Глава 5

Когда яхта вошла в бухту Пелагии, Нея почувствовала, как в груди что-то сжалось. Остров сиял, как всегда: тысячи алых фонарей, подвешенных вдоль каналов, плавали в отражении воды, превращая ночь в огненное марево. Воздух был густым от запаха благовоний, алкоголя и человеческих желаний. Музыка, смех, шёпоты — всё сливалось в один пульс, общий ритм острова, который никогда не спал. Нея уже бывала здесь. Не раз. И каждый раз — с одной целью: сбросить с себя чужие ожидания, отдохнуть от клана, от Каэля, от самой себя. На Пелагии никто не следил за тобой, потому что все были слишком заняты собственными грехами. Тут продавали не только тела и развлечения, но и секреты, воспоминания, имена. Здесь не было совести — только правила взаимного молчания. Она знала, что под всей этой роскошью скрывается гниль. Остров был как яблоко, ярко-красное и блестящее снаружи, но внутри прогнившее до семян. И гниль эта носила имя Мэй Лан Пелагия — хозяйка острова, женщина с голосом, мягким как шёлк, и взглядом, от которого хотелось вымыть душу. Говорили, что она улыбается даже во время казни. — Удивительно, как этот остров всё ещё не утонул от количества грязи, — пробормотала Нея, глядя на переливающиеся огни. Киро стоял рядом, лениво стряхивая пепел сигары за борт. — знаешь, как говорят, Нея, дерьмо не тонет, — усмехнулся он. — Иначе давно бы пошёл ко дну. Нея фыркнула, но не ответила. Она знала — он прав. Пелагия всегда выживала. Даже когда казалось, что сама реальность вот-вот отвернётся от неё, этот остров продолжал сиять, будто презирая всех, кто пытался его судить. И всё же в этом сиянии было что-то неотвратимо притягательное. Как взгляд хищника, который улыбается, прежде чем наброситься. — Мне нужно собраться, — хмуро сказала девушка и, не дожидаясь ответа, скрылась в каюте. Киро остался на палубе, продолжая смотреть на красные огни Пелагии. Тысячи фонарей отражались в воде, превращая волны в кровавое зеркало. В этом блеске было что-то тревожное, как в улыбке игрока, который знает, что уже выиграл. Он не спешил — ждал. Он всегда умел ждать. Когда Нея вернулась, он понял, что зря. Пелагия вспыхнула перед ним ещё ярче, будто сама откликнулась на её появление. Киро показалось, что перед глазами встала красная пелена — от света или от гнева, он не мог понять. Он ожидал увидеть наивную куклу, придуманную ею самой: розовую, невинную, удобную. Но вместо этого из тьмы вышла женщина. На ней был длинный чёрный плащ, струящийся, будто сотканный из самой ночи. Под ним — короткие кожаные шорты, тонкие чулки с плотными лентами на бёдрах, чёрная рубашка с распущенным галстуком, и туфли на высоком тонком каблуке. На голове — широкополая шляпа, тень от которой скрывала глаза, и именно это делало её опасно-привлекательной. Она выглядела как воплощение самой Пелагии — дерзкой, грешной, слишком уверенной в себе, чтобы просить прощения. От неё пахло дорогим табаком, кожей и холодом. Киро сжал зубы. — А где же образ наивной дурочки, Нея? — голос Киро был мягким, почти ленивым, но в нём сквозил металл. — Или ты случайно порвала свои белые чулки? Так ты скажи, здесь наверняка можно найти новые — он не смог сдержать раздражение и издевку. Атолло сделал долгую затяжку, дым вырвался из его губ, расплываясь в холодном воздухе. Поза оставалась расслабленной, но Нея видела — как дергается угол его челюсти, как он щурит глаза, пытаясь унять раздражение. — Я передумала, — спокойно сказала она, поправляя воротник чёрного плаща. — Ах, ну да, — протянул он, чуть насмешливо, — и план, наверное, тоже передумала? Нея раздражённо цокнула языком, закатив глаза. — Нет никакого больше плана, Киро. Поиграла в изнеженную наследницу — и хватит. Надоело. Она выдохнула, глядя на огни Пелагии. — Каэль прав. Не знаю, что за подростковое бунтарство нашло на меня в последние дни. Придумывала какие-то схемы, как полнейшая идиотка. Мне скоро перенимать власть, пора учиться искать выгоду даже в самых дерьмовых обстоятельствах. Киро молча смотрел на неё, прищурившись. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, как у хищника, который не может понять, наблюдает ли он за добычей или за кем-то, кто вдруг стал опасен. — Я не буду сразу отказываться от брака с Леми, — продолжила Нея. — Я его даже не знаю, а уже посчитала врагом. Это глупо. Она подняла взгляд, встретившись с глазами Киро. — Я познакомлюсь с ним как с потенциальным партнёром. А может, и не только. Хочу увидеть, что он может предложить мне — и только потом принимать решения. Короткая пауза. — Может, он мне даже понравится. Дым от сигары завис в воздухе между ними, густой и тягучий, как молчание. Киро медленно опустил сигару, глядя на неё с тем странным, опасным спокойствием, за которым всегда пряталось нечто большее. — Осторожнее, Нея, — произнёс он наконец. — Такие слова звучат как вызов. Киро смотрел на Нею и вдруг понял: перед ним уже не была та вспыльчивая, жестокая и немного сумасбродная девчонка, с которой он привык играть в словесные дуэли. В ней появилось что-то новое — холодный расчёт, осознанная сила. Он впервые увидел в ней будущую главу клана Ируканджи. Такая Нея нравилась ему куда больше той, что стреляла в него глазами и хлопала длинными ресницами, ловя каждое его слово, будто оно имело значение. Но вот загвоздка — похоже, теперь она больше не была в нём заинтересована. Не флиртовала, не пыталась понравиться, не ждала одобрения. Посмотреть на потенциального партнёра? Он хмыкнул про себя. Партнёра по чему? По бизнесу? По власти? По сексу? Эти мысли жгли изнутри, раздражали, подтачивали его контроль. А Киро не любил терять контроль. Он знал — стоит позволить себе слабость, и не сможет остановиться. Он медленно выдохнул дым, будто выгоняя из себя раздражение, но оно только сильнее впивалось под кожу. Затянулся ещё раз, засунул руку в карман брюк и, бросив на Нею взгляд из-под бровей, усмехнулся холодно, с оттенком издёвки: — Пойдём, — протянул он, — познакомлю тебя с будущим партнёром. — Пойдём? Что значит «пойдём»? — с недоумением произнесла Нея, приподняв подбородок. — Я не маленькая девочка, Киро, не нужно меня провожать. Она уже собиралась пройти мимо, но ощутила, как сильная рука обхватила её локоть, остановив движение. Киро медленно наклонился, его дыхание коснулось её уха. Выбившуюся из прически прядь он неторопливо заправил за ухо — жест получился почти интимным, но в нём не было ни капли нежности. — Кажется, ты немного запуталась, Нея, — произнёс он тихо, с едва сдерживаемым раздражением. — Я не твой цепной пёс. Ты оставила его дома. Он на секунду замолчал, позволяя словам осесть. — И я не прогибаюсь перед Каэлем. Мы с ним, как ты любишь говорить... — он усмехнулся, — партнёры. Он отпустил её руку, отступил на шаг, и уже в полголоса добавил: — Так вот, если я сказал, что провожу тебя — значит, я это сделаю. Киро обошёл её, не оборачиваясь, и первым спустился по трапу. Когда его ботинки коснулись мостовой, в отблесках десятков красных фонарей вода под ногами засияла, словно растекшаяся кровь. Нея стояла наверху несколько секунд, сжимая кулаки. Бешенство подступало к горлу, требовало выхода, но она заставила себя дышать ровно. Её шаги, звонкие и быстрые, эхом ударялись о мокрые доски трапа. — Пошли, — сказала она, поравнявшись с ним, и на этот раз в её голосе не было ни тени раздражения — только холодный стальной приказ. Они шли по узким улицам Пелагии, утопающим в огнях и влажном жаре. Воздух был густой, пах специями, дорогими духами и дымом. Вокруг всё дышало жизнью и гнилью одновременно — смех, шелест шелка, хриплые песни и звон бокалов. Из окон и дверей борделей, уставленных фонарями, выглядывали девушки — каждая как произведение искусства: с идеальными лицами, полуголые, в прозрачных тканях. — Эй, красавчик, — окликнула одна из них, тянущим сладким голосом. — Неужели пройдешь мимо и даже не заглянешь? Зачем вообще приплывать на Пелагию, если не хочешь познать все удовольствия… Другая громко рассмеялась, играя подвеской у себя на груди: — Или ты предпочитаешь ледяных красавиц? Киро даже не замедлил шаг. — Сегодня я здесь по делу, девочки, — лениво бросил он, не оборачиваясь. — Но если будет время — обещаю заглянуть. Смех преследовал их ещё несколько метров, и только когда звуки поглотила ночь, Нея поймала себя на странном ощущении. Нечто неприятное, острое, будто холодная игла под рёбрами. Ревность? Она стиснула зубы. Глупо. Ей ли ревновать его? Она ускорила шаг, обходя Киро, чтобы скрыть раздражение. — Что, медузка, думал ты поклонница местной культуры? — с усмешкой спросил он, поравнявшись. — я избирательна в своих предпочтениях, — ответила она тихо, не глядя на него. — в отличие от тебя. Киро хмыкнул, но ничего не ответил. Так, молча, они дошли до конца улицы, где шум и свет растворялись, уступая место тишине. На краю скалы возвышалось здание из тёмного камня — старое, но ухоженное, с витражами, из