Часть 12. Рождественский бал

Клора поставила цветочный горшок на каменный пол Крипты. Глубоко вздохнув, она опустилась на колени, подобрав складки юбки. Благодаря Выручай-комнате в Подземелье почти никого не было. Лишь изредка кто-то приходил сюда ночью потренироваться. Так что она могла не бояться, что кто-то застанет ее за этим... экспериментом. В воспоминаниях об Исидоре та хранила боль отца в стеклянной банке. Но Клора понимала — проклятие, которое она чувствовала на кончике палочки, было слишком сильным для хрупкого стекла. Даже если бы ей удалось его удержать, Хранители опасались, что темная энергия может просочиться и повлиять на все вокруг. И если они боялись этого с обычными негативными эмоциями, то что могло случиться с настоящим проклятием? Правда, в тех же воспоминаниях Исидора упоминала, что нашла способ полностью сдерживать темную энергию. Для этого нужно было гоблинское серебро. Но, к сожалению, у Клоры не было друзей-гоблинов и доступа к такому серебру. Поэтому она решила попробовать другой способ. Если нельзя безопасно хранить проклятие, может, получится передать его другому носителю? Растение в горшке перед ней не вселяло особой уверенности, но оно было живым. По ее логике, это должно было сработать. Размер или интеллект носителя не должны были иметь значения. По крайней мере, она на это надеялась. Скоро станет ясно. Она также не рисковала сажать проклятие в большое дерево или что-то, связанное с землей. Было страшно, что оно может испортить почву, растительность или даже воздух. Растение в горшке было самодостаточным. Теоретически. Сделав последний глубокий вдох, Клора прижала кончик палочки к груди. Она закрыла глаза, пытаясь направить то же чувство притяжения — ту древнюю магию. Хотя это было сложнее, когда целью была она сама. Но потом она ощутила его — это намагничивание. Она затаила дыхание, сжимая палочку. Ладонь внезапно вспотела. Клора вытерла руку о юбку — меньше всего ей хотелось сорвать процесс из-за такой мелочи. Она сосредоточилась на магнитном ощущении, связывающем проклятие внутри с кончиком палочки, и потянула. Тишину разорвал грохот — палочка выскользнула из ее руки и упала на камень. Клора задыхалась от боли. Она склонилась вперед, сжимая грудь и ожидая, когда это пройдет. Она вспомнила Анну — как та сжимала ее руки так сильно, что на следующий день остались синяки, как потеряла сознание, когда проклятие было извлечено. Дрожащей рукой она снова поднесла палочку к груди. Раньше она была осторожна, относилась к проклятию как к хрупким нитям. Но теперь, из-за боли, она не могла позволить себе такую роскошь. По крайней мере, не для себя. И не было никого, кто мог бы сделать это за нее. Ее единственный выход — вырвать это как можно быстрее, пока боль не парализовала. В отличие от Анны, проклятие не было в ней так долго, значит, не успело укорениться. Его должно быть легче удалить. Даже если ей придется делать это самой. Ободренная новой мыслью, Клора выпрямила спину. Убедилась, что проклятие и палочка снова выровнены, и дернула изо всех сил. Боль от удара о каменный пол, когда она упала, почти не ощущалась — боль в груди заглушала все. Проклятие усиливалось. Клора стиснула зубы, прижимая обе руки к груди. Надеялась, что давление облегчит страдания. Когда все закончилось, и она медленно открыла глаза, стало ясно — это невозможно. Будь то из-за боли или защитного механизма проклятия, Клора поняла — она не сможет вытащить его из себя. Ни медленно, ни быстро. К тому же, был большой шанс, что она потеряет сознание, как Анна. А если это случится до переноса проклятия, оно либо вернется в нее, либо случится нечто худшее. Значит, единственный способ избавиться — очистить его, пока оно внутри. Раз и навсегда. Осталось лишь выяснить, как. Ее лучшая догадка основывалась на лжи, сказанной Себастьяну: что она уничтожила проклятие древней магией. Возможно, если она посетит достаточно мест силы и продолжит поглощать эту магию, ее избыток сможет очистить проклятие изнутри. Подобно тому, как она уничтожила тролля в Хогсмиде. Но сейчас ей нужен был ужин.

