Часть 8. Скрипторий

Клора толкнула тяжёлую дверь в Большой зал. Живот предательски урчал, когда она буквально плюхнулась на скамью за столом Рейвенкло. Её разум и тело были истощены. Она успешно прошла второе испытание в замке Руквуд и наконец выяснила, почему Ранрок и сам Руквуд преследовали её: они хотели, чтобы она привела их к хранилищам древней магии, которые они искали. Только она могла видеть её следы и привести к источнику. А ещё было воспоминание, полученное из чаши после испытания: Исидора демонстрировала другим Хранителям, как использовала древнюю магию, чтобы укротить боль — именно так, как она описывала в записях, что Клора нашла с Себастьяном в её доме в Фелдкрофте. Казалось бы, открытие должно было быть радостным, но реакция Хранителей говорила об обратном. Тем не менее, это была многообещающая зацепка, и она с радостью рассказала о ней Себастьяну. В конце концов, если Исидора смогла избавить отца от боли, то что мешало им найти лекарство от проклятия? Но сейчас Клора решила не думать, а есть. Профессор Фиг забрал её с утренних занятий, чтобы отправиться в комнату Картографии и провести испытание, и из-за этого она пропустила обед. Добавив к этому все битвы, Клора была смертельно голодна. Она опоздала к началу ужина, но еды всегда было в избытке, так что не имело значения, пришёл ты вовремя или нет. Было даже приятно поесть после первоначального ажиотажа — не приходилось пробиваться через толпу, но в зале оставалось достаточно людей, чтобы создать приятный фоновый гул голосов. Но два голоса, внезапно выделившиеся из общего шума, вырвали Клору из умиротворения. Она подняла глаза: Себастьян и Оминис стояли у выхода в Большой зал. Их голоса были приглушёнными, но явно раздражёнными. Клора моргнула, осознав, что никогда не видела их по-настоящему спорящими. В последний раз у них было небольшое разногласие из-за неё, но то было скорее недоразумение, и Себастьян даже не расстроился. А теперь, видя, как они искренне раздражены друг другом, Клора беспокойно прикусила губу. Её мысли неслись с той же скоростью, что и пульс. Тревога (усугублённая переполненным желудком) заставила её подняться и направиться к ним. Подойдя ближе, она вдруг заколебалась — вмешаться или просто уйти? Она выбрала первое. Если они и заметили её приближение, то не подали виду. Себастьян продолжал шагать взад-вперёд, явно разъярённый, тогда как Оминис прислонился к стене, скрестив руки в закрытой и ледяной позе. — Всё, что связано с Тёмными искусствами, следует избегать. Это слишком рискованно, — отрезал он, и Себастьян сердито фыркнул, даже не дожидаясь конца фразы. — Всё, что связано с Салазаром Слизерином, стоит риска. — Я не согласен и не стану больше обсуждать это, — просто ответил Оминис, и даже сейчас Клора не могла не восхищаться его самообладанием. — Мне жаль. — Я не сдамся, — бросил ему вдогонку Себастьян, когда тот ушёл. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо. Хотя Клора надеялась своим присутствием разрядить обстановку или хотя бы отвлечь их, она лишь беспомощно застыла на месте, когда Оминис прошёл мимо, пробормотав вежливое приветствие. Она нерешительно взглянула на Себастьяна, пытаясь оценить его настроение. — Я отлучилась на один учебный день, вернулась, а тут такое... — попыталась она разрядить обстановку, хотя мрачное выражение лица Себастьяна не изменилось. — О чём вы спорили? — Он ведёт себя глупо. Знает о Скриптории, о котором я тебе рассказывал, но клянётся, что там практиковали Тёмные искусства, и не хочет иметь с этим ничего общего, — Себастьян раздражённо провёл рукой по волосам. — Я напомнил ему, что Анне нужно лекарство. В Скриптории могут быть ответы, которые мы ищем. — ...Но Оминис прав. Вмешиваться в Тёмные искусства опасно, — возразила Клора, её брови сдвинулись от волнения. — Есть и другие пути, Себастьян. Мы всё ещё можем изучать древнюю магию. — Согласен. Но я хочу испробовать все возможные варианты — не могу оставить без внимания такой огромный шанс, — парировал он. Клора задумалась, поправляя галстук. Он был прав. — Кроме того, если то, что мы найдём, окажется слишком опасным, я откажусь от этой затеи. Но сдаться, даже не начав... Она сжала губы. Возможно, почувствовав, что ему удалось её переубедить, Себастьян шагнул вперёд и умоляюще развёл руки. — Как Рейвенкловка, ты лучше кого бы то ни было должна понимать: в поиске знаний нет ничего плохого. Важно лишь то, что мы с ними делаем, — настаивал он, и голос его звучал решительно. Однако в следующее мгновение его тон смягчился, когда Клора подняла на него глаза. — Не то чтобы я мог натворить чего-то слишком уж безрассудного, пока вы с Оминисом приглядываете за мной. Клора рассмеялась, но на душе у неё оставалась тяжесть. — Должна признать, я удивлена, что Оминис так яро выступает против Тёмной магии, — пробормотала она, глядя вслед удалившемуся другу. — У этого есть особая причина? И хотя, возможно, это было не ее дело, Себастьян тихо рассказал ей о прошлом Оминиса: о его взрослении в семье Гонтов, о том, как ему — ещё ребёнком — пришлось применить и испытать на себе проклятие Круциатус, которое большинство людей не видели даже в жизни, не то что в таком возрасте. История жестокого обращения в семье Оминиса заставила Клору проникнуться к нему ещё большим уважением. Было удивительно, что такая чистая и добрая душа смогла выйти из такого дома. — Какой ужас. Он был всего лишь ребёнком, ему не в чем себя винить, — Клора сжала руки, сердце её сжималось от боли за него. — Теперь я понимаю, почему он против Тёмных искусств и этого Скриптория. Себастьян, казалось, заметил, что Клора исключила себя из этого утверждения, и выразительно приподнял бровь. — Почему он против, говоришь ты. А что насчет тебя? — Я... — вздохнула она, разжимая ладони и покорно прикладывая холодную руку ко лбу. — Хоть это и не идеально, я согласна, что мы должны искать информацию, где бы она ни находилась...Но! Это не значит, что мы обязаны её использовать! — поспешно добавила она в ответ на торжествующую улыбку Себастьяна, которая лишь расползалась по его лицу. — Знаю, знаю. Но как бы я ни радовался твоей поддержке, Оминис нам всё ещё нужен, — констатировал Себастьян, глядя туда, где тот стоял ранее. — Только Гонт знает, где вход, а он мне не скажет. Но он передумает. Со временем. Клора посмотрела в том же направлении, затем повернулась к Себастьяну. — А если я попробую поговорить с ним? — неожиданно предложила она, выпрямившись. — В конце концов, я понимаю его позицию. — Ты? Думаю, стоит попробовать, — кивнул Себастьян, раздумывая, и выражение его лица сменилось с растерянного на расчётливое. — Он раздражающе упрям, но...возможно с женщинами более деликатный. — Звучит жутковато, — отрезала Клора, пока он смеялся, но в следующий миг вздрогнула, когда он протянул руку и провёл пальцем по её щеке. — Что? — Заварной крем, я вижу. Хороший выбор, — ухмыльнулся Себ, показывая ей маленькое жёлтое пятнышко, которое он только что стёр с её кожи. В следующее мгновение он слизал его с пальца, задумчиво причмокивая. — Хм. Слаще, чем я помнил. Затем он развернулся и направился в Крипту, чтобы догнать Оминиса. Как только Клора сумела прийти в себя, она издала сдавленный звук смущения и бросилась за ним, не зная, горит ли её лицо от того, что на нём всё это время была еда, или от того, как он её... съел.

