Глава 28. Рев Жатвы

«Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечера у выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч. Проф. М. Макгонагалл» — У меня очень плохое предчувствие, — сказал Драко, вертя в руках записку. Я усмехнулся. Украл мою фразу… Я хоть и застал события раньше, чем битва при Явине, но всё же жил в далекой-далекой галактике. Это я должен был сказать. Но предчувствие Драко каким-то образом совпадало с моим. А оно полдня уже походило на штормовое море. Что-то грядет. — И часто тут такое? Это ведь ночь, после отбоя. Зачем? Ночью сортиры лучше моются? Не знаю, откуда у меня взялось настроение глупо шутить. Я скорее пребывал в какой-то апатии. Но даже сквозь нее пробивалось желание. Темное и холодное, как коридоры в гробницах Великих Ситхов на Коррибане. Пора с этим заканчивать. Они не остановятся. Им нужен достойный ответ. Такой, чтобы мир содрогнулся. Увы… это тоже часть меня. И красный кристалл моего светового меча специально напоминал об этом. Драко почесал затылок, задумался. — Не знаю… — Может, старшекурсников спросить? Старосту? Фарли же вроде к тебе нормально относится? Потому что своим я что-то не верю. Кристал меня откровенно недолюбливает, а Хиллиард… Он вообще свою работу спустя рукава делает — его больше Ж.А.Б.А. интересует. Как и любого семикурсника сейчас. — Я спрошу, — кивнул Драко. Уж не знаю, почему он так быстро согласился. Может, ему и самому не особо хотелось идти. — И, кстати… почему записка от МакГонагалл? Мой декан — Снейп. — Она замдиректора, — равнодушно ответил я. — Это бред. Знаешь, Поттер, ты как хочешь, но я идти не собираюсь. — Мне тоже не особо хочется. Но кто меня послушает? — Да что они себе думают! Так, я к Снейпу. Ты как хочешь. Драко ушел, оставив меня одного за столом Когтеврана. Я специально пришел последним, когда все уже заканчивали ужин — чтобы хотя бы посидеть в относительной тишине, засвидетельствовав присутствие. Ужин, понятное дело, фонил зельями; я пил из своего термоса. Однако все деканы волшебным образом исчезли. Драко бегал злой, Крэбб и Гойл едва за ним поспевали. Мне же обращаться было не к кому. Флитвика не было, Хиллиарда тоже. А к Кристал после того разговора подходить не хотелось. В конце концов мне это всё надоело, и я пошел в гостиную Когтеврана. Всё закончить… Я развернул Карту. Квиррелл был в больничном крыле, там же находилась мадам Помфри и три старшекурсницы из потомственных семей целителей, которые выполняли функции медсестер и проходили нечто вроде практики. Много свидетелей. Пока им всем буду «дурить» голову — свалюсь от отката. Все деканы оказались в кабинете у Дамблдора. Видимо, у них что-то вроде педсовета. Ладно, не будем торопиться. Ночью, в лесу, без свидетелей. Одной проблемой будет меньше. Поди потом докажи, кто это сделал. Всё-таки я в свое время работал с Тейном Криосом и Касуми Гото — мастерами тайных операций. Шрам внезапно кольнуло. Что, Реддл, подозреваешь? Или просто зелья мадам Помфри невкусные? В гостиной никого не было. Только у камина сидел Кайнэ. На его коленях мирно спала красивая белая кошка-фамильяр, сам же он читал какую-то цветастую книгу. Рядом на столике лежала еще одна, с обложкой кислотных цветов, и коробка с какими-то сладостями. — Можно? — я указал на соседнее кресло. Кайнэ кивнул. Я сел. Посмотрел на пламя. Потом посмотрел на Кайнэ. Идеальный собеседник на данный момент. Его вообще не волновало, сидит кто-то рядом или нет. Главное, чтобы не трогали. Он, наверное, и в слухи, что распускают про меня, не верит. Что он читает? Там иероглифы на обложке? — Что ты читаешь? — спросил я. — Манга. Знаешь, что это? — Да, — кивнул я, — как комиксы, только японские. Можно? — указал я на вторую книгу на столе. — Бери, только она на японском. И там не с начала. Уже больше пятисот глав вышло. — Хоть картинки посмотрю. Я взял книгу. Как и положено, открыл с другой стороны, опередив Кайнэ, который явно хотел сказать, с какой стороны положено открывать сборник манги. Это была не просто манга — это была волшебная манга, видимо, выпускавшаяся только в магической Японии. Картинки двигались, у персонажей развевались волосы, они шевелили губами, облачка с иероглифами появлялись, едва ты смотрел на панель. Да, японским волшебникам и аниме не нужно — у них и так манга анимирована. Я смотрел на панели сначала просто как на картинки: некий суровый самурай-волшебник дрался с врагами. Универсальный переводчик в визоре сейчас бы очень пригодился. — Ты знаешь японский? — поинтересовался я. — Да. Я там жил до Хогвартса. С матерью, — не отрываясь от чтения, проговорил он. А, у него же мать что-то вроде посла или консула от магической Британии в магической Японии. Наверное она ему и присылает. — Можешь угощаться, — внезапно предложил Кайнэ, указав на коробку. — Это из Японии. Там моти, дайфуку и вагаси вперемешку. Попробуй. Тут такого не найти. «Какой он разговорчивый сегодня», — удивился я, беря несколько моти. Сладости оказались необычными — они меняли цвет и вкус при каждом укусе. — Спасибо. Почему так нельзя жить, без всякой избранности и пророчеств старых алкоголичек? Может, она, Трелони, главный злодей? Несмотря на попытки успокоиться и отвлечься, предчувствие Силы не отпускало. Что-то будет. Посерьезнее убитого единорога и убегающего Квиррелла. Я посмотрел на Кайнэ магическим зрением и заметил: его аура дрожит. Тёмное плетение внутри шевелится, будто живое. Что с ним? Что это за плетение? Но спрашивать не стал. Не время. Да и… не моё дело. Пока. Но надо наконец с этим разобраться. Не дает что-то мне это покоя. Убедившись, что Кайнэ не смотрит, я снова достал свернутую Карту. Деканы из башни ушли, только Флитвик задержался. Ну да, чтобы я не пошел и не указал на странность отработки в одиннадцать вечера. Обращаться к МакГонагалл и тем более к Снейпу — глупо. Спраут… она мне никто. Да и Пуффендуй вместе с Гриффиндором стали центром распространения слухов. Короче, надо идти. Я поднялся в свою комнату, взял