***

Было непривычно видеть Хогвартс таким пустым. Ученики с первого по третий курс не были приглашены на Рождественский бал. Поэтому у них не было причин оставаться в замке на каникулах — почти все разъехались по домам. Младшекурсники просто хотели к родителям. А семикурсники, наоборот, ценили каждое оставшееся мгновение в Хогвартсе. Если бы не ее состояние, Клора была бы среди тех первокурсников в поезде домой. Ведь формально она была первокурсницей во всем, кроме возраста. Хотя она и скучала по Лондону и родителям, нельзя было отрицать волнение от пребывания в Хогвартсе. Дело было не только в бале, но и в особой атмосфере. Как на Хэллоуин, залы украсили венками, елками и всем рождественским, что можно представить. В сочетании с ожиданием бала это вызывало улыбку при каждом шаге по замку. Когда Клора вошла в Большой зал, она еще раз убедилась — украшения коридоров не шли ни в какое сравнение с этим зрелищем. С потолка мягко падал искусственный снег. Несмотря на обилие, он никогда не достигал пола, учеников или еды на столах. Стены покрывали сосульки и гирлянды. Потолок был затянут туманным белым облаком, сквозь которое пробивалось теплое сияние парящих свечей. Все создавало уютную атмосферу. Огромная ель во главе зала была главным украшением — вокруг стояли другие поменьше. Клора протянула руку, чтобы поймать снежинку, и не удивилась, не ощутив ничего. Продолжая путь, она заметила троих слизеринцев. Они ждали ее с забавными выражениями лиц. Анна помахала, подзывая к себе. Из-за малого количества учеников столы не были разделены по факультетам. Клора без колебаний присоединилась к ним. Был Сочельник. Хотя праздничные ужины продолжались, Клора предполагала, что завтра студентов будет еще меньше — все будут готовиться к балу. Но пока ей не о чем было беспокоиться. Она сразу наложила себе индейки с картофельным пюре, подливкой и клюквенным соусом. — Красиво, правда? — Анна откинулась на спинку стула, оглядывая украшения. — Не смейся, но я чуть не заплакала, когда их устанавливали. Я забыла, как это здорово. — Я бы не смеялась. Это прекрасно, и я рада, что ты здесь, чтобы видеть это, — ответила Клора, наполовину обращаясь к девушке, наполовину занимаясь едой на тарелке. Себастьян наблюдал за ней с едва заметной улыбкой. — Действительно завораживающе. Ты об украшениях или о еде? Клора демонстративно разрезала индейку. Он многозначительно посмотрел на нее. — Кстати, — Анна выпрямилась, перекрывая смех брата, — нам нужно обменяться подарками. Может, сегодня вечером? — Кто-то нетерпелив, — фыркнул Оминис. — Я думал, ты уже взрослая, чтобы уметь ждать до Рождества. — Согласна — начала Клора с полным ртом, но тут же пожалела, увидев выражение лица Себастьяна. Она проглотила. — Может, перенесем на завтра? — Я не нетерпелива, — надулась Анна, бросая в Оминиса горошину. — Я практична. Завтра мы все будем заняты балом, если ты забыл. — Но мы можем сделать это позже, правда? — на этот раз Клора говорила с пустым ртом, к разочарованию Себастьяна. Анна уже качала головой. — Мы могли бы, но нет гарантии, что все соберемся, — объяснила она, взгляд скользнул к брату. — Неизвестно, как долго кто-то будет гулять со своей парой после бала... и чем они будут заниматься. Она улыбнулась, когда на лице Себастьяна появилось злое выражение. Она могла только догадываться, что он представлял — Клору и Леандра под покровом ночи. — Ладно, тогда сегодня мне подходит, — легко согласилась Клора. — Мне нужно только зайти в гостиную за подарками. Встретимся в Подземелье. — Нет, давай в гостиной Рейвенкло, — быстро предложил Себастьян. Сестра удивленно подняла бровь. — Уверен, у вас уютнее. Хотя формально это была правда, Себастьяна меньше заботил рождественский дух, чем недопущение Клоры в гостиную Слизерина. Туда, где ее могли встретить парни, обсуждающие «ту милую рейвенклоўку». Клора нахмурилась — скорее от волнения, чем от неодобрения. — Но логичнее мне пройти к вам, чем вам троим ко мне. — Ничего. На каникулах всем все равно, — легко отмахнулся Себастьян. Сестра поддержала его. И лишь увидев кивок Оминиса, Клора окончательно согласилась.

***

Клора с обидой смотрела, как они втроем идут к входу в ее гостиную, таща за собой подарки. Мало того, что все трое собирались зайти, они даже не сменили свои зеленые мантии на ее голубые. Близнецы явно ждали ее возмущения. Они смеялись и веселились рядом, а Клора вдруг глубоко прониклась симпатией к Оминису. Теперь она понимала, почему он был так рад появлению в их компании четвертого человека. — Отличная идея, Себастьян, — сказала Анна, забегая внутрь и осматривая гостиную Рейвенкло. Она знала, что брат на самом деле не хотел обмениваться подарками здесь — просто это было «более по-рождественски». — Клора, может, оставим ребят и пройдем в твою комнату? — В таком случае мы с Себастьяном можем просто оставить подарки здесь, — легко предложил Оминис. Казалось, он почувствовал, как Анна скривилась, потому что уголки его губ дрогнули. Единственным минусом комнаты Клоры было то, что она не могла просто привести туда половину своей компании. Пришлось устроиться свободным кругом у елки на мягких ковриках. Было уютно. В комнате собрались другие ученики — болтали, обменивались подарками или подпевали колядкам. — Итак, кто первый? — спросила Анна, глядя в окно на зимний пейзаж. — Потому что я, например, буду последней. Воцарилась тишина. Тогда Клора выпрямилась и подвинулась вперед на коленях. — Я начну. Она оглянулась на слизеринцев. Те с любопытством наклонились вперед. В животе у нее затрёпетали бабочки, когда все взгляды устремились на нее. Она посмотрела на Себастьяна — это не помогло успокоить нервы. — С Рождеством, — прошептала Клора, протягивая ему маленькую красную коробочку с зеленой лентой. Он взял ее со словами благодарности. Она была рада, что он выглядел так же неловко, разворачивая подарок. Но потом он громко рассмеялся. Анна и Оминис приблизились, и он поднял подарок, чтобы они могли видеть. Это был маленький талисман, в виде месяца, для метлы. — Ты стал рейвенкловским шофером, — объяснила Клора, пока Анна забирала его у брата, восхищаясь милотой. — Теперь, даже если ты будешь летать один - этот будет