Глава 24. С любовью от друзей и врагов.

Проснулся я рано. Биологические часы, настроенные со времен «Нормандии», сработали безупречно, хотя подсознание и пыталось саботировать подъём — уж слишком не хотелось покидать это место. Никуда не исчезло ощущение, что я наконец-то я дома. Там, где стены не имеют ушей, а портреты не шпионят для директора. Фиби появилась сразу, стоило мне спустить ноги с кровати. Я попросил её провести небольшую экскурсию — закрепить маршруты и оценить ресурсы. Особняк Поттеров разительно отличался от холодных аристократических замков: это был не памятник власти, а живой дом, веками вгрызавшийся в суровые скалы Корнуолла. Архитектура здания напоминала слои осадочной породы: суровое, приземистое ядро старой постройки XVI века, сложенное из грубого камня, со временем обросло элегантными жилыми крыльями эпохи Регентства, а затем и вовсе превратилось в эклектичную смесь жилища и лаборатории. Окна гостиной и библиотеки, непривычно огромные для штормового побережья, сияли магической защитой, открывая панораму на бушующий океан и словно бросая вызов стихии, которую здесь привыкли не бояться, а изучать. Дом рос не только вширь, но и ввысь, и вглубь. Сбоку к основному зданию прилепилась узкая, похожая на маяк цилиндрическая башня в четыре этажа, увенчанная стеклянным куполом домашней обсерватории — явный след научного любопытства предков. Полуподвальный этаж, где Флимонт когда-то варил свои знаменитые зелья, плавно перетекал в естественные пустоты скалы: именно там, в гранитном чреве утеса, скрывалось главное хранилище артефактов и родовых тайн, защищенное самой природой лучше любых банковских сейфов. Сама же лаборатория производила впечаление — многочисленные котлы разных размеров, реторты, перегонные кубы и прочее оборудование тут имелось в большом количестве. Как и стазис-шкафы для хранения ингридиентов. Настоящее рабочее место профессионала. Куда там закопченному полуподвалу Снейпа. Там же, в полуподвальном этаже была и мастерская. Она разительно отличалась от лаборатории Флимонта — тут стоял запах озона, металла и лака. Тут были верстаки, инструменты для тонкой работы с деревом и металлом- как обычные, так и магические. В ящиках было много металлических деталей и частей каких-то сложных механизмов, На стенах были развешены чертежи и наброски, среди которых я нашел даже чертеж мотоцикла с коляской, покрытый множеством пометок, сделанных от руки. Хм. Неужели тот самый летающий мотоцикл Сириуса? В список «на будущее» — вернуть. Не думаю что Джеймс или Сириус добровольно отдали его Хагриду. Единственное что уж совсем выделялось, но при этом отвечало странной, но все же логике — каменный стол с рунами для зачарования. Удивляло как в лаборатории, так и в мастерской наличие довольно сложной системы водопроводных труб. Подавалась как холодная, так и горячая вода. — Фиби, — я указал на сложную систему труб.— Откуда горячая вода? Магия? — Нет, хозяин Гарри, — пропищала эльфийка. — Глубоко в скале горячий источник. Дом стоит на дыхании земли. Геотермальная энергия. Видимо это место выбрано не просто ради красивого вида из окон. Не думаю что это использовалось только для подогрева воды. Надо будет узнать об этом получше. Территория вокруг особняка была под стать хозяевам: заросшая лишайником каменная ограда охраняла от ветров не чопорный французский парк, а уютный, чуть диковатый сад с запутанным растительным лабиринтом и парочкой запотевших теплиц с редкими ингредиентами. От дома вниз, к крошечной уединенной бухте, змеилась каменистая тропа, упирающаяся в старый лодочный сарай и длинный каменный мол, вдающийся в море. Этот причал, слишком высокий и ровный для рыбацких яликов, явно служил взлетно-посадочной полосой для метел, напоминая о любви Поттеров к полетам. Впрочем я обнаружил еще и магическую защиту — видимо этот причал еще и служил тренировочной площадкой для отработки заклинаний. Во всяком случае маскирующих чар было достаточно. Внутренняя же отделка жилых комнат контрастировала с немного архаичным внешним видом. Если снаружи дом выглядит суровым бастионом против шторма, а внутри он неожиданно теплый и уютный. В