед ней на корточки. — Царевн, ты как? Чё случилось? — его голос стал тихим. Он осторожно убрал с её влажного лба прилипшие светлые пряди. Она открыла глаза. В них не было ни гнева, ни упрека. Только усталость и бесконечная пустота. — Не трогай меня. Пожалуйста, — прошептала Князева. Потом перевела взгляд на Кощеева. — Кость... помоги мне встать. Он кивнул и зашёл в ванную. Вершинин, с болью в глазах, поднялся и отступил. Костя мягко, но уверенно помог подруге подняться на ноги и, обняв за плечи, повёл в её комнату. Усадил на край кровати, а сам опустился перед ней на корточки, глядя снизу вверх. — Ты как? Сильно плохо? — Не очень, — слабо покачала головой. — Можешь, пожалуйста, принести воды? — Конечно, — он тут же встал и вышел. Друг всё так же стоял в ванной, сжимая кулаки и глядя в пол. Коща, не обращая на него внимания, прошел на кухню, налил стакан прохладной воды и отнес Нике. — Спасибо, — сделала маленький глоток. — Иди. Аптечка в шкафчике у раковины. Если надо, зовите. — Не волнуйся, справимся, — он вышел, оставив её одну. Вернувшись в ванную, открыл дверку, достал металлическую коробку с красным крестом и начал молча обрабатывать ссадины на своем лице. Вата окрашивалась в алый цвет. Костя, не поднимая глаз, сдавленно спросил: — Что с Царевной? Почему ей плохо стало? Кощеев на мгновение остановился. «Это их жизнь. Тем более сама хотела сказать», — пронеслось в её голове. Повернулся к нему. — Стресс, все дела, — выдохнул он. Потом добавил, глядя ему прямо в глаза. — За эти несколько дней я с ней хорошо сдружился и понял, что она любит тебя. По-настоящему. Но ей нужно время. Заслужи её прощение. Эти слова повисли между ними, став негласным перемирием. Теперь начиналась более сложная битва. За доверие и прощение. Костя развернулся и продолжил обрабатывать свое лицо. На мгновение снова воцарилась тишина. Но тут же была прервана наивным вопросом Кащея: — Чё мне сделать, чтоб она простила? Друг ответил не сразу, достав из аптечки новый кусок ваты. — Просто будь рядом. Помогай. Оберегай. Покажи, что тоже любишь, — он повернул голову. Болотные глаза смотрели без упрека, даже с благодарностью. — Спасибо, что спас Олю. Я надеюсь, она простит меня за то, что смотался в Воронеж. — Да... — только и смог выдохнуть Вершинин, чувствуя, как вина давит на него ещё сильнее. В этот момент из комнаты вышла Князева. Она уже была одета во вчерашнее кремовое платье, волосы аккуратно убраны. В руке держала дорожную сумку. Поставила вещи на пол. Оба Кости замерли, глядя на неё. Коща закончил обрабатывать лицо и отложил вату. — Езжай, — посмотрела на него Николь. — Только аккуратнее. За меня не переживай. Я с Костей поеду. Он молча кивнул, развернулся и подошел к ней. Обнял не как любовник, а как брат. — Всё будет хорошо, — прошептал ей на ухо так, чтобы услышала только она. Потом вышел из ванной, не глядя на друга. Было слышно как он натягивает пальто, щелкает замком, и дверь тихо закрывается за ним. — Садись на бортик ванной, — Царевна прошла к нему. На лице выражение спокойствия и решительности. Вершинин послушно сел, чувствуя себя провинившимся школьником. Она достала свежую вату, смочила её перекисью и, повернувшись к нему, принялась обрабатывать разбитую бровь. Он зажмурился от жжения, но не издал ни звука, вдыхая её родной запах, которого ему так не хватало. Её прикосновения были профессиональными и точными, но без былой нежности. Закончив, она сложила всё обратно в аптечку. Костя не выдержал и соскользнул с бортика, опустившись перед ней на колени на холодный кафель. — Царевн, пожалуйста, прости меня, — голос дрожал, лишаясь своей привычной мощи. — Я сделаю всё, чтобы ты снова поняла, что только тебя люблю. Всегда