небольшим напоминанием о твоей прошлой пассажирке. Себастьян хмыкнул, слушая ее. Проблема была лишь в том, что летать он хотел только с ней. Но он не сказал этого. Вместо этого выхватил талисман обратно у сестры, раскачивая его, и поднял бровь в сторону Клоры. — Рейвенкловский амулет для моей метлы? — Его губы скривились, и Клора поняла, что следующая фраза ей не понравится. — Метишь территорию? Клора почувствовала, как краснеет, и быстро отвернулась, чтобы найти другой подарок. — Это была просто шутка! — оправдывалась она, делая вид, что ищет сверток, хотя точно знала, где он лежит. Ей нужно было время, чтобы остыть. — Вот твой настоящий подарок. На этот раз она просто протянула ему конверт. Себастьян положил амулет себе на колени, взял его и вытряхнул содержимое. На колени упали три синих купона из плотной бумаги. У Себастьяна сразу возникло несколько ярких идей насчет их применения. Он лишь прочистил горло и поднял на нее взгляд. — Помимо аллитерации… для чего они? Он не хотел, чтобы это прозвучало как намек, но его предыдущие мысли, видимо, повлияли на тон. Клора слегка покраснела и быстро объяснила: — Если у тебя будет домашнее задание или задача, с которой нужна помощь, используй один купон, и я помогу. — Она заставила его задуматься о том, как именно она могла бы ему помочь, и его мысли вновь заняли опасную территорию. — Ты сам говорил, — продолжила она, — иначе зачем дружить с Рейвенкловкой? Себастьян усмехнулся, засовывая купоны в жилет, и наклонил голову. — И правда. Мой план подружиться с Рейвенкловкой наконец окупился. — Он произнес это так, словно был злодеем, раскрывающим свои коварные планы. — Ты еще пожалеешь, что отдала их мне. — Именно поэтому я дала всего три, — парировала Клора, скрестив руки. — В конце концов, домашние задания ты должен делать сам. Но учеба была последней вещью в его голове. Себастьян лишь пожал плечами, его мысли теперь были заняты поиском лазеек, которые позволили бы ему использовать эти купоны для времени наедине с ней. Отвлекшись, он все же заметил неловкое молчание Анны и Оминиса во время обмена подарками. Анна потирала руки. Клора вручила Оминису мешочек с красивыми камешками. Это были новенькие Плюй-камни. — А это значит, что тебе они не достанутся, — сказала Анна, глядя на брата. Клора получила гирлянду из лампочек для изголовья кровати. Длинный шнур выглядел так, будто в него вплетена целая куча маленьких существ. — Надеюсь, с ней тебе будет легче читать в постели, а не держать «Люмос» всю ночь, — объяснил Оминис. Клора обняла его и поблагодарила. Оминис не ожидал объятий. Ему потребовалась минута, чтобы оправиться, прежде чем он ответил робкими похлопываниями по спине. Анна наблюдала за реакцией брата на их близость. Себастьян пытался выглядеть беззаботно, вытаскивая свои подарки. — Как говорится, лучшее — на потом. Клора быстро отцепилась от Оминиса и встала на колени, когда он положил перед ней свои дары. Себастьян изо всех сил пытался подавить улыбку, вручая ей большую плоскую коробку. Она сразу же посмотрела на него — размер был внушительным. Она явно была готова отказаться, даже не открывая. Когда Клора открыла коробку и приподняла содержимое, его невозмутимое выражение сменилось улыбкой. Он был очень доволен собой. — О, как мило! — воскликнула Анна, и Себастьян наконец рассмеялся. — Теперь мы все будем отлично смотреться вместе! Клора смотрела на развернутый шарф с немым укором. Яркая зелень и серебряная вышивка выглядели вызывающе чужеродно в голубой гостиной Рейвенкло. — Это ещё не всё, — с деланной невинностью произнёс Себастьян, указывая на коробку. С тяжёлым вздохом Клора заглянула внутрь — и достала пару тапочек в тех же цветах, с вышитой серебряной буквой «S». Они словно кричали о её связи со Слизерином. Ирония заключалась в том, что она действительно мечтала о тёплых тапочках — ночами каменные полы замка леденили босые ноги. — Себастьян, ты же шутил, — Оминис слышал недовольное молчание Клоры. — Когда ты говорил про шарф и тапки, я думал, это шутка. — Это и была шутка, — легко согласился Себастьян, поймав взгляд Клоры. — Но разве шутка не может быть подарком? На самом деле, это была не совсем шутка. Себастьян обвинял Клору в том, что своим амулетом она как бы пометила территорию, но сам сделал то же самое. Одна лишь мысль о том, что она будет ходить в его слизеринском шарфе, наполняла его удовольствием. Не говоря уже о тапочках для ее миниатюрных ног. Клора, однако, не была довольна. — Что я скажу людям, если они увидят меня в этом? — жаловалась она, потряхивая шарфом. — Скажи, что тебе его подарил твой бойфренд, Себастьян Сэллоу, — легкомысленно предложил он. Удовольствие от взгляда на выражения ее лица было почти достаточным, чтобы игнорировать взгляд Анны. — Что? — вспыхнула Клора. — Но ты не мой бойфренд. И несмотря на ее яростное отрицание, Себастьяну понравилось звучание слов «бойфренд» в ее голосе. — Разве нет? — игриво спросил он, наклонившись вперед. — Я мальчик, и я твой друг. Простая арифметика. — Правда? — парировала Клора. — Тогда я начну называть всех своих друзей-мальчиков своими бойфрендами. Надо найти Амита, посмотреть, как ему это понравится. В свои шестнадцать Себастьян всегда гордился своим острым языком. Но никогда еще он не жалел о своей речи так сильно. Он понимал, что она просто шутит. Но это была Клора, и он слишком живо представил, как она называет других парней бойфрендами. Особенно Леандра. — Понял, — сдался он, надеясь, что это прозвучало не так поспешно. — Просто шучу. Анна сдержала смешок, глядя на Клору и шарф. — Это не такая уж большая проблема. Хотя, если тебе неловко, можешь сказать, что это я тебе его подарила. — Погоди, я на это не соглашался, — вмешался Себастьян. — Я требую, чтобы мои заслуги были признаны. — Как и с теми конфетами, которые ты якобы сам для меня выбрал? — бросила вызов Анна. Далее они перешли к подаркам Анны. Когда она вручила свои дары Оминису и Себастьяну, она с радостью обратилась к Клоре. Вместо коробки Анна вручила ей открытку. Клора взяла ее. Это был флаэр о метле с изображением модели. Симпатичная метла с корзиной сзади и фонарем в форме полумесяца спереди. Клора растерянно подняла глаза, отложила