отделке было много дерева, ковров, камины в каждой комнате. Запах морской соли смешивался с запахом сушеных трав. Светильники хоть и были магические, но выглядели вполне современно — не магические свечи, факелы или имитация масляных ламп — а что-то похожее на моду 60-х. По меркам волшебного мира — вполне современно. В кухне, несмотря на наличие старомодного огромного очага были вполне современные водопровод и раковины, да и санузлы, как я успел убедится тоже не выглядели архаикой из 19-го века. Поттеры явно не застряли в средневековье. Времени оставалось мало. Надо вернуться в Хогвартс до завтрака. Детальное изучение лаборатории а так же хранилища пришлось отложить. Как и более детальный осмотр квартиры в Лондоне. Я зашел попрощаться с портретами. — Удачи внук. Мы будем ждать. Помни — теперь у тебя есть дом, где тебя ждут! — сказал напоследок Флимонт. — Вернусь обязательно — сказал я, взяв за руку Фиби. Мир традиционно скрутило в спираль, а потом раскрутило обратно. Я попросил Фиби перенести меня в Воющую хижину. Сразу в мою комнату в башне Когтеврана Фиби перенести меня не смогла — она не знала где это, а домовики не могли перенести в то место, где до этого не были. — Вы можете позвать Фиби в вашу комнату в замке, — пояснила эльфийка. — Фиби придет, запомнит, и тогда сможет переносить вас прямо туда. — Обязательно позову. Спасибо за всё, Фиби. — Зовите, молодой хозяин. Мы будем очень ждать вас — она исчезла с тихим хлопком, оставив в глазах немой восторг от того, что «молодой хозяин» с ней так вежлив. Я, медленно пошел по подземному ходу в Хогвартс. Наконец ступил в уже знакомые коридоры. После настоящего, домашнего тепла корнуольского особняка украшенный к Рождеству Хогвартс показался холодным склепом. Даже Большой зал выглядел чуждо. В голове всплыла схема на доске в выручай-комнате: Дамблдор, Снейп, Квиррелл, который к праздникам стал заикаться ещё сильнее и даже хромать, будто его пытали Круциатусом на завтрак… Теперь стратегия Дамблдора стала кристально ясна. Ему нужно было, чтобы Поттер считал Хогвартс единственным домом. Чтобы альтернативой были либо ненавистные Дурсли, либо… ничто. Будь у Избранного безопасная гавань, где ему уютнее, чем в школе, — им было бы невозможно управлять. Герой, которому есть что терять и куда отступать, — неудобный герой. А сирота с раскладушкой под лестницей будет драться за школу насмерть, ведь это его единственный приют, не считая гостевой кровати у верных Уизли. «Цинично, Альбус. Очень цинично. Я оценил». В комнате меня ожидала горка подарков. Ну что ж, посмотрим. Первым я взял самый объемный сверток. Сначала прочитал записку, прикрепленную сверху. «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну.Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества». Ни подписи, ни пояснений. — Ну спасибо, директор, — прошептал я. — Соизволили вернуть семейную реликвию. И формулировка какая удобная: «оставил мне». Скорее «я взял на экспертизу». Я развернул ткань мантии-невидимки. Жидкое серебро струилось сквозь пальцы. Очень долго изучал ее под магическим зрением, даже применяял заклинание поиска следящих чар из книги Малфоя. Чисто. И чем дольше я смотрел, тем яснее понимал почему. Структура магии в мантии была настолько плотной, совершенной и чуждой обычным чарам, что на неё просто невозможно было ничего «навесить». Я даже воздействовал на нее Силой и Маной — но даже эти энергии буквально стекали по мантии, не задерживаясь. Может поэтому Дамблдор и «попросил» мантию у Джеймса — чтобы проверить можно ли на нее прицепить «следилки»? И, видимо, потерпел неудачу. Уникальный артефакт! Одно интересно — Рон и Гермиона в курсе? Ждать ли намеков: «Ох, Гарри, была бы у нас мантия-невидимка, мы бы…»? Следующий сверток — от Хагрида. Грубо выструганная флейта. Хагрид бы до такого не додумался. Почерк Дамблдора, но намек слишком уж тонкий. Гарри из канона вроде не догадался к чему это. Следилок нет — значит подарок и правда символичен. Подсказка к тому, в чем я участвовать не намерен. Я попробовал сыграть. Все же музыкальный слух у меня был с детства, а флейту и лютню я освоил в Коллегии Бардов Солитьюда.