***

— Себастьян, сюда! — Клора обернулась, её сияющая улыбка становилась всё шире по мере его приближения. Хоть он и согласился позволить ей попытаться уговорить Оминиса, но явно не ожидал успеха — это читалось по его ошеломлённому выражению лица. И всё же это оказалось не так сложно. К счастью, Клоре даже не пришлось лгать или хитрить. Она просто сказала правду — что знания сами по себе не опасны, и что вместе они смогут удержать Себастьяна от серьёзных неприятностей. Это, а также возможность выяснить судьбу его тёти, которая сама отправилась в Скрипторий и не вернулась, сделали своё дело. — Эти жаровни открывают доступ в Скрипторий, — объяснил Оминис, когда к ним подошёл второй слизеринец, бросая на друга колкий взгляд. — Теперь поделишься? А я-то умолял тебя, — с упрёком сказал Себастьян, прислонившись к стене и скрестив руки. — Ты не сказал мне то, что я хотел услышать, — парировал Оминис. — А, понимаю. — Себастьян издал звук озарения, кивнув. — Надо было раньше попробовать подход Рейвенкло. Кто бы мог подумать, что мне понадобится тот, кто виртуозно вынюхивает секреты? — Что!? — Клора резко повернулась к нему, чувствуя, как заливается краской, и понимая, что вызвала именно ту реакцию, на которую он рассчитывал. — Как ты можешь смеяться надо мной, после того как я тебе только что помогла? — Довольно легко, — просто ответил Себастьян, и его улыбка растянулась в усмешку при виде её возмущённого лица. — Ну и пожалуйста, — фыркнула Клора в ответ. Как бы она ни злилась порой, по крайней мере, своими поддразниваниями Себастьяну удалось снова разрядить обстановку, пока Оминис тихо хихикал на заднем плане. — Открытие входа связано с тремя головами, — продолжил Оминис, но лишь после того, как Себастьян отошёл от стены и повернулся к другу. — Что ж, три головы лучше, чем одна. — Две головы лучше, чем одна. — А по этой логике, три лучше, чем две, — легко подытожил Себастьян, поднеся указательный палец к виску. — Простая математика, Оминис. — Три лучше, чем два, — с притворным изумлением повторила Клора, уставившись на него и скрестив руки на груди. — Удивительная дедукция. Может, тебе всё-таки место в Рейвенкло? Себастьян пожал плечами, будто его уличили, и улыбнулся, но в следующее мгновение оттолкнулся от стены, готовый к действию. — Итак, три жаровни. Оминис фыркнул, удивлённо приподняв брови. — Кто-то действительно слушал. — Иногда и я это делаю, — с ухмылкой ответил тот, подходя к одной из негорящих конструкций. — Эти три жаровни, видимо, и есть наш вход. Давайте попробуем зажечь их одновременно. Клора и Оминис кивнули, и как только все заняли места, троица одновременно выпустила «Конфринго» в свои жаровни. Им не пришлось гадать, сработало ли это — в следующее мгновение узкий коридор подземелья пронзил скрежет камня, и в стене начала открываться дверь. — Что-то происходит! — воскликнул Себастьян, перекрывая шум, в его голосе смешались осторожность и с трудом сдерживаемое возбуждение. Оминис же звучал ужасно, в его словах сквозили внезапное сожаление и трепет. — Надеюсь, мы готовы к этому. — Всё будет в порядке, я уверена, — заверила Клора, больше для него, чем для себя, игнорируя нарастающую тревогу в собственной груди. — В конце концов, мы лучшие дуэлянты нашего курса. — Именно так, — кивнул Себастьян, бросая «Люмос» и первым входя в дверь, оглядывая лестницу вниз. — Тёмные, зловещие коридоры. Мои любимые. — Без комментариев, — пробормотал Оминис. — Оставь, это была хорошая шутка, — настаивал Себастьян, и Клора, освещённая его «Люмосом», не смогла скрыть улыбки. — Видишь? Клоре понравилось. Оминис лишь фыркнул, пока они спускались вниз, остановившись перед запертой дверью, заваленной каменными обломками. — Итак, это Скрипторий великого Салазара Слизерина, — с саркастическим восхищением заметила Клора, отбрасывая в сторону кусок щебня. — Мне нравится, как он обустроил это место. Себастьян рассмеялся, кося на неё взглядом и поднимая палочку. — Ты скоро заберёшь свои слова назад. Репаро! Под действием его магии обломки стали возвращаться на стену. Пока он работал, Клора подошла к пожелтевшему пергаменту в нише стены, написанному Ноктуей Гонт. Она пересказала Оминису содержание записки, подтвердив, что его тётя действительно была здесь — что стало новостью для Себастьяна, к его большому сожалению. Но записка также предупредила их о предстоящих испытаниях. — Насчёт обломков, которые я починил, — обратился к ним Себастьян, прищурившись на результат своей работы. — Здесь появился рельеф человека перед змеёй. — Вероятно, тот же голос, что я слышу, — вздохнул Оминис, и Клора нахмурилась, оглядываясь. — Ты слышишь голос? — Я слышу шёпот, который просит поговорить со ним, — продолжил он с тревогой. — Я змееуст — могу слышать и говорить со змеями. Почти все известные змееусты происходят от Салазара Слизерина. И, несмотря на такой удивительный дар, Оминис объяснял это так, словно признавался в преступлении, а не в том, с чем родился. — Это потрясающе! Я бы сама хотела говорить со змеями, — сказала Клора, отчасти потому, что это была правда, а отчасти надеясь, что это заставит его почувствовать себя лучше. — Я читала о змеином языке, но никогда не слышала его сама. Оминис улыбнулся, но это было скорее гримасой. — Возможно, тебе не нужна эта способность. Она часто ассоциируется с тёмными волшебниками. Я не использовал её годами, но готов поспорить, если я скажу сейчас, дверь откроется. — Он покачал головой с горькой усмешкой. — Надеюсь, ты передумала. — Да, мне