проспект и произнесла: — Спасибо…? У Анны открылся рот от осознания путаницы. — Она твоя. …Флаер? — спросила Клора. — Нет, метла! — настаивала Анна, показывая на изображение. — Мы с дядей Соломоном купили ее для тебя. Хотели отблагодарить. А Себастьян сказал, что тебе все еще нужна метла. Клора посмотрела на Себастьяна, который невинно пожал плечами, затем вернулась к улыбающейся Анне. — Мы ее уже купили, так что ты не можешь отказаться. Она сейчас у дяди. Они смотрели друг на друга. Клора еще раз опустила взгляд на листок, теперь понимая, что это ее метла. Она обняла Анну, благодаря со слезами на глазах. Но даже после благодарности Клора не могла избавиться от чувства вины. Не только потому, что ощущала себя недостойной, но и потому, что, скорее всего, не сможет летать на ней с ее проклятием. Но пока она отодвинула эти мысли. Когда они уже собирались закругляться, Себастьян заметил в груде Клоры последнюю коробку. Анна тоже ее увидела и спросила: — Что это? — А, — обернулась Клора. — Это для Леандра. Себастьян уже устал от того, как Анна смотрела на него, ожидая реакции. Но на этот раз он не смог скрыть свою гримасу. — Он сказал, что играет в квиддич, так что я купила ему нашивку наполовину Рейвенкло, наполовину Гриффиндор. Они, кажется, популярны. — Да, — горько согласился Себастьян. — Среди парочек. — Ну, я думаю, это очень заботливо, — Анна шагнула вперед и обняла Клору. — Ты должна подарить ему это завтра на балу! Себастьян мог только смотреть на сестру. Теперь, когда он смотрел, она вдруг забыла о его существовании. Оставшуюся часть вечера они провели, играя в «Плюй-камни». Было почти жаль, что Зенобия уехала домой — первокурсникам эта идея показалась бы забавной. С другой стороны, она, как фанатка «Плюй камней», могла счесть это кощунством. И пока они играли, Себастьян перебирал в кармане настоящий подарок, который он припас для Клоры, но так и не осмелился вручить.

***

Оказалось, они не зря обменялись подарками накануне — Анна не шутила насчёт хаоса, царившего в день подготовки к Сочельнику. Клора поняла, что многие студенты уезжали домой лишь ненадолго и теперь пытались успеть вернуться к балу. Хаос возник не только из-за внезапного наплыва студентов, но и из-за суматохи, которую устраивали девушки, готовясь к вечеру. Общие комнаты стали почти непроходимыми из-за болтающих, толкающихся девушек, их багажа и возбуждения. Коридоры и ванные были переполнены — девушки использовали каждое зеркало и раковину. Комната Клоры, по крайней мере, была благословенно пуста, если не считать её саму и Анну — островок спокойствия среди безумия. Саманта была в комнате у подруги-Пуффендуйки, а две другие девушки сидели где-то в ванной. Платье, которое прислала мать Клоры, сидело на ней идеально. Анна стояла сзади, счастливо разглядывая их отражение в зеркале. — Я так рада, что оно голубое, — заметила она. — Лучше и не придумаешь. Как для Рейвенкловки, синий, несомненно, был её цветом. Но в отличие от глубокого синего её мантии, оттенок платья был нежным, пастельным, из шелковистой ткани, струившейся по её коже словно вода. Были открыты ключицы и плечи Клоры, пышные рукава начинались лишь на самом верху рук. После привычного ансамбля из застёгнутой рубашки и галстука она чувствовала себя почти обнажённой. — Может, надеть ожерелье или что-то ещё? — неуверенно спросила она, глядя на обнажённую кожу в зеркале. — Выглядит так просто. — Так и есть. И в этом всё очарование, — с знанием дела сообщила Анна, кивая. — Твоя шея и плечи — главный акцент. Ожерелье будет лишь отвлекать. Клора могла только посмеяться над её уверенностью. — Ладно. Полагаюсь на твой, казалось бы, экспертный взгляд. — Вот и славно. Лиф платья, к счастью, не был слишком тесным, но Анна, казалось, была полна решимости это исправить, затягивая шнуровку так туго, как только могла. Клора издавала довольно неженственные звуки, пока та возилась. — Жаль, что мама не купила платье с рукавами-буфами, — жаловалась Клора в перерывах между толчками, просто чтобы поныть, ведь жаловаться было естественно, когда из тебя выжимали воздух. — Дура, — фыркнула Анна, затягивая шнуровку в такт своим словам. — Это платье всё ещё в моде, эти рукава восхитительны, а у твоей матери безупречный вкус, в котором я, бывало, сомневалась. Ты выглядишь принцессой. Да, она так и думала, в этом-то и была проблема. Клора слышала слова Себастьяна, называвшего её так, или, возможно, он повысил бы её до королевы — одним из тех дразнящих титулов, что приходили в голову только ему. Вот только на бал она шла не с Себастьяном. Она должна думать о своём настоящем спутнике, о Леандре, и о том, что подумает он. — Идеально, — удовлетворённо сказала Анна, наконец отступая назад и оглядывая свою работу. Клора тоже посмотрела в зеркало и слегка кивнула. Хорошо, что у неё с матерью были не только одинаковые фигуры, но и цвет лица, и тон волос — платье сидело так, будто было сшито для неё. — Бьюсь об заклад, Леандр не отойдёт от тебя ни на шаг всю ночь, — прошептала Анна, потрясываясь от сдерживаемого смеха. Клора не могла понять, что смешного в том, что её спутник будет всё время рядом. — Давай сделаем тебе причёску. Есть какие-нибудь аксессуары? — Анна обернулась, роясь на столе Клоры. — Не особо. Кое-что в верхнем ящике, но, пожалуй, они уже вышли из моды. Я не особо слежу за волосами. В это время Анна заметила цветы на столе — те самые, от Леандра. Они всё ещё были бледно-голубыми и белыми, такими же свежими, как в день дарения, благодаря магии. — О, это будет прекрасно! — радостно воскликнула Анна, выхватив один цветок из вазы (с разрешения Клоры) и оторвав головку. — Леандр подарил их мне, так что вышло идеально. Анна замерла, представив какой эффект это произведёт на её брата. — Это и правда идеально, — она улыбнулась Клоре, приступая к причёске. Анна была экспертом в укладках — она всегда носила волосы собранными (не говоря уже о свободном времени, которое у неё было, пока она была «проклята» и могла экспериментировать со стилями). Вскоре Клора была полностью готова, в белых шёлковых перчатках и при полном параде. Пока они обе любовались преображением Клоры в зеркале, Анна протянула своё платье. — Моя очередь.

