Часть 10. Реализация

Клора всегда считала Крипту жутковатым местом. Каменные стены и пол, пустые доспехи, отбрасывавшие величественные силуэты в темноте и ещё более внушительные тени при свете, не говоря уже о ледяной пустоте самого пространства — всё это составляло довольно длинный список причин для неприязни. Правда, одну из проблем им удалось решить — Крипта больше не была пустой. После визита в поместье Исидоры в Фелдкрофте, где они собрали оставшиеся исследования, и с учётом находок из кишащей пауками шахты, пол Крипты теперь напоминал скорее ковровое покрытие. Правда, при ближайшем рассмотрении оказывалось, что это просто слои пергаментов, устилавшие почти каждый сантиметр каменной выкладки. Они уже давно перестали здесь ходить — звук шуршания бумаги начал преследовать Клору даже во сне. Каждое движение вызывало шелест, хлопанье или разрывы страниц. И как бы ни была непригодна эта комната для исследований и учёбы — с её скудным освещением, отсутствием полок, шкафов, столов, стульев и прочей мебели — выбора у них не было. Они не могли обсуждать древнюю магию и Хранителей в Библиотеке или в гостиных. Клора должна была скрывать всё, связанное с древней магией, не только от других учеников, но и от Фига и самих Хранителей. Ведь если те были против исследований Исидоры, то вряд ли одобрили бы, что Клора с друзьями продолжают её дело. Но хуже всего было отсутствие стульев и стола. Целыми днями сидеть на холодном каменном полу, сгорбившись над записями, — даже шестнадцатилетняя Клора чувствовала себя на двадцать лет старше. Время от времени они делали перерывы — и на то были веские причины. На втором полотне триптиха было изображено место, которое Себастьян уверенно узнавал, но не мог точно идентифицировать. Поэтому они вдвоём улетали на метлах на поиски, когда сидение в темноте Крипты становилось невыносимым. Точнее, когда Клора достигала своего предела. Себастьян, казалось, был готов оставаться там вечно — и она не сомневалась, что он бы так и делал, если бы не необходимость посещать занятия. Он был одержим, как безумный учёный, выискивая в каждом слове и заметке ключ к исцелению сестры. Чтобы уговорить его на перерыв, Клора настаивала, что это не отдых, а просто другая форма работы. Мол, если они найдут это место, то обнаружат последнее полотно триптиха, что приведёт к новым исследованиям Исидоры. Но на самом деле Клора использовала полёты как предлог подышать свежим воздухом. От одной мысли, что находка триптиха принесёт в Крипту ещё больше бумаг, у неё начинала кружиться голова. Во время этих вылазок Клора всё чаще задумывалась о покупке собственной метлы. И хотя Себастьян изначально одобрял эту идею, он, как ни странно, больше не возвращался к ней. Очевидно, он не видел проблем в том, чтобы просто возить её с собой, но Клора не хотела злоупотреблять его добротой. Да и возможность просто взять свою метлу, когда потребуется, казалась ей привлекательной. И вот, готовясь к очередным поискам у входных ворот, Клора рассмеялась, заметив удивлённый взгляд Себастьяна. — На тебе штаны, — констатировал он. — Очень проницательно, — Клора старалась сохранять серьёзное выражение лица. — Хочешь ещё что-нибудь прокомментировать? Может, цвет моих волос? Себастьян монотонно хмыкнул, проходя мимо, взял метлу и снова окинул её взглядом. Он ведь хотел увидеть её в брюках, но теперь, когда это случилось, ему вдруг захотелось, чтобы на ней была привычная юбка. — Сегодня летишь отдельно? — спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало максимально небрежно, закидывая ногу через метлу. Клора кивнула, направляясь к школьному шкафу за метлой. — Не могу же я вечно позволять тебе меня возить, — ответила она, осознавая, что их совместные полёты и то, как он носил её на руках в скриптории, формировали между ними определённую модель поведения. Ту, что заставляла все ее тело гореть — в приятном смысле. Устроившись на метле, Клора заметила, что Себастьян всё ещё разглядывает её ноги. — Знаешь, девушкам в Хогвартсе разрешено носить брюки, — заметила она. — Правда? Ни разу не замечал, — саркастически парировал он, отводя взгляд. — Просто постарайся не отставать, хорошо? Они оторвались от земли и взмыли в небо. Клора не могла сдержать вздох, выгибая спину и пытаясь впитать ощущения, которых ей так не хватало в Крипте: свежий воздух, свет, ветер и возможность сидеть прямо. Что касается Себастьяна, то он большую часть времени смотрел на Клору, хотя должен был искать место с картины. С ним, казалось, было невозможно совладать. Если Клора летела сзади — она отвлекала его. Если рядом — всё равно отвлекала. Он был уверен, что однажды разобьётся именно из-за этого. И всё же ему следовало брать её с собой — ради собственного спокойствия. Клора же была полностью поглощена полётом. Она наслаждалась свободой и радостью управления собственной метлой вне уроков, пролетая сквозь деревья и взмывая над зданиями. Однако, как бы приятно ни было летать самостоятельно, она вспоминала полет в боковом седле позади Себастьяна. В первый раз такая поездка показалась ей пугающей и неудобной — мысль о том, чтобы полностью доверить контроль другому, пугала, не говоря уже о шатком равновесии в боковой посадке. Но со временем Клора начала удивляться, как могла считать это страшным. Теперь перспектива лететь с Себастьяном успокаивала. Там, где раньше она боялась упасть, теперь чувствовала себя в безопасности. Вместо беспомощности она испытывала облегчение, доверяя ему управление, просто держась за него и разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Эта мысль вызывала лёгкую грусть, и ей хотелось надеть юбку и полететь с ним вместе. Она отогнала эти мысли, подняв шарф выше, чтобы защититься от холодного ветра, и ускорилась, её волосы развевались бледным шлейфом. — Эй, притормози! — крикнул Себастьян, его слова потонули в рёве ветра. Но Клора сделала лучше — она остановилась так резко, что чудом не слетела с метлы. Правда, растерянность не позволила ей полностью оценить свою удачу, когда она оглядела поляну. Себастьян явно не ожидал такой резкой остановки. Подлетев к ней с руганью, он проворчал: — Если ты так летаешь на уроках, удивительно, что тебе вообще разрешили брать метлу. Клора лишь отчасти слушала его ворчание, внимательно осматриваясь вокруг, нахмурившись и снижаясь. Заметив её растерянность, Себастьян почувствовал, как любопытство берёт верх над раздражением. — Что такое? Вместо ответа Клора издала недоуменный звук и полетела к земле, чувствуя, как её тянет вниз. Она приземлилась на хрустящий снег, а Себастьян последовал за ней. — Планируешь рассказать мне, в чём дело? — проворчал он у неё за спиной, и она наконец обернулась к нему. — Я чувствую древнюю магию. Себ сразу стал серьёзным, нахмурившись и оглядывая окрестности. — Думаешь, Ранрок и Руквуд охотятся за артефактами? Тебе может быть опасно здесь находиться. Клора покачала головой и сделала несколько шагов вперёд. — Это не то, что они ищут. Древняя магия здесь есть, но в очень малых количествах. Она наклонилась, задержав руку над участком каменной плитки среди руин. Когда она приблизила ладонь, слабые следы магии вспыхнули бледно-голубым, почти белым светом. Искры закружились вокруг неё, она наблюдала за их танцем, затем повернулась к Себастьяну. — Это какое-то скопление магии! — прошептала она, затаив дыхание, и сделала круг. — Ты это видишь? Его выражение лица было красноречивее любых слов, когда он смотрел на неё, скрестив руки и лениво пожимая плечами. Клора ступила на это место — и древняя магия хлынула в неё. Она вскрикнула от неожиданности, оглянулась, но свет исчез. Нет, не исчез — он перешёл внутрь неё. — Что случилось? — Себастьян бросился к ней, услышав её возглас, и посмотрел вниз, хотя знал, что ничего не увидит. — Тебе больно? — Нет... как раз наоборот, — удивлённо выдохнула Клора, разглядывая свою руку. Под кожей пульсировали те же бледно-голубые вихри. — Я стала сильнее.