буду рядом. Верен. Никогда не предам. Князева медленно повернулась к нему. Изумрудные глаза были слишком печальными. Она смотрела на него сверху вниз, на этого сильного авторитета, стоящего перед ней на коленях ванной. — Встань, — прошептала. — Я тоже люблю тебя, но не могу пока простить. Поехали в Казань. Он поднялся. Колени дрожали. Они вышли из ванной. Костя надел свой плащ, поднял сумку и, желая помочь ей надеть шубу, потянулся к вещице. Но она ловко и накинула её сама. Этот маленький жест был красноречивее любых слов. Вышли в подъезд. Прохладный воздух ударил в лица. Ника закрыла дверь. Спустились вниз. Он положил сумку в багажник машины, а она, не дожидаясь, открыла заднюю дверь и опустилась на сиденье. Вершинин сел за руль, завел мотор. Через зеркало заднего вида поймал её взгляд. Девушка сидела, повернувшись к окну, и смотрела на ставшую родной девятиэтажку. Взгляд отстраненный и пустой. Он глубоко вздохнул, сжал руль и тронулся с места. Дорога в Казань обещала быть долгой и молчаливой. Впереди была не просто поездка, а путь к прощению, наполненный болью и надеждой. Дорога в Казань стала долгой и монотонной. Они молчали и не говорили друг другу ни слова. Костя не включал радио и не пытался заговорить. Он лишь сжимал руль, чувствуя свою беспомощность. В зеркале заднего вида парень видел как утомленная переживаниями Царевна постепенно отключалась. Сначала невеста просто смотрела в окно, потом её веки начали слипаться, и, наконец, Ника уснула, прислонившись головой к прохладному стеклу. Её лицо казалось безмятежным и хрупким, словно у фарфоровой куклы. В десять вечера фары осветили знакомые очертания Казани. Он заглушил мотор у подъезда. Несколько секунд сидел в наступившей тишине, глядя на её спящее отражение в зеркале. Сердце сжалось от боли и нежности. Бандит вышел, стараясь не хлопать дверцей. Достал её сумку из багажника. Поднявшись в квартиру, оставил вещи в прихожей и вернулся к машине. Открыв пассажирскую дверь, замер, боясь её разбудить. Но она глубоко спала. Костя осторожно просунул одну руку под её колени, другую под спину. Вынул любимую из салона. Она бессильно положила голову ему на плечо. Её теплое дыхание коснулось его шеи. Он ногой захлопнул дверцу и понес наверх, чувствуя свою вину. Костя поднялся по лестнице на второй этаж. Зашёл в квартиру. В спальне авторитет так же бережно уложил её на широкую кровать. Князева что-то прошептала во сне и повернулась на бок. Вершинин присел рядом и, затаив дыхание, расстегнул шубку, снял её, затем аккуратно стянул сапожки. Отнес вещи в прихожую. Повесил меховую вещицу на вешалку, поставил сапожки на полку. Вернувшись, закрыл дверь в спальню, отсекая внешний мир. На кровати у её ног уже устроился Серый. Он сидел и смотрел на хозяина яркими желто-зелеными глазами. Кащей мягко согнал его. Кот, нехотя мяукнув, спрыгнул и вышел в щель приоткрытой двери. Авторитет разделся, скинув на стул одежду, и остался в одних боксерах. Лег рядом с ней, стараясь не потревожить. Прильнул к спине, повторив её позу. Парень прикоснулся губами к светлому затылку, вдохнул запах её волос. Ваниль и цветы... такой манящий и любимый... — Я люблю тебя, — прошептал едва слышно. Эти слова повисли в тишине комнаты. Нет. Это не было оправданием или мольбой. Просто констатацией неопровержимого факта. Он натянул на них теплое одеяло, обнял за талию, прижавшись ладонью к её ещё плоскому животу, где таилась их новая жизнь. Прикрыл глаза и медленно погрузился в сон, держа в руках весь свой хрупкий, разбитый и самый дорогой мир. Переходим в мой Тг: Записки Тиликотика (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В пятом закрепленном анонка). Ещё есть Тикток: tilya_22