на всякий случай несколько флаконов с противоядием из ящика тумбочки. За один флакон зацепился подарок Луны — тот самый плетеный браслет с застежкой в виде полумесяца. Я положил флаконы в карман, а вытаскивать браслет уже не стал — пусть лежит, не оттягивает. Проверил снаряжение, взял палочку, протер ее средством для ухода. Ну что ж… На выходе я столкнулся со старостой Кристал. — Куда это ты, Поттер? Уже отбой был, выходить запрещено, — строго сказала она. — На отработку. — Какую еще отработку в одиннадцать ночи? Ты совсем головой подвинулся, Поттер? Мы и так из-за тебя баллы теряем… — Вот, если не веришь. — Я протянул ей записку. Пенелопа прочитала ее один раз, потом второй. И презрительное выражение лица сменилось настороженным. — Что это за бред? МакГонагалл назначила отработку в одиннадцать ночи? — Не знаю. На шутку это не похоже. Хватать еще одно наказание за неявку я не хочу. Ты пропустишь? — Подожди… Это… — Пенелопа задумалась. Она уже давно выказывала неприязнь ко мне, но сейчас эта неприязнь боролась с долгом и нежеланием проблем для своего же факультета. — Это… Так, ладно. Пойдем со мной. Еще не хватало тебя одного ночью по замку отпускать. Заодно и убедимся — правда это или чья-то шутка. Вместе с Пенелопой мы прошли к выходу. Там действительно уже ждал Филч с фонарем и все остальные: Рон, Гермиона, Невилл и Драко. Кроме того, тут был и Морис Фарли — староста Слизерина. — Филч, что здесь происходит? — спросила Пенелопа. — Распоряжение замдиректора. Отработка у Хагрида. — Но сейчас ночь! Какая отработка для первокурсников, да еще и у Хагрида? — Все вопросы к замдиректора. Спорить со мной будете? С ней идите спорьте! Мое дело — отвести. Эй, штрафники, а ну за мной. Мы все пошли за Филчем, оставив недоумевающих Кристал и Фарли. — Я сказал Фарли, но он Снейпа найти не мог. А Филчу он приказать не может, — возмущался Драко шепотом. Рон, Гермиона и Невилл шли позади, явно дистанцируясь от нас. — Эх, воронята… — бормотал Филч, оглядываясь на меня и Гермиону. — Ну чего вам тихо не сиделось? Такие приличные вроде, а туда же… Готов поспорить, что теперь вы серьезно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжелая работа и боль… Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они еще понадобятся… Ну всё, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет. В небе светила яркая луна, но на нее всё время наплывали облака, погружая землю во мрак. Вдруг впереди показались огоньки. Вот и отремонтированная сторожка Хагрида. А потом послышался и голос великана: — Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать. — Я вернусь к рассвету… и заберу то, что от них останется. — Филч неприятно ухмыльнулся и пошел обратно к замку, помахивая лампой. — Значица так. Работа предстоит опасная, поэтому держитесь рядом со мной, и ничего с вами не случится. А делать надо вот что: кто-то повадился единорогов убивать. Нам нужно найти его. Или единорога раненого. — Я в лес не пойду, — заявил Драко. — Пойдешь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид. — Нашкодил — так теперь плати за это. — Но так нельзя наказывать… мы ведь не прислуга, мы школьники! — продолжал протестовать Малфой. — Я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы… — Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то, что велят, — закончил за него Хагрид. — Тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну давай, чего стоишь? Малфой не двинулся с места. Он бросил на Хагрида яростный взгляд, но тут же отвел глаза. — Закончил, зеленый? Значица так. Смотрите под ноги, высматривайте пятна, серебряные такие, светящиеся. Это кровь единорога, во как. Где-то там единорог бродит, которого кто-то сурьезно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашел, мертвого уже. А этот жив еще, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, коли вылечить нельзя. — А если то, что ранило единорога, найдет нас? — спросил Малфой, не в силах скрыть охвативший его ужас. — Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, коли вы со мной да с Клыком сюда пришли, — заверил Хагрид. — С тропинки не сходите - тогда нормально все будет. Сейчас на две группы разделимся и по следам пойдем… в разные стороны, потому как их тут… ну… куча целая, следов. И кровь повсюду. Он, должно быть, со вчерашней ночи тут шатается, единорог-то… а может, и с позавчерашней. — Я хочу вести собаку! — быстро заявил Малфой, глядя на внушительные собачьи клыки. — Хорошо, но я тя предупрежу: псина-то трусливая, — пожал плечами Хагрид. — Значит, так: Гарри и Гермиона со мной пойдут, а ты, Малфой, Невилл и Рон с Клыком будете. — Я с Малфоем не пойду! — заявил Рон. — Да. Я тоже! — сказал Невилл, пытаясь выглядеть так же решительно, но вышло жалко. — А ну цыц! Приказы мои они обсуждать вздумали… — Я с Малфоем пойду, — сказал я. Хагрид удивленно посмотрел на меня. — Неудивительно, — вполголоса проговорил Рон. Гермиона молчала. Она вообще всю дорогу молчала. И только сейчас я заметил, что ей было по-настоящему страшно. — Ну… Как хошь. Иди с ним. Только это… фонарь второй возьми. Он в доме у меня. Палочки вам для другого пригодятся, неча на свет их тратить. — Хагрид снял арбалет и зарядил его. Я подошел к хижине лесничего, открыл дверь. Темно. — Люмос. Предчувствие Силы сработало слишком поздно — я услышал знакомый тихий хлопок, потом второй, третий… Знакомый привкус и запах… Но что-то было иначе. Помимо традиционного головокружения, подступающего тумана и шума в ушах, я мгновенно почувствовал жуткую жажду. Горло жгло так, будто я наглотался горячего песка. Живот скрутило, руки свело судорогой. Я едва зацепился за край стола, чтобы не упасть. Из-за жажды стало тяжело дышать. Вырвался кашель, и он был таким тяжелым, что, казалось, я сейчас выплюну легкие. Есть же противоядия — но у них вкус такой гадкий, что не факт, что я смогу их проглотить при такой дикой сухости. На столе стояло несколько огромных кружек с водой. Из последних сил я активировал