Часть 31. «Я не злюсь на тебя…»

Персонажи добавлены из фанфика «Последняя любовь || Кащей» от _rishaaa_ на Ваттпад Приятного чтения ❤️

В её глазах горят огни,

Но он не видит в них любви,

Бриллианты и цветы ей вовсе не нужны..

Ей не нужны его слова,

От них лишь кругом голова

И каждый вечер не спеша

Она идёт домой одна...

29 декабря 1988 год Утро было безлунным, свет от фонарей ложился на заснеженный асфальт желтыми кругами. Николь медленно открыла глаза. Сознание возвращалось обрывками. Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь опознать очертания знакомой комнаты в предрассветном мраке. Потом узнала резной карниз, обои... Она была дома. У Вершинина. В их квартире. Повернула голову и увидела Костю, спящего на боку, одна рука закинута под голову, другая – на её талии. Его лицо сейчас было беззащитным, а на скуле проступал темный синяк. В голове пронеслась мысль: «Значит, мы приехали, и ты занес меня домой спящую. Лег рядом и начал обнимать. Умно...» И тут же, как отклик, изнутри подкатила знакомая, тошнотворная волна. Она замерла, стараясь дышать глубже, но стало только хуже. Аккуратно приподняла его тяжелую руку, высвободилась из-под неё и бесшумно встала с кровати. Он даже не шелохнулся. Девушка почти бегом выскользнула из спальни, вбежала в ванную, щелкнув выключателем. Едва успев, опустилась перед унитазом. Тело содрогнулось в мучительных спазмах. Когда стало легче, она прислонилась лбом к прохладному фарфору и прошептала, обращаясь к тем, кто спал внутри: — Малыши, что же Вы хотите от меня?.. Князева поднялась, сняла с себя одежду и встала боком перед большим зеркалом. И только сейчас заметила, что её всегда плоский живот стал чуть выпуклым. Она медленно провела ладонью по этой новой для себя кривой. На её губах, против воли, дрогнула улыбка. Царевна включила душ. Горячие струи смыли с неё следы ночи и слабости. Вытерлась насухо, сменила линзы на очки. В коридоре её взгляд упал на дорожную сумку. Она достала оттуда свежее платье, оделась, высушила волосы феном, легкими движениями подвела глаза и подчеркнула губы. Взглянула на часы. Времени не было. Завтракать не хотелось. Быстро насыпала еду Серому, поменяла воду и погладила котенка. Обулась, накинула шубу, взяла сумку и ключи. На мгновение задержалась в прихожей, окинув взглядом тихую квартиру, затем щелкнула выключателем, гася свет, и вышла закрыв за собой дверь. Морозный воздух обжег легкие. Под ногами хрустел снег. Девушка дошла до дома Тани, достала пачку сигарет и, прикрывая ладонью от ветра огонек зажигалки, прикурила. Делала почти машинально, осознавая: «Нельзя, но хочется». Горький дым стал маленьким утешением. Дверь подъезда скрипнула. На пороге появилась Бодрова. Увидев сестру, девочка улыбнулась. — Ника! — бросилась к ней в объятия. За ней вышел сонный Туркин. — О, Николь. Приехала, значит... — зевнул и поёжился. — Доброе утро. Да. Валер, могу тебя попросить остаться дома? Я сама провожу Таню до школы. Согласен? — выдавила Князева из себя улыбку. — Ну, ладно, — почесал супер затылок. — Вы аккуратнее. А я пойду дальше спать. — Спасибо, — выдохнула. Когда он скрылся в подъезде, Принцесса отстранилась. Устремила на сестру обеспокоенный взгляд и проговорила в пол голоса: — Что-то случилось? Я думала, тебя Панда довезет, или ты до сих пор в Воронеже. — Пойдем, — взяла за руку старшая. — По дороге расскажу, — сделала последнюю затяжку и бросила окурок в сугроб. Они зашагали по хрустящему снегу. — Вчера утром он приехал в Воронеж, они с Костей избили друг друга. И Кащеев благополучно уехал к Оле, а Вершинин вместе со мной поехал домой. — Ну не мудрено, — фыркнула Бодрова. — Он был такой злой, когда тебя искал. Что ты сейчас к нему испытываешь? Будет свадьба или нет? — Не знаю, Тань. Я люблю его, но в глаза смотреть неприятно. Сразу, когда вижу, представляю, как он Олю трахает. Но в то же время понимаю, что Вершинин тогда не был со мной в отношениях. Не знаю. Всё сложно. Но... — замолчала Царевна. — Но? — подхватила сестра. — Арефьева посоветовала простить его, ведь детям нужен отец... — Каким детям? — Таня резко остановилась, удивленно округлив глаза. — Ты беременна, что ли? — Да, — Николь тепло улыбнулась — Двойня. Девятая или восьмая неделя. — Афигеть! Это я что, стану тётей? Ура! Я так рада! — Принцесса подпрыгнула от восторга и обняла сестру. Отстранившись, она вопросительно посмотрела на неё. — А он знает, что ты ждешь от него деток? — Нет, — отрицательно покачала головой. — Вершинин просто видел мой токсикоз и всё. А Кощеев бы ему не сказал. Он знает. — Когда ты хочешь ему сказать? — наклонила голову набок. — Либо на свадьбе, либо когда окончательно прощу. Что будет раньше, — пожала плечами. — Понятно, — Таня взяла её за руку. И они снова пошли. — Я надеюсь, что родятся мальчик и девочка. И мы будем с ними нянчиться. — Главное, чтоб здоровые были. Ты пока не говори никому. Я потом сама скажу. — Хорошо, — согласилась младшая. Они дошли до школы. Бодрова, уже на бегу, обернулась и крикнула: — Ты смотри, не напрягайся. Не волнуйся. Всё будет хорошо! — и скрылась в дверях. Князева проводила её взглядом, развернулась и пошла к остановке. Автобус подъехал быстро. Устроившись у окна, она смотрела на мелькающие улицы, но не видела их. Внутри неё, вместе с двумя крошечными жизнями, зрело самое важное и самое трудное решение: «Прощать Кащея? Или?..» Спустя несколько остановок она вышла. Ветер снова обжег щеки. Запахнула шубу и, опустив голову, быстрыми шагами направилась к знакомому зданию больницы. Входная дверь с тихим скрипом отворилась. Заведующая машинально кивнула дежурному охраннику и поднялась на четвертый этаж к себе в кабинет. Притворив дверь, Царевна на мгновение прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Тишина и запах её духов. Потом, словно на автопилоте, прошла и повесила сумку в шкаф, сменила шубу на белый халат, а сапожки сменились элегантными туфельками на каблуке. Образ собранной, уверенной Николь Владимировны был готов. Она села за стол и углубилась в годовые отчеты, но вдруг послышался стук. — Войдите, — откликнулась, не поднимая глаз. Дверь открылась. — Привет, красавица, — раздался знакомый низкий голос. Князева подняла взгляд. В дверях стоял Кощеев. На его лице красовался свежий синяк, но улыбка была искренней. Неожиданная волна тепла смыла часть внутреннего напряжения. — Привет, Кость, — не удержалась от улыбки. — Ты как? — подошел к столу. — Помирилась с Вершининым? — Плохо, — честно призналась девушка, откладывая ручку. — Опять тошнило утром. Но он этого не видел. Тем лучше. Нет, пока не простила. А ты Олю? — Простил, — улыбнулся. — Мы снова вместе. Она себя так извела за эти дни... Похудела, и... жизнь самоубийством хотела закончить. Вены на руке порезала. Благо, жених твой её остановил. — Ммм, ну куда ж без него, — в голосе прозвучала горькая ирония. — Рада за Вас. Молодцы. — Ты тоже долго не маринуй его. Да, еблан. Но Вы же любите друг друга. Тем более у Вас малыши будут. — Я подумаю, — тихо ответила она. Коща кивнул. — Если что-то нужно будет, ты сразу говори, — развернулся, чтобы уйти, но она встала и обняла его. В этом объятии была благодарность, понимание и горечь общих ран. Как только дверь закрылась за ним, Ника собрала папку с отчетами и вышла в коридор. И тут же замерла. Прямо напротив, у стены, стояли, обнявшись, Кощеев и Оля. Взгляд заведующей скользнул по руке Васильевой, цепляясь за белый бинт, туго обвивающий запястье. — Привет, Ник... — она робко встретилась с ней взглядом. Князево резко закрыла дверь своего кабинета. Повернулась к ним. Лицо не выражало эмоций. — Для вас – Николь Владимировна. Ольга Николаевна, свои семейные драмы разыгрывайте за пределами больницы. Пациенты ждут. Не тратьте время, — голос прозвучал тихо, но с такой холодностью, что подруга невольно отступила на шаг. На губах появилась ядовитая ухмылка. — Ах да, я ж забыла, что вы слишком им располагаете и занимаетесь тем, что не следует. Так сказать... по дружбе. — О, Никуш! Ты