***

Открытие, что Клора может поглощать следы древней магии, заряжаясь ею, как выразился Себастьян, дало им ещё одну причину покидать школу на метлах. Если древняя магия действительно способна исцелить Анну, то Клоре нужно было становиться сильнее и искуснее в обращении с ней. Однако сохранять мотивацию было непросто, даже несмотря на все собранные исследования. Записи Исидоры оставались туманными — они отсылали к знаниям, известным лишь ей самой. И, в отличие от чаши, доступ к которой открывался после испытаний, Клора не могла просто заглянуть в сознание волшебницы, чтобы увидеть, как та управлялась с магией. Однажды Клора поднялась на палубу Обсерватории в надежде разглядеть скопления древней магии через телескоп. Обнаружив, что это возможно, она отметила видимые точки на своей карте. Спускаясь с Астрономической башни обратно в гостиную Рейвенкло, она заметила дверь, которой раньше не существовало. Сначала Клора решила, что это игра воображения — со временем такое случалось, когда строки текста или образы впечатывались в глаза и проецировались на всё вокруг. Но по мере приближения дверь не исчезала, становясь лишь реальнее. Затаив дыхание, она на мгновение отступила, но затем, собравшись с духом, шагнула вперёд — и дверь пропустила её внутрь. Комната, в которой она оказалась, не должна была существовать — по всем законам пространства за этой дверью должен был быть лишь холодный открытый воздух, а не обширное помещение. Клора медленно повернулась, осматриваясь с благоговейным трепетом, и поняла, что находится в библиотеке. Но не в обычной — эта библиотека отличалась от всех виденных ею ранее. Не величием, не красотой и даже не уродством. А тем, что была совершенно пуста. Можно ли назвать библиотекой место без книг? Однако всё здесь было устроено именно для них — высокие роскошные шкафы выстроились вдоль стен в тщетном ожидании, плюшевый ковер смягчал шаги по твёрдому дереву, а потрескивающий камин согревал воздух. В отдельной зоне стояли два комплекта столов и стульев — для учёбы и для отдыха. Если учебный уголок был обставлен простой практичной мебелью, то в гостиной разместились три изысканных дивана — один длинный и два поменьше, — окружавших низкий столик для угощений. Клора подошла к письменному столу. На нём лежали три пера, но не было ни чернильницы. Она поняла почему, коснувшись одного из перьев — они были зачарованы так, что чернила в них никогда не иссякали. Она присела на один из простых деревянных стульев и чуть не застонала от неожиданного комфорта. Вероятно, на него было наложено заклятие мягкости, подобное тому, что использовалось на метлах, — несмотря на твёрдую основу, сидеть было невероятно удобно. Впрочем, она допускала, что после бесконечных часов, проведённых сгорбившись на каменном полу Крипты, любой стул показался бы ей раем. Перейдя в гостиную зону, Клора почувствовала себя принцессой, увидев три парящие перед ней чашки свежего чая и тарелку с печеньем. Она уже начала подозревать, что случайно проникла в какую-то потаённую комнату для преподавателей, когда наклонилась понюхать чай, а не попробовать его. Её ждал новый сюрприз — знакомый аромат любимого лондонского бренда «Дирижаблевый Ням». — Жаль, что здесь нет сливовых пирожков, — с улыбкой прошептала она, глядя на угощения. — Они бы идеально дополнили этот чай. И хотя это была лишь шутка, рядом с печеньем тут же возникла новая тарелка, наполненная душистыми, только что испечёнными пирожками. Клора застыла с разинутым ртом, не в силах оторвать взгляд от стола. Но вместо того чтобы попробовать угощение, она резко отступила, стремительно выбежала из таинственной комнаты и направилась прямиком в гостиную Слизерина.