которых лился мягкий золотистый свет. Двое охранников без слов распахнули перед ними двери. Внутри царила другая жизнь — утонченная, медленная, пропитанная роскошью и контролем. Приватный зал был обставлен в мягких оттенках, но за этой уютной маской чувствовалось напряжение, будто само помещение знало, что здесь редко произносятся простые слова. Когда они вошли в него, воздух будто стал плотнее, тяжелее. Первым вперёд шагнул Киро — уверенно, медленно, с той самой ленивой опасностью, которая была в нём всегда. Он не смотрел по сторонам, только прямо, и в его взгляде было что-то властное, привычное к уважению. Он затянулся сигарой, выпуская дым тонкой струйкой, и лениво бросил: — Я понимаю, что твоему воспитанию, Леми, не уделяли особого внимания — ты ведь не был наследником. Он сделал короткую паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. — Но когда в комнату входит женщина, принято встать и поприветствовать. Тем более, если эта женщина — твоя госпожа. Рикон чуть приподнял бровь, будто только сейчас вспомнил о правилах приличия. Его движения были другими — не плавными, как у Киро, а резкими, выверенными, будто каждое — часть старой боевой привычки. Он поднялся, усмехнувшись — широко, почти весело, но холодно. Улыбка не доходила до глаз. — Нея Ируканджи, — произнёс он, медленно подходя. — Я ждал тебя. Он остановился слишком близко. Слишком — даже для знакомых, не говоря уже о незнакомцах. Запах его сигарет, кожи и чего-то едва металлического коснулся её кожи. В его голосе сквозило снисхождение, как будто он говорил с кем-то, кого заранее поставил ниже себя. Но Нея не собиралась играть по его правилам. Она мягко обошла его, не торопясь, чувствуя его взгляд на своей спине. Подойдя к Киро, забрала у него сигару, — ты вообще помнишь как вдыхать обычный воздух? — она привстала на цыпочки и положила свою руку на его плечо, чтобы сказать это на ухо, выглядел этот жест довольно интимно, после отстранилась, сделала медленную затяжку и села на диван. Легко, грациозно, но с вызовом. Поза была изящной, но подчиняющей — руки раскинуты на спинке дивана, ноги — вытянуты так, чтобы мужчины не смогли себе позволить сесть рядом с ней. Киро чуть прищурился, наблюдая за ней. Он откинулся к стене, с тем же ледяным спокойствием, но теперь его взгляд был прикован к Нее. Нея выдохнула дым, лениво, почти с удовольствием, и, прищурившись, подняла бровь на Рикона — немой жест, как бы разрешающий ему говорить. Тот улыбнулся — теперь уже без холода, скорее с любопытством. А Киро, молча наблюдая за ними, медленно достал новую сигару, но не стал ее поджигать, а просто перекатил между пальцами. В комнате снова стало тесно от напряжения. Рикон опустился на кресло напротив, не сводя с Неи взгляда. Он говорил мягко, почти вкрадчиво — голос был низким, глубоким, обволакивающим, как хороший алкоголь. Каждое слово — комплимент, но произнесённый так, будто это уже утверждение, а не предложение. — Нея, — произнёс он, будто пробуя её имя на вкус. — красивое имя, как дыхание ветра перед штормом. Не удивительно, что весь архипелаг предвкушает, когда ты займёшь место Каэля. Он слегка склонил голову. — Удивительно лишь то, что тебе до сих пор не наскучило быть пешкой, когда ты рождена быть королевой. Нея не ответила. Она слушала, медленно выдыхая кольцами дым, словно проверяя терпение собеседника. Киро молчал, стоя у стены, но его спокойствие было обманчивым. В пальцах он вертел все ту же сигару — слишком медленно, слишком методично, будто сдерживал желание сломать её пополам. — Твое имя, — продолжил Рикон, чуть подаваясь вперёд, — я давно хотел произнести лично. Все эти истории о твоей красоте… — он сделал короткую паузу, позволив взгляду скользнуть по ней с наглой откровенностью, — оказались правдой. И, к счастью, недостаточными. Снова тишина. Лишь треск огня в камине и тихий стук каблука Неи о пол. — Нея, — снова произнёс он, — я рад, что ты приняла приглашение. Девушка медленно подняла взгляд, её розовые глаза будто вспыхнули светом. Голос прозвучал спокойно, без тени раздражения: — Госпожа. — Что? — не сразу понял он, приподняв бровь. — Я ваша госпожа, мистер Леми, — ровно повторила она. — Постарайтесь запомнить. На мгновение он замер, потом его губы расползлись в широкой, хищной улыбке. — О, конечно, — протянул он лениво. — Я приберегу это в памяти… для одной из наших постельных игр, Нея. Киро поднял голову. Сигара хрустнула между его пальцев.