За юность мы пьём, прошлым дням наш почёт. Скоро век произвола совсем истечёт.

Эх, скорее бы! Но инструмент был явно рассчитан на могучие легкие Хагрида — я едва выдувал из него звуки. До инструментов коллегии этой поделке как до луны. Их флейты и лютни — настоящие произведения нордского искусства. И выглядят и звучат красиво. Я вздохнул, вспоминая просторы северной провинции. А флейту бросил в ящик стола. Вернемся к нашим баранам. Следующий объемный сверток был от Молли Уизли. Даже без магического зрения я чувствовал что он фонит магией. Наверняка знаменитый свитер грубой вязки и «домашние» лакомства. Какие там чары остается только гадать. Не удивлюсь если в свитер помимо обычных чар еще и волосы Джинни вплетены среди нитей. Нужно же сани летом готовить! Или они такие радикальные меры на потом отложат, когда поймут что Джинни Гарри неинтересна и ему нравятся какие-то китаянки? Не знаю и знать не хочу! Разворачивать это я даже не стал, ограничился прочтением записки

«Дорогой Гарри! Ты не знаешь меня лично, я Молли Уизли, мама Рона. Я и мой муж Артур хорошо знали твоих родителей, наши семьи были очень дружны. Это были замечательные люди, смелые, отважные, но увы — погибшие ужасной смертью. Мы их помним, и скорбим. Я слышала что у тебя с Роном случились небольшие разногласия. Я очень надеюсь что вы помиритесь и будете дружить как раньше. Он очень хорошо отзывался о тебе в письмах, говорил что ты очень умный мальчик, один из лучших учеников Когтеврана. Я хочу сказать что Рон искренне сожалеет о содеянном и надеется что ты примешь его извинения. Ну и прими этот скромный подарок от нашей семьи. Мы тебе не чужие люди, Гарри, и если тебе понадобится помощь — обращайся к нам, в благодарность за то, что сделали для нас в свое время твои родители.»

Трогательно. Почти до слез. Особенно последний пассаж. «В благодарность за то, что сделали для нас твои родители»… Интересно, что именно они вспоминают чаще? Героизм Джеймса и Лили, или то, как тратили деньги с мульти-доступа к их счету? У меня не было сомнений, куда ушло то самое «последнее снятие» перед моим отъездом в Хогвартс. Гонорар за спектакль «Помогите бедной сироте найти платформу 9 и ¾». Что же вы в таком случае Рону на новую палочку пожадничали? Не успели обналичить? Я тут же сел за стол, придвинул чистый пергамент, взял перо и начал составлять ответ.

«Здравствуйте, миссис Уизли.

Я действительно вас не знаю, и поэтому не могу принять подарок от людей, которых не знаю лично. Просто из осторожности. Если бы я знал вас — другое дело. А так — извините, я забочусь о собственной безопасности. Меня учили не брать вещи у незнакомцев. Кроме того, вы совершенно верно заметили, что у меня с Роном возникли некоторые разногласия. Моя позиция по этому вопросу твердая: Рон поступил плохо. Я могу принять извинения за возможные резкие слова, но не за поступок по отношению к Гермионе Грейнджер. Я возвращаю вам подарок, поскольку не считаю себя вправе принимать что-либо от вашей семьи. Надеюсь, вы поймете это правильно. Насчет того, были ли вы дружны с моими родителями в прошлом — к сожалению, я об этом ничего не знаю. В семейных архивах нет упоминаний о вашей тесной дружбе, а мои родственники мне об этом не рассказывали. Вы для меня незнакомые люди, которые просят поверить на слово. Я не доверяю незнакомым людям. Это основы личной безопасности. С уважением, Гарри Джеймс Поттер».