***

Благодаря тому, что её постоянно сопровождали Себастьян и Оминис, Клоре даже не пришлось ничего объяснять, когда она, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, предстала перед змеевидной дверью. Случайный студент Слизерина уже вывел навстречу озадаченного Себастьяна. — Клора? — Удивлённо приподнял он бровь, оценив её неожиданный ночной визит и взволнованное состояние. — А я думал, тебя к нам не затащишь. Что добровольно привело тебя в наши владения? — Ты должен пойти со мной, — выдохнула она, наконец выпрямившись и прижимая руку к груди, чтобы унять дыхание. — В… потайную комнату. — Куда? — Себастьян развёл руками, пытаясь осмыслить её слова. — Пойти с тобой в потайную комнату? Клора лишь кивнула. — Тайную комнату, сокровенную — называй как хочешь. Себастьян моргнул, открыл рот, но ничего не сказал, сглотнув. Она примчалась к нему в гостиную ночью, вся раскрасневшаяся и взволнованная, чтобы предложить пойти с ней ... В ПОТАЙНУЮ КОМНАТУ? От этой мысли у него вспотели ладони, а сердце совершило резкий кульбит. Но Себастьян понимал, что, вероятно, что-то понял не так, и потому прочистил горло, пытаясь прояснить ситуацию. — О какой потайной комнате речь? И зачем? — Я… — Клора отвела взгляд, словно сама не была уверена. — Я… не знаю. Никогда раньше такого не видела. Но, может, у вас было? Так что… ты скажешь, когда мы окажемся там. Мысли Себастьяна продолжали метаться, его попытка прояснить ситуацию лишь сильнее запутывала его. Разум затуманился, пока он смотрел на неё. Клора пришла за ним ночью, разгоряченная, чтобы пойти с ним в потайную, секретную комнату — нечто, чего она никогда раньше не видела, и о чём он, возможно, сможет ей рассказать? Он явно что-то неправильно понял. Наверняка. И всё же мысль была приятной. Себастьян снова сглотнул, не отрывая от неё взгляда, и осознал: нет, он отчаянно надеялся, что не ошибся. Он жаждал оказаться с ней в тайной комнате, и медленно, терпеливо обучать языку тел — тому, о чём учёные тома хранили целомудренное молчание, а её невинные глаза спрашивали, не зная слов. — О, и не забудь сначала позвать Оминиса, — добавила Клора, наклонясь к нему. — Вам обоим нужно это увидеть. Её слова подействовали на него как ушат ледяной воды, рассеяв горячий смог, затуманивший разум и тело. Единственное, о чём теперь мог думать Себастьян, было: «Ну конечно, идиот». Он не позволил себе зацикливаться на этом. Себ всего на мгновение неправильно истолковал её слова — любой подросток под влиянием гормонов поступил бы так же. — Я схожу за ним, — прокашлялся он, разворачиваясь и небрежно махнув рукой, прежде чем отправиться за третьим членом их трио. Хотя, возможно, не раньше, чем выпьет стакан холодной воды.

***

— Не могу поверить, — прошептал Себастьян, ошеломлённо оглядывая комнату, прежде чем его взгляд упал на Клору. — Ты нашла Выручай комнату. Теперь он понимал, почему ей было так сложно объяснить, что именно она обнаружила, и она выбрала эти расплывчатые и слегка обманчивые формулировки — «потайная комната», «тайное помещение». — Выручай комната, — с пониманием повторила Клора, и всё встало на свои места. — Судя по тому, что я вижу, она полностью оправдывает название. — Но я слышал только истории о том, что она создаёт дополнительные шкафы для мётел или запасные уборные. А не... — Себастьян покачал головой, жестом обводя пространство вокруг. — ...вот это. — Держу пари, мы откроем все потайные комнаты Хогвартса к концу нашего обучения, — усмехнулся Оминис, медленно прохаживаясь по помещению. — Значит, если я правильно понимаю, она появилась потому, что я была... недовольна условиями в Крипте? — уточнила Клора, желая убедиться. — Похоже на то, — кивнул Себастьян, но не сразу, а позволив себе сначала ухмыльнуться. — Типично для Рейвенкловки — вызвать Выручай комнату только ради появления ещё одной библиотеки. Упоминаемая Рейвенкловка нахмурилась, повернувшись к нему с негодованием. — Если тебе не нравится, всегда можешь остаться в Крипте. Ухмылка Себастьяна лишь расширилась, а бровь поползла вверх. — Я ценю это, хоть и не скажу, что страдал в Крипте сильнее тебя. Но, видимо, мои мысли были недостаточно... драматичны, чтобы Хогвартс подчинился моей воле. В отличие от твоих. — Не стоит благодарности, — Клора плотно скрестила руки, сжав губы, чтобы скрыть улыбку, которую он, как она знала, всё равно угадывал. — Не могу понять, ты делаешь мне комплимент или дразнишься. — А зачем выбирать? — парировал он. — Я люблю Крипту, но даже я не выдерживал там дольше, — вступил Оминис, пока Клора легонько толкала Себастьяна. — Это место станет приятной переменой. — Любое место со стульями стало бы желанным изменением, — поправил Себастьян, и Оминис тихо хихикнул. — Чай, конечно, тоже не помешал, — заметила Клора, поднося к губам ещё тёплую чашку, теперь зная, что её не оставил здесь какой-то прошлый обитатель. — Но... Она замолчала, и все трое синхронно перевели взгляд на высокие пустые книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен в молчаливом ожидании. Клора тихо вздохнула. Им определённо было чем заняться.

***

Выручай комната оказалась куда практичнее, чем Клора предполагала изначально. Благодаря магическому вместилищу перевезти все книги и записи из Крипты было не сложно — настоящей проблемой стала их сортировка по полкам. Даже с заклинаниями левитации и перемещения это потребовало бы колоссальных усилий. Когда Оминис предложил просто вывалить всё на пол, попросить комнату упорядочить содержимое и выйти, Клора и Себастьян согласились попробовать — терять им было нечего. И они действительно ничего не потеряли. Комната подчинилась безупречно. Клора едва не расплакалась, увидев аккуратно рассортированные и расставленные по полкам материалы. Всё теперь находилось прямо у столов и стульев, и перспектива изучения древней магии внезапно перестала казаться такой пугающей. Теперь Клора проводила здесь почти столько же времени, сколько Себастьян когда-то в Крипте — делала заметки, перечитывала исследования и бегала в Библиотеку за ссылками, которые могла упомянуть Исидора. Иногда комната избавляла их даже от этого, материализуя нужный фолиант прямо перед ними. После такого Себастьян попытался перехитрить её, запросив книги именно о древней магии, но комната ничего не смогла для него найти. Он также просил литературу о лечении проклятий в надежде, что комната создаст что-то новое, но она не могла вызвать то, чего не существовало. Поэтому книги, которые она предоставляла Себастьяну, были теми, что он уже видел либо в Библиотеке, либо в Запретной секции. После долгих дней исследований, перечитывания заметок и томов даже трудолюбивая Клора вынуждена была признать: они не продвинулись ни на шаг. Возможно, этот метод изучения наследия Исидоры никогда не даст им нужных ответов. Однажды вечером, когда они втроём сидели за столом с давно опустевшими чашками чая и крошками от сладостей на тарелках, Клора сжала руки и отложила книгу, закусив губу. Себастьян заметил это ещё до того, как она заговорила, и слегка приподнял бровь, хотя продолжал склониться над своим чтением. — Думаю, нам нужно обратиться к Хранителям. Он отложил книгу. Его взгляд стал пристальным, когда он наклонился вперёд, опершись локтями о стол. — И что именно мы скажем? Ты сама говорила, они были против использования этой магии для исцеления. Думаешь, они изменят мнение, если мы вежливо попросим? — Себастьян насмешливо откинулся на спинку стула. — А если узнают, что мы исследуем наследие Исидоры, — разве не отстранят тебя от испытаний? — Это риск, на который я готова пойти, — голос Клоры прозвучал твёрдо и непреклонно. — Если мы расскажем им об Анне… возможно, они поймут. Мы должны хотя бы попытаться. Себастьян постучал костяшками пальцев по столу, не отрывая от неё взгляда. Затем он внезапно поднялся, уперев ладони в столешницу. — Ты права, — согласился он с кивком. — Тогда пойдём.