магическое зрение. Вроде чисто. Но параноидальный инстинкт вопил: «Не пей! Это все не просто так!». Новая газовая атака, чтобы вызвать невыносимую жажду — и заботливо оставленные чашки с водой на самом видном месте. Я схватил одну из чашек, выплеснул оттуда воду. — Аг… Агуамен… — жажда всё усиливалась, и из-за сухости в горле я не смог произнести ни слова. Так, магией воду не создать. Но есть же термос со своей водой в сумке! Но мне становилось всё хуже. Руки дрожали, горло полыхало огнем, живот крутило, и, похоже, начало уходить сознание. Мордред с ним. Выпить воды — потом противоядие. Сразу. Я схватил полную кружку и сделал несколько жадных глотков. Поначалу всё было нормально. И лишь когда я почти осушил гигантскую посудину Хагрида, на самом дне вода вдруг сменилась знакомым фонящим зельем. Поздно — последний глоток был сделан. Всё-таки заставили меня выпить. Тут же все симптомы жажды пропали одномоментно. Пить не хотелось, живот не крутило, руки не дрожали. Но сознание заволокло привычным густым туманом, и из глубины разума полезли те самые мысли, которые приходили мне в голову и раньше, но я их отметал как неподтвержденные. «Может, я ошибаюсь? Может, это просто паранойя? Может, нет никакого заговора, никакой большой игры Дамблдора? Может, Уизли — не часть игры, а обычные, простодушные люди?» Впрочем… не в первый раз. Противоядие. В кармане. Сначала красный флакон, потом синий. Голова закружилась, я упал на пол, но всё же достал склянки и выпил. Навязанные мысли пропали, но туман до конца не ушел. Я выпил еще два флакона. За один из них снова зацепился браслет Луны… Я раздраженно бросил его обратно в карман. Стало лучше, но всё равно… Тут был не только газ — они заставили меня именно выпить зелье. А учитывая то, что противоядия не избавляли от последствий отравления полностью и нужно было добивать остатки лечением Силой и маной — прямо сейчас победить эффект не получится. Опять я попался. Хотя, надо сказать, в этот раз действовали с выдумкой. Жажда, отравленная вода не на первом глотке… Хитро, очень хитро. — Гарри! Ну чаво ты там застрял! — прогремел снаружи Хагрид. Я кое-как поднялся на ноги. С третьей попытки зажег Люмос на конце палочки и всё-таки взял фонарь. Будет трудно. В голове туман, сосредоточиться не получается. Но перед выходом я всё же собрал ману для Исцеляющих рук и попробовал провести над животом — зелье наверняка еще в желудке. Из-за плохой концентрации заклинание вышло слабым. А плетение у зелья крепкое — просто так не вывести. — Гарри, ты там уснул, шо ли? Я вышел. — Пойдем. За мной. И под ноги смотрите! — проворчал лесничий. — Что с тобой, Поттер? — тихо спросил Драко. Я, наверное, и правда выглядел плохо. Но что странно — заметил это только слизеринец. Рон, Гермиона и Невилл даже не смотрели в мою сторону. Все шли напряженно, озираясь по сторонам. — Во, гляньте, — Хагрид указал на светящиеся пятна на земле. — Это кровь единорога. Ой… шо это… в две разные стороны идет. Так, я иду в эту сторону. Гарри, Малфой — идите по тем пятнам, которые поболе. Там, поди, единорог лежит. Найдете его — искры из палочки выпустите, умеете? Ну вот. А лиходей, видать, туда пошел. Я за ним пойду, и вы за мной, — сказал он «Золото-синему трио». — Что? Разделяться?! — Малфой было начал возмущаться, но я тяжело положил ему руку на плечо и покачал головой. Драко удивленно посмотрел на меня и осекся. — Ну, вот и порешили. Идемте. Хагрид пошел в одну сторону, а мы с Драко двинулись в другую, где виднелась освещенная луной просека. По ней, прихрамывая, ковылял единорог. — Единорог, Гарри! Он живой! — Тихо! — шикнул я. Тут же послышались два глухих удара и какой-то сдавленный вскрик. — Там кто-то есть! — прошептал слизеринец. Я же, борясь с туманом в голове, уже четвертый раз пытался активировать Чувство жизни, радиус которого был больше, чем у Магического зрения. Наконец я почувствовал: единорог, Драко, двое взрослых без сознания, а третий идет от них к поляне. Я снова крепко схватил Драко за плечо. — Так. Слушай меня внимательно. Видишь это? — я приподнял челку, показывая шрам. — Ну да. Твой знаменитый шрам. Но… — После… тех событий у меня появилась странность: когда мне грозит опасность — он начинает болеть. И вот сейчас он болит очень сильно. Значит, произойдет что-то очень плохое. Слушай внимательно. Как только я скажу — беги! Мы недалеко от опушки, там, — я указал в сторону, противоположную поляне, — уже видны огни Хогвартса. Как только я скажу — беги в замок. Поднимай всех, кого найдешь: Филча, старост, призраков — кого угодно, подними шум! Говори, что нас отправили в Запретный лес. Что там бродит убийца единорогов, что это смертельно опасно, а с нами оставили лишь одного Хагрида. Сразу пиши отцу — он должен разобраться, кто придумал эту отработку, он же глава Попечительского совета. — А ты? — Я побегу предупреждать тех олухов. Драко, я не добегу до замка, ты же видишь, мне плохо. Я не знаю, что со мной! Искры выпускать не буду, чтобы не привлекать внимание. Добежать и предупредить их будет лучше! — Поттер, ты в своем уме? Скажут же, что я вас тут бросил… — Ты не бросил! Ты пошел за помощью! Ты еще героем из этой ситуации выйдешь! Понял? — Ну… Там кто-то… На поляну действительно кто-то вышел. Кто-то высокий, в темной мантии с глубоким остроконечным капюшоном. — Беги!!! Быстро!!! Впрочем, сначала сорвался Клык. Пес взвизгнул и буквально потащил за собой Малфоя, который и сам уже рванул по направлению к Хогвартсу. Фигура остановилась, подняла руку… Ковыляющий единорог заметил человека и попытался скрыться, но… Как же тяжело концентрироваться! Туман в голове! Так, вдох, выдох. Сосредоточиться! — FUS! Легкая ударная волна пошла среди деревьев к поляне. Единорога качнуло, но он всё же кое-как добежал до ближайших кустов. Фигуру тоже покачнуло, и человек выстрелил заклинанием, но оно ушло куда-то вверх. Даже одно произнесенное Слово заставило меня рухнуть. Я попытался встать, как вдруг меня схватили за