***

Замок наполнился энергией, каждый его обитатель буквально жужжал от возбуждения в предвкушении бала. Анна с трудом сдерживала головокружение, всё ещё не веря, что вернулась в Хогвартс, не говоря уж о том, чтобы попасть на Рождественский бал. Сова Леандра прилетела, пока они собирались, и Анна чуть не вырвала сообщение из лап бедной птицы. Леандр просил встретиться на Подвесном мосту, чтобы избежать толпы в Центральном зале, а оттуда уже вместе пройти в Большой зал. И вот они наконец вышли из комнаты Клоры и прошли через залы, обе полностью готовые. Они завили волосы с помощью нагревательных чар, и Анна заплела новые объёмные пряди Клоры в низкий пучок, стратегически выпустив отдельные локоны вокруг шеи и лица. Голубая гортензия от Леандра тоже была вплетена в волосы, стебель обёрнут вокруг одной из кос, ведущих к пучку. Клора не была уверена, как Анне это удалось, но та заверила, что цветок не завянет до конца вечера. Волосы Анны также были убраны в привычный пучок, но с несколькими распущенными кудрями. Её платье было бархатно-красным, с таким же открытым вырезом, но рукава были не пышными, а ниспадающими и собранными в оборки. Цвет и крой подчёркивали обновлённый румянец и персиковый оттенок её кожи, выделяя её красоту и возвращённое здоровье. И по мере того как они приближались к месту, где им предстояло расстаться, бабочки в животе Клоры становились всё сильнее, до такой степени, что она задумалась, не хочет ли она вырвать, или внутри и правда порхает целый рой. — Что ж, здесь наши пути расходятся, — непринуждённо произнесла Анна эти пугающие слова, обернувшись к Клоре с улыбкой. — Я возвращаюсь в Центральный зал, а ты иди дальше. — Ладно, — твёрдо сказала Клора, и даже это единственное слово рассмешило Анну. Она положила свою руку в перчатке на руку Клоры, сжимая её. — Всё будет хорошо. Мы скоро увидимся в Большом зале, — заверила она, в последний раз сжав её руку перед тем, как отпустить. — А теперь беги! — Ладно, — повторила Клора, на этот раз чуть свободнее. — Спасибо, Анна. Анна лишь улыбнулась и помахала, и Клора осталась одна, направляясь к мосту. Она смирилась со своими нервами — это было свидание. Не поход в Хогсмид, где у неё была конкретная цель. И сейчас ей действительно хотелось, чтобы её кто-то сопровождал. Но Леандр одолжил ей свою мантию, принёс цветы, один из которых был теперь в её волосах, она согласилась пойти с ним на бал, она была нарядена… …и её снова затошнило от ожиданий и предположений, которые приносил с собой факт того, что это свидание. Она отвлеклась, разглядывая заполненные залы — группы ведьм и волшебников, некоторые поодиночке, некоторые соединяясь со своими спутниками, все выглядели потрясающе. Девушки были неотразимы, и даже парни, не надевшие настоящие костюмы, всё равно выглядели нарядно. Многие, как заметила Клора, просто сменили цвет своей обычной формы на полностью чёрный или серый, и благодаря такому простому изменению было почти незаметно, что они просто в школьной одежде. Это зрелище заставило Клору задуматься, как выглядит Себастьян, и не решил ли он поступить так же. Но она напомнила себе, что Себастьян не её спутник, и перевела мысли на Леандра. Клора была рада, что он предложил встретиться на мосту — даже в её лёгком платье, резкий прохладный ветер освежал, помогал прояснить мысли и собраться. Леандр заметил её сразу, подбежал, дав Клоре время его разглядеть. На нём было что-то, вероятно, перешедшее от отца — плечи казались слишком широкими, и он не походил на того, кто покупает новую парадную одежду. Костюм был тёмно-бордовым, с чёрными лацканами, которые казались слишком большими и подчёркнуто широкими, с чёрным галстуком в тон, и… — На тебе гортензия! — воскликнул он, подходя, счастливо поражённый, увидев, что бледно-голубой цветок в её волосах совпадает с белым бутоньеркой на его лацкане. — Я надел её, чтобы напомнить о тех цветах, что подарил тебе. Кажется, мы думали об одном и том же. Клора открыла рот, чтобы сказать, что это была не её идея, что это придумала Анна, но не стала. Вместо этого она улыбнулась и кивнула, удивляясь, почему ей вдруг захотелось, чтобы цветка в её волосах не было, несмотря на его радость. — Но я забегаю вперёд, — он отступил, чтобы окинуть её взглядом. — Ты выглядишь совершенно ослепительно. И замёрзла. Клора осознала, что дрожит, лишь когда он это заметил, и позволила ему вести себя, полуболтая, полусмеясь. — Жаль, что у меня нет с собой твоей мантии. Леандр рассмеялся в ответ, положив руку ей на спину и ускоряя шаг — настолько, насколько это было удобно для девушки в струящемся платье. — Как только мы начнём танцевать, ты сразу согреешься. И даже это напоминание согрело её, вызвав воспоминание о том, как её касались руки Себастьяна. Когда они вошли в замок и вышли из ночной темноты, Леандр снова повернулся к ней. — Мерлин, ты прекрасна. — Спасибо, — быстро ответила Клора, снимая перчатку и вдруг пожалев, что не надела бус, чтобы было с чем играть. — Ты тоже очень хорошо выглядишь. Он расправил плечи и продолжил идти, Клора заметила, что другие девушки держат за руки своих спутников, и поняла, что, вероятно, должна сделать то же самое. Она осторожно потянулась к нему, и он, видимо, ждал этого, потому что быстро подставил согнутую руку. Она обхватила её, когда они проходили через дверь в Большой зал. И если Клора думала, что зал был впечатляющим на Хэллоуин, это было ничто в