вернулась! — раздался с лестницы голос Лены. — Пошли на планерку, — девушка, не глядя на остолбеневшую пару, прошла мимо и взяла Наумову под руку. — Ну что? Вы не помирились? — тихо спросила женщина, пока они шли по коридору. — Нет. И не надо защищать его только потому, что он – твой сын! — фыркнула невестка. — Да я и не собиралась. Сама ему лекцию прочитала, — вздохнула зав. реанимацией. И тут знакомая волна накатила с новой силой. — Лен! Подержи! — Князева сунула ей папку и, прижав руку ко рту, бросилась в ближайшую дверь женского туалета. Через несколько минут она вышла, опираясь на косяк. Лицо бледное. На лбу капельки пота. — Ты чего? Тебя стошнило? — встревоженно спросила Наумова. — Да, — вздохнула. — Второй раз за утро. Я устала от этого за последние дни... — А ты не?.. — в глазах вспыхнула догадка. — Да, — Ника вытерла губы тыльной стороной ладони. — Восьмая неделя. Двойня. — Это... — у неё округлились глаза, голос дрогнул от эмоций. — Получается, я стану бабушкой? Вдвойне? — Да, — Царевна слабо улыбнулась. — Твоя мечта сбылась. Она забрала папку, а Наумова, не в силах сдержаться, обняла её, стараясь не сжать слишком сильно. Отстранившись, хотела что-то сказать, но младшая коллега опередила: — Нет. Он не знает. Скажу позже. Когда прощу. Пошли на планерку. А то Вайлис будет ругаться. Лена, сияя и пытаясь сохранить деловой вид, лишь кивнула. Они вошли в конференц-зал и сели рядом. ***** В это время в квартире Костя проснулся. Его рука инстинктивно потянулась к месту рядом. Оно было пустым и холодным. В висках застучало: «Неужели опять исчезла?..» Паника сжала горло. Он вскочил с кровати, быстрыми шагами прошелся по всем комнатам. На кухне нет кружки, чайник холодный. «Не завтракала...» В ванной на стиральной машинке лежала её сброшенная одежда, на полке не было очков. В прихожей стояла раскрытая дорожная сумка, а на вешалке не висела её шуба. «Блять... В больницу ушла, что ли?..» Вершинин подошел к телефону, снял трубку и набрал заученный номер. — Хирургическое отделение первой Областной больницы, — послышался голос Васильевой. — Привет, Олечка, это я. Скажи, а Царевна на работе? — голос хриплый и дрожащий. — Здравствуй, да. А ты не знал? — Нет. Я блять проспал... — провел рукой по лицу. — Если она там, приеду. Она ж и не завтракала. Еду привезу. — Дурак ты! Не надо. Ника... не в духе. От слова совсем. На меня сорвалась. Напомнила, хоть и не напрямую, про... ну, ты понял. — Бля... Понял. Ладно. Спасибо. Если ей нехорошо станет, ты мне набери. Я дома буду. — А почему ей должно плохо стать? — насторожилась подруга. — Вчера утром её тошнило. Кощеев сказал, что это стресс. Волнуюсь теперь, — прикусил внутреннюю сторону щеки. — Поняла. Ладно. Сейчас у нас с ней будет планерка. Потом пойду и поговорю. — Удачи... — положил трубку. Гробовая тишина в квартире давила на него. Он прошел на кухню, достал из пачки сигарету и вышел на балкон. Морозный воздух обжег легкие. Кащей закурил, глядя на серые крыши Казани. Думал о ней. О её тошноте, уходе без прощания, о стене, которую он сам возвел между ними. Было больно. Невыносимо больно. ***** Николь вошла в ординаторскую, где уже собрались её подчиненные. Белый халат, прямая спина... Всё это создавало образ собранного, неуязвимого профессионала. Она окинула присутствующих оценивающим взглядом. Коллеги поприветствовали её. Заведующая ответила кивком и заняла свое место. — За время моего отсутствия был летальный случай. В чем проблема? — голос спокойный, без упрека, но требовательный. Трубникова начала доклад. Князева слушала, не перебивая. Когда та закончила, она коротко подвела итог: — Поняла. Вашей вины здесь нет. Значит, идем дальше. Царевна перешла к итогам общебольничной планерки, озвучила похвалу от Вайлис, назвала фамилии отличившихся. Услышав свою, Оля подняла на неё взгляд и, пытаясь поймать изумрудные глаза, робко улыбнулась. Но взгляд подруги скользнул по ней, как по пустому месту, не задерживаясь. Улыбка тут же сменилась грустью. — Молодцы. Остальные не отставайте от своих коллег. Начались доклады по обходу. Николь слушала, делая для себя пометки, но с каждым минутой чувствовала, как накатывает знакомая, изматывающая волна. Она сжимала пальцы, глотала вязкую слюну, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Когда последний врач закончил, девушка резко поднялась. — Молодцы! Так держать. Хороших Вам праздников! — голос прозвучал чуть резче, чем нужно. Васильева тут же заметила, как побелели её суставы, сжимающие папку, а лицо стало белее листа бумаги. Едва выйдя в коридор, Николь бегом бросилась к туалету. Подруга, не раздумывая, ринулась следом. Из-за двери доносились приглушенные звуки. Когда Князева вышла, опираясь на косяк, Оля бросилась к ней. — Ник, что случилось? Почему тебе стало плохо? — голос дрожал, выдавая обеспокоенность. Заведующая подняла на неё глаза. Взгляд был стеклянным и отстраненным. — Васильева, идите работать. — она обошла её и, не оглядываясь, пошла к своему кабинету. Васильева, чувствуя ком в горле, последовала за ней. Царевна зашла к себе. Прошла за стол и села в кресло, откинув голову и прикрыв веки. Девушка зашла без стука. И сразу перешла к делу: — Николь, давай поговорим? Я всё объясню. А ты мне расскажешь, почему тебе нехорошо стало. Мы же... подруги... — О чём? — медленно открыла глаза и безрадостно усмехнулась. — Как стонала под моим женихом? Не нужно. Ты мне больше не подруга. — Ник, пожалуйста... — взмолилась она. Голос дрожал, выступили слёзы. — Ольга Николаевна, я не пойму: у вас что ли слишком много времени на разговоры? Так я возьму и накину ещё пациентов. Сделаю так, чтобы вы дежурили через каждые два дня. Это в моей компетенции, — наклонила голову и обнажила идеально ровные зубы, показывая ядовитую улыбку. — Если ты останешься здесь ещё хотя бы на минуту, помимо всего того, что я сказала, лишу премии и сделаю так, чтобы тебя выперли со свистом из этой больницы. Ты нигде в Казани больше не устроишься. Пошла отсюда! Василёк, всхлипнув, выбежала, прикрыв за собой дверь. Князева тяжело дышала, потом с силой провела рукой по лицу и удовлетворенно прошептала: — Так бы сразу. Но работать ей не дали. В дверь постучали. — Что еще? — раздраженно бросила она. Вошла молоденькая медсестра с белым кудрявым волосом. — Николь Владимировна, — начала девушка, побаиваясь недовольную главную. — Там пациент поступил. С огнестрельным в плечо правое. Требует самого лучшего врача и хвастается деньгами. — Нахер мне его деньги, Наташ! Хорошо. Сейчас приду! — встала с креста и вышла из кабинета. Ее каблучки звонко цокали по плитке. Зашла в перевязочную. На стуле сидел и ждал мужчина с наглым, заплывшим лицом. — Добрый день. Я – Николь Владимировна. Заведующая. Что у Вас случилось? — подошла к раковине и начала мыть руки. — Какая красивая, — ухмыльнулся он. — Спасите. Умираю... — Снимайте рубашку, — холодно приказала Князева. Вытерла руки и подошла к столику с приборами. Как только она дотронулась пальцами до холодного метала, почувствовала чужие ладони на своей талии. Резко развернулась и с силой сбросила его руки. — Что вы себе позволяете? — рыкнула врач. — Думаете, раз у вас есть деньги, то вам всё можно? — Ну да. Не ломайся, — хрипло проговорил он и сделал к ней шаг. Царевна отступала, пока спиной не уперлась в стену. Мужчина прижался к ней всем телом. Дыхание было тяжелым и спертым. Девушка почувствовала на уровне бедра его возбуждение. — Уйдите! Я позову охрану! — оскалилась заведующая и дернулась. — И чё? Зови кого хочешь. Я всё равно тебя трахну! — его руки снова обхватили её талию, впиваясь в плоть под тканью. Она попыталась вырваться, но он был сильнее, вжимая в стену так, что стало больно дышать. — Помогите! — крик был сдавленным. — Кто-нибудь! Пациент резко ударил её по щеке ладонью и зажал рот. В глазах Николь вспыхнули звездочки от боли и унижения. В памяти всплыли недолгие три месяца, проведенные с приёмным отцом-тираном. В этот момент дверь открылась. На пороге застыла