Вот так. Конверт запечатать.А сверток, не распечатывая, отправить обратно. Понимайте как хотите. А сказки про «дружбу семьями» расскажите кому-нибудь другому. Флимонт и Юфимия высказались про Уизли однозначно. А не верить предкам у меня оснований не было. Им врать незачем, в отличие от тех, кто хочет вернуть доступ к кормушке. Следующий конверт удивил. Луна Лавгуд. Вот уж от кого не ожидал. Внутри — открытка с живым рисунком: закат, море и странный дом, похожий на шахматную ладью. «С Рождеством, Гарри. Луна». И плетеный браслет с застежкой-полумесяцем. Я долго его рассматривал магическим зрением, рискнул, надел браслет на руку — ничего. Плетение то ли укрепляет браслет, то ли защита от воров какая-нибудь. Я поднес даже к магическому светильнику над столом чтобы посмотреть — и браслет слабо засветился! Но опять же — нити от плетения не потянулись ни ко мне, ни куда-то в стороны. Все осталось цельным. Странно… хотя… От света сильнее стал светится, застежка в виде молодой луны… Я взял палочку. — Люмус Селена — Зажег один из разновидностей Люмуса — лунный свет. И браслет ярко засветился, не менее ярко чем палочка. Деактивировал заклинание. Браслет продолжил некоторое время светиться, потом стал угасать. Больше ничего подозрительного замечено не было. Просто милая безделушка. Скорее Луна сделала ее сама. Вспомнился странный сон на Самайн. Может не стоит искать смысла там, где его нет? То просто сон, без следов воздействия. Я вспомнил её лицо в тот день, у Фортескью. Когда я оттолкнул её Внушением Силы. «Уходи и не подходи больше.» Она ушла. С печалью. А теперь… дарит подарки. Ладно, пусть будет. Отправлю в ответ такую же скромную открытку, и посмотрим что дальше будет. Я даже позволил себе улыбнуться. Пока это единственный подарок без подвоха. Был подарок и от Дурслей — конверт с монеткой в один пенни. Интересно… Совиной почтой они, понятное дело, пользоваться не могли. А обычная почта вряд ли бы приняла посылку для странного адресата «Школа чародейства и Волшебства Хогвартс, где-то в Шотландии». Интересно, кто это развлекается? Кошатница-сквибка миссис Фиг? И для чего? Еще одна издевка Дамблдора, чтобы Гарри не забывал что Дурслей надо всячески ненавидеть? Рон прислал книгу, наверняка какой-нибудь «Квиддич сквозь века» и записку: «С Рождеством! Надеюсь, всё будет как раньше». — Зря надеешься. Не будет. Книга отправилась в стопку «на возврат». Подарок Гермионы — шоколадные лягушки — я решил формально принять, но утилизировать где-нибудь подальше. Рисковать не будем, куплю нормальные в Хогсмиде, для прикрытия. Да уж… Что сказать? Канонный Гарри ждал рождества с нетерпением, был рад подаркам. Я же будто бомбы обезвреживал — настолько это досмотр меня утомил. Я взял свертки, предназначавшиеся к отправке обратно и спустился в совятню. — Вот Букля, работа наконец появилась — сказал я. Букля довольно мотнула головой. Десяток открыток я успел купить во время той, первой вылазки в Косой переулок. — Луне Лавгуд — сказал я, вкладывая письмо в футляр в лапах Букли. Там была открытка с поздравлением и благодарностью за подарок. Что дарить в ответ я понятия не имел, да и времени не было. Рождество уже наступило, магазины закрыты. Да и не ожидал я подарков. Так что на первый раз извините — просто открытки с благодарностью и ответным поздравлением. Букля улетела, я подозвал еще сов, которым отдал подарки от Молли и Рона. — Ответ не нужен, даже если они будут требовать. Доставите и улетайте сразу— наказывал я совам, вкладывая монетки в специальные футляры для оплаты. Филин и сипуха издали хоть и разные, но по интонации одинаковые уханья, будто бы говоря: «принято» — и улетели, унося свертки адресатам. Вечер прошел спокойно. В гостиную заглядывали старосты, один раз зашел Флитвик, поздравил с рождеством, пожелал успехов в учебе. Несколько дней также прошли спокойно. Завтрак, пробежки, библиотека, тренировки в выручай-комнате, где помимо всего прочего добавил и силовые упражнения с гирями и штангой — умная комната предоставила и это. Разумеется начинал с легкого веса. Путь в тысячу лиг начинается с понятно чего. Каникулы заканчивались, ученики постепенно возвращались с каникул. Вернулись и Рон с Гермионой, но заговорить не пытались, как ни странно. Как всегда о чем-то шептались, по традиции таская за собой Невилла, который по-моему, стал выглядеть еще более забитым и несчастным. Но самое неожиданное случилось на следующий день после того как вернулся Малфой. Он перехватил меня в коридоре. Его, помимо верных Крэбба и Гойла внезапно сопровождал Кайнэ Арройо, тот самый молчаливый и загадочный сосед по комнате. — Привет, Поттер. С Рождеством! — привычно тягуче поздоровался Малфой. — С Рождеством. Вы знакомы? — я кивнул на его спутника. — Давно. Я знаю Кайнэ с семи лет. Его семья чистокровная, хотя не совсем британская. Там и испанский род по отцу, и французский род по матери, даже какие-то немцы есть в более дальних предках … Так что он свой. — Да, — коротко подтвердил Кайнэ. — Отойдем, — Малфой кивнул на нишу за гобеленом, и обратился к «телохранителям» — Крэбб, Гойл. Мы втиснулись в узкое пространство. Крэб и Гойл остались снаружи как караул. — У нас для тебя подарки. Не стали доверять совам — почту могут перехватить. Решили лично. И поскольку ты у нас умник — то лучший подарок будет… Они достали по книге. «Квиддич сквозь века» у Драко и «Энциклопедия целебных растений Шотландии» у Кайнэ. Я вопросительно поднял бровь. — Не то, что ты ожидал? — ухмыльнулся Драко. — Бери. Драко смотрел загадочно. Кайнэ — как всегда без эмоций. Шутить бы они не стали… Ну ладно. Стоило мне взять книгу Малфоя, как он коснулся обложки палочкой. — Фиделиус Либро Презенто. Иллюзия спала. Теперь в моих руках лежал тяжелый фолиант в дорогой коже: «Чистокровные династии магической Британии. Тайные союзы и вражда». — Книга-артефакт, — пояснил Драко довольным тоном. — Истинный облик видит только хозяин. Для остальных — скучная макулатура. Теперь хозяин - ты. — Впечатляет, — искренне признал я. — Полезная вещь. — Да. Если хочешь узнать кто есть кто в магическом мире — изучай. — Спасибо. Затем Кайнэ протянул свой «учебник». — Фиделиус Либро Презенто, — произнес он. Голос у него был ровный, лишенный интонаций, как у ВИ «Нормандии». Я скосил глаза на его палочку — красное дерево, иероглифы на рукояти вспыхнули при заклинании. Экзотика. Интересно — Китай или Япония? «Энциклопедия растений» превратилась в «Пособие по боевой стихийной магии. Том 1». — Это… серьезно, — я уважительно провел пальцем по корешку. — Очень, — кивнул Драко. — Тут как я люблю: меньше теории, больше практики. Как определить склонность к стихийным заклинаниям, как развивать контроль. В школьной программе этого нет. — Спасибо. Правда. Жаль, мне нечем ответить прямо сейчас. — На первый раз этикет позволяет отсрочку, — отмахнулся Малфой. — Но на следующее Рождество удиви нас. — Заметано. — Мне пора, — вдруг сказал Кайнэ. — Дела. Он кивнул мне и, не дожидаясь ответа, растворился в тенях коридора. — Слушай, — спросил я, когда мы остались одни. — Что он такой… замороженный? — А… — Драко помрачнел. — Он долго жил в Японии, у него мать - представитель в их министерстве. Ну и в Японии у него случилась трагедия. Погибла сестра… или подруга, которая была ему как сестра, не знаю деталей. Но с тех пор он сам не свой. Раньше был просто тихим и серьезным, а теперь совсем как статуя. Как будто что-то в нём сломалось. Или вселилось. Я вспомнил тёмное плетение в его ауре. Драко чувствует это? — Ты заметил? — Что он странный? Конечно. Но он верен и надежен. А в нашем мире это редкость. И палочкой владеет мастерски, и тайны хранить умеет. — Понял, — я проводил взглядом пустой коридор. — Ладно, увидимся еще — Драко ушел в противоположном направлении вместе с «телохранителями». Я направился к лестницам. Как всегда, они хаотично двигались, и, взойдя на одну из них, я едва удержался — она снова, как тогда на Хэллоуин, взмыла вверх и застыла на пятом этаже. Это еще что? Тут вроде запретного коридора нет… Коридор был пуст. Вдоль стен тянулись закрытые двери и пустые, неиспользуемые классные комнаты. Я достал Карту Мародеров — ни души. Двумя этажами ниже у лестниц застыл Снейп. Ну что ж, вы только оправдали выданное вам ранее звание Самого Большого Говнюка во Вселенной. И на какую же пакость вы меня толкаете? В коридоре и помещениях этажа никого, даже призраков или Пивза нет. Но из-под ближайшей двери пробивалось какое-то тусклое сияние… Ах вот оно что! Пусть Поттеру и подарили мантию-невидимку, но бегать в ней сразу после отбоя он до конца каникул отказывался. Значит, приведем его к событию сами, хочет он того или нет. Ну ладно, удивляйте! Я зашел в кабинет. Зеркало Еиналеж, как и положено, светилось тусклым светом из-под прикрытой ткани. Я сдернул её. Интересно, это и правда магический артефакт, показывающий то, что ты хочешь увидеть, или очередной трюк Дамблдора? Я посмотрел на Карту — легок на помине, поднимается по лестницам, которые волшебным образом заработали. Я спрятал карту в зачарованную поясную сумку. Книги оставил в руках, вернув им иллюзию безобидного чтива. Какой же когтевранец без книг под мышкой? Однако едва я взглянул на зеркало — просто так, из любопытства, — как застыл. И не знаю, сколько я так стоял, пока не затекли ноги и я бессильно не упал на колени, не сводя глаз с магического стекла. Это определенно был артефакт. Причем опасный. Настолько, что даже меня — Мастера-джедая, Довакина, командира звездолета, солдата и СПЕКТРа — почти довел до слез. Сначала зеркало показало равнины Дантуина, где рядом со зданием Анклава на открытой посадочной площадке стоял «Эбеновый Ястреб». Рядом с ним — вся команда, сопровождавшая меня в поиске Звездной кузницы: Карт и Кандерос, вечно о чем-то спорящие; смешливая Миссия Вао и её верный вуки Заалбар; задумчивые Джухани и Джоли Биндо; HK-47, проверяющий исправность своих бластеров, и T3, высматривающий, что бы починить. И вот по трапу спустилась она… не такая, какой я её помнил в начале путешествия, а другая — печальная и отягощенная виной, не в привычной одежде, а в мантии Мастера-джедая. — Прости меня, Реван, — будто бы даже послышалось мне. Бастила… Тебя сломали как пытки Малака и склонение к Темной стороне, так и осознание того чудовищного поступка, который совершил надо мной Совет джедаев. Она подчинялась, но до конца была против. Я её простил. Дал шанс, потому что она сама этого хотела. Летнее солнце и зеленые равнины сменились снегом и горными пейзажами на заднем плане. Анклав джедаев сменил вид на Вайтран и Высокий Хротгар, а вместо экипажа «Эбенового Ястреба» в зеркале отразились те, кто прикрывал меня в холодных пустошах Скайрима. В тяжелых мехах и древней стали, скрестив руки на груди, хищно усмехалась Эйла Охотница, а в её желтых глазах плясали отблески звериной сущности. Чуть поодаль, натянув капюшон, стояла Серана — бледная, вечно ироничная вампирша, единственная, кто понимал тяжесть древних пророчеств так же хорошо, как и я. А над ними всеми, заполняя верхнюю часть зеркала, призрачным силуэтом нависала огромная морда Партурнакса, мудрого дракона, учившего меня, что сила — это не только Крик, но и ответственность. Были тут и ехидно улыбающийся Бриньольф из Гильдии воров, и Дельфина с Эсберном… Но впереди всех, опираясь на почти ростовой щит, стояла Лидия — мой верный хускарл, сопровождавшая меня, наверное, с первого дня пребывания в суровой северной провинции. Я заметил надетый поверх доспехов амулет Мары… Да, я не смог устоять перед верностью и хоть и своеобразной, но все же красотой этой гордой нордской девы. — Вы носите амулет Мары, мой Тан? Но… Я… — Условности не важны, Лидия. Ты согласна? Да, в Скайриме это было просто. И я не пожалел ни разу. Я снова закрыл глаза… А когда открыл, изображение сменилось. Теперь это была моя квартира в Цитадели, в которой собрался весь экипаж «Нормандии», как в ту памятную вечеринку. Вечно суровые и при оружии Рекс, Грюнт и Явик. Легион поблескивал своим единственным окуляром, рядом — СУЗИ и Джокер, Самара, Тали, Тейн Криос и Мордин Солус… Джек и Миранда стояли рядом как ни в чем не бывало. Впереди всех — Лиара с непроходимой печалью в глазах, которая у неё появилась после моей первой «гибели»… Гаррус же, напротив, будто бы готовился выдать очередную шутку. Даже Аленко был. Но кое-кого не хватало… Чуть стоящие позади Заид и Касуми расступились, будто бы пропуская кого-то, и вот она… Эшли Уильямс. Но я её едва узнал. Она была не в привычном бронекостюме и не с собранными в тугой хвост волосами. В этот раз волосы были распущены, на лице — макияж, а одета она была в какую-то модную блузку, мини-юбку и высоченные серебристые ботфорты на каблуках. Что? Она же никогда так не одевалась! И тут я вспомнил… Меня еще не назначили командиром «Нормандии», я даже не Спектр. Мы тогда только вернулись с Иден Прайм и собрались предстать перед Советом Цитадели. И тогда, ожидая приема, я, Эшли и Кайден просто разговаривали ни о чем. — У нас, землян, тоже есть много уникального. Красивые женщины, например. Чувство под названием Любовь, — задумчиво проговорил тогда я. И Эшли, скорее в шутку, ответила: — Если вы ожидаете увидеть меня в мини-юбке из фольги и ботфортах, сначала угостите меня ужином… сэр. — Это невозможно, — пошутил я. — Что именно? Пригласить на ужин? — Нет. Мне с трудом удается представить вас в юбке, лейтенант Уильямс. А ведь несмотря на все, что мы прошли, у нас так и не было настоящего свидания. Такого, чтоб с романтикой, ужином, приглушенным светом… И чтобы она таки надела эту чертову юбку. И вот… лишь этот магический артефакт, который смог заглянуть за грань, выудил откуда-то это желание. Друзья, сослуживцы, соратники… Я же тут один. Кроме портретов предков у меня нет ни одного настоящего товарища по оружию, который прикроет. А врагов много… Я не знаю, сколько простоял. Может, минуты. Может, часы. Ноги затекли, спина ныла. Бастила. Лидия. Эшли. Команда. Друзья. Семья. Всё потеряно. Четыре жизни. Четыре раза с нуля. И каждый раз — одиночество в финале. В таком состоянии меня и застал Дамблдор. Я даже не обернулся. Пусть видит, что я настолько убит горем, что мне на всё плевать. — Гарри, мальчик мой, — начал Дамблдор своим медовым голосом. — Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. Я кивнул. — Но я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор. — Оно… ну, оно показывает мне мою семью… — проговорил я, изображая неуверенность. И я почти не соврал. Для меня эти люди, инопланетяне, джедаи и норды — и были моей настоящей семьей. Той, которую я выбрал и которую потерял. — А твой друг Рон видел самого себя со значком первого ученика школы. Он нашел это зеркало раньше тебя. Ну конечно… Я-то не приведу сюда Рона. Надо вписать это задним числом. — Откуда вы знаете? — Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнес Дамблдор. Хоть я и не использовал мантию чтобы прийти сюда, намек довольно толстый. — Итак… что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? — Оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — медленно выговорил я. — Чего бы мы ни хотели… — И да, и нет, — негромко заметил Дамблдор. — Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Рональд Уизли, всю жизнь находившийся в тени своих братьев, увидел себя одного, но лучшим учеником школы и одновременно капитаном команды-чемпиона по квиддичу, обладателем сразу двух Кубков — он превзошел своих братьев. Однако зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Дамблдор на мгновение замолчал, словно давая мне время на размышление. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри, — продолжил он. — И я прошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь еще раз натолкнешься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни. «Уж поверьте, профессор, -мысленно парировал я — я сделаю всё, чтобы не видеть эту стекляшку снова. Мне и одного раза хватило. А насчет цепляться за мечты и сны… То что я увидел в зеркале — это не мечты. Это прошлое. Мое прошлое!» Я поднялся с пола. — Сэр… Профессор Дамблдор, могу я задать вам один вопрос? — снова изображая робость, проговорил я. — Кажется, ты уже задал один вопрос. — Дамблдор улыбнулся. — Тем не менее можешь задать еще один. — Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри, затаив дыхание. — Я? — переспросил профессор.— Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков. У человека не может быть слишком много носков. Вот прошло еще одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги. «Вот и шел бы на пенсию, если так охота, чтобы тебе дарили носки, — мысленно хмыкнул я. — Но нет, интриган старый, всё еще мнишь себя кукловодом? Ну порадуйся, пока есть возможность».