шиворот и куда-то потащили. В глазах потемнело. Что же за дрянь они мне скормили в этот раз? Не знаю, сколько меня тащил неизвестный, но когда я услышал зычный голос Хагрида: «Кто там? Покажись — или стрелять буду!», меня грубо бросили на землю. Тут же послышались звуки невербальных заклинаний, яркие вспышки, какой-то глухой удар, будто упало что-то большое. Потом вполголоса несколько раз прозвучало: «Инкарцеро». Я кое-как поднял голову. На просеке стояла фигура в черном. Хагрид, Рон, Невилл и Гермиона лежали без сознания, крепко связанные веревками. — Инсендио! В центре поляны вспыхнул костер. Фигура в черном направилась ко мне, снова схватила за шиворот и поволокла к огню. Бросив меня на стылую землю, человек откинул капюшон. — Ну здравствуй, Гарри! Квиррелл. Ну кто еще? — Профессор… — я попытался встать, но тело почти не слушалось. — Да, это я. Я устал терпеть всё это. И мой Повелитель сердит, потому что кое-кто ведет себя слишком нагло. — Повелитель? — Да! Я не один, хотя, возможно, ты догадался. И сейчас ты предстанешь перед ним. Он желает этого! Квиррелл размотал тюрбан и повернулся ко мне спиной. На его затылке оказалось едва угадываемое, отвратительное подобие лица, состоящее из бледных складок кожи. — Гарри Поттер, — прошипело Это. — Реддл, — прохрипел я. Туман в голове по-прежнему клубился, но «откат» от Ту’ума постепенно проходил. Я всё-таки нашел в себе силы встать на ноги. — Не называй меня этим мерзким именем! Тебе неизвестно мое настоящее имя?! Имя, перед которым трепещут, но боятся называть вслух?! — Известно. Но ты сам себя так обозвал. Придумал претенциозную кличку, чтобы компенсировать то, какое ты ничтожество. — Как ты смеешь со мной говорить так! — лицо зашипело, пытаясь изобразить гнев. — Потому что сейчас ты жалкое ничто, прячущееся под вонючим тюрбаном у одного из самых неуважаемых преподавателей. Самому не противно? — Это лишь временные трудности, Поттер. И я уже победил. Ты слаб, истощен и накачан зельями. Ты не сможешь противостоять мне! Но ты носишь силу, которую не заслуживаешь иметь! И если хочешь, чтобы твои друзья остались живы — ты выполнишь всё, что я скажу! Эй, Квиррелл! Скажи ему! А я пока… Уйду! — Да, мой Повелитель, — покорно отозвался Квиррелл и снова повернулся ко мне лицом. — А теперь, Поттер, если ты не хочешь, чтобы с ними что-то случилось… — он направил палочку на связанных Хагрида, Рона, Гермиону и Невилла, — ты выполнишь всё, что я скажу. И не вздумай сопротивляться! Ты слаб, а мне достаточно один раз взмахнуть палочкой — и веревки раздавят им горло. И первой будет Грейнджер. Так что… Тут послышалось что-то вроде дуновения сильного ветра, и над поляной пролетела светящаяся тень. С неба плавно опустилось горящее перо. — Что? — Квиррелл посмотрел наверх. И тут я увидел невероятно красивый светящийся силуэт птицы. Феникс! Он сел на ветку дерева и, гордо подняв голову, запел. Это был прекрасный звук, в котором слышалась надежда, призыв к смелости, к победе! — И это всё? Дамблдор прислал лишь певчую птичку на помощь? — Квиррелл насмешливо оскалился. Но тут, несмотря на туман, приступы тошноты и головокружение, мое предчувствие Силы забило в набат. Песня феникса начала меняться. Из приятной и вдохновляющей она постепенно становилась скрипучей: сначала как пенопластом по стеклу, потом как скрежет пилы по металлу. Затем она превратилась в пронзительный визг бормашины, который перешел в тягучую, сводящую с ума сирену… Нет! Нет! НЕТ! Предчувствие Силы уже не знало, как еще просигнализировать об опасности, но я сам уже был скован ледяным ужасом. НЕТ! К сирене добавился инфернальный скрежет гнущегося металла, потом низкий, вибрирующий гул и…… Я рухнул на колени, отчаянно зажимая уши руками. Но это всё равно не помогло. Из самых темных глубин моей памяти, из запечатанных уголков посттравматического кошмара поднялось Оно. Это был Рев Жатвы. БВУУУМММ. Чудовищный, низкочастотный гул ударил изнутри черепа, подобно таранному удару дредноута. Синтетический скрежет, от которого дрожали галактики, мгновенно выжег тонкую паутину чужой магии. В этом звуке была неподъемная тяжесть падающих небоскребов и абсолютный холод мертвых звезд. Он разорвал ментальные путы феникса, как гнилые нитки, оставив после себя лишь звенящую, кристальную ясность и солоноватый вкус крови во рту. — Заткнись!!! — заорал я, срывая голосовые связки. — Что? — удивился Квиррелл, опешив от моей странной реакции. Меня же буквально вдавило в землю. Феникс на секунду прекратил петь, склонил голову, разглядывая меня, и запел снова. Жалобно, успокаивающе. Но эффект оказался тем же. Приятная мелодия начала искажаться… — ЗАТКНИСЬ! ПРЕКРАТИ! ХВАТИТ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! Чудовищный рев снова заполонил всё вокруг. БВУУУМММ. Протяжный, вибрирующий стон исполинского механизма, заглушивший все мысли. Звук, возвещающий конец цивилизаций. Он накатил темной волной, заставляя виски пульсировать от фантомной боли. Это был звук, под который горели миры. И я будто бы наяву увидел в ночном небе колоссальный силуэт Жнеца, а ставшая кроваво-красной полная луна превратилась в его Око. Это был последний, самый глубокий рубеж моей ментальной обороны. Травма, которую я едва преодолел. Жнецы когда-то пытались переписать мой разум. Вызывали галлюцинации, кошмары, мучили чувством вины за тех, кого я не смог спасти. И всякий раз я слышал — нет, чувствовал — этот первобытный рев, который сопровождал каждую попытку их внедрения. У них не вышло. Мой разум, уже однажды переписанный Джедаями обернул все вспять. И теперь этот жуткий звук превратился из орудия подавления в ментальный Reset, безжалостно вычищающий всё чужеродное. Я не знаю, откуда у меня взялись силы. Одним рывком я вскочил на ноги. — FUS RO DAH! Это был не только Ту’ум. Одновременно я ударил вперед телекинезом, не переживая за возможный откат Силы. Квиррелла подкинуло на полтора метра в воздух и приложило о ствол дерева — он рухнул в траву без сознания. Фоукса сорвало с ветки, протащило ударной волной и впечатало в соседнее дерево. Но птица тут же расправила огненные крылья и снова попыталась запеть. Я в два прыжка сократил дистанцию. В страсти я черпаю Силу! Двумя руками я потянулся к невидимым потокам и сомкнул Удушение там, где у птицы должна была быть тонкая шея. Издав хриплый клекот, феникс внезапно ярко полыхнул, ослепив меня сверхновой вспышкой. Этого хватило: я потерял концентрацию, и птица вырвалась из захвата. — Что ты пытался сделать, подонок?! — срывающимся голосом закричал я. — Ты пытался вторгнуться в мой разум?! Со всей своей гребаной магией?! Зачем?! Фоукс взлетел на ветку повыше и посмотрел на меня сверху вниз. — Прекрати! — я вскинул руку. Птица открыла клюв. — Серьезно, прекрати, или тебе не жить! Я предупредил! Прежде чем феникс снова издал звук, я опять попытался схватить его Силовыми клешнями, но он ловко взмыл в воздух. — Что, испугался?! Но он не испугался. Взмыв под кроны, Фоукс развернулся и, как истребитель, по идеальной глиссаде пошел в атаку. — Нет! Я буквально в последнее мгновение успел выхватить из поясной сумки рукоять светового меча, как птица впилась огромными когтями мне в левое плечо и оторвала от земли. Плечо пронзила чудовищная боль — будто туда вогнали десяток раскаленных кинжалов. От феникса исходил невыносимый жар, я начал задыхаться. Мы поднялись на метр, полтора… Куда он меня тащит?! Световой меч я сжимал лишь одной свободной рукой. С трудом дотянувшись большим пальцем до активатора, я вслепую рубанул красным клинком туда, где должно было быть крыло. Полетели горелые перья, феникс прекратил набирать высоту. Снова рубанул наотмашь — опять перья, и мы начали снижаться. Мимо мелькали стволы, по лицу хлестали ветки. Наконец, стиснув зубы и подавив адскую боль в пробитом плече, я извернулся и попытался нанести прямой рубящий по туловищу. Послышался звук удара обо что-то невероятно твердое. Из чего, Мордред побери, сделана эта птица, если ее плазменный клинок не берет?! Но, как ни странно, это помогло. Феникс дернулся, и мы, летевшие на полутораметровой высоте, рухнули вниз. Половины крыла у Фоукса не было, на золотистом теле зиял ярко-оранжевый след, из которого хлестало что-то похожее на жидкий огонь. Птица жалобно запищала. Я же, кубарем прокатившись по земле, заорал от боли в разодранном плече. Световой меч вылетел из ослабевших пальцев. Туман в голове от зелья всё еще не проходил, да еще и зрение после удара помутилось. Вскоре картинка вернулась, хоть в глазах и двоилось, но меча нигде не было видно. Я попытался притянуть его Силой, но концентрации катастрофически не хватало. Стоп! Палочка же в кармане! Можно притянуть любую вещь, просто назвав ее! Изнемогая от боли, я полез свободной рукой в карман мантии — и на пальцы что-то наделось. Опять этот браслет Луны! Я попытался его стряхнуть — найти меч сейчас куда важнее! — Акцио световой м… А-А-А-А! Внезапно браслет, будто живой, сам переполз с пальцев на запястье и тускло засветился, поймав луч лунного света. Что? Что это?! Луна, что за дрянь ты мне подсунула?! Меня сейчас эта тварь пернатая добьет, пока я с фенечками вожусь! Тут, как ни странно, вспомнился тот бредовый сон на Самайн. Где мне привиделся мой двойник, а другая Луна убеждала «не отталкивать». Вот я баран! Это же идеальная психологическая обработка — заставить параноика доверять странной девочке… Сон, красивое небо, загадочные слова… А теперь этот браслет! Надо было выбросить его в Черное озеро! Всё. Сдохну из-за собственной сентиментальности. Однако от плетенки не исходило угрозы. Она не жгла и не причиняла боли. Браслет светился всё ярче и ярче, и вдруг к нему из моего тела потянулись тонкие нити темного магического плетения. Что он делает? Что это за магия? Откуда?! Браслет методично наматывал их на себя. Наконец, он целиком почернел от собранной скверны, и с громким треском лопнувшей струны развалился на части. На землю упала лишь металлическая застежка в виде полумесяца. Одновременно с этим мой живот скрутило спазмом, к горлу подступила неудержимая тошнота, и меня вырвало. Увидев результат, я в ужасе отшатнулся — это была густая черная жижа. Снова спазм — снова черная грязь на траве. Она выглядела настолько мерзко, что от одного взгляда на нее желудок выворачивало наизнанку. Меня вырвало в третий раз. И после этого… Тишина. Первое, что я осознал. Затем посмотрел вокруг. Я всё видел абсолютно четко. Хоть и было темно, я легко различал силуэты деревьев, звезды сквозь кроны и даже ту дрянь, которую исторг мой организм. Но почему возникло такое странное чувство легкости? Тумана нет! Вот в чем дело. Разум был кристально чист. И хоть боль никуда не ушла, а истекающее кровью плечо пульсировало, сознание работало как сверхточный хронометр. Я оглянулся: феникс с обрубленным крылом уже поднялся на ноги. Я посмотрел на свою рану, привычно собрал ману и создал очаг Исцеления. Заклинание сформировалось легко и естественно, как в лучшие мирные времена. Я провел ладонью над плечом, и глубокие борозды от когтей начали стягиваться. Затем я нагнулся и поднял с земли застежку-полумесяц. Это и правда была помощь. Артефакт вытянул из меня сложную финализацию зелья, которая, словно порча, въелась в ауру, и заставил организм физически отторгнуть отраву. Но как Луна догадалась? Она настоящая Чувствующая? Слишком сложно для 10-летней девочки. И почему сейчас сработало, а не раньше? Артефакт активировался от лунного света. Случайность? Или это очередной, изощренный этап многоходовочки Дамблдора: сначала сломать, а потом подкинуть спасение, чтобы привязать к нужным людям? На Лавгуд разве был верен Дамблодру? Я не знаю. Слишком мало данных. Но одно ясно: она помогла. Сейчас. Когда я умирал. Спасибо, Луна. Но я всё равно буду осторожен Я спрятал застежку в карман. Об этом потом. Главное — голова ясная. Я снова могу убивать. А ты что скажешь, Фоукс? Птица встрепенулась и внезапно вспыхнула ярче прежнего. Рана на груди затянулась, наполовину отрубленное крыло с шипением регенерировало прямо на глазах. Феникс снова открыл клюв и запел. И я снова услышал то же, что и раньше: песня, неумолимо переходящая в оглушающий рев Жнеца, вбивающийся в мозг стальным рельсом. Но я не упал и не впал в панику. Для меня это стало лишь маркером — птица снова пытается взломать мой разум. Неизвестно, какие установки она хотела внедрить, но рев Жатвы безжалостно глушил всё. И этот грохот отдавался эхом и в ее собственной голове. Я знал это наверняка, потому что Фоукс раз за разом прерывал песню и нервно дергал клювом. Не нравится? Ну вот и не жалуйся. С чистой головой этому примитивному взлому легко противостоять. Ты заставил меня снова пережить этот кошмар. Ты пытался утащить меня в неизвестность. И сейчас не оставляешь попыток. Фоукс взмахнул восстановленными крыльями и снова пошел на боевой заход. Но я был готов. — Акцио световой меч! Знакомая металлическая рукоять влетела мне в ладонь откуда-то слева — ровно в тот момент, когда птица выпустила когти, метя в лицо. Кувырок в сторону. Рубящий слева по лапам. Прямой выпад по туловищу. Когти и фрагменты лап с шипением отлетели в траву, но при колющем ударе в грудь плазменный клинок словно врезался в невидимую стену. Он защищен? Плазма не пробивает его природный щит?! Кое-как удержавшись в воздухе без лап, феникс развернулся и снова бросился на меня. Захват Силы. Швырнуть о ствол дерева. И серия рубящих: один, второй, третий! Оба крыла отсечены. На туловище пылает новый глубокий шрам, но птица не разрублена пополам. Мало того — Фоукс начал стремительно раскаляться, превращаясь в маленький слепящий метеор. Я схватил его телекинезом и швырнул на другую сторону поляны, подальше. Он что, собирается взорваться? Или фениксы умеют стрелять огнем?! Оказывается, умеют. И, даже лишившись лап и крыльев, Фоукс ударил в меня ослепительным огненным потоком. Но куда тебе против не сбитой зельями джедайской реакции? Отразить огонь можно противоположным — и в Фоукса ударил ледяной поток маны. Два потока столкнулись в центре поляны. Фоукс давил, я не отступал. Сильный, зараза! Но у меня было преимущество — вторая свободная рука. Не отпуская рукоять меча, я шарахнул телекинезом. Фоукс сбился, мой ледяной поток мгновенно подавил пламя феникса и отбросил его назад. Так, неплохо. Я бросился к нему, занес клинок, чтобы нанести рубящий удар, но птица снова начала разгораться. Я выставил плазму вперед, в защитную позицию, пока во второй руке снова концентрировал ледяную ману… но феникс в этот раз не выстрелил огнем, а отрастил себе лапы и крылья, которые восстановились в ослепительной вспышке. Регенерация… Что же ты за непобедимая тварь такая? Я посмотрел на световой меч. Нет, плазма против огня… это не сработает. Но у меня есть кое-что прямо противоположное. Как же хорошо, что этот клинок остался при мне, когда меня выбросило из Тамриэля. Одним движением я повесил деактивированный световой меч на пояс и выхватил из пространственной сумки оружие, которое, казалось, вобрало в себя весь абсолютный холод северных пустошей. Охладитель. Едва я коснулся ледяной стеклянной рукояти, как перед глазами тут же пронеслась суровая северная природа, нордские города, бесконечные метели Высокого Хротгара. Меч был тяжел — куда тяжелее невесомого светового. Но сейчас ярость придавала мне сил. И пока феникс, полностью отрегенерировав утраченное, взмыл в воздух, я уже был наготове. Остынь, птичка! Но сначала… — KRII LUN AUS! Смертный приговор. Это должно сделать тебя более уязвимым. Играем по-взрослому, пернатый! Феникс заметался в воздухе, будто пьяный, бессильно размахивая крыльями. Ту’ум на время блокирует применение маны — но не Силы. Я захватил потерявшего равновесие Фоукса телекинезом, со всего маху грохнул о ствол дерева и нанес рубящий удар. Но птица каким-то чудом смогла извернуться, и Охладитель со звоном врубился в древесину, мгновенно покрыв кору инеем. Еще удар! Феникс вспорхнул на метр. Да, махать тяжелым клинком в теле одиннадцатилетки чертовски трудно. Значит, надо обездвижить! — Keelah se'lai, ублюдок! — выкрикнул я клич, который я много раз слышал от Тали и ударил ледяной маной прямо в левое крыло. Оно мгновенно покрылось толстой коркой льда, и феникс, не успев набрать высоту, снова рухнул на землю. Я подскочил практически в упор. И стал наносить удары. Один, второй, третий… Это помогало! Следы от зачарованного клинка сразу же замерзали, феникс отчаянно вопил. Но перерубить ему шею снова не удалось — хотя я и смог ее заморозить, ледяное лезвие упрямо встречалось с какой-то невидимой преградой. Наконец, птица практически целиком покрылась коркой льда. Внутренний огонь едва теплился. Я начал стремительно выбиваться из сил, да и сам Охладитель сиял всё тусклее — магический заряд клинка разряжался. Ну а теперь — финальный аккорд. — IIZ SLEN NUS! Ледяная форма. Бушующая морозная волна прокатилась по поляне, заморозив практически всё на своем пути. А там, где секунду назад бился бессмертный феникс, теперь высилась монолитная метровая глыба льда. Я воткнул охладитель в землю, оперевшись на него. Но… глыба льда внутри подрагивала. Феникс таки сумел сохранить какое-то внутреннее пламя и пытался его разжечь. Он что, совсем неуязвим? Знал бы — проштудировал литературу. Кто же знал что мне с ним придется драться. Что он вообще хотел? Чего хотел добится своей песней? И почему когда она не сработала — он пытался меня куда-то утащить. Куда? Глыба льда внутри светилась сильнее — он плавил ее изнутри. Вот же тварь… Маны я израсходовал порядочно. Охладитель сохранял едва ли десятую часть заряда. Нужно что-то другое, что может противостоять огню. А если… Я спрятал охладитель в пространственную сумку и снова взял световой меч. Активировал его и стал аккуратно прожигать глыбу льда, делая что-то вроде длинного отверстия. И когда я дошел до феникса, который уже прожег целую полость внутри которой мог двигатся — я деактивировал световой меч и вставил в проделанное отверстие волшебную палочку. В этот момент феникс вновь начал разгораться… — Агуаменти — Из палочки ударила струя воды и стала заполнять полость внутри глыбы льда, которую успел прожечь феникс. Послышалось шипение, потом пошел пар, едва не обварив мне руку. Я вынул палочку и ударил остатками ледяной маны чтобы закрыть отверстие. Полость к тому времени уже была заполнена. Огонь внутри потух. Я посмотрел Магическим зрением, потом чувством жизни. Неужели… Телепортировался? Возможно. Фениксы умеют исчезать в огне. Или… умер? Возродится из пепла? Но где? Здесь? У Дамблдора? Или все же умер по настоящему? Но в данный момент его нет. Вообще. Значит сейчас он не угроза. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Медленные, размеренные аплодисменты раздались со стороны деревьев. Я резко обернулся, спрятав палочку и нащупывая на поясе рукоять светового меча. Квиррелл. Он стоял, прислонившись к стволу, и неторопливо отряхивал мантию. От его прежней неуверенности и жалкого заикания не осталось и следа. Глаза смотрели холодно и расчетливо. — Браво, Поттер, — его голос звучал ровно, с легкой издевкой.— Мой господин и я наконец-то увидели то, что так долго ждали. Истинную, ничем не сдерживаемую силу прославленного Героя. Впечатляющий арсенал. Я щелкнул активатором. Красный плазменный клинок с гудением вырвался из рукояти, осветив поляну зловещим багровым светом. — Какая ирония, — скривился Квиррелл, глядя на гудящее лезвие. — Мальчишка, который не заслуживает владеть и толикой такой мощи, прячет в карманах оружие, способное сокрушать легендарных существ. Ты недостоин этой силы, Поттер. — И кто же мне это говорит? — я усмехнулся, принимая боевую стойку Соресу и уводя клинок чуть в сторону. — Ты, самый никчемный преподаватель во всей школе? Или может твой паразит: Том Реддл, прячущийся под твоим вонючим тюрбаном? Уж точно не Вам решать, кто чего заслуживает. Не ваша компетенция! Воздух на поляне мгновенно заледенел. Квиррелл дернулся, словно от пощечины, а из-под его тюрбана раздался жуткий, нечеловеческий шипящий голос: — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ЭТИМ ИМЕНЕМ! РАЗОРВИ ЩЕНКА НА ЧАСТИ! — Прекрати Поттер! Ты ранен и изможден! Сдавайся, или твоим друзьям будет хуже. Ты сделаешь все, что мы велим — добровольно, или нет! Так что не сопротивляйся! Сейчас идем за философским камнем, а потом мой господин решит что с тобой делать. Тебе все равно не жить Поттер! Но ты можешь выбрать как умереть — быстро и безболезненно или долго и мучительно. — Ну попробуй, ничтожество! — прошипел я. — Экспеллиармус! — яростно взревел Квиррелл, едва слова слетели с губ его повелителя. Это не было обычное заклинание разоружения первокурсников. В этот крик профессор вложил столько ненависти и концентрированной магии, что заклинание ударило меня, как таранный удар в грудь. Кисть прострелила резкая боль, пальцы непроизвольно разжались, и серебристая рукоять с шипением погасшего клинка вырвалась из моей руки, полетев в сторону Квиррелла. — Нет! Я вскинул левую руку, инстинктивно потянувшись Силой. Мои пальцы скрючились, хватаясь за невидимые нити. Металлическая рукоять с резким лязгом застыла прямо в воздухе на полпути между мной и Квирреллом. Она зависла, бешено вращаясь вокруг своей оси, словно пойманная в эпицентре торнадо. С одной стороны тянула неумолимая мощь заклинания, направляемого палочкой профессора, а с другой — моя воля, скрепленная Силой. Воздух вокруг рукояти затрещал от статического напряжения, полетели крошечные искры. Перетягивание каната, где вместо веревки — сама ткань реальности. Лицо Квиррелла исказилось от напряжения и удивления. Он не ожидал такого сопротивления и крепче сжал палочку, вкладывая еще больше магии. Рукоять предательски сдвинулась на пару дюймов в его сторону. Я был вымотан боем с фоуксом, и Сила утекала, как вода сквозь пальцы. Тогда я изменил тактику. Не отпуская телекинетический захват левой рукой, я молниеносно вскинул правую. Если Сила сейчас занята — в бой пойдет мана. Цепная молния! Ослепительно белые разряды, словно извивающиеся змеи, сорвались с моих пальцев и с треском ударили Квиррелла в грудь. Тот охнул, дернулся всем телом, и его концентрация сбилась. Магическая хватка Экспеллиармуса мгновенно лопнула, и рукоять светового меча с силой влетела мне в левую ладонь. Я не стал перекладывать ее в привычную правую руку. Активировав красный клинок, я ринулся вперед. — FUS Ударная волна покачнула Квиррела, но он сумел выставить протего, которое впрочем от одного слова тут же лопнуло. Но я почувствовал — все. Следующий Туум меня просто вырубит. Я и сейчас больше одного Слова сказать не смог. Значит используем то, что осталось. — Конфринго! Редукто! КРУЦИО! — Квиррелл, оправившись от шока, начал осыпать меня заклинаниями. Зеленые, красные и оранжевые лучи с бешеной скоростью полетели в мою сторону. Левая, правая, уход с линии атаки. Световой клинок со звонким треском отбивал проклятия, рассекая их на безобидные снопы искр. Плазма пожирала магию, а мой мозг, натренированный в сотнях схваток, автоматически просчитывал траектории. Мучительное красное проклятие я пропустил в миллиметре от плеча — отбивать Непростительное плазмой я не рисковал, а вот остальные отлетали в деревья, оставляя дымящиеся кратеры. Я сократил дистанцию, схватил рукоять светового меча уже двумя руками и с разворота нанес мощный рубящий удар мечом в шею. — Протего Максима! — взвизгнул Квиррелл. Между нами вспыхнул мерцающий прозрачный купол. Красный плазменный клинок с оглушительным скрежетом врезался в щит… и скользнул в сторону, не пробив его. Я надавил всем весом. Световой меч гудел, разбрасывая фонтаны искр в месте контакта, но магическая преграда держалась. Законы этой вселенной иногда бесили: плазма легко резала сталь и камень, но пасовала перед концентрированной магической волей сильного волшебника. Квиррелл зловеще ухмыльнулся сквозь купол и начал поднимать палочку для следующего смертельного заклинания. Но я не был простым джедаем. Я был Спектром N7. И я знал, что если щит нельзя пробить в лоб — его нужно перегрузить. Не отводя гудящий меч от щита, я сжал пальцы правой руки в кулак, концентрируя всю оставшуюся Силу, ману и физическую злость в один таранный удар. — Подавись своим Протего! — прорычал я и с размаху всадил кулак прямо в магический купол, одновременно добавив мощнейший импульс Силы. Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя. По прозрачной поверхности пошли глубокие трещины, и щит осыпался мерцающими осколками. Квиррелл в ужасе расширил глаза, но было поздно. Защита рухнула, и мой световой меч беспрепятственно пошел вниз, описывая смертоносную дугу. Квиррел каким-то невероятным движением ушел от меча, но не успел убрать руку с палочкой. И красный клинок с тихим шипением прошел сквозь деревянную основу, как сквозь теплое масло. Две половинки волшебной палочки Квиррелла с обугленными краями упали в пожухлую траву. Я тут же взмахнул плазменным клинком снизу вверх — от этого удара ты точно не уйдешь! Всё закончить. Я не раз слышал эту историю. В разных мирах и от разных людей. Рыцари-джедаи, солдаты Альянса, воины Тамриэля… Все бывалые бойцы рассказывали одно и то же в разных вариациях. Когда два мастера сходятся в бою, в момент наивысшего напряжения они могут заметить, что время вокруг замедлилось или вовсе остановилось. За этот миг они могли продумать тысячу решений или просто завороженно смотреть на мир в рапиде. На самом деле время, конечно же, не замедлялось. Просто мозг, натренированный на принятие быстрых решений, развивал настолько бешеную скорость, что восприятие за ним не успевало. Но самое плохое — тело физически не могло поспеть за мозгом. И ты с разогнанным до предела разумом вынужден мириться с тем, что твое тело двигается запредельно медленно. Сейчас такое произошло и со мной. Мир вокруг завяз в невидимом киселе. Я видел мерцание светового меча, всю игру света плазменного лезвия. Видел, как он неумолимо приближается к Квирреллу, чтобы перерубить его пополам одним ударом. Вот лезвие касается мантии, прожигает ее… Сейчас дойдет до кожи… Но тут фигура Квиррелла начала подрагивать и будто бы стала заволакиваться густой черной дымкой. Меч уже коснулся кожи, медленно в нее врезался, расплавив ткань, — чтобы через одну долгую, бесконечную секунду продолжить свой путь по пустому пространству. Квиррелл в этот момент исчез в облаке черного дыма. Аппарировал. Особой аппарацией Пожирателей смерти, которые всегда делали это с черным дымом для запугивания. Успел. Каким-то чудом успел сбежать. Или это был Реддл… Мир тут же вернулся к своей привычной скорости, и световой меч с громким шипением рассек лишь пустой воздух. А в двух метрах от меня с глухим стуком что-то упало. ЧТО? Он смог аппарировать всего на два метра! Выставив меч вперед, я резко оттолкнулся, добавив Силы ногам — уже, наверное, совсем истощенной… Но конец клинка не смог дотянуться: Квиррелл снова в последний момент аппарировал, на этот раз уже на десять метров вперед. Я рухнул на землю. Однако Квиррелл не стал атаковать — он просто развернулся и побежал. — А ну стой, гребаное ничтожество! Трус! Куда побежал? Сражайся до конца, тварь! — Я был в бешенстве. Зол, что не удалось покончить с этим прямо сейчас. Что придется снова бегать за ним, искать… Проблема могла быть решена раз и навсегда! — Стой, подонок! — заорал я уже сорванным, хриплым голосом. Я еще видел его убегающую тень между деревьев… но бежать сил больше не было. Вообще ни на что не было сил. Вся боль от каждой полученной в бою травмы, вся накопившаяся усталость, все магические откаты — всё это навалилось разом, придавив меня к земле. Я лежал в грязи, не в силах даже встать на ноги. Впрочем… Я же лежу на животе, а не на спине! Ну нет. Есть еще одна штука, которая тебя догонит! Я снова потянулся к пространственной сумке и извлек из нее штурмовую винтовку N7 «Лансер». Из положения лежа я стрелять могу. Разложив оружие одним отработанным движением, я просто дал длинную очередь туда, где среди стволов угадывалась тень убегающего Квиррелла. Я понимал, что это почти бесполезно. Темно, густой лес, разброс, растущее расстояние… Я просто давил на гашетку от бессильной ярости, пока автомат не смолк, а индикаторы возмущенно не запищали о критическом перегреве. Да, это была старая модификация — без сменных термозарядов. Но она мне всегда нравилась больше. Я попытался подняться — бесполезно, ноги окончательно отказали. Руки дрожали, с трудом удерживая даже легкий полимерный корпус «Лансера». Но лежать ничком на вражеской территории нельзя. Я кое-как перевернулся на спину, сел и, отталкиваясь пятками, подполз к ближайшему толстому дереву. Облокотился на ствол. Винтовку положил на колени. Боль… Адская усталость… Слишком много для одного… Устал… «Куда? А ну назад!» — мысленно прикрикнул я на свое сознание, которое уже собиралось покинуть меня и провалиться в спасительную темноту. Тем более, периферийное чувство Силы подсказало: кто-то приближается. И не один. Собрав жалкие крохи энергии, я приподнял винтовку и, выдвинув оптику, переключил прицел на ночное видение. Цели. Много… десяток, может, больше. Люди… Точнее, непривычно высокие силуэты людей… Но нижняя часть тела… будто они на лошадях, хотя на всадников совершенно не похожи. Да и откуда тут, в Запретном лесу, взяться кавалерии? Люди… Лошади… Кентавры! Тут же водятся кентавры! Но почему их так много?.. Я бессильно опустил ствол, снова положив оружие на колени. Они вроде бы не враждебны к ученикам… так зачем стрелять первым? Топот копыт становился всё громче, и вот я уже различаю их фигуры во тьме. И как только один из них подошел ко мне вплотную и нагнулся, зашевелив губами, будто пытаясь что-то сказать, — я вдруг понял, что ничего не слышу. Звук пропал. Да и зрение начало стремительно сужаться в черную точку… И я с некоторым облегчением позволил себе окончательно лишиться чувств.