***

Начало оказалось не самым обнадёживающим. — Клора, ты утверждала, что твою тайну знает лишь один ученик, а не двое, — разочарованно заметил Персиваль Рэкхэм, переводя взгляд с Себастьяна на Оминиса. — Надеюсь, ты осознаёшь серьёзность доверенной им информации. — Понимаю, — твёрдо кивнула Клора, сжимая руки в кулаки, напоминая себе сохранять твёрдость. — Я доверяю им больше, чем кому бы то ни было — даже профессору Фигу, если это вас успокоит. — О, Боже. Конечно, так и есть, — оживился Чарльз Руквуд, и в его тоне звучала неподдельная теплота, словно он наблюдал за ребёнком, демонстрирующим новую игрушку. — До сих пор ты проявляла благоразумие. Если ты им доверяешь, мы должны последовать твоему примеру. — Полагаю, это справедливо, — согласился Рэкхэм. Клора обрадовалась, но заметила, что Ниам Фицджеральд всё ещё хранила молчание. — Благодарю вас, — обратился к портретам Оминис, вежливо склонив голову. — Мы оба хотим помочь нашей подруге, чтобы ей не пришлось справляться со всем в одиночку. Никто из Хранителей не стал оспаривать это чувство, ограничившись звуками одобрения. — Но зачем вы пришли? — наконец спросила Ниам, и Клора почувствовала, как съёживается под её пронзительным взглядом. — Третье испытание ещё не готово, и я бы не советовала торопить события. — Мы пришли не ради этого. Я хотела попросить поделиться любыми знаниями, пусть самыми малыми, чтобы я могла эффективнее владеть древней магией, — умоляла Клора, не решаясь прямо спросить, могут ли они научить её исцелять. — Для этого и существуют испытания, — возразила Ниам, слегка хмурясь. — Ранрок тоже бездействует, — вмешался Чарльз, на его лице застыло выражение озадаченности. — Спешить некуда! У тебя будет достаточно времени освоить магию после испытаний. — Но время есть не только у Ранрока, — встревоженно подняла на них глаза Клора. — Дело не только в нём. Дело в... — Моей сестре. Её прокляли, — тихо произнёс Себастьян, и взоры всех трёх профессоров устремились на него. — Сейчас она при смерти, — он сглотнул, наконец вынудив себя произнести слова, которые так долго избегал. — Мы перепробовали всё. Узнав о древней магии, о том, как она исцелила землю, как забрала боль... это может быть последней надеждой для моей сестры. Портреты хранили молчание, изучая его. Клора молча положила руку на его руку. Ниам первой нарушила тишину, прищурившись. — Ты столько им рассказала? — Я был с Клорой, когда она нашла первую чашу, — оправдывался Себастьян. Рэкхэм наконец заговорил, выглядя озабоченным. — Мы не можем просто рассказать тебе, как владеть древней магией. Испытания созданы, чтобы убедиться, что Клора не злоупотребит силой, что она достаточно ответственна. Последняя, кто владел ею, Исидора... не была такой. — Если позволите, — шагнул вперёд Оминис, и Клора была благодарна ему, поскольку сама не находила слов, а Себастьян, казалось, был готов взорваться. — Именно благодаря ответственности Клоры мы втроём стоим перед вами. Мы могли бы прибегнуть к тёмным искусствам, но Клора твёрдо отказалась. Профессора снова замолчали. Оминис подошёл к Клоре и Себастьяну. Мало того, что они выразили желание использовать древнюю магию для исцеления, так Оминис ещё и намекнул, что они имели дело с тёмной магией. Почему-то Клора сомневалась, что это закончится хорошо. Ниам снова нарушила молчание, тоскливо вздохнув при виде озабоченного взгляда Клоры. — Третье испытание — моё испытание — учит, что нельзя исправить уже содеянное. Что нет света без тьмы. Истинно и то, что не всякая тьма — зло. И лишь потому, что ты можешь что-то устранить, не значит, что должен. Рэкхэм с недоверием посмотрел на коллегу. — Ниам, что ты говоришь? — Их рассказ поведал мне об их характерах больше, чем любой суд. Клора, ради моей памяти я решила довериться вам троим. Клора не сомневалась, что Себастьян и Оминис выглядели так же шокированно, как и она. Их рты были раскрыты, а брови почти касались линии волос. Ниам продолжила, игнорируя протесты двух других Хранителей. — Раз уж я признала ваши цели достойными, завершать третье испытание бессмысленно. Вы можете отправиться к моей чаше... Но есть одна небольшая проблема. — Как всегда, — пробормотал Себастьян, но затем громче спросил: — Что именно? — Место проведения третьего испытания остаётся в кабинете директора, — с сожалением сказала Ниам. — Однако, если вы не против подождать, профессор Фиг вспоминал, что у него есть способ попасть внутрь. — В этом нет нужды, профессор, — вежливо ответил Оминис. — Ибо, как оказалось, он есть и у меня.

***

В конце концов, Клоре пришлось бы рассказать профессору Фигу, что Оминис теперь в курсе всего, так что они сразу направились к нему. Однако они искали его не только для этого. Если они планировали проникнуть в кабинет директора, нужно было убедиться, что сам директор не появится там в ближайшее время. И тут появился Фиг. — Уверен, смогу отвлечь этого ворчуна на часок, — кивнул профессор, с любопытством глядя на Оминиса. — И ты действительно знаешь пароль? Позволь спросить, откуда? — Директор Блэк часто бывал в нашем имении, — легко объяснил Оминис, с лёгкой улыбкой вспоминая. — И наш директор использует один и тот же пароль для многих вещей. Себастьян пожал плечами, слушая. — Если система не сломана, не надо её чинить, — подытожил он. — Что нам только на руку. — Это точно, — восхищённо кивнул Фиг, глядя на Клору. — Ты уверена, что готова? — Да, — усмехнулась Клора, чувствуя облегчение от того, что больше не скрывает от него ничего. — Спасибо, профессор. — Не стоит благодарности, — буркнул Фиг, хотя в его тоне сквозила доля веселья, когда он махнул рукой. — А теперь идите! Не волнуйтесь. Просто делайте то, что должны. Клора обернулась, наблюдая, как профессор перехватил директора. Она не была уверена, что сказал Фиг, но лицо Блэка стало мрачным, когда он последовал за старшим коллегой. Из любопытства Клора едва не поддалась искушению последовать за ними. Если бы не тот факт, что их ждало куда более интересное место. — У кого-нибудь есть предположения? — Оминис поднял бровь, как только они добрались до потайного входа, слегка улыбаясь. — Пароль Блэка, да? — Себастьян сделал вид, что задумался, постукивая ногой. — «Чистокровный Финэас Фаллос»? — Себастьян! — Оминис сразу же пожалел, что спросил, и бросил другу укоризненный взгляд, особенно в присутствии Клоры. Та лишь застонала и покачала головой. Виновник же только хихикнул. — «Чистота крови, навеки вечные», — чётко произнёс Оминис правильный пароль. Себастьян кивнул, словно это было очевидно. — Это была моя следующая догадка. Как только пароль был назван, появилась винтовая каменная лестница. Клора могла бы сказать Себастьяну не спешить, но это сделало бы её лицемеркой — она сама почти побежала вверх. Несмотря на склонность директора к величию, его кабинет оказался довольно обычным. Даже уютным. Клора ожидала мрачного места, под стать его характеру, возможно, с головами бывших домашних эльфов на стенах. Себастьян, похоже, думал так же, потому что его бег замедлился до прогулки, пока он осматривался. — Вполне... приемлемо, — прозвучало почти обиженно. — Однако его обитель — совсем другое дело, — раздался вдруг презрительный голос, и все трое подняли глаза на портрет Ниам, улыбающийся им. — Приятно видеть вас. — Всё благодаря Оминису и профессору Фигу, — улыбнулась Клора, прежде чем снова посмотреть на портрет. — Что нам теперь делать? — Просто подойдите к пьедесталу в прихожей и прочтите книгу, которая появится, — она указала рукой в нужном направлении. — Там бы проходило ваше испытание. Но сейчас она просто приведёт вас к воспоминанию. — Понятно. Спасибо, профессор. Ниам лишь улыбнулась в ответ и исчезла из поля зрения, вероятно, возвращаясь в комнату Картографии. Клора уже собралась идти к пьедесталу, но остановилась, заметив, что Себастьян отстаёт, трогая и рассматривая всё, до чего может дотянуться. — Себастьян, перестань всё трогать, — сделала замечание Клора, подходя к нему вместе с Оминисом. — Да, пожалуйста, — присоединился тот. — Не хотел бы я проверять пределы нашей безнаказанности. Но Себастьян продолжал медленно ходить, глядя на них с выражением, одновременно невинным и виноватым. — Вы же не думали, что приведёте меня в кабинет директора и не дадите осмотреть всё? Оминис лишь громко вздохнул и покачал головой, а Клора решила держаться ближе к Себастьяну, чтобы убедиться, что он ничего не стащит и кладёт вещи на место. Очень быстро это стало последней их заботой, потому что на лестнице послышались быстрые шаги, а за ними — голос профессора Фига: — Директор, прошу, нам нужно немедленно уйти! — Глупости, — отрезал Блэк, его шаги и голос приближались. — Что с тобой, Фиг? Я никуда не тороплюсь. Нарушители замерли, с ужасом глядя друг на друга. С момента, когда они впервые услышали голоса, до того как те оказались за дверью, прошло слишком мало времени. Троица не успела наложить дезилюминационное заклинание — оно издавало характерный звук, и Блэк мог бы его услышать. Это означало, что им оставалось только спрятаться без помощи магии. Оминис вышел на заснеженный балкон, прижался к стене и полностью скрылся из виду. Себастьяну и Клоре повезло меньше. Они всё ещё стояли ошеломлённые в другом конце комнаты и не успели бы добраться до балкона. Клора уже представляла, что скажет Блэк, исключая её из школы, когда Себастьян резко схватил её за руку. Сила и скорость, с которой он это сделал, заставили её инстинктивно закрыть глаза и сжаться. Когда же она медленно открыла их, то оказалась в почти полной темноте. Точнее, в темноте телесного цвета. Понадобилось мгновение, чтобы осознать, на что она смотрит, но когда это случилось, она застыла так сильно, что была уверена: Себастьян почувствовал это так же отчётливо, как и она. Они вдвоём поместились в довольно тесном шкафу с одной дверью. Себастьян отодвинул всю висевшую одежду за свою спину, что вынудило его наклониться ближе к Клоре, поскольку вес и объём вещей втискивали его в неё. В результате глаза Клоры оказались в нескольких дюймах от его шеи. Она оставалась совершенно неподвижной, просто глядя на него, не решаясь пошевелиться. Его кадык колебался при каждом сглатывании, и она следила за ним, в основном потому, что это было единственное, что попадало в поле её зрения. Руки Себастьяна лежали по обе стороны от неё, согнутые в локтях, предплечья упирались в дерево позади. Он держался так, чтобы одежда за спиной не прижимала его ближе. Хотя они не соприкасались, тело Клоры излучало тепло, требуя его внимания, напоминая, насколько они близки. Себастьян зажмурился, пытаясь вытеснить из сознания её близость, но каждое нервное окончание в его теле кричало о ней. Невыносимая близость, обещавшая жар кожей к коже, если он сделает хоть малейшее движение. Ирония была мучительной: эта пытка почти-прикосновений сводила с ума сильнее, чем полное слияние. Её дыхание — короткое, прерывистое — обжигало его шею с каждым вздохом, синхронизируясь с ритмом её груди. В душной тесноте шкафа воздух стал густым и тяжёлым, наполненным запахом её кожи и волос. Но вопреки жаре, по его спине бежали ледяные мурашки — тело разрывалось между желанием прижать её к стене и инстинктом отстраниться, чтобы сохранить рассудок. Себастьян был настолько сосредоточен на её присутствии, что почти забыл, зачем они там оказались, — пока причина не приблизилась к их укрытию. — Хм. Пожалуй, пора найти этому новому пальто достойное применение, — раздался голос Блэка. Коричневые глаза встретились с синими, когда Себастьян и Клора уставились друг на друга в чистой панике. Себастьян лихорадочно перебирал возможные решения: выйти и взять вину на себя или, несмотря на шум, попытаться наложить дезилюминационное заклинание. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, его мысли с визгом оборвались, когда Клора внезапно потянула его к себе, насколько позволяло пространство. Затем она медленно и тихо подтянула несколько пальто, используя их как прикрытие. Стена из одежды не спасла бы при пристальном осмотре, но могла защитить, если Блэк просто бросит беглый взгляд. Оказаться вплотную к Клоре было именно тем, чего Себастьян пытался избежать. Он обхватил её руками, чтобы физически — и, возможно, морально — сдерживать себя. Чрезмерная стимуляция чувств в этом горячем, тесном пространстве, полном её присутствия, была и так невыносима, а тесный контакт лишь усугублял всё. Воспоминание нахлынуло внезапно и дразняще — то мгновение в Совятне, когда она упала на него. Но тогда, на открытом пространстве, это было лишь мимолётным намёком. Теперь же, в этом душном, тёмном заточении, каждый её вдох, каждый изгиб тела против него становился пыткой и наслаждением одновременно. Глоток воздуха оказался болезненным в пересохшем горле. Память о бархатистой коже её ног, которую он ощущал, неся её, теперь оживала в новом, опасном измерении — в давящей мягкости её бёдер, втёршихся в его, в податливом тепле низа живота, настойчиво напоминавшем о себе с каждым её движением. Разум отчаянно пытался отстраниться, но тело уже отвечало ему низким, пульсирующим гулом — настойчивым, требовательным, очевидным. Его разум яростно протестовал, требуя отступить, сохранить приличия, не разрушить хрупкое доверие между ними. Здравый смысл шептал, что нельзя позволить ей почувствовать твёрдую пульсирующую волну возбуждения, прижатую к её бедру. Но плоть оказалась сильнее — она жаждала не отдаления, а погружения. Каждая клетка его тела рвалась прижать её к стене, вогнать в её мягкость свою жёсткость, превратить этот мучительный намёк на прикосновение в яростное, полное слияние. Мысли Себастьяна блуждали в опасном направлении, и ему почти повезло, когда в следующее мгновение голос друга вывел его из оцепенения: — Клора! Себастьян! Он вздрогнул и с удивлением осознал, что его разуму удалось сделать невозможное — отвлечь его от невыносимых желаний. — Я не знал, что они ушли. Вам, видимо, было вполне комфортно, пока я замерзал? — Оминис продолжал с другого конца комнаты. — Где вы? — Здесь, Оминис! — крикнула Клора, окончательно выводя Себастьяна из ступора. — Мне уйти? — пошутил Оминис, приближаясь к шкафу и оценивая ситуацию. — Если ты хочешь, чтобы мы задохнулись, то да, — парировал Себастьян, он отчаянно жаждал выбраться. — Мы здесь не по своей воле! — добавила в защиту Клора, толкая заклинивший кусок ткани. — Дверь заело. Не мог бы ты открыть её? Спустя несколько минут дверь шкафа наконец поддалась. Прохладный воздух кабинета омыл их перегретую кожу. Пока Клора выходила, вдыхая свежий воздух словно сказочная принцесса, Себастьян спотыкался, пытаясь сориентироваться. И осознать, что он больше не заперт в тесной каморке с девушкой, в которую....Был влюблён? — Себастьян, с тобой всё в порядке? — обратился к нему Оминис, брови сведены в беспокойстве. — Всё хорошо, — ответил Себастьян, глядя на балкон и думая, как хорошо было бы выйти на настоящий зимний холод или даже спрыгнуть оттуда. — Просто... остыну. — Какое испытание. Бедный профессор Фиг, — покачал головой Оминис, вздыхая с сочувствием. — Наш директор невыносим. — Согласен, и я не жажду новой встречи с ним, — сказал Себастьян, оглядываясь на вход, словно ожидая, что Блэк ворвётся в любую секунду. Ему совсем не хотелось снова прятаться в шкафу. — Давайте начнём. — Согласна, — с новой энергией сказала Клора, следуя указаниям Ниам и направляясь к пьедесталу. Она остановилась, глядя на книгу, лежавшую открытой на подставке. — Возьмите меня за руки. Оба слизеринца выполнили просьбу, но с ощутимой нерешительностью. Их руки легли ей на плечи с почти церемонной осторожностью. Это вызвало весёлую улыбку на её губах, когда она взяла книгу. Вскоре им стало не до того, кто кого касается, потому что всех троих засосало прямо на страницы. На другой стороне Клора поняла, как уместно их перемещение: каждый из них стал черно-белым, словно отпечатанным на страницах. Ниам ждала их, терпеливо улыбаясь, наблюдая, как троица в растерянности осматривает себя и друг друга, прежде чем остановить взгляд на ней. — Помните, что я говорила, когда вы увидите мое воспоминание. Что нет тени без света и нет света без тени. И иногда тени нужны, чтобы свет мог сиять. Она отступила, позволяя им подойти к чаше. Себастьян первым погрузился в воспоминания, за ним последовали Оминис и Клора. Воспоминание напоминало то, что она видела во втором испытании, когда Исидора забрала боль у Ниам, но на этот раз она сделала это не только без разрешения, но и впитала её боль в себя. На этом всё и закончилось. Клора подняла голову, задыхаясь, потрясённая увиденным. Она вспомнила об Оминисе, полагавшемся лишь на слух, и подробно описала ему детали. — Так вот что это был за шум, — пробормотал он, морщась. — Судя по всему, эта Исидора была нестабильна. Теперь я понимаю, почему Хранители так осторожны с теми, кто идёт по её стопам. — Возможно, в тот раз она зашла слишком далеко, но отвергать целый метод исцеления лишь из-за этого? — Себастьян раздражённо покачал головой. — В правильных руках — в наших руках — он может принести больше пользы, чем вреда. — В руках Клоры, — поправил Оминис. Но Клора не слушала их спор. Её взгляд был прикован к неподвижной воде чаши. — Нет света без тени, — прошептала она, повторяя слова Ниам, снова погружаясь в воспоминания.

***

Все трое отчаянно надеялись, что визит к Хранителям станет тем прорывом, в котором они так нуждались. Будь то помощь профессоров, готовых раскрыть свои магические секреты, или ключевая информация из памяти Ниам — любая возможность казалась спасительной. Именно поэтому было особенно горько возвращаться к исходной точке — в Выручай комнату, снова и снова перебирать заметки Исидоры, расшифровывать туманные отсылки, ведущие в никуда. Ощущение было такое, будто они плыли против течения в полном тумане, не видя берега. Хотя все они были измотаны и встревожены, Себастьян переживал тяжелее всех — и это было понятно. Его переписка с Анной становилась всё более тревожной, а из писем, которые Клора тайком читала, следовало, что состояние девушки ухудшалось. Суровая зима не сулила ничего хорошего, и Себастьян явно боялся, что его сестра не сможет продержаться. К тому же Клора чувствовала себя виноватой за свой ультиматум. Хотя она не сожалела, что удержала его от тёмной магии и жертвоприношений, теперь, глядя на их безысходное положение, она не могла не задаваться вопросом — а что, если бы они пошли другим путём? И она знала — Себастьян наверняка думал о том же. Поэтому она не удивилась, когда однажды между занятиями он резко отшвырнул конспекты, откинулся на спинку стула и сдавленно прошептал, закрыв лицо руками: — Ничего не выходит. Клора молча сжала губы, медленно закрыла собственную книгу, не сводя с него глаз. — Просто неоткуда брать информацию, не с чем сравнивать её заметки. Ничего, — продолжил Себастьян, опуская руки и наклоняясь вперёд. — Даже книга заклинаний Салазара, хоть и тёмная, всё же является магией, которую изучали и записывали. А это... Он встал, швырнув книгу на стол. Его вздох прозвучал почти как рык. — Здесь пусто. Единственное, что у нас есть — эти Хранители, а они отказываются делиться знаниями, пока не признают тебя готовой по какому-то неясному критерию! — Возможно, это моя вина, — тихо сказала Клора, высказывая мысли, что грызли её уже несколько дней. — Может, этому нельзя научить? Может, способности должны пробудиться естественно, а у меня никогда... Она замолчала, а Себастьян покачал головой, подбирая слова, которые она так долго искала. — Это не твоя вина, — твёрдо заявил он. — Будь это так, Хранители с радостью сказали бы это. Но они знают о твоём потенциале — потому и хранят секреты. Клора кивнула. В его словах был смысл. Но сомнения не отпускали её, и она с вздохом поднесла ко лбу холодную ладонь. Себастьян собирался что-то добавить, но вдруг его взгляд упал на её руку. Он резко схватил её, закатал рукав, не дав опомниться. Рука была испещрена бесчисленными порезами — красными, свежими, от запястья до локтевого сгиба. Клора инстинктивно дёрнулась, но он удерживал её с неожиданной силой. Он долго смотрел на её руку, прежде чем поднять на неё взгляд, полный тревоги, неверия и гнева. — Что это? — спросил он и, кажется, осознал, что сжимает её слишком сильно, потому что ослабил хватку. — Кто это сделал? — Никто. Всё в порядке, — Клора сглотнула, не зная, разозлит ли его правда. — Я сама. Заклинанием Диффиндо. Обычно Клора сразу же залечивала раны, но в этот раз почему-то не стала. В свободное от помощи Себастьяну время она проводила собственные исследования. Сестра Бёрти научила её лечебным заклинаниям, и Клора даже чувствовала к ним определённую склонность, что вселяло надежду. Она пыталась соединить целительную магию вроде Эпискея с древней магией. Проверить, сможет ли она, подобно Хранителям и Исидоре, забирать боль и возвращать к жизни утраченное. Она экспериментировала не только на себе. Подобно тому, как Хранители вдохнули жизнь в Фелдкрофт, превратив увядшую землю в цветущий сад, Клора пыталась оживить давно погибшие растения из оранжереи, сочетая древнюю магию с заклинанием Гербивикус. Однако все её попытки — будь то исцеление собственных ран или воскрешение мёртвых растений — заканчивались провалом. И теперь ей нечем было оправдаться перед его взглядом. — Ты сама это сделала? — переспросил он, и в его голосе гнев уступал место недоумению. — Зачем? — Для практики, — робко ответила она, пытаясь закатать рукав. — Мне нужен был объект для экспериментов с древней магией. Себастьян несколько раз моргнул, его челюсть напряглась. Вместо ответа он достал из кармана знакомый зелёный флакон и вручил ей. — Выпей. Клора не спорила, осушила флакон под его пристальным взглядом и поставила пустой сосуд на стол. Но он, не обращая на это внимания, снова взял её руку, провёл пальцами по гладкой коже, словно проверяя, действительно ли раны исчезли. — Пожалуйста, не делай так больше, — в его голосе звучали и мольба, и приказ. — Как ты постоянно находишь новые способы причинить себе вред ради других? — Знаю, прости. Но я должна учиться управлять этой магией. А экспериментировать на других не могу, — мягко, но настойчиво парировала она. — Я хочу вылечить Анну так же сильно, как и ты. Себастьян опустил голову, сжав переносицу. Конечно, он хотел исцелить сестру. Больше всего на свете. И он никогда не сомневался, что добьётся цели — ни когда шёл за тёмной магией, ни когда проникал в скрипторий Слизерина, ни когда рассматривал тёмные жертвоприношения. Но видеть, как Клора приносит себя в жертву, было совсем иным. Раньше он был готов на всё ради спасения близнеца. Теперь же он не мог выбирать между ними. Он не мог променять здоровье Клоры на здоровье Анны. Обе должны быть в безопасности. И он не мог довольствоваться меньшим. — Это должно прекратиться, — проговорил он наконец, сводя все свои мысли к одному. — Мы не найдём ответов в исследованиях Исидоры. А даже если найдём — для Анны будет уже поздно... Он оборвал себя, резко выдохнув, и уставился на Клору. — А теперь это? Искалечить себя, потому что эти проклятые Хранители не хотят нам помочь? Потому что мы недостойны доверия? — Если мы подождём ещё немного... — неуверенно начала Клора. — Чего ждать? Читать записки, которые никуда не ведут? Пока моя сестра умирает, а ты разрываешь себя на части? — Себастьян горько рассмеялся, не веря своим ушам, и начал метаться по комнате, в отчаянии проводя рукой по волосам. Внезапно он замер. — Я пойду за реликвией. Сегодня же, — резко бросил он и направился к двери, но Клора шагнула вперёд, схватив его руку. — Стой! Ты не можешь, — умоляла она, зная, что он легко мог бы вырваться, но он остановился, глядя на неё. Клора понимала, что её прежний ультиматум теперь не действует — древняя магия зашла в тупик без помощи Хранителей. Оставалось апеллировать к его человечности. — А тёмные жертвоприношения? Ты даже не знаешь, чего они потребуют! — Неважно, — мрачно ответил он, вырывая руку. — Пока это не Анна или не ты — мне всё равно.