сравнении с тем, что устроили для Рождественского бала. Если раньше его просто украшали, то теперь Большой зал было почти не узнать — он превратился в зимнюю страну чудес. С потолка свисали сосульки, стены выглядели вырезанными изо льда. Пол был белым и искрящимся, словно покрыт тонким слоем снега, и можно было простить мысль, что это настоящий снег — постоянно падающие хлопья таяли, не успев коснуться гладкого покрытия. Клоре потребовалось больше времени, чтобы освоиться, чем она думала, особенно пока Леандр понемногу тянул её вперёд. Факультетских столов нигде не было видно — вместо них стояли круглые столы, задрапированные белым, окружавшие танцпол. Леандр быстро подвёл её к одному из них, налил два бокала пунша из дорогой матовой посуды. Клора с готовностью выпила свой, чувствуя, как пересыхает в горле, и Леандр забрал пустой бокал. — Прекрасно, не правда ли? — размышлял он, оглядывая зал, в основном чтобы поддержать разговор, пока они ждали официального начала бала. Люди всё ещё заполняли зал, на фоне играла тихая, ненавязчивая мелодия. — Хорошо, что я планирую держать тебя рядом, иначе рисковал бы потерять тебя здесь. Клоре потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду, когда он смеялся и смотрел на её платье. Вскоре она осознала, взглянув на себя, а затем на комнату. Действительно, её бледные волосы и голубое платье легко сливались с зимним пейзажем. — То, что меня затмила сама комната, было не тем, чего я ожидала, — пошутила Клора, с лёгким смешком. — Жаль, что мама не прислала алое платье. Леандр фыркнул и махнул рукой. — Ерунда. Если кто и потеряется здесь, так это комната, а не ты. Поскольку они просто ждали, это казалось подходящим моментом. Клора потянулась к платью за нашивкой, которую приготовила для Леандра. Это было сочетание красного и синего со львом и орлом — символами Гриффиндора и Рейвенкло. Как его подруга из Рейвенкло, она дарила это ему, гриффиндорцу. Подарить просто нашивку Рейвенкло не имело бы смысла, а гриффиндорскую было бы банально. Так что эмблема обоих факультетов как знак их дружбы была естественным выбором. Но намёки Себастьяна на то, что это для пар, неловко засели у неё в голове. Тем не менее, Клора вытащила её, отказавшись от обёртки для удобства, и прочистила горло. — С Рождеством, кстати, и спасибо за всё. Это тебе — на случай, если снова начнёшь играть в квиддич. Брови Леандра взлетели, его взгляд перебегал с её лица на нашивку, словно он не был уверен, может ли её взять, но он взял, когда Клора протянула её ближе. — Ого. Спасибо, Клемонс, — он поднял её, чтобы рассмотреть, переворачивая в руках. — С этим, возможно, я даже стану новым ловцом. Клора рассмеялась, а когда он извинился, что у него нет ничего для неё, она лишь отмахнулась. В конце концов, он уже сделал для неё достаточно, и её подарок был лишь благодарностью. В это время вошла ещё одна волна студентов, судя по шуму, довольно большая. Клора оглянулась и вскоре увидела в толпе свою троицу из Слизерина. Анна ярко выделялась в красном платье, словно огненный шар, растапливающий лёд вокруг. Двое парней рядом с ней тоже привлекали внимание. Костюм Оминиса, без сомнения, был прислан его семьёй — видно было по качеству и крою. На нём был смокинг, и, кроме белой рубашки и бабочки, всё — от пиджака до жилетки и брюк — было густо-чёрным. Тяжёлый чёрный цвет контрастировал с его бледной кожей и волосами, создавая впечатляющий образ. Он словно сошёл с портрета, и от него было трудно отвести взгляд. Видя его таким, Клора снова вспомнила о его статусе, о его аристократической, утончённой красоте, особенно в строгом костюме, а не в скромной школьной форме. Себастьян, хоть и выглядел наряднее обычного, был одет менее официально, чем его лучший друг. Хотя его пиджак был такого же чёрного цвета, жилет под ним был тёмно-зелёным, что хорошо сочеталось с тёмно-красным галстуком. Брюки были серыми, а длинные тёмно-коричневые сапоги доходили чуть ниже колен. В целом, его наряд не слишком отличался от того, что он обычно носил под мантией. И всё же это зрелище заставило сердце Клоры ёкнуть. Может, это было из-за смены обстановки. Но он действительно выглядел эффектно. И когда он заметил, что она смотрит на него, и встретился с ней взглядом, Клора не знала, почему поспешно отвернулась к Леандру. Группа студентов, пришедшая с Анной, Себастьяном и Оминисом, похоже, выполнила какую-то квоту до начала бала, потому что, как только они расселись по залу, вошла профессор Уизли. — Я не буду задерживать вас надолго, ведь вы все горите желанием танцевать, — улыбнулась она, окидывая всех взглядом и складывая руки. — Празднество закончится ровно в полночь, но к тому времени я желаю вам, прекрасные волшебницы и волшебники, чудесного Сочельника! После этих слов очарованный оркестр за её спиной, до этого игравший тихие ноты, взорвался весёлыми мелодиями струнных и свистом флейт. Тогда Леандр смело взял Клору за руку, и она перестала думать о Себастьяне, потому что бабочки вернулись с новой силой. Танцпол уже был переполнен — студенты не теряли времени, вальсируя и кружась. Леандр тоже не медлил, увлекая её за собой. Себастьян, тем временем, даже не пытался скрыть выражение чистого презрения, когда гриффиндорец увёл её. Войдя в Большой зал, он почти не узнал Клору. Лишь когда она быстро отвернулась, встретившись с ним взглядом, он понял, что это она, и продолжал смотреть на неё, не слыша ни слова из речи Уизли. Клора выглядела совершенно неземной, словно высеченной изо льда и снега. На фоне зимнего бала казалось, что всё здесь было создано специально для неё, и он не мог оторвать от неё глаз. И только когда Леандр увлёк её прочь, Себастьян вспомнил, что смотреть издалека — всё, что он может позволить, потому что другой парень имел удовольствие любоваться ею вблизи всю ночь. Наблюдая за ними, Себастьян заметил цветок в её волосах, ту самую проклятую гортензию, такую же, как бутоньерка Леандра. Его затошнило. Это было запланировано или просто совпадение? Если запланировано, то, несомненно, Леандр пытался обозначить их как пару. Очевидно, просто одеть её в свою мантию или пригласить на свидание было недостаточно. — Постарайся не просверлить взглядом дыру в его голове, — Энн подошла к Себастьяну, дёргая его за руку. — Идём. Потанцуем. По крайней мере, у его сестры было достаточно энтузиазма, чтобы компенсировать его полное отсутствие — он подозревал, что именно поэтому она так старалась, — но он всё же позволил ей утащить себя на танцпол. И, несмотря ни на что, он смог насладиться вальсом с сестрой. Ему снова напомнили — она здесь. Здорова. То, о чём он так долго мечтал и к чему стремился, и теперь она была здесь, счастливая, кружилась и озорно улыбалась ему, как раньше. Но радоваться её здоровью сейчас было трудно, особенно когда она, казалось, радовалась прямо противоположному — его пассивности и безразличию. — Почему ты просто не пригласил её? — спросила Анна, прямо и без намёков. — Я её друг, — просто ответил Себастьян, увлекая её за собой. Анна приподняла бровь. — Интересная формулировка. Ты не сказал «она моя подруга». Ты сказал «я её друг». — Себастьян лишь раздражённо вздохнул, благодарный, что музыка стихла, готовясь к следующему танцу, освобождая его от неё. Тогда подошёл Оминис, и Анна взяла его за руку, хотя всё ещё украдкой поглядывала на брата. — Я приглашу Леандра на танец после этого, чтобы освободить Клору. Она не сказала этого вслух, но чувствовала себя немного ответственной за то, что брат так несчастен. Но Себастьян не был тем, кого стоит жалеть, и на её предложение лишь скривился. — Оглянись, Анна. Здесь много других, с кем можно потанцевать. — Он прав. И кроме того, Анна, не стоит танцевать с кем-то только чтобы разлучить его с девушкой, — мягко упрекнул Оминис, и Анна отвернулась от брата к нему. — О? Защищаешь мою честь, Оминис? — Кажется, кто-то должен, — вздохнул он, хотя в голосе слышалась доля веселья. — Нет, ты прав, — согласилась Анна. — Этот Леандр выглядит так, будто у него потные руки. Оминис лишь рассмеялся в ответ, уводя Анну дальше на танцпол. Себастьян же, со своей стороны, не солгал, сказав, что есть много других. Он всё это время обвинял Клору в неосознанном привлечении внимания противоположного пола, но, похоже, то же касалось и его самого, и он был слишком сосредоточен на Анне (а затем на Клоре), чтобы заметить. Так что он танцевал со всеми, кто подходил, со всеми, кто смотрел на него застенчивыми глазами. Себастьян чувствовал себя почти как пьяница, пытающийся утопить свои заботы в бутылке. Только в данном случае бутылкой были девушки. Во всяком случае, это не работало, и с каждым танцем ему становилось только хуже. Её талия была не той, чужая рука лежала не так, чужой запах напоминал переполненный парфюмерный магазин. Не помогало и сходство с Клорой — оно не приносило удовлетворения. Одна девушка имела такой же оттенок волос, что лишь раздражало его больше. Но он продолжал танцевать, даже если его внимание было приковано к другому. Несмотря на то, что Клора была одета в те же бледные тона, что и окружение, его глаза всегда находили её, хочет он того или нет. А в данный момент он точно не хотел. Он не хотел видеть, как Леандр, отбросив приличия, прижимает её к себе, скользит рукой по её талии к пояснице, притягивая Клору ещё ближе. Но он видел. И не мог отвести взгляд, так что не пропустил, как Клора замерла, выгнулась от неожиданности, но не возразила, а в конце концов расслабилась в его объятиях. Впервые в жизни Себастьян вдруг понял менталитет ябед, бегущих к учителям. Во время репетиций главы факультетов следили за соблюдением дистанции. Но на настоящем балу, когда толпа двигалась и кружилась, это было невозможно проконтролировать, и Леандр явно этим пользовался. Более того, в отличие от репетиций, Леандр не был Амитом, который касался Клоры только ради формальностей. Нет, Леандр был таким же, как и Себастьян, и он узнавал себя в руках другого парня, чувствовал их голод и выразительность. И если он думал, что завидует Амиту, то это было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас, наблюдая, как чужие руки скользят по шёлковой ткани, лежат на её талии и бёдрах. Видеть Клору в этом платье, с распущенными волосами, такую прекрасную и сияющую, но не в его объятиях, сводило с ума. Он боролся с желанием подойти посреди танца и вырвать её из рук Леандра. Но в его собственных объятиях была другая девушка, чьё имя он даже не знал. Этот факт, по крайней мере, опровергал его предыдущие мысли — что неважно, кто это, лишь бы это была тёплая, мягкая девушка. Но он не был доволен. И даже прижимая к себе текущую партнёршу, чувствуя её тело, он желал, чтобы это была Клора. И, должно быть, какая-то высшая сила издевалась над ним, посылая буквально каждую девушку, кроме Клоры, потому что следующей с ним танцевала Имельда Рейес. — Не знаю, почему столько девушек соглашается танцевать с тобой, когда совершенно очевидно, что твои мысли где-то ещё, — сказала она. Несмотря на обвинительные слова, тон её был непринуждённым. — Это часть моего обаяния, — парировал Себастьян. — Сработало на тебя, не так ли? Иначе зачем бы ты танцевала со мной? — Потому что я люблю вызовы, — отрезала Имельда, раздражённо отстраняясь ещё до конца танца. — Хотя теперь я вижу, что потратила время впустую. Вызовы приносят удовольствие, только если есть шанс на победу. Затем она бросила через плечо: — Развлекайся, — и её место заняла другая. Клора наблюдала, как очередная девушка подходила к Себастьяну, и он приглашал её на танец. Она не привыкла к такому зрелищу — единственными девушками, с которыми он проводил время, были Анна и она сама. Но в этом был смысл. Он был красив, обаятелен, умен, известен как лучший дуэлянт их года. Всё это было естественно. Но даже если естественно, ощущение в глубине живота было совсем не таким. Затем сменилась музыка, и Клора заметила, что с приближением ночи песни стали медленнее, тише. Она не была уверена, когда это произошло, но все весёлые танцы исчезли, и танцпол заполнили исключительно пары, плавно покачивающиеся в такт. Бабочки в животе Клоры снова ожили. Она напомнила себе — она на свидании, здесь нет места «если» и «но». Так что она не могла жаловаться, когда Леандр притянул её ещё ближе — настолько, что она не считала это возможным. Она лишь надеялась, что он не почувствует, как она напряглась. Может, из-за резкого перехода от бодрого вальса к спокойному покачиванию, но у Клоры на мгновение поплыло перед глазами. Если бы Леандр не держал её так крепко, она бы споткнулась. Она смогла проморгаться. Но голова всё ещё кружилась, даже когда они больше не крутились в плясках. Яркий свет зала не помогал. Клора крепче вцепилась в Леандра для опоры, одной рукой обхватив его шею, другой сжав плечо. Она прижалась к нему, прислонив лоб к его груди, чтобы унять головокружение и отдохнуть от ослепительного убранства зала. — Клора, — сказал тогда Леандр, и его голос прозвучал странно, хрипло. Она подняла голову, и только тогда, когда холодный воздух коснулся её лица, осознала, как должны пылать её щёки от тепла зала. Клора, всё ещё держась за Леандра, посмотрела на него с раскрасневшимся лицом и дрожащими ресницами, пытаясь прогнать тёмные пятна в глазах. Он не только говорил иначе, но и смотрел иначе, и даже после головокружения бабочки вернулись с новой силой. Леандр больше не держал её в танцевальной позе. Одна его рука обхватила её спину, другая коснулась её лица, большой палец провёл по щеке. И в этот момент Клора поняла — он хочет её поцеловать. Шок и смятение от этого осознания на мгновение развеяли туман в голове. Она задалась вопросом, что делать, и что привело к этому. Это было свидание. Поцелуи, вероятно, ожидались. Более того, оглядываясь на свои действия, она, с его точки зрения, почти бросилась на него, прильнула, да ещё и с пылающими щеками. И потому Клора, всё ещё неустойчивая, просто замерла. Но прежде чем Леандр успел притянуть её ближе, ощутить тепло её дыхания или коснуться её губ своими, он внезапно исчез из её поля зрения. Его место заняла другая фигура — высокая, стремительная, знакомая. Себастьян возник будто из ниоткуда, встав между ней и Леандром живым щитом. Всё произошло в одно мгновение: резкое движение, легкий толчок, отстранивший Леандра, и железная хватка на её запястье. Прежде чем Клора успела что-либо понять, он уже увлекал её за собой, без единого слова, прочь из сияющего зала. Его пальцы сжимали её руку с такой силой, что кости слегка ныли, но в этом почти болезненном давлении была странная уверенность. И хотя в глубине души клокотало возмущение от его наглости, хотя разум твердил о неловкости и брошенном кавалере, тело отозвалось иным чувством — глубоким, безотчётным облегчением. Оно растаяло где-то в груди, смывая напряжение последних часов. И потому она не сопротивлялась, лишь подобрав подол платья, позволила ему вести себя через полумрак коридоров, едва поспевая за его решительным, неумолимым шагом. Себастьян вёл Клору по залам, не отпуская её. Его рука сжимала её запястье чуть сильнее необходимого, будто он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку. Он пытался сосредоточиться на тепле её кожи под своими пальцами, на звуке её шагов позади. Но перед глазами всё стояло иное: как Леандр притягивал её ближе, как его руки скользили по её талии, как её фигура растворялась в его объятиях. И самое мучительное — как она не сопротивлялась. Как её тело расслаблялось в этих чужих руках, словно давая разрешение на то, что должно было последовать. Себастьян ускорил шаг, челюсть его была сжата так, что кости ныли. Внезапное прозрение обожгло его, ясное и безжалостное: все эти месяцы он обманывал самого себя. Он прикрывался благородными намерениями — «остаться другом», «уберечь её», «не причинять боли». Это была удобная ложь, позволявшая ему держаться на расстоянии. Но теперь, с видением чужих рук на её талии, эта ложь рассыпалась в прах. Он с горечью осознал, что не хочет быть её рыцарем, бескорыстным защитником. Нет. Его желание было куда более простым, эгоистичным и первобытным. Он не хотел оберегать её добродетель — он хотел быть тем, кто её нарушает. Он хотел быть тем, чьи прикосновения заставляют её зажмуриваться, чьи поцелуи крадут дыхание, чьