Глава 2. «Похмелье»

      Утро встретило Ламберта ярким солнечным светом из пыльного окна и… головной болью. Он со стоном сел на кровати, потирая голову и опираясь другой рукой о чуть тёплые простыни. Тут-то он замер, в непонятках приподняв руку и посмотрев на ткань. Та казалась совершенно обычной. Но у него было странное чувство, что раньше там что-то было. Или, скорее, кто-то.       Ведьмак осмотрел комнату ещё слегка мутным взглядом. Всё выглядело обычным. Но ему отчаянно казалось, что что-то не так. Прислушался к окружению и собственным мыслям. За окном, на улице, слышался гомон торгашей с рынка, крики детей, играющих и бегающих под ногами прохожих. А в комнате было тихо. Пахло травами из мешка алхимии, гнилью собранных накануне потрохов накеров, потом от его рубашки, которая почему-то валялась на столе у окна, и чем-то сладким. Мёд? Странно.       В мыслях было пусто. Всё затмевала пульсирующая боль, от которой мысли разлетались, как дым от легчайшего ветерка. Ламберт устало потёр переносицу. Всякое дерьмо у него случалось в жизни, но чтобы так… По крайней мере, хотя бы на первый взгляд, его вещи на месте. Это важно, учитывая, что он совершенно не помнил, с кем был на этот раз.       Терпя очередной приступ тошноты, подкативший к горлу, Ламберт прищурился и заставил себя осмотреться внимательнее. Его одежда — вся на месте. Если, конечно, стол, стул и пол считаются подходящим местом. Меч по-прежнему стоял у кровати. Кошель… где кошель? Ламберт потянулся к лежащим на полу штанам, нащупал кожаный мешочек и выдохнул. Здесь. По крайней мере, его не ограбили. Славно.       Посторонних вещей тоже не было. Он ещё раз провёл рукой по простыни рядом с собой, словно проверяя, не осталось ли на ней чего. После посмотрел на подушку. Она была примята, будто на ней спали, и от неё был тот же запах мёда и чего-то неуловимо девичьего. Значит, тут точно была женщина.       Его глаза сощурились. Пальцы сомкнулись на чём-то лишнем на подушке. Волос. Длинный, рыжий. Бровь Ламберта дрогнула. Так, он тут в округе рыжих не помнит. Где он её нашёл?       Едва он снова попытался выловить хоть что-то из глубин памяти, как виски пронзила очередная порция боли. И она не была похожа на обычное похмелье — была сосредоточенной, вспыхивающей резко и отходящей тут же, стоило ему перестать думать. Словно что-то сопротивлялось, мешало ему вспомнить главное: кто здесь был.       Но бросать всё на полпути Ламберт не собирался. Нужно попытаться вспомнить, но не образы, а ощущения. Может, так удастся обмануть часового, который, сидя в его гудящем черепе, бил его по голове всякий раз, как мысли уходили в запретную зону памяти.       Он закрыл глаза, медленно выдыхая. Разум пронзила вспышка раздражения. Следом — азарт. Незаметная горечь на кончике языка, как от ядовитых слов. Вязкое, как мёд, удовольствие.       Мёд. Точно. Он помнил. Теперь — помнил. Это неестественное тепло в её присутствии. Магия.       Сквозь зубы вырвалось утробное проклятье.        — Ведьма, — процедил он с ненавистью, приоткрывая глаза. — Сучий потрох.       Сколько зарекался сам себе, и всё бестолку. Но откуда же он мог знать, что… хотя с чего он вообще взял, что она не выглядела угрожающе? Он её не помнит. С другой стороны, не мог же он клюнуть на «стандартную» чародейку. Да и что бы она делала в такой дыре?       Тёмная история. Слишком тёмная. Он такие терпеть не может.