Оля. Их взгляды встретились. В глазах Князевой были ужас и мольба. Васильева окинула взглядом комнату, метнулась к столику и так же стремительно выскочила обратно. «Сука. Предательница. Правильно я отшила её. Не подруга она мне! Подстилка! Ненавижу!», — пронеслось в голове у неё, пока она тщетно пыталась вырваться. Его вторая рука поползла вверх, грубо сжала её грудь. По щекам покатились слезы. Она подняла взгляд и увидела его расширенные зрачки. «Наркоман...» — Если ты щас закричишь, я тебя убью вон тем скальпелем, — прошипел он, убирая руку ото рта. Мужчина схватился за края её халата и рванул. Пуговицы посыпались на пол. Ткань распахнулась, обнажив платье. — Пожалуйста, не трогайте меня. Я беременна, — отчаянно прошептала девушка. — А меня это не ебёт, — рука опустилась к подолу платья, задрала его и грубо сжала её между ног. — Вы, бабы – расходный материал. Сначала трахаетесь с кем копало, а потом носите выродков под сердцем! Царевна зажмурилась, её тело напряглось в беспомощной попытке сопротивления. Рука сжала её грудь. Приник губами к шее. Она, подавив рыдания, шептала: — Пожалуйста, не надо... Пожалуйста... — Заткнись блять! — рявкнул он. И вдруг... стремительное движение. Оля, вернувшись, дернула ублюдка на себя и резко прижала к его лицу тряпку, пропитанную эфиром. — ЧЁ ЭТО БЛЯТЬ?! — он отпустил Царевну, попытался рвануться на Васильеву, но его тело обмякло, глаза закатились. Наркоман с глухим стуком рухнул на пол. Подруга перешагнула через него, бросила тряпку и подошла к ней, положив руки на хрупкие плечи. — Он ничего тебе не сделал? — голос дрожал. Но Ника уже не слышала. Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились. — Оля, прости меня... — успела она выдохнуть, прежде чем сознание оставило её, и она начала падать. Девушка подхватила её на руки, и опустилась на пол. Развернула голову и крикнула в коридор: — Кто-нибудь! Санитары! Срочно в перевязочную! — поправила задравшийся подол платья заведующей. Молоденькие пацаны вбежали на звук и застыли. Врач закатила недовольно глаза. — Берёшь Николь Владимировну на руки. Несёшь в её кабинет и кладёшь на диван, — посмотрела сначала на одного, потом перевела взгляд на второго. — А ты идёшь за Карелиным или Камышовым. Поняли? Санитары кивнули и начали выполнять её приказы. Когда унесли Нику, Васильева, дрожа от ярости и адреналина, взяла катетер, систему и ватку в спирте. — Ольга Николаевна, что здесь случилось? — вошёл внутрь коллега, подмечая нехорошую обстановку. — Этот мудак совершил нападение на Николь Владимировну. Сам теперь ищи что с ним, а я пошла её откачивать! — недовольно цокнула языком и вышла из перевязочной. Прошла на склад медикаментов и взяла витамины с глюкозой и физраствором. Не забыла про стойку капельницы. Она вошла в кабинет. Бледная и беззащитная Ника лежала на кожаном диване. Всё так же без сознания. Оля опустилась перед ней на колени, ловко ввела катетер в вену, подключила систему. Встала и прошла к креслу. Села, не сводя взгляда с подруги. Спустя некоторое время сознание медленно возвращалось к Князевой. Голова гудела, веки тяжелые. Она медленно открыла глаза. Увидела капельницу рядом и тонкую трубку, ведущую к руке. Инстинктивно попыталась приподняться, но слабость тут же отбросила её назад на подушки. — Ник! Лежи! — послышался встревоженный голос Васильевой. Цоканье каблуков по полу. И Оля уже была рядом, опускаясь на край дивана. Лицо бледное, глаза полные тревоги. — Ты как? Царевна сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло. — Хреново, — прошептала она. — Что ты капаешь мне? — Ничего такого. Простые витамины, физраствор и глюкоза. Поддержка, — непроизвольно глянула на систему, потом на неё. Девушка кивнула и снова прикрыла глаза, собираясь с силами. — Я понимаю, что сейчас не очень подходящий момент, но... — тишину нарушил неуверенный голос подруги. — Василёк, пожалуйста. Не надо, — тихо перебила заведующая, не открывая глаз. — Я не злюсь на тебя. Ты спасла меня от этого мудака. — Правда?.. — в голове были надежда и непонимание. — Мы снова с тобой подруги? Она разомкнула веки и посмотрела на неё. В глазах не было ни льда, ни упрека. Лишь чистая правда. — Да, — слабая улыбка тронула её губы. — Прости за всё. Просто... мне было так обидно. Поэтому нагрубила. Я – ужасная подруга. Оля выдохнула. И тоже улыбнулась. — И ты меня прости. Нет. Ты – самая лучшая, — взяла осторожно руку Князевой в свои. — Василёк, — тихо сказала Ника. — А я беременна. Двойней. Восьмая неделя. Сейчас токсикоз мучает. — П-правда? — подруга застыла. Глаза округлились, а голос дрогнул от переполнявших её чувств. — Я... я так рада! Боже, Ник! Это же так прекрасно! — Будете с Костей крёстными для малыша? — сжала она её руку. — Конечно! — воскликнула девушка и, не сдерживаясь, наклонилась и крепко обняла Князеву. Царевна ответила ей тем же. В этом объятии растворились обиды, боль и недопонимание. Вдруг постучали. Оля отстранилась, вытирая счастливые слезы. — Войдите, — сказала старшая, поправляя халат. Дверь открылась, и в кабинет вошла Вайлис. — Николь, ты как? — лицо серьезное, но в глазах тревога. — До меня только что новость дошла об инциденте. — Более-менее, — слабо улыбнулась. — Благодаря Ольге. Она меня спасла от того наркомана. — Наркомана? — брови главврача поползли вверх. — Зрачки расширены, блеск, запах специфический. Химический, — профессионально констатировала Князева. — Так вот почему он умер на операционном столе... — понимающе покачала головой женщина. — В смысле?.. — ахнула Васильева. — Ему дали наркоз. Сердце не выдержало. Пытались спасти, но увы, — объясняла она. — Карма пришла за свои действия. Девушки, Вы – молодцы. Завтра на работу не приходите. Вот, — достала два плотных конверта и протянула их. — А что это, Юлия Александровна? — взяла их Оля и непонимающе посмотрела на неё. — Премия и моральный ущерб. Отдыхайте. Можете уже сейчас идти домой. Ну или как докапаетесь. — Спасибо Вам большое, — сказала Царевна. — Хорошего Нового года. — И Вам, — кивнула Вайлис и вышла, оставив их одних. Василёк вскрыла конверт. Глаза округлились. Присвистнула: — Ого. Тут две наши зарплаты. Николь слабо улыбнулась. — Оль, а можешь позвонить Косте? А то я боюсь, что сама не дойду до дома, — вздохнула, чувствуя накатывающую слабость. — Только не говори про беременность и попытку изнасилования. Ну и про то, что это я попросила. — Про беременность не скажу, а вот про остальное почему нет? Этого мужика ж уже нет. Можно не бояться, что он его убьет, — смутилась подруга. — Приедет и скажем. — Хорошо, — девушка встала, подошла к телефону на столе и набрала номер. Гудки. И наконец, сдавленный, тревожный голос: — Алло? — Кость, тут ситуация произошла. Нике нехорошо стало. Нас с ней отпустили домой. Можешь приехать? Забрать её, — спокойно говорила она. — Что случилось? Царевна цела? — голос Вершинина дрогнул. — Да. Приезжай. Тут скажем, — положила трубку и улыбнулась. — Ставим ставки. Я думаю, что приедет в течение двадцати минут. — Пятнадцать, — хихикнула Ника. Они одновременно засмеялись. Теперь девушки стали всё теми же добрыми и любимыми подругами, которые поддерживают, уважают и всегда помогут друг другу. ***** Слова Оли эхом раскатывались по сознанию Кости. Сердце заколотилось и сжалось в комок. Он накинул плащ и, не глядя, сунул ноги в ботинки, схватил ключи и выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. Спускаясь по лестнице, невольно мысленно прокручивал самые страшные сценарии. «Хоть бы с тобой было всё хорошо...» Черная волга с визгом выехала со двора. Вершинин мчался по городу, не замечая светофоров и знаков, резал повороты, вызывая возмущенные гудки других водителей. Правила дорожного движения перестали существовать. Единственной мыслью, пульсирующей в такт бешено стучащему сердцу, было одно: «Добраться до неё. Быстрее. Любой ценой». Через несколько минут машина затормозила у входа в больницу. Выскочил и громко захлопнул дверь. Сдал в гардероб свой плащ и кинулся на четвертый