немного страшно, — призналась Клора, теребя галстук и глядя на устрашающую дверь со змеиным рельефом. — Но я всё же думаю, мы должны идти дальше. Ради Анны и твоей тёти. Оминис твёрдо кивнул на её слова, вздохнул, повернулся к стене и попросил её отойти. Клора не знала, чего ожидала, никогда не слышав парселтанга, но это было непохоже на всё, что она представляла. Она ждала чего-то структурированного, с чёткими звуками, но то, что исходило из уст Оминиса, больше напоминало поток воды — переливающееся, шипящее переплетение звуков. Когда он закончил, Клора поняла, что рот у неё открыт от изумления. Она не могла удержаться и сделала шаг вперёд, едва не обняв его от возбуждения. — Сработало! — она чуть не подпрыгнула. — Оминис, у тебя и вправду редкий дар! Это было невероятно! Слепой парень смущённо хихикнул, явно не ожидая комплимента по поводу столь противоречивого умения, но не мог отрицать её искреннего восхищения. — Полагаю, у него есть свои преимущества. — Язык, которому нельзя научиться, а можно только родиться с ним? — Клора покачала головой, поражаясь. — Наверное, к лучшему, что ему нельзя обучить, иначе я бы настаивала на уроках. — Очень жаль, — подошёл Себастьян, глядя на только что открытую дверь без особого впечатления. — Я тоже рад, что ему нельзя научить. Иначе, Оминис, ты бы и впрямь увёл у меня мою Рейвенкловку. — Вообще-то, — Оминис повернулся к Себастьяну, и в его тоне впервые с их прихода сюда прозвучали весёлые нотки, — известны случаи, когда другие изучали парселтанг на слух, просто повторяя услышанное. — Правда? — Клора быстро повернулась к Оминису, её возбуждение вернулось. — Правда. Хотя, боюсь, даже в таких случаях ученик не понимает, что говорит, и не может по-настоящему усвоить язык. Они просто повторяют услышанное. — Понимаю, — Клора прикусила нижнюю губу, задумавшись. — Так что выучить весь язык невозможно, но несколько фраз — вполне. Если ты не против? Губы Оминиса дрогнули в подобии улыбки, и он вздохнул, опустив голову. — Я поклялся оставить всё, связанное с тёмной магией, позади, но, видимо, язык — это просто язык. — Он снова поднял голову. — Я не профессор, но, думаю, смогу научить тебя паре слов. В ответ Клора радостно всплеснула руками. И хотя Себастьян никогда не зацикливался на чистоте крови, ему вдруг захотелось быть прямым потомком Салазара Слизерина. Он должен был признать, что, глядя на то, как она так открыто восхищается другим, в нём что-то ёкнуло. Возможно, это было лишь его эго. В конце концов, в дуэлях они с Клорой были равны, а значит, у него не было ничего, что могло бы поразить её так, как это делал Оминис. И как бы ему ни нравилось, когда она смотрит на него с досадой после поддразниваний или с улыбкой в бою, мысль о том, что она смотрела бы на него с таким же восхищением, была чем-то совсем иным. Себастьян был тайно рад, что его друг не видит этого выражения её лица. — Между вами двумя я начинаю чувствовать себя обделённым вниманием, — небрежно заметил он, чем вызвал у Оминиса игривый изгиб брови. — Что ж, Себастьян, я буду более чем счастлив научить и тебя, — предложил он, его тон был слаще мёда, будто он угадал истинную причину дискомфорта друга. — Ты просто никогда не интересовался этим раньше. Интересно, почему. Себастьян сжал губы, быстро прошёл мимо них и зашёл в открытую дверь. — Неважно, — поспешно сказал он, в то время как его тело устремлялось вперёд. — Давайте уже исследуем сам Скрипторий. Клора и Оминис кивнули, следуя за ним. Но едва они переступили порог, как дверь за ними захлопнулась, и Клора вскрикнула, обернувшись. Себастьян тоже обернулся, хотя выглядел менее встревоженным. — Теперь пути назад нет, хотим мы того или нет. — Ты имеешь в виду, хотим мы с Оминисом или нет, — поправила Клора, и Себастьян ухмыльнулся, наклоняя голову в знак признания. — Просто пытаюсь быть инклюзивным, — оправдался он. Они начали осмотр, выкрикивая всё, что видели, для Оминиса, и нашли ещё записи Ноктуи. Себастьян читал их вслух, а Оминис с каждым отрывком вздыхал всё тревожнее. Пока Себастьян был занят, Клора зажгла все факелы, что сделало Скрипторий менее жутким и помогло ей разглядеть змеиную структуру в стене. При её приближении змея на вершине конструкции начала вращаться, а символы внизу сдвигаться. Клора поняла, что нужно ввести правильную комбинацию, которую она пока не знала. Вскоре змея завершила оборот и, вместо того чтобы остановиться, внезапно шипя выстрелила в неё. Клора едва успела среагировать, прижав руку к жгучему ощущению на шее. — Это прозвучало нехорошо! — крикнул Оминис с другого конца комнаты, его голос был напряжён от тревоги, пока оба парня спешили к ней. — Ты в порядке? — с беспокойством спросил Себастьян, осматривая её. — Что случилось? — Хороший вопрос, — с любопытством ответила Клора, всё ещё не понимая произошедшего. Она убрала руку с шеи и посмотрела на пальцы, на которых осталась капля крови. — Я активировала головоломку, но не ввела ответ, она меня укусила. — Проклятая головоломка укусила тебя? За шею? — с недоверием переспросил Себастьян, отводя её волосы, чтобы лучше рассмотреть. Он мягко провёл большим пальцем рядом с ранкой, смахивая каплю крови. Его внимание быстро переключилось с самой раны на её шею в целом — бледность кожи делала малиновую каплю ещё ярче, а сама шея казалась такой хрупкой и изящной, особенно с убранными волосами. И, хотя время было явно неподходящее, вид змеиных укусов на её теле напомнил ему о других возможных отметинах. Себастьян быстро отдернул руку, осознав, что слишком долго разглядывал «ранение». — Кроме укуса, удалось ли выяснить что-то ещё о головоломке? — Думаю, да, — Клора прокашлялась, жжение на шее сменилось пульсирующим теплом от его прикосновения. — Видишь эти символы? Нужно сопоставить их с теми на вращающемся механизме. Себастьян взглянул на стену и кивнул, подойдя к устройству и быстро решив задачу. Теперь, зная принцип, Клора отошла, чтобы заняться следующей, пока он работал над своей. — Постой, — крикнул Себастьян, останавливая её, прежде чем она пригнулась под полуоткрытой решёткой. — Я разберусь с ними. Тебя уже укусили, так что подожди с Оминисом. Клора не могла не приподнять бровь. — Всё в порядке, Себастьян. Даже если укусят снова, это не смертельно. К тому же, так будет быстрее. Себастьян скривился, упрямо глядя на нее. — А я говорю, оставь это мне, так что просто подожди, — и он сам нырнул под решётку, не дав ей возразить. — Ты уже нашла решение, так что я должен хоть что-то сделать, верно? Клора смотрела, как он исчезает в темноте, и, услышав, как он возится с головоломками, решила вернуться к Оминису, как тот и предлагал. Приблизившись, она не только увидела его напряжённые плечи и осанку, но и почувствовала исходящую от него тревожную энергию. Она мягко положила руку на его руку, слегка сжав её в утешении. Оминис удивлённо повернул к ней голову, будто его разбудили ото сна, но вскоре его мышцы и лицо расслабились. — Спасибо, — прошептал он, потирая виски. — Я до сих пор слышу шёпот змей вокруг. Это... сбивает с толку. — До сих пор? — Клора невольно оглянулась, будто могла их увидеть. — Что они говорят? — Не могу разобрать. Сомневаюсь, что они вообще что-то говорят, — Оминис покачал головой, зажмуриваясь, словно это могло заглушить звуки. — Это безумие. И подумать, моя тётя прошла через это в одиночку. Клора нахмурилась от сочувствия, желая сделать для него что-то большее, и её брови взметнулись, когда ее осенила идея. — Что, если я продолжу говорить? Чтобы заглушить их голоса? Оминис повернулся к ней, слегка разинув рот, явно ошеломлённый — то ли предложением, то ли простым решением, до которого он сам не додумался. — Если тебя не затруднит, то... я бы попробовал. Спасибо, Клора. Я очень ценю это. Клора кивнула, размышляя, о чём можно говорить долго и без пауз, и выпрямилась, когда осенило. Оминису повезло — её недавние заметки были ещё свежи в памяти. И она начала тараторить о мандрагорах, их использовании в «Витазельде», истории применения, открытиях — обо всём, что приходило в голову, пересказывая учебники, которые она столько раз перечитывала. Она тараторила так, что даже сама начала сомневаться, не лучше ли слушать хор змей. — Я оставил вас одних на две минуты, и вернулся к этому? — Себастьян с удивлением наблюдал, приближаясь, будто хотел развернуться. — Надо же — Рейвенкло использует Секретный Скрипторий Салазара Слизерина как импровизированный класс. — Чтобы ты знал, это было по просьбе, — самодовольно ответила Клора, скрестив руки, когда Себастьян наклонил голову. — К тому же, это была отличная аллитерация. Четыре «с» подряд. Новый рекорд. Оминис тихо рассмеялся рядом, в то время как более громкий хохот Себастьяна заглушил его. — Рад видеть, что этот лабиринт ловушек вас не беспокоит, — его тон колебался между шуткой и искренним удивлением. — Что важнее, головоломки, которые я решил, похоже, открыли дверь, которую вы, возможно, не слышали за своим бормотанием о мандрагорах. Себастьян повёл их к упомянутой двери, и по пути Клора заметила ещё один пожелтевший пергамент — очередную запись Ноктуи. Подняв его, она быстро прочла и обернулась к парням. — Ноктуа пишет о мучительных испытаниях, но и о награде. — Мучительных, — с неверием повторил Оминис. — Вот чего я боялся. — А я слышал только о наградах, — возразил Себастьян, и Клора шлёпнула его по затылку, пока они шли. Словно по команде, дверь за ними захлопнулась, как только они переступили порог новой комнаты, а факелы на стенах вспыхнули. Но на этот раз свет в жутком подземелье не успокоил нервы Клоры. — Решётка! Нас снова заперло. — Себастьян взглянул на выход, затем на дверь напротив. Трудно было не заметить светящуюся надпись «Круцио» на полу, но Клора подошла к очередному пергаменту Ноктуи и прочла его вслух. Это была её последняя запись — оставленная рядом со скелетом — где Ноктуа осознала, что попала в ловушку и обречена, поскольку путь дальше лежит только через наложение «Круцио» на другого человека. Придя сюда одна, она подписала себе смертный приговор. — Здесь она умерла. Здесь умрём и мы, — забеспокоился Оминис, его голос дрожал. — Я не должен был слушать никого из вас. Клора обернулась к нему, чувствуя, как его паника передаётся и ей, а с ней и вина — это она убедила его прийти сюда. Если они погибнут, это будет на её совести. — Оминис, я... — начала Клора, но Себастьян перебил. — Оминис. Мне действительно жаль твою тётю, — сказал он, его голос был ровным, а глаза упрямо смотрели на дверь. — Будет тяжело, но я знаю, что делать. И Клора тоже знала — наложить «Круцио» на кого-то из них. — У Оминиса самый большой опыт в этом, — заключил Себастьян, переводя взгляд с Клоры на дверь. — Пусть он и наложит. Клора покачала головой ещё до того, как он закончил, заслужив его смущённый взгляд. — Нет, Себастьян. Ты сам рассказывал мне его историю — там слишком много травм, а его нервы и так на пределе. Это было бы жестоко. Себастьян недоверчиво отвернулся, затем снова посмотрел на неё, раздражённый. — А если он откажется наложить на меня? Хочешь, чтобы один из нас наложил на него и заставил пережить это снова? — Он ущипнул переносицу. — Просто... поговори с ним. Кажется, ты умеешь до него достучаться, в отличие от меня. Клора проигнорировала очевидный пробел в его рассуждениях — а именно, что он вообще не рассматривал её как цель для «Круцио», — но всё же подошла к Оминису. Не чтобы убедить его, а чтобы поддержать. — Мне очень жаль, Оминис, — мягко сказала она, кладя ладонь на его руку. — Я говорила, что знания не могут причинить вреда, но я не ожидала, что Скрипторий окажется таким. — Это дело рук Салазара Слизерина, — ядовито проговорил Оминис, на этот раз её прикосновение не успокоило его. — Он виноват во многом. — Теперь я это вижу, — Клора убрала руку и сжала их вместе, глядя на Себастьяна в поисках поддержки. — Но мы нашли выход. Это... — Я подслушал ваш разговор с Себастьяном, и я не стану этого делать. «Круциатус» — это чистая пытка. Я знаю. — Себастьян рассказал мне о твоём прошлом. Но, Оминис, у тебя не было выбора. — Я должен был знать, что он тебе расскажет, — вздохнул Оминис. — У человека всегда есть выбор. Я виноват. — Нет, Оминис, это не так. Они воспитали тебя, но ты отказываешься быть таким, как они. — Но я был, — категорично возразил он, опустив голову. — Непростительные проклятия не сработают, если ты не имеешь желания причинить боль. И я желал. За это я никогда себя не прощу. Мне жаль, но вам с Себастьяном придётся найти другой путь. — Я понимаю, — Клора снова положила руку на его, на этот раз крепче. — Я бы никогда не попросила тебя пережить это снова — ни причинять, ни испытывать. Я пришла проведать тебя и сказать, что мы скоро уйдём отсюда. Обещаю. Она повернулась к Себастьяну, но на его вопросительный взгляд лишь покачала головой. — Оминис не станет применять заклинание, и я не виню его. Я не могу просить его об этом сейчас. Себастьян цокнул языком, раздражённо глядя в потолок. — Смешно. Будто умереть здесь лучше, чем наложить проклятое заклинание. Его бесцеремонность на мгновение отбросила Клору назад, но она быстро шагнула вперёд, понизив голос. — Как ты можешь так говорить? Ты же знаешь, что для него это не просто «проклятое заклинание». Не могу поверить, что ты такой бесчувственный. Себастьян фыркнул, закатив глаза. — О, я бесчувственный, да? Ну, по крайней мере, это не будет проблемой, когда мы втроём умрём здесь. Кажется, это и есть деликатный вариант. Клора смотрела на него через нахмуренные брови. — Есть и другие варианты. Ты, кажется, забываешь, что нас трое, а нужно только двое. Ему не обязательно самому применять «Круцио», но, возможно, он сможет научить тебя, и ты применишь вместо него. Себастьян вздохнул, потирая затылок. — Всё в порядке, я уже могу... — но затем его взгляд снова упал на неё, задержавшись. — Погоди. Оминис может научить меня? Почему бы не предложить ему научить тебя? Клора упрямо скрестила руки. — Потому что мне не нужно знать, как его применять. Я буду тем, на кого его наложат. Себастьян на мгновение замер. — Что? — Я не стану применять «Круцио», — твёрдо повторила Клора. — И Оминис тоже. Так что остаёшься только ты, и у тебя, кажется, нет с этим проблем, — подытожила она чётко, будто они обсуждали домашнее задание, а не пытки. — И сваливать это на Оминиса тоже не вариант. Он и так достаточно пережил. К тому же, у тебя есть доброволец. Несмотря на её разумные доводы, Себастьян всё ещё смотрел на неё с недоверием, затем обратился к Оминису. — Ты слышишь это, Оминис? И ты всё равно не станешь применять на мне? Ты знаешь, чего я хочу, и я не против. — Пожалуйста. Я не могу... — слабо прошептал Оминис, всё ещё расхаживая, их слова едва до него доходили. — Я просто... не могу сейчас. Клора перевела взгляд с него на Себастьяна. — Вот видишь. Он просто смотрел на неё. — Ты сумасшедшая. Она лишь слегка улыбнулась, склонив голову. — А кто теперь чувствительный? — спросила Клора, и Себастьян взметнул руки, резко отвернувшись. — Это безумие, — заключил он. — Да, но лучше, чем умереть. Что случилось с «простым заклинанием»? — парировала она, используя его же слова. Себастьян бросил на неё взгляд, явно сожалея о сказанном ранее, и провёл рукой по лицу. — Ладно, — напряжённо произнёс он, сглатывая. — Ты готова? Клора кивнула, издав звук одобрения, который вышел выше, чем она хотела, из-за нервов. — Да. — Ладно. — Он кивнул. — Я применяю. Себастьян снова сглотнул, так громко, что, казалось, проглотил собственный кадык. Он знал, что она сильна — видел её порезы в Запретном лесу, которые она смывала с улыбкой, их битвы в древних гробницах, их дуэль, то, как она приняла «Конфринго» прямо в руку.Она не из стекла, убеждал он себя, сжимая палочку, но она никогда не чувствовалась такой чужой — такой неправильной. Ему хотелось швырнуть её через всю комнату. Возможно, он слишком много думал. Зная Клору, он почти надеялся, что она отмахнётся и от этого, как от всех предыдущих ран. Она всегда быстро восстанавливалась, и он никогда не видел её по-настоящему страдающей или слабой. Но это был «Круцио», и теперь он должен был увидеть её в худшей боли в жизни — боли, от которой не спасёт зелье, — и это будет по его вине. Себастьян едва не рассмеялся, в основном над собой. Совсем недавно он думал о том, как хочет защитить её. А теперь он был здесь, готовый применить к ней «Круцио». Как они до этого дошли? Ах, да. Из-за него. Себастьян дрожа выдохнул, в который раз меняя хватку, сознавая, что его колебания лишь усиливают её стресс. Но он всё равно замешкался, когда его осенила альтернатива. Он мог применить к ней «Империус» и заставить её наложить «Круцио» на себя. Неидеально, но, возможно, лучше. Однако тогда и Оминис, и Клора узнали бы, что он знает «Империус», не говоря уже о лишении её воли. А для некоторых отнять свободу было хуже, чем причинить боль. Нет. Он не мог рисковать. «Круцио» причинило бы физическую боль, но мысль о другом виде боли — о предательстве её доверия, о том, что она станет его опасаться, — была невыносима. — Я применяю сейчас, — повторил Себастьян, и от испуганного вздоха Клоры его лицо исказилось. И всё же, несмотря на страх, она выдавила смешок, пытаясь разрядить обстановку. — Ты уже упоминал. В любое время, пожалуйста. Я к твоим услугам. Себастьян глубоко вдохнул, её попытка быть сильной почему-то делала всё хуже. Для кого она старается? Сейчас, и раньше, когда была ранена. Для себя? Или для других? Это напомнило ему, что нельзя медлить. Он должен покончить с этим, ради неё. И Себастьян снова поднял палочку, сжав челюсть так, что стало больно. — Круцио!

***

Тело Клоры дёрнулось в ожидании боли, но её не последовало. Она открыла глаза, которые заболели от напряжения, и увидела, как Себастьян смотрит то на свою палочку, то на неё. — Кажется, ты говорил, что умеешь это делать? — вырвалось у неё, а тело задрожало от стресса. — Я умею. То есть, думаю, что умею, но... — Он не хотел, — раздался встревоженный голос Оминиса, словно он выкрикнул это против воли. — Непростительные проклятия не сработают, если не иметь истинного намерения. — Тогда найди это намерение, — твёрдо потребовала Клора, выпрямляясь, в то время как Себастьян смотрел на неё с противоречивыми чувствами. — Себастьян. Я знаю, ты не хочешь причинить мне вред. Но подумай иначе: мы все умрём здесь. А если этого мало — подумай об Анне. Губы Себастьяна сжались в тонкую линию. Он всё ещё выглядел неуверенным, но Клора продолжала: — Жизненно важная подсказка к лекарству может ждать в соседней комнате. Между тобой и здоровьем твоей сестры — всего одна дверь. И всё, что нужно сделать, — применить «Круцио» к добровольцу, — она развела руками с напускной беззаботностью. — Кажется, ничего сложного. Себастьян покачал головой, с горькой усмешкой отмечая, что она его утешает. — Верно, — согласился он, снова поднимая палочку. — Я попробую ещё раз. Это должно сработать. Ради Анны. — Ради Анны, — кивнула Клора. Они снова отступили друг от друга. В тот миг, когда она уже ждала заклинания, он снова резко опустил палочку. — Но когда всё закончится, мы сразу отправим тебя в Больничное крыло. Или даже в Святого Мунго, если я так решу, — приказал Себастьян. Она лишь рассмеялась и с показной неохотой согласилась. Он снова поднял палочку — в последний раз, как надеялась Клора. Её нервы были на пределе, но она собрала волю в кулак. Себастьян сосредоточился на мысли, которую ему подала Клора: это ради Анны, ради выхода, ради необходимости причинить боль. Когда он думал об этом, он чувствовал, как по палочке пробегает электрическая энергия. Но стоило ему слишком сосредоточиться на том, кому предназначалась эта боль, энергия тут же иссякала. Наконец он выкрикнул: «Круцио!» — но Клора не услышала его из-за звона в ушах и собственного крика. Она рухнула на пол почти мгновенно, сначала на колени. Прежде чем её голова смогла удариться о камень, чьи-то руки уже подхватили её, пока она билась в конвульсиях, смутно осознавая, что её зовут по имени, но не в силах ответить. Боль была настолько сильной, что Клора, должно быть, на мгновение потеряла сознание. Ей показалось, будто она моргнула, получив короткую передышку, прежде чем боль вернулась с новой силой. Она стиснула зубы, пытаясь подавить крики, которые превращались в сдавленные хрипы и стоны. Но с каждым новым приступом боли её рот непроизвольно открывался, выпуская вопли. Она снова потеряла сознание, потому что следующее, что она помнила, — это холод каменного пола под спиной. Даже моргание причиняло боль, будто вся её кожа была пронизана электрическим током, и малейшее движение отзывалось новым ударом. Постепенно боль стала отступать. Сквозь мутное зрение Клора разглядела склонившихся над ней Себастьяна и Оминиса. Она поняла, что, должно быть, так сильно билась в конвульсиях, что они не могли удержать её. Она видела, как их губы шевелятся, но не слышала слов из-за звона в ушах. Будто она была под водой, а их голоса доносились с поверхности, становясь всё чётче, пока она отчаянно пыталась до них добраться. Когда она наконец «всплыла», её сердце сжалось от того, как встревоженно они звучали. — Со мной всё в порядке, — попыталась сказать Клора, чтобы успокоить их, хотя едва слышала собственный хриплый голос. Она сделала несколько вдохов, показав дрожащим пальцем, что в сознании и может двигаться, прежде чем попробовать снова. — Со мной всё в порядке, — на этот раз получилось разборчивее, хотя её собственный голос поразил её. — Нет, это не так, — яростно возразил Оминис, и его голос дрожал, будто на грани слёз. — Тебе всё ещё больно? Насколько? — спросил Себастьян, его голос был непривычно низким и серьёзным. — Немного. Худшее уже прошло. Просто ноет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легко, хотя это давалось с трудом. — Это терпимо. Затем Клора попыталась встать, как бы в доказательство своих слов, и удивилась, что смогла сесть без особых проблем. Ободрённая, она встала на колени, собираясь подняться, в то время как оба парня замерли рядом, готовые подхватить её. Но едва она перенесла вес на ноги, как они подкосились, и она рухнула бы на каменный пол, если бы не их вовремя подставленные руки. — О, Клора, — вздохнул Оминис. — Ты не можешь ходить, да? — твёрдо спросил Себастьян. — Не думаю, — виновато призналась Клора, её ноги дрожали, как листья на ветру. Всё тело ощущалась как лапша — рыхлое и слабое, но в то же время напряжённое и хрупкое. — Я понесу тебя, — мгновенно отреагировал Себастьян. Не дав ей возразить, он подхватил её на руки, как свадебную ношу. — О, спасибо, — пробормотала Клора, на мгновение окаменев от смущения, пытаясь держаться прямо и не обременять его ещё больше. Но долго она не выдержала и вскоре беспомощно прижалась к его груди, уткнувшись лицом в плечо. Себастьян крепче прижал её к себе, поражаясь собственному ощущению — будто он должен был защищать её. Даже после «Круцио» она пыталась быть сильной, и он бы рассмеялся, если бы не волновался так сильно. У неё хватило наглости пытаться их успокоить, когда им было это нужно. Она и впрямь была неукротимой. И самой нелепой Рейвенкловкой, которую он когда-либо знал. И хотя Себастьян изо всех сил пытался убедить себя, что Клора сильна, что она не из хрусталя, что может вынести больше, чем кажется, — сейчас, держа её на руках, он так не думал. Она была такой маленькой и лёгкой. И хотя он знал это, просто глядя на неё, ощущения были иными, и он содрогнулся. Он также заметил, насколько мягкой она была везде, к чему он прикасался, что заставило его задуматься, есть ли у девушек вообще мышцы. Он так долго убеждал себя в обратном, но сейчас она казалась такой хрустальной. Казалось чудом, что она ещё не разбилась, и Себ спрашивал себя, о чём он думал, применяя к ней «Круцио». Она всегда старалась казаться несокрушимой, и именно это делало её вид полностью сломленной таким шокирующим. Возможно, если бы Клора была склонна жаловаться — плакать от боли или шипеть при порезе, — он был бы готов увидеть её страдания. Но не такими. Он думал, что готов, но её первый крик разрушил всю его стальную решимость. Он понял, что не готов, никогда не будет готов, и сделает всё, чтобы больше никогда не слышать этих звуков и не видеть такого выражения её лица. Себастьян прижал Клору ближе, глядя на неё сверху вниз. Её дыхание было тяжёлым, ресницы трепетали. Она, несомненно, сосредоточилась на том, чтобы силой воли удержать боль на расстоянии. Тем временем Оминис освещал им путь «Люмосом», проводя в следующую комнату. Едва они вошли, Клора слабо пошевелилась, поворачивая голову, чтобы осмотреться. — Вы можете положить меня, пока будете искать, — прохрипела она. Уголки губ Себастьяна опустились. — Я могу искать и нести тебя одновременно, — отмахнулся он, пытаясь шутить, но голос всё ещё звучал слишком серьёзно. — Но ты не сможешь искать так же хорошо. Тебе нужны руки. Я не хочу, чтобы ты пропустил что-то важное из-за меня, — настаивала она, её голос постепенно возвращался к норме. — Положи меня, Себастьян. Он с презрением посмотрел на неё, затем на пол, но в ответ лишь переложил её в своих объятиях, продолжая идти. — Я понесу её, — подошёл Оминис, кладя руку на плечо Себастьяна. — Ты уверен? — Себастьян перевёл взгляд с Клоры на Оминиса. — Сможешь нести её и управляться с палочкой? — Всё в порядке. Если не смогу, просто постою с ней, пока ты ищешь. Но я тоже не хочу оставлять Клору на полу. — С полом всё в порядке, — пробормотала смущённая Клора, пока её осторожно передавали Оминису. — Я чувствую себя как горячая картофелина. Оминис тихо рассмеялся, его дыхание защекотало её лицо. — Пусть и не идеально, но надеюсь, это хоть немного лучше, чем то, что ты чувствовала раньше. Клора слабо улыбнулась, расслабляясь в его руках. В ответ он на мгновение сжал её в импровизированном объятии. — Спасибо тебе за то, что ты сделала, Клора. Искренне. За то, что не заставила меня снова... — он замолчал, голос прервался. — Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но я не могу выразить, как я благодарен. Он с горькой усмешкой покачал головой. — Это, бесспорно, самая противоречивая ситуация в моей жизни — не знаю, извиняться мне или благодарить. Клора улыбнулась, прижимаясь к нему, у неё не было сил обнять его в ответ. — Ни то, ни другое не нужно, Оминис. Но если уж выбирать, я приму благодарность. — Я знал, что ты скажешь именно так. Оминис, всё ещё держа её, направился по лестнице, хотя подъём давался тяжелее с дополнительным весом. На верхнем уровне они увидели Себастьяна, который беспорядочно рылся в вещах, теребя волосы. Заметив их, он бросил книгу и подошёл. — Как она? Всё ещё больно? — С ней всё в порядке, просто отдыхает, — ответила Клора, всё ещё прижавшись к Оминису. — Молюсь, чтобы ты нашёл что-то, что оправдает всё это, — умолял Оминис, игнорируя тихий протест Клоры. — О, тут определённо есть что-то стоящее, — беззаботно рассмеялся Себастьян. — Вопрос лишь, смогу ли я сосредоточиться достаточно, чтобы найти необходимое. — Со мной всё в порядке, Себастьян. Сосредоточься. Он с недоверием посмотрел на неё, но, кажется, немного расслабился. Понаблюдав за ней ещё мгновение, он вернулся к поискам. Их присутствие успокаивало его, особенно тихое покачивание Клоры на руках у Оминиса. Вскоре поиски увенчались успехом. Себастьян лихорадочно листал найденную книгу, полностью поглощённый ею. — Невероятно. Собственность самого основателя Хогвартса, — он с благоговением перелистывал страницы, словно забыв обо всём на свете. Но, вернувшись к ним, он резко захлопнул книгу, вспомнив о Клоре. — Извини, сейчас не время. Но с этим мы можем идти, — он спрятал книгу в карман с помощью магии. Оминис поспешил вывести их , через вращающийся механизм, обратно в подземелья Слизерина. Себастьян вышел следом, и Оминис тут же набросился на него. — Прошу тебя, Себастьян. Мы поклялись не иметь больше ничего общего с Тёмными искусствами. Они несут только боль, даже если дают ответы. Себастьян сжал челюсть, переводя взгляд с Клоры на друга. — Понял. Мне жаль твою тётю, Оминис. Книга — только для ознакомления. Не волнуйся. Оминис с облегчением вздохнул, поникнув. — Думаю, я всё же благодарен, что узнал правду о тёте Ноктуа. Спасибо. Себастьян положил руку на плечо друга, затем перевёл взгляд на Клору. — Думаешь, сможешь идти? — Не уверена, — честно ответила она, с сомнением глядя на свои ноги. — Опусти меня, проверим. Оминис осторожно поставил её на пол. Клора улыбнулась, глядя, как её ступни касаются камня. Оба парня смотрели на неё с неуверенными улыбками, особенно Себастьян, явно готовый её поймать. И не зря — едва она сделала шаг, ноги подкосились, и она рухнула бы, если бы Себастьян не подхватил её. — Ладно. Немедленно в Больничное крыло. Без возражений, — заключил он, глядя на неё сверху вниз. — Слушаюсь, — с сарказмом ответила Клора, хотя знала, что он прав. Последствия «Круцио» — не шутка. Однако она с опозданием осознала, что быть на руках у Себастьяна при других студентах — полный кошмар. Её уши горели, и она не знала, хочет ли окаменеть или провалиться сквозь землю. Единственным плюсом было ночное время — в залах было немноголюдно. Внезапно ей отчаянно захотелось надеть брюки — по крайней мере, тогда он мог бы просто поддерживать её, а не нести на руках. Чтобы справиться со смущением, Клора обвила руками его шею, прижавшись к нему. — Мой верный рыцарь, — провозгласила она, заставляя обоих парней удивлённо взглянуть на неё. — В Больничное крыло, пожалуйста. Себастьян усмехнулся, прижимая её ближе. — Что угодно для моей подопечной.

***

Себастьян понял, что Клора заснула, когда её объятия вокруг его шеи ослабли. Теперь она беспомощно клонилась в его руках, полностью доверив ему свой вес. Боль отступила, и его мысли прояснились. Он снова осознал, как хрупко она ощущалась в его объятиях. Его правая рука, поддерживающая её под коленями, чувствовала невероятную мягкость бёдер даже сквозь ткань юбки. Это ощущение казалось почти запретным — будто ему не полагалось так ясно прикасаться к её телу. Он невольно задался вопросом: если сквозь одежду она чувствовалась такой мягкой, то какой бы она была на ощупь - кожа к коже? Себастьян резко встряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, и ускорил шаг. Какой бы лёгкой и изящной она ни была, тащиться по всем лестницам Хогвартса до Больничного крыла стало бы пыткой. Он мысленно поблагодарил судьбу за трасгрессионый портал, который доставил их туда в рекордные сроки. Медсестра Блинч выглядела ошеломлённой, когда подняла голову и увидела их. — Что случилось? — спросила она, бросаясь к ним и пытаясь забрать Клору из рук Себастьяна. — Мы собирали ингредиенты для зелья, и её укусила странная змея, — легко солгал Себастьян, заранее подготовив эту версию с Оминисом. — Мы не разглядели, какая именно, но ей стало так плохо, что она потеряла сознание. — Боже мой, — вздохнула Блинч, отступая и вытирая руки о фартук. — Положите её на койку, пожалуйста. Быстрее! Себастьян повиновался, осторожно укладывая Клору. Он был рад, что она спит и не сможет невольно выдать их прикрытие. Он лишь надеялся, что она сможет поддержать легенду, когда очнётся. По крайней мере, версия об отравлении заставит медсестру осмотреть её вдоль и поперёк. Если у «Круцио» были долгосрочные последствия, их обнаружат и вылечат. Теперь, когда Клора лежала на больничной койке под присмотром квалифицированной медсестры, Себастьян почувствовал, как напряжение наконец отпускает его. Он почти с облегчением осознал, что о ней позаботятся, и он сможет изучить книгу, найденную в Скриптории. Однако, собираясь уходить, он заметил, что Оминис не следует за ним, и мрачно возвращается к Клоре. — Оминис. Ты идёшь? — Нет, — просто ответил Оминис, всё ещё стоя у кровати девушки. Он тихо поблагодарил медсестру, когда та подкатила ему стул. — Я останусь. Хочу быть здесь, когда она проснётся. Можешь сообщить префектам, где я. Себастьян сжал челюсть и медленно кивнул. Несмотря на свою семью, Оминис был доброй душой. Лучшим другом, о котором только можно мечтать. Намного лучше, чем он сам. Оминис был готов провести у постели Клоры всю ночь, в то время как Себастьян жаждал лишь одного — вернуться в гостиную Слизерина и погрузиться в изучение книги, раскрывая все её секреты. Он подавил волну ненависти к себе, переводя взгляд между спящей Клорой, Оминисом и мыслями о книге и Анне. — Себастьян, — тихо позвал его Оминис, когда медсестра вышла из палаты, возвращая его к реальности. — Я знаю, ты больше всего на свете хочешь спасти Анну, но... — он замолчал, покачал головой и закрыл глаза. — Я лишь надеюсь, что у тебя есть предел того, чем ты готов ради этого пожертвовать. Себастьян лишь уставился на него, не зная, что ответить, потому что и сам не знал ответа на этот вопрос. И это заставило ненависть к себе вернуться с новой силой, с отчаянным желанием оказаться в подземельях. Он ухватился за дверной косяк, нерешительно выходя, и на прощание сказав Оминису. — Увидимся завтра, — вот всё, что он мог вымолвить, прежде чем уйти.