***

Клора мчалась по коридору, задыхаясь, на ходу извиняясь перед встречавшимися учениками, пока не достигла ближайшего камина. Пока Анна была больна, Себастьян не оставит попыток использовать тёмную реликвию. И хотя она не могла помешать ему искать её, она могла предотвратить саму необходимость в этом. Оставался лишь один способ. Клора должна была исцелить Анну первой. Всё было до смешного просто. Она едва не упала, подбежав к зелёному пламени, выкрикнула «Фелдкрофт!» и очутилась не в замке, а на заснеженных полях. Она спешила не только чтобы опередить Себастьяна, но и потому, что их разговор навёл её на мысль, до которой она раньше не додумалась. Клора сама говорила ему о своих сомнениях — что у неё нет таких же врождённых способностей, как у Персиваля или Исидоры. Но, сравнивая себя с ними, она всё это время упускала из виду собственный дар. Потому что, хотя она и не научилась исцелять или воскрешать мёртвые растения, было нечто, в чём она преуспела с древней магией с самого начала. Перемещение предметов. Будь то бочки или выбивание палки из рук тролля — толчки и притяжения всегда были её сильной стороной. Так почему бы не попробовать сделать то же самое с проклятием Анны? Эта мысль вернула её к воспоминаниям об Исидоре. Разве не это она делала? Не исцеляла, а буквально забирала боль? Осознав это, задача уже не казалась такой невыполнимой. Клора поняла, что всё это время смотрела на «снятие боли» не под тем углом. В отличие от истинного исцеления Хранителей, метод Исидоры был не восстановлением, а удалением болезни. С палочкой в руке Клора направилась к дому Сэллоу, постаравшись не попасться на глаза Соломону, работавшему в поле. Войдя внутрь, она сразу поняла, почему Себастьян становился всё беспокойнее. Видеть, как тон писем Анны становится всё мрачнее, было одно дело. Но совсем другое — увидеть её воочию: бледную, исхудавшую, с такими тёмными кругами под глазами, что казалось, будто они выжжены. — Анна, — торопливо прошептала Клора, подбегая к кровати и беря её холодные руки в свои. — Это я, Клора. Ровное дыхание Анны прервалось. Она открыла глаза, с недоумением посмотрела на Клору, затем медленно села, вздрогнув и схватившись за бок. — Клора? — прохрипела она, озираясь в поисках брата. — Я не знала, что ты придёшь. Себастьян с тобой? — Неважно, — настаивала Клора, садясь на край кровати и глядя на неё с твёрдой решимостью. — Я пришла, чтобы попытаться исцелить тебя. Позволишь? Анна удивлённо моргнула, сон как рукой сняло. — Попытаться? Как? Если ты имеешь в виду снятие проклятия, при неудаче оно может вернуться с новой силой. — Я не снимаю его. Это другой метод, тот, что я изучала. Ни тебе, ни мне ничего не угрожает, — объяснила Клора, надеясь, что говорит правду. В конце концов, в воспоминаниях ни отец Ниам, ни отец Исидоры не пострадали, когда она забирала их боль. Но проклятие — нечто наложенное извне, несущее физические страдания — могло быть иным. — Я не могу гарантировать, что будет не больно, но... — Клора сглотнула, крепче сжимая её руки. — Я сделаю всё, чтобы этого избежать. Ты позволишь? Анна всё ещё смотрела с открытым ртом, ошеломлённая таким внезапным пробуждением. Но, видя решимость Клоры, она закрыла рот и кивнула. — Да... я доверяю тебе, — вздохнула она. — Всё равно терять мне уже нечего. Её слова лишь укрепили решимость Клоры. Она подняла палочку, прижала её кончик к груди Анны, как делала Исидора с отцом и Ниам. И хотя она не знала, что ищет, как только она сконцентрировалась на знакомом ощущении управления древней магией, на поиске чего-то, за что можно ухватиться — палочка вдруг словно стала магнитом. Анна замерла, лишь переведя взгляд с груди на Клору. Сама Клора тоже оставалась недвижима, боясь лишний раз вздохнуть, медленно отводя палочку — осторожно, очень осторожно, словно вытягивала паутину, стараясь не порвать её. И по мере того, как она тянула, и тянула, и тянула — проклятие начало проявляться. Оно напоминало боль, которую Исидора извлекла у Ниам и её отца, но выглядело куда зловеще из-за пульсирующей зелёной энергии, пронизывающей его, словно оно было живым. Клора была так сосредоточена, что едва заметила, как Анна вцепилась мёртвой хваткой в её руки, стиснув зубы от боли, её лицо покрылось потом. Тёмная масса сопротивлялась, пытаясь вырваться обратно. Но Клора не позволила. Вскоре проклятие было извлечено полностью, свисая с кончика её палочки, а Анна рухнула на кровать, словно марионетка с обрезанными нитями. Клора достигла цели — отделила проклятие. Но не уничтожила его. Оно всё ещё существовало, на конце палочки, пытаясь вернуться к Анне. Клора понимала — если отпустит его, оно либо вернётся в прежнюю жертву, либо найдёт новую, словно паразит. Или же вырвется на свободу с непредсказуемыми последствиями. Одно она знала точно — эту тёмную энергию нельзя было просто отпустить. Её нужно было где-то содержать. Но под рукой не было ничего. В отличие от стеклянной банки, в которую Исидора поместила боль отца, удержать эту энергию злобы было почти невозможно. Требовалось нечто особенное. Либо сосуд, либо... новый носитель. И потому Клора сделала единственное, что пришло ей в голову. Она поднесла его ко рту и вдохнула.