этаж. Дверь в кабинет с силой распахнулась, впуская запыхавшегося Кащея. Волосы взъерошены, глаза метались по комнате, пока не нашли любимую, лежащую на диване с капельницей. Оля, бросив взгляд на наручные часы, тихо свистнула: — Рекорд. Десять минут. Никто из нас не угадал. Но Костя не слышал. Он захлопнул дверь, сделав несколько стремительных шагов, и рухнул на колени перед ней, как подкошенный. — Царевн... чё случилось? — голос сорвался. Взял её руку, сжимая в своих, будно пытаясь убедиться, что она здесь, живая. Князева посмотрела на него. В изумрудных глазах, несмотря на усталость, было тихое спокойствие. — Теперь всё хорошо. — Чё произошло? Почему ты под капельницей? — его взгляд перебегал с её лица на систему. Оля, сидя в кресле, вздохнула и взяла инициативу на себя: — Ну, для начала: ей стало плохо. Стошнило. Потом её направили к одному мудаку. И он попытался изнасиловать твою невесту. — ЧЁ?! ГДЕ ОН?! — Кащей рванулся чтобы встать. Лицо исказила ярость. Выступили желваки. — Тише, — мягко остановила его невеста. — Оля не дала ему это сделать. Он – наркоман. Когда дали наркоз, его сердце не выдержало. Умер на операционном столе. — После того как я его вырубила, Ника потеряла сознание, — добавила Васильева. — Теперь ждём, пока физраствор докапается. И можете ехать. — Блять... маленькая моя девочка... — его голос стал тихим и срывающимся. — Страшно было? — Да, — честно призналась она. Зачем-то её пальцы слабо сжали его ладонь в ответ. Он поднес хрупкую ручку к своим губам. Поцеловал. Потом прижался к ней лбом, закрыв глаза. — А почему тебе плохо стало? Тошнило? Надо, наверное, сделать обследование какое-то, — говорил обеспокоено. — Не, — Оля встала и покачала головой. — Это бывает из-за стресса. Ну и авитаминоза. «Ля ты стелишь, Василёк», — промелькнуло в голове у Ники с легкой улыбкой. — Так. Вставай. Мешаешь, — грозно сказала подруга, подходя к капельнице. Вершинин отпустил Царевну и поднялся. Она ловко пережала трубку, извлекла катетер и прижала к ранке вату. — Всё. Теперь Вы здоровы, Николь Владимировна! — хихикнула. — Дурочка, — улыбнулась Князева. — Сама такая, — показала в ответ язык. — Так. Ладно. Я пошла. За мной Костя должен приехать скоро. Хорошего Вам Нового года. — И Вам, — кивнул Кащей. — Деду от нас поздравления и «привет» передавайте. Надеюсь, всё хорошо пройдет. — Пока, Олечка. Она, забрав стойку, вышла, оставив их одних. — Помоги, пожалуйста, — попросила Царевна. Он бережно помог ей подняться и сесть. Невеста сняла халат. — Надо новый будет покупать... — Купим, — тут же откликнулся бандит, направляясь к шкафу. Достал шубу, сумку и сапоги, поставил перед ней. Она надела их. Потом подал меховую вещицу. Накинула её на плечи. Когда девушка встала, комната вдруг поплыла перед глазами. — Ой... — пошатнулась и схватилась за него. — Что такое? — прижал её к себе, не давая упасть. — Всё плывет... Не говоря ни слова, он подхватил её на руки, словно ничего не весила. Вышел из кабинета, позволив ей выключить свет и закрыть дверь, и понес вниз. Посадил на лавку в гардеробе, надел свой плащ, и снова поднял её. Вершинин нес любимую к машине, прижимая к груди, чувствуя, как бьется её сердце, а горящее дыхание обжигает кожу. Усадил на заднее сиденье, сам сел за руль. Волга плавно тронулась в сторону дома. Когда приехали, помог ей подняться в квартиру, снова на руках. Посадил в спальне на кровать. Она сняла вещи и отдала ему. Кащей аккуратно всё унес, разложил по местам, вернулся и снова опустился перед ней на колени, словно рыцарь перед своей королевой. — Что же у тебя за мания... стоять передо мной на коленях? — тихо спросила она, глядя на его склоненную кудрявую голову. — Царевн... — поднял на неё глаза, полные мольбы и раскаяния, взял её руку. — Пожалуйста. Умоляю тебя. Прости меня. Это было помутнение. Я всегда любил, люблю и буду любить тебя. Никогда больше не предам. Всегда буду верен. — Кость... для начала поднимись, — парень покачал головой, отказываясь. Князева закатила глаза, но во взгляде не было гнева, лишь пробивающаяся нежность. — Ладно. Хочешь – стой. Я уже говорила, что люблю тебя. Очень сильно. Но мне до сих пор обидно и больно. Да. Мы тогда были не в отношениях. Но... я ничего не могу с собой сделать. Пока не простила. — Я обещаю, что добьюсь твоего прощения. Просто позволь быть рядом. Докажу, — голос дрожал. — Хорошо. — Спасибо, — выдохнул с облегчением. — Ты ела сегодня? — она покачала головой. — Плохо. Значит, сейчас кормить тебя будем. — Меня опять стошнит, — попыталась она отказаться. — А мы немного, — не унимался бандит. — Чё хочешь? — Ника помолчала, потом прошептала так тихо, что он едва расслышал: «Плов...» — Хорошо. Как его готовить? — начала рассказывать, а он, внимательно слушая, кивал. — Понял. Ты тогда отдохни, а я пойду пытаться. Кащей дал ей книгу. Устроившись поудобнее, она погрузилась в чтение. К ней пришел Серый с лёг на животик, чувствуя там новые жизни. Хозяин квартиры отправился на кухню, вдохнул полной грудью. В голове пронеслось: «Хоть бы не испортить...» — и принялся за дело. Полтора часа на стояли ароматы специй и жареного мяса. Царевна, закончив книгу, переоделась в домашний халат и вышла к нему, облокотившись на дверной косяк. — Вкусно пахнет... — Ну зачем ты встала? — вздрогнул и обернулся. — Мне лучше, — прошла и села на диванчик. — А Новый год мы, как и хотели, в качалке будем праздновать? Со всеми? — Можем в другом месте, — парировал он. — Нет. Там. Тем более я давно девочек не видела, — улыбнулась, вспоминая подружек. — Отлично. Там, кстати, придут Дом Бытовские старшие со своими. Поздравить. У нас с ними отличные отношения, — разложил плов по тарелкам и поставил одну перед ней. Девушка взяла вилку, поднесла ко рту и закрыла глаза, наслаждаясь вкусом. — Боже... теперь всегда будешь его готовить. — Чё, правда вкусно? — вскинул удивленно брови. Невеста кивнула. Старший попробовал сам и опешил. — Ничего себе... Приятного аппетита. — Спасибо. И тебе, — ела с удовольствием. К удивлению, тошнота не вернулась. Когда они закончили, Костя молча собрал посуду и принялся мыть. Князева прошла в комнату и снова уткнулась в книгу. В течение всего дня, бандит ходил как неприкаянный. В гостиной, соседней комнате, сидел на кухне и думал: «Чё ещё сделать, чтобы заслужить её прощение?» ***** Как только десятому классу выставили оценки и, благополучно, отправили на каникулы, радостная толпа выбежала из дверей школы, сбивая малышню, копошащуюся, в поисках родителей. У ворот девочек ждали озябшие Турбо и Кот. Как только они увидели своих красавиц, отстранились от ледяного металла и распахнули руки, чтобы те упали в объятия. Так и случилось. Бодрова и Немцова с визгом влетели в суперов и повисли на их шеях. — Ну чё? Какие оценки у Вас? — улыбнулся и поцеловал в макушку Таню Валера. — Меня только математичка зажопила. Четверку по алгебре влепила, — надулась тут же девочка. — А у меня четверки все, — хихикнула Крис. — Молодцы, — похвалил их Пашка. Девочки отстранились от своих любимых и переглянулись, предвкушая дальнейшие свои действия. — Итак... — начала Принцесса. — Сейчас все по домам. Берём там игрушки, мишуру, украшения. И чешим в качалку. Раз мы послезавтра там будем отмечать. Димка с Алиной должны были ёлку принести. Ну а завтра тогда нарядим, купим алкоголь и приготовим еду. Много ж народа будет. — Хорошо, — кивнула подруга. — Это получается, там будут старший Универсам, мы, Вы и Вахит? Да? — Ага. Остальные с семьей, — кивнул Туркин. — Даже Рубин придёт. — Ого, — удивился Котов. — Нормально. Я до сих пор в шоке с того, что моя сестра с Соколом ходит. Всегда ж боялась группировщиков, как огня, — усмехнулся. — Ладно, не будем терять время. Подростки развернулись и пошли в сторону своих домов. Под ногами хрустел снег, дул холодный ветер, но предвкушение праздника грело душу. Щеки пылали морозным румянцем. — Ну чё? Как там Ника? Вы нормально дошли? — достал из кармана две сигареты. Протянул одну жене, вторую же вложил себе в рот. Чиркнул спичками и прикурил. — Скажу только с условием, что не скажешь Панде, — выдохнула она дымок и покосилась на него. — Конечно, — кивнул он. — Дошли нормально. Через... семь месяцев мы будем нянчить маленьких Кащеек и Царевн, — хихикнула и подпрыгнула радостно на месте. Туркин остановился, удивленно смотря на любимую. На губах, сама собой, появилась широкая улыбка. — Нифига себе! Я так рад! — зажал никотиновую палочку меж губ и, опустив руки на талию Бодровой, поднял и прокружил. Девочка вскрикнула от неожиданности, но тут же шок сменился искренним смехом. Парень опустил её на землю и взял за руку. Потянул в сторону дома. — Во Костян меткий, — хохотнул. — Это у них двойня, и он пока не знает? — Я тоже рада, — расплылась в улыбке. — Не знает. Ника попросила пока не говорить. Сама скажет, когда простит. — Понял. Наверное, и мне с ним надо помириться. Новый год всё-таки. Праздник семьи. Как его встретишь, так и проведёшь, — приобнял и мазнул губами по её виску. Ребята не спеша дошли до дома. Поднялись в квартиру и пошли к антресолям с игрушками. Дом они не стали украшать. Всё равно праздник встретят в качалке. Зато на кухне, уже как пол месяца, лежали оранжево-красные мандарины. Когда коробки были успешно найдены, они вновь оделись и пошли в подвал старой пятиэтажки, где уже собралась малышня под командованием Алины, Соколова и Вахита. В течение оставшегося дня, Универсам украшал качалку. Вешали гирлянды, мишуру, бумажные снежинки. Теперь ёлка была завешана стеклянными шариками, сверкающими шишками и разнообразными другими советскими игрушками. Всё это создавало нереальную атмосферу. Пока девочки руководили скорлупой, Дима собрал Зиму и Турбо в каморке. Закрылся. — Ты чего? — смутился Валера, плюхаясь на диванчик рядом с вторым супером. — Как думаете? — понизил голос до шепота и подошел ближе. Сел перед ними на столик и достал из кармана небольшую коробочку. Глаза пацанов округлились, поняв, что лежит внутри. Старшой открыл. Там, на алой подушечке, покоилось аккуратное золотое колечко с большим камешком. — Оно с бриллиантом. Кащей помог достать. Нормально будет, если я Алине в Новогоднюю ночь предложение сделаю? — Афигеть! — хором проговорили они, рассматривая украшение. — Конечно, — кивнул удовлетворено Вахит. — Девушкам нравятся эти розовые сопли. Каринка моя умерла б от радости. Твоя любовь точно оценит. Сокол щелкнул коробочкой и удовлетворенно сунул в карман. Выдохнул и проговорил: — Значит, так и поступим. Молчите только. Супера кивнули и поздравили своего старшого. Когда приготовления закончились, все благополучно разошлись по домам, предвкушая самый лучший праздник в году. ***** Уже ночью Вершинин заглянул в спальню. Николь сидела на кровати и всё так же была погружена в чтение. — Спокойной ночи, Царевн. Я на диване лягу, — опустил глаза. — Нет. Ты ляжешь тут, — подняла на него взгляд. Закрыла книгу и отложила на тумбочку. Подвинулась. — Правда?.. — в голосе прозвучало нескрываемое облегчение и счастье. — Правда. Он зашел, снял с себя треники с майкой, оставаясь в одних боксерах. Повесил на стул одежду и лег рядом. Несмело притянув её к себе. Накрыл одеялом. В тишине комнаты, под мерный звук их дыхания, они быстро уснули. 30 декабря 1988 год С самого утра начались приготовления в Казанских домах. На плитах варились овощи на салаты, запекалось мясо, готовились холодцы. В воздухе витала атмосфера праздника. Костя старался сделать так, чтобы Царевна не напрягалась, от чего она хмурилась и прогоняла его с кухни. В обед к Вершинину в квартиру пришли весёлые и раскрасневшиеся Бодрова и Туркин. — О, привет, Панда! — улыбнулась Таня и, пройдя внутрь, прописала ему звонкий подзатыльник. — Это за всё хорошее. Чтоб не расслаблялся. Сняла пальто и поскакала к сестре на помощь. Старший вздохнул и скривился, потирая затылок. Шоколадные глаза встретились с серо-зелёными напротив. Он протянул несмело руку брату, смотря на его реакцию. Турбо мгновение колебался, но всё же пожал протянутую ладонь. — Если ещё раз обидишь её, на моё прощение можешь и не надеяться, — процедил он сквозь зубы. Завлек старшего в объятия и похлопал по спине. — Не обижу, — прошептал Кащей. Отстранились. Валера разделся. Они последовали Таниному примеру и прошли к хозяюшкам, готовящим салаты. — Так! — начала Принцесса. — Как мы знаем: инициатива имеет инициатора. Раз Вы пришли к нам сами, будете помогать. Князева, стоя к ним спиной, тихо хихикнула и покачала головой. На лице появилась улыбка. Послышались недовольные вздохи. Но деваться было некуда. Поэтому теперь они сидели и нарезали сваренные на оливье овощи. — Куда! — нахмурилась и ударила девочка по рукам мужа. — Огурцы на салат! Или хочешь, чтобы нам не хватило, и ты к маме за второй банкой пошёл? Так устроим быстро! — Ну жёнушка любимая... — поднял он на неё глаза. — Николь же ест. Почему мне нельзя? Бодрова посмотрела на него, как на идиота. «Дурак...» Покрутила пальцем у виска. — Ей можно. Она ж... хозяйка этого дома. Командует тут. А ты в её власти. Всё! Не филонь! А то месяц будешь на голодном пайке! — фыркнула и отвернулась. Бандит, нарезающий варёную колбасу, расхохотался. На что получил гневный взгляд от Принцессы. — Чья бы корова мычала, — закатила глаза. Подошла и снова шлепнула его по кудрявому затылку. Мужчина зашипел. — У самого пол палки чудесным образом испарилось. Думаешь, раз я стою и картошку чищу спиной к Вам, то не вижу? — Ладно... ладно... — вздохнул и продолжил приготовления. Так и прошел этот день. Разговоры, смех, готовка. Семейная атмосфера, наполненная любовью и доверием. Словно до этого и не было пропаж, невзгод и всех остальных неприятностей. 31 декабря 1988 год Обед. Солнечный свет заливал спальню, окрашивая всё в золотистые тона. Ника проснулась с непривычной лёгкостью. На душе было спокойно. Она потянулась. На её губах играла счастливая, ленивая улыбка. Повернув голову, увидела спящего Вершинина. Его обычно напряженное лицо, сейчас было безмятежным. Князева приподнялась на локте и кончиками пальца нежно провела по его щеке, линии скулы, чувствуя легкую щетину. Он поморщился во сне, но не проснулся. — Кость... — прошептала девушка, но любимый не реагировал. Царевна закатила глаза с игривой ухмылкой и скользнула рукой под одеяло. Её ладонь легла на его член, уже наполовину возбужденный, сквозь тонкую ткань боксеров. Она не сильно, но достаточно уверенно сжала его. Он тут же открыл глаза. Взгляд был мутным ото сна, но быстро прояснился, уловив её выражение. — Ты чего? — голос низкий и хриплый. — Я тебя не простила, но очень хочу... — выдохнула. Глаза горели вызовом и желанием. — А время сколько?— пробормотал Кащей, протирая глаза. — Тебя только это интересует? — надула она губы, но во взгляде сияла насмешка. — Нет, — откинул одеяло одним резким движением. Он поднялся. Его руки нашли край её майки. Медленно потянул наверх и сбросил на пол. Затем его пальцы зацепились за резинку шорт и трусиков, стянув их одним плавным движением. Перед ним лежала обнаженная и прекрасная невеста. По её коже пробежали мурашки от прохладного воздуха и его горячего взгляда. Бандит наклонился. Его губы коснулись её кожи. Сначала в чувствительной ямочке у ключицы, потом на груди. Его язык обвил один сосок, затем другой, заставляя любимую стонать и выгибаться навстречу. Он не спешил, исследуя каждый миллиметр, спускаясь всё ниже и ниже. Затем развел её ноги и опустился между ними. Его дыхание коснулось самой сокровенной части её тела. И тогда парень начал. Его язык был настойчивым и искусным. Он не просто лизал... ласкал, находил те ритмы и точки, что заставляли её терять голову. Она вцепилась пальцами в простыни. Её стоны становились всё громче, бессвязнее. Тело напряглось в предвкушении, а потом взорвалось волной стремительного, сокрушительного оргазма. Князева громко застонала, выгнувшись дугой. Внутренние мышцы начали судорожно сжиматься в экстазе. Кащей поднялся, скинул с себя боксеры. Его твердый член уперся в её влажную, готовую плоть. Он провел им несколько раз по её складкам, смазывая, растягивая момент, а потом одним глубоким толчком вошёл в неё. Она громко застонала, прикусив нижнюю губу, чтобы не закричать снова. Начались движения... Это не была нежность. Очищающая страсть. Тяжело дышали. Вершинин двигался в ней с силой и точностью, каждый толчок достигал самой глубины. Его руки сжимали её грудь, щипали соски, усиливая и без того безумное наслаждение. Царевна металась под ним. Тело извивалось в такт его ритмам, отвечая той же дикой энергией. Костя довел её до второго, ещё более мощного оргазма. С губ сорвался громкий крик, её тело затряслось, плотно обхватывая его. И только тогда он позволил себе отпустить ситуацию. С громким, хриплым стоном изливаясь в неё и заполняя своим теплом. Бандит рухнул рядом, тяжело дыша. Его губы коснулись её плеча в легком, влажном поцелуе. — Люблю тебя, — прошептал с нежностью. — Я в душ, — улыбнулась, проводя рукой по его мокрым от пота волосам. — А потом будем собираться. Надо ещё к Лене с Александром и Анечкой заехать. Ты упаковал подарки? — Нет... — посмотрел на неё с комично-виноватым выражением Девушка закати глаза, но в них не было раздражения. — Значит, пока я собираюсь, займешься этим. Во сколько парни придут за едой? — В семь вечера. — Отлично. Всё. Чтобы, когда я вышла, всё было готово, — Ника скользнула с кровати и направилась в ванную. Струи душа смыли с неё следы страсти. Князева вытерлась, завернулась в полотенце и, стоя перед зеркалом, посмотрела на свой живот. Там уже угадывался легкий изгиб. Царевна улыбнулась своему отражению, положив ладонь на это таинственное и прекрасное изменение. Накрутив волосы на бигуди, надела линзы и принялась за макияж. Праздничный, с легким мерцанием, под стать предстоящему вечеру. Выйдя к нему в полотенце, она застала его в гостиной, сидящим на диване в окружении оберточной бумаги и лент. Он смотрел на бант с видом человека, пытающегося разгадать сложнейшую головоломку. — Не получается? — рассмеялась невеста. — У меня руки не под это заточены... — буркнул Вершинин. Подсела к нему. — Повторяй за мной, — взяла ленту и начала медленно и терпеливо показывать движения. Он, сосредоточенно всматривался, повторял, и вскоре неуклюжие узлы сменились на более-менее достойные банты. — Иди в душ и тоже собирайся, — велела, когда подарки были готовы. Пока Кащей был в ванной, Царевна достала из шкафа элегантное и одновременно соблазнительное изумрудное платье и его черный костюм, развесив их на двери. Перебирала украшения, когда он, уже в полотенце, вошёл в спальню. — Какие? — Князева повернулась к нему и показала серьги. — Подожди, — он вышел и вернулся с небольшой, изящной коробочкой в руках. — Это тебе. Хотел на Новый год подарить. Но подумал, что сейчас самое время. Николь взяла её, открыла и замерла. На бархатном подложке лежали жемчужное ожерелье, пара сережек с подходящим браслетом. — Вау... — выдохнула она. — Как красиво и дорого... — Мне для тебя ничего не жалко, — просто сказал бандит. Взял ожерелье, встал сзади и аккуратно застегнул на её шее. Жемчуг холодком коснулся кожи. — Ты прекрасна... — С бигуди и в ожерелье, — усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркале. — Всегда, — без тени иронии ответил Кащей, констатируя факт. Девушка надела серьги и браслет, потом повернулась к нему. Встав на цыпочки, она поцеловала его в щеку. Это был первый её поцелуй, инициатива, исходившая от неё, после всех этих дней боли. Он улыбнулся. В шоколадных глазах вспыхнул свет, который Николь не видела так давно. — Спасибо, Кость, — прошептала любимая. В этих словах была не только благодарность за подарок, но и за эту хрупкую надежду. Вечер отливал за окном перламутровой дымкой, когда они, наконец, были готовы. Ника скрылась в ванной, чтобы снять бигуди. Вдруг в дверь позвонили. — Пацаны, — бросила она из комнатки. Вершинин открыл дверь. На пороге стояли раскрасневшиеся Ералаш, Фантик, Пальто, Лампа, Маратка и Сутулый. — Здравствуй, Кащей! — хором выпалили они. — Салам, — кивнул бандит, отступая. — Разуваетесь и проходите на кухню. Пока парни снимали обувь, он прошел и распахнул дверцу холодильника, откуда на них полился запах ароматных, готовых блюд. — Берёте это и несёте в качалку. Сокол уже должен был разложить стол. Если хотя бы одно будет испорчено или съедено, отошью. Поняли? — его голос был ровным, но не требующим возражений. В этот момент из ванной вышла невеста. Её волосы лежали мягкими волнами. Платье струилось по фигуре, а жемчужное ожерелье сияло на шее. — Не пугай детей, — улыбнулась она. Мальчики повернулись на её голос и застыли, словно завороженные. Она была воплощением праздника и той самой «Царевны», о которой они только слышали легенды. Князева за эти несколько месяцев ни разу не появлялась в качалке. Дом, работа, прогулки с женихом и сестрой. Скорлупа только по рассказам связанных с ней людей, знали, что она невероятно красивая. — С наступающим, ребятки, — сказала девушка. — И т-тебя, Царевна, — запинаясь, выдавил Ералаш. Старшой откашлялся, привлекая их внимание. Они, словно очнувшись, поспешно взяли указанные блюда, прошли в коридор, обулись и вышли, унося с собой в качалку ароматы праздника. — Теперь бери подарки. Поедем к Лене, а там и наших непутевых заберём, — распорядилась Ника. Он кивнул, прошёл в гостиную, взял упакованные коробки, оделся и вынес всё в машину. Князева, проверив свет, надела туфли на каблуках. Вернувшийся Вершинин, вопросительно смотря на неё, взял её шубу с вешалки. — Позволишь? — Да, — кивнула она, поворачиваясь к нему спиной. Парень накинул на плечи тяжелый норковый мех. Его пальцы задержались на её плечах и чуть сжали. Они вышли, закрыли двери и спустились вниз. Волга плавно понесла их по заснеженным улицам. Через несколько минут, подъехали к знакомой с детства пятиэтажке. Почти во всех окнах горел свет, слышались звуки празднования. В подъезде пахло хвоей и последними приготовлениями. В квартире Лены их встретили как долгожданных гостей. Объятия, смех, радость. Наумова и не ждала, то они всё-таки приедут. — Царевна, Костик! — выскочила из гостиной маленькая Анечка. — Привет, Анютик, — Вершинин, улыбаясь, подхватил её на руки. — А это что, подарки? — поинтересовалась девочка, смотря на яркие коробочки через плечо старшего брата и ткнула в них маленьким пальчиком. — Да. Откроете завтра. Это от нас с Царевной, — улыбнулся и поцеловал её в щечку. — Ну зачем вы тратились? — Лена, улыбаясь, покачала головой — Ничего страшного. У нас есть деньги, — отозвалась Ника, снимая шубу. — Даже, порой, слишком много. Сама удивляюсь. — Хочу, чтобы Царевна меня взяла! — Аня потянула к ней ручки. Мама мягко остановила её: — Тебя Костик донесёт до стола на руках. А она как-нибудь попозже. Кащей, не выпуская девочку, прошел в гостиную, где их уже ждал Александр с накрытым столом. Усадил сестричку. Пожал ему руку. Мужчина разлил вино, водку, сок. Когда старшой обратил внимание, что любимая пьет сок, а не вино, смутился, не понимая. — А ты почему не вино пьешь? — перевел взгляд с бокала на неё. — Не хочу раньше времени под шафе быть, — спокойно парировала Князева, а Наумова, отвернувшись, сдержанно хихикнула. Вскоре пришли Таня и Валера. Стол стал по-настоящему шумным и семейным. Все были в сборе. Александр поднял тост: — Итак! В этот прекрасный момент я хочу поднять бокалы за уходящий год! Он принес нам лишь добрые воспоминания, позволил соединиться четырем любящим сердцам! Надеюсь, что следующий, 1989-й, мы проведем в том же составе! — его теплый взгляд задержался на невестке. Улыбнулся. — Ура! Бокалы и рюмки звонко встретились в центре стола. Вечер пролетел в разговорах, смехе, детских стихах и песнях Ани. Было уютно и по-настоящему, по-семейному, то, чего им так давно не хватало. В десять вечера гости поднялись, прошли в прихожую и оделись. У двери женщина обняла Царевну и прошептала так, чтобы слышала только она: — Я люблю Вас. Вижу, что ты его почти простила. Очень рада. Скажи уже. Сегодня подходящий момент. — И я люблю тебя. Тоже рада. Хорошо, — так же тихо ответила она. Они спустились вниз, уселись в просторный салон и поехали в качалку, где уже должны были собираться друзья, играть музыка. Волга плавно подкатила к знакомому зданию качалки. Валера ловко помог Тане выйти, а Костя подал руку невесте. Они спустились по бетонным ступеням вниз и толкнули тяжелую дверь. Их встретили не только громкая музыка, но и волна голосов, смеха, а главное взглядов. Десяток глаз устремились на них. И тут же появились Инна, Венера и Даша. Их повзрослевшие, но такие знакомые лица, расплылись в улыбках. — НИКОЛЬ! — их крик слился воедино. Они, как в юности, бросились к ней, завлекая в тёплые объятия. Князева засмеялась, ощущая беззаботность, и крепко обняла их в ответ. — Я так по Вам соскучилась! — вдохнула ароматы их духов. — И мы! — выдохнула Даша, отстраняясь, чтобы рассмотреть её получше. — Ты ни капли не изменилась, — Инна, смахнув счастливую слезу, покачала головой. — Только чуть повзрослела. — И Вы всё те же девочки из 1979-го, — улыбнулась Царевна, глядя на их сияющие лица. Вершинин тем временем помог ей снять шубу, и они направились к ломящемуся от угощений столу. К ним тут же подошёл Девятка, улыбаясь: — Ник, ну я рад, что Вы снова с Кащеем вместе! — Спасибо большое, Ромка! — обнажила она идеально ровные зубы. Вскоре их окружили Алина и Сокол, подошли и Зима, Кот и Крис. Воздух наполнился гулом голосов, взрывами смеха, воспоминаниями, которые, казалось, были вчера. Ника, устроившись среди подруг, словно вернулась в ту жизнь, где всё казалось лёгким и простым. Было в этом что-то невероятно целительное. Бандит стоял немного поодаль, прислонившись к стене, и не сводил с неё взгляда. Он видел, как она оживала, её глаза блестели, как смеялась, запрокинув голову. Та самая, настоящая, его Царевна. К нему подошёл Сокол, наклонился и тихо спросил: — Ну что? Простила Николька тебя? — Пока нет, — тихо ответил первый старшой, не отрывая от неё взгляда. — Но сегодня она поцеловала меня в щеку. Сама. Да и секс был. Подарок приняла. — Ну, это уже хорошо, — одобрительно хлопнул его по плечу. — Значит, всё идёт как надо. Ника наблюдала за парами. Видела, как Алина смотрела на Сокола, как Инна смеялась над шуткам Девятки, а Рубин любовался Дашей влюбленными глазами. Она чувствовала их простую и крепкую любовь, что в её сердце что-то окончательно перевернулось. Когда жених ненадолго удалился в каморку с пацанами, Князева, почувствовав как начинает мутить, поднялась наверх подышать морозным воздухом. Девушка стояла и смотрела на звездное небо. Вдруг дверь скрипнула. К ней вышел Сокол. Молча сняв свой пиджак, он накинул его ей на плечи. Она вздрогнула и обернулась. — Привет, Димуль, — улыбнулась Царевна. — Привет. Ты как? Почему от всех сюда ушла? — в голосе слышались нотки беспокойства. — Нехорошо стало. Решила подышать свежим воздухом, — вдохнула поглубже, кутаясь в его вещицу. — А почему тебе плохо стало? — взгляд был внимательным и проницательным. — Потому что я беременна от Кости, — изумрудные глаза светились счастьем. — Восьмая неделя. Двойня. Друг замер на секунду, а потом лицо его озарила такая радость, что он, не сдержавшись, подхватил её и прокрутил в воздухе. — Дима, дурачок! — засмеялась она, схватившись за его плечи. Он поставил её на заснеженный асфальт. — Это ж прекрасно! Я так рад за Вас! Когда скажешь ему? — Наверное, когда мне легче станет. Тем более, смотря на остальных, я поняла, что точно не смогу без него. Простила, — приняла для себя окончательно решение. Обида прошла, целиком и полностью, оставив лишь воспоминания. — Понял, — голос дрожал от переполняющих его эмоций. — А я Алинке предложение сегодня сделаю. После курантов. Надеюсь, что согласится. — Я очень рада, что ты наконец-то нашел своё счастье, — искренне улыбнулась она. — Котова точно будет твоя. Любит тебя до безумия. — Очень в это верю, — он улыбнулся в ответ. Князева обняла его, вернула пиджак и спустилась вниз. Взгляд скользнул по залу. Кости нигде не было. Прошла мимо веселящихся друзей к двери в его каморку и приоткрыла. Он стоял там, разговаривая с пацанами. Кащей первым заметил любимую и перепрыгнул с темы их разговора: — Чё-то случилось, Царевн? Рома, поняв, что сейчас произойдет что-то интимное, подхватил под руки суперов с Максом и пошёл на выход, бросая: — Ладно, мы пойдём. А то наши девочки заждались. Пацаны быстро вышли, притворив за собой дверь. Князева сделала шаг внутрь и подошла к Вершинину. Обняла и прижалась щекой к его груди, слушая знакомый, успокаивающий стук сердца. Он опешил, но тут же заключил её в объятия. — Ты чего? — голос был полон тревоги и нежности. — Я больше не злюсь на тебя. Простила... — прошептала девушка. — П-правда? — вздрогнул он и чуть отстранился, чтобы увидеть её личико. Она смотрела на него, и в ее изумрудных глазах светилось чистое прощение. — Правда. И... — сделала паузу, хитро улыбаясь. — И? — замер в ожидании. — И я беременна. Восьмая неделя. У нас с тобой будут два малыша... — Т-ты не врёшь? — на его лице отразилось неверие. — Царевн... — Не вру, — подтвердила. И тогда с ним случилось то, чего не видел, наверное, никто и никогда. Он, могучий и грозный Бессмертный, резко подхватил её на руки и закружился с ней по всей маленькой комнатушке, смеясь и плача одновременно от переполнявшего его счастья. — Я так рад! — жених поставил её на ноги, его лицо сияло улыбкой, которую невозможно было скрыть. — Стану самым лучшим мужем! Отцом! У наших детей будет всё самое лучшее! Я никогда не предам. Как же я Вас люблю! Парень наклонился и поцеловал её. Долго, глубоко, с той страстью и нежностью, в которой были и раскаяние, и обет, и бесконечная любовь. Она отвечала ему, вкладывая в поцелуй своё прощение и надежду. Потом Вершинин отстранился, опустился перед ней на корточки и осторожно, почти благоговейно, положил ладонь на её животик с маленькой дугой. — Привет, малыши, — прошептал. Голос, всегда такой твердый, сейчас дрожал. — Знайте, что папа Вас любит. Всегда защитит и сделает всё, чтоб Вы ни в чём не нуждались. Бандит склонился к ней и нежно, трепетно поцеловал живот через ткань платья. Девушка стояла над ним. По её щекам текли счастливые слёзы. Она смотрела на этого грозного человека, который для всего мира был Кащеем, а для них, для неё и их будущих детей, становился самым мягким, заботливым и любящим мужчиной на свете. Шум из общего зала, доносившийся сквозь дверь, нарастал, превращаясь в гул радостных возгласов и приветственных криков. Костя мягко вытер подушечками пальцев влажные следы на щеках своей невесты. — Пошли к остальным. А то там, похоже, всё в самом разгаре, — улыбнулась ему. Изумрудные глаза сияли счастьем и любовью. Он взял её руку, переплетая пальцы. Они пошли ко входу и вышли из его каморки. Картина, открывшаяся им, была хаотичной и слишком оживленной. Вся толпа собралась в центре зала, образуя живое кольцо. — Чё тут происходит? — громко спросил Кащей. Его голос заставил друзей расступиться. В центре круга в зеленоватом военном кителе стоял Адидас. Его обветренное и повзрослевшее лицо с усами, озаряла улыбка. Глаза блестели. К его груди была прижата Венера. Девушка плакала от счастья. Вершинин усмехнулся, и в его глазах вспыхнула искра настоящей, братской радости. — Вован! Нифига себе! Вернулся! Как поздоровел, рожа автоматная! Суворов, осторожно отпустив любимую, шагнул им навстречу. — Кащей! Николь! Наконец-то нашли друг друга! Ура! — его рука крепко сжала ладонь друга, а затем он обнял его, похлопывая по спине. Потом его взгляд упал на Князеву. — Ты стала ещё прекраснее. — Спасибо, Вовчик, — ответила она, и он, наклонившись, обнял и её. В этот момент дверь в качалку снова скрипнула, впуская новую группу. Царевна, окинув взглядом вошедших, тут же узнала своих бывших одноклассников и... Киру, старшую медсестру её отделения. Во главе группы шёл Желтухин. — Какие люди! Ну весь старый состав! Ника! Даже ты тут! — на лице засияла улыбка. — Привет, Вадимка! — отозвалась девушка. И вот уже все смешались в общих объятиях, поздравлениях, хлопках по плечам. Воздух гудел от смеха и возгласов: «С Наступающим Новым годом!» Вскоре старшие двух ОПГ ненадолго удалились в каморку решать свои вопросы. Николь же, воспользовавшись моментом, подошла к девушкам, стоящим поодаль от всей суеты. — Привет, Кирусь. Знала, что со старшим ходишь, но не ожидала, что с Вадимом, — улыбнулась заведующая. Она, обычно такая сдержанная на работе, сияла: — Здравствуй, Николь Владимировна. Да. Мы уже пол года встречаемся. А, познакомься. Это моя сестра. Женька. Она ходит с Цыганом. Рядом с ней стояла её точная, но более мягкая копия. Близняшки. — Приятно познакомиться, — расплылась в улыбке Князева. — Взаимно, — ответила Женя. — Кира много про тебя рассказывала. Говорила, что ты – отличный врач и хороший человек. — Спасибо, — кивнула Царевна, чувствуя прилив тепла. Вскоре парни вернулись, и к девушкам сразу же подошли Желтый и Цыган. Вадим галантно наклонил голову. — Хорошего Вам Нового года. Приходите как-нибудь в «Снежинку». Вам всегда там будут рады, — они забрали своих любимых и удалились, оставив после себя ощущение дружеского тепла. В зале тем временем всё стихло. Все двинулись к столу, где уже вовсю работал телевизор. На экране показался Горбачёв с новогодним обращением. В руках у собравшихся появилась бокалы с шампанским, зазолотился коньяк, заблестели стопки с водкой, налили и сок для тех, кто за рулем или, как Ника, хранил свою тайну. Костя крепко обнял её за плечи, притянув к себе. Рядом Валера целовал Таню, Сокол стоял, прижав к груди сияющую Алину. Голос президента сменился боем курантов. Раздался мощный, сокрушительный раскат: — УРА! С НОВЫМ ГОДОМ! Зазвенели хрустальные бокалы, стукнулись тяжелые стопки. Зал взорвался смехом, поздравлениями, поцелуями. И в самом центре этого всеобщего ликования первый старшой наклонился к своей Царевне. Его губы нашли её в долгом, нежном, обещающем поцелуе, который был не просто праздничной традицией. Это была печать на их новом начале. Они теперь будут вместе. Вокруг них гремела музыка, сияли улыбки друзей, и весь мир в эту секунду казался бесконечно прекрасным и полным надежд. А на окраине Казани, в старой, пропахшей сигаретами квартирке, под бой курантов, девушка с длинным тёмным волосом загадала желание быть с тем, кого безумно любила. А как мы знаем: у новогодних желаний есть особенность... сбываться. Шумное веселье царило в подвале качалки, когда Сокол, стоявший рядом с Алиной, вдруг негромко, но уверенно постучал ножом по хрустальному бокалу. Звук заставил смолкнуть гомон голосов и музыку. Все взгляды устремились к нему. Дима повернулся к любимой. В его глазах горел мягкий, трепетный свет. Он взял её руку в свою. — Алечка, — голос сейчас звучал тихо и проникновенно, заполняя наступившую тишину. — За эти несколько месяцев в моем сердце поселилась любовь. Благодаря тебе. Душа поет, и внутри всё замирает, когда вижу тебя. Ты – самая лучшая девушка, с которой я бы хотел связать свою жизнь. Старшой опустился перед ней на одно колено. По залу пронесся вздох удивления и восторга. Из кармана достал небольшую бархатную коробочку и, открыв её, показал изящное золотое кольцо с сияющим бриллиантом. — Алин, — выдохнул парень, глядя ей в глаза. — Ты выйдешь за меня? Будешь моей женой? Девушка замерла. Её глаза расширились от шока, а ладонь инстинктивно поднялась к губам. Но уже в следующее мгновение по красивому лицу расплылась сияющая, сквозь слёзы, улыбка. — Да! — вырвалось у неё звонко и без сомнений. Зал взорвался аплодисментами, радостными криками и смехом. Дима, сияя, поднялся, бережно надел кольцо на её тонкий палец и, притянув к себе, запечатлел на пухлых губах долгий, нежный поцелуй, полный обещаний и любви. — Нифига себе, — прошептал Кот, с гордостью глядя на неё. — Моя сестричка боялась группировок как огня, а теперь невеста старшого одной из них. — Вот так! — радостно воскликнула Таня, сжимая руку Валеры. Рубин, воспользовавшись всеобщим весельем, крикнул: — Мы с собой салюты принесли! Пойдемте запускать? Предложение было встречено с энтузиазмом. Все, кроме Димы и Алины, устремились наверх, на морозный ночной воздух. Костя и Валера, по-джентльменски, накинули свои пиджаки на плечи любимых, защищая их от ледяного ветра. На улице царила праздничная суета. Прохожие кричали «С Новым годом!», смеялись, обнимались. Макс с Ромой ловко установили салюты, подожгли фитили и отбежали. Первый залп с шипением взмыл в небо и разорвался ослепительной вспышкой искр, окрасив снежное небо в алые, изумрудные и золотые тона. Все замерли, задрав головы, с восторгом и детской радостью следя за фейерверками. Лица, освещенные вспышками, были полны счастья и надежды. Тем временем в опустевшей качалке Дима, не выпуская руки Котовой, потянул её за собой в каморку. Дверь закрылась. Они остались одни в тишине, нарушаемой лишь далекими, приглушенными взрывами салюта с улицы. Он подвел к дивану, усадил и, нависнув над ней, приник к её губам в страстном, властном поцелуе. Его руки скользили по её телу, сжимали грудь сквозь тонкую ткань платья, заставляя её тихо стонать и прижиматься к нему. — Я очень хочу тебя, — прошептал он. В его голосе была не только страсть, но и глубокая нежность. Старшой отстранился, его пальцы нашли подол платья и медленно задрали его. Снял с неё колготки и трусы, обнажив хрупкое, прекрасное тело. Затем расстегнул свои штаны. Достал презерватив и натянул его. — Дим, я девственница... — тихо призналась невеста. Глаза были полны доверия и страха. — Я знаю, милая, — его голос был спокойным. — Сделаю всё бережно. Парень снова наклонился, целуя, чтобы отвлечь, пока его пальцы ласкали её клитор, готовя к принятию. Потом провёл головкой своего члена по влажным, трепетным складкам, смазывая себя её смазкой. Медленно, давая ей привыкнуть, он начал входить. Когда почувствовал упругую преграду, он посмотрел ей в глаза, ища разрешения, и, увидев кивок, одним нерезким, но решительным движением прорвал её девственную защиту. Котова выгнулась. Из груди вырвался сдавленный, болезненный вскрик. — Тише, сейчас всё будет хорошо, — успокаивающе прошептал Сокол, не переставая целовать её шею, плечи, губы, отвлекая от боли ласками и шепотом. Постепенно острая боль отступила, сменившись новым, незнакомым чувством полноты. Он начал медленно, ритмично и нежно двигаться, внимательно следя за её реакцией. Хотел, чтобы и она познала удовольствие. И оно пришло. Сначала робкой волной, потом нарастая, заполняя все её существо. Котова застонала уже по-другому. Её пальцы впились в его плечи, бедра начали сами встречать его толчки. Незнакомое, сокрушительное чувство накатило на неё, заставив тело затрепетать в мощном, первом в её жизни оргазме. Он, чувствуя, как её внутренности судорожно сжали его, не смог больше сдерживаться. С низким, хриплым стоном Дима излился в презерватив, прижавшись лбом к её плечу. — Я люблю тебя, Алиночка, — выдохнул, не в силах пошевелиться. — И я тебя люблю, — прошептала она в ответ, гладя его по волосам. Сокол простоял так несколько минут, потом бережно вышел из неё, снял и утилизировал презерватив. Они молча оделись, поправили друг другу одежду, и в их взглядах было что-то новое... понимание и неразрывная связь. Вышли на улицу, салют как раз заканчивался последними, угасающими вспышками. Все стали возвращаться обратно в качалку, где их ждало продолжение праздника. Веселье, смех, музыка и радость за новую, только что зародившуюся семью наполняли подвал до самого утра. И было по-настоящему хорошо, потому что каждый в эту ночь нашёл свое маленькое или большое чудо. Не забываем ставить ⭐️ и писать комментарии. У меня вышел коротенький фф к Хэллоуину: «Последняя глава || Кащей». Рекомендую к прочтению. Переходим в мой Тг: Записки Тиликотика (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В первом закрепленном анонка). Ещё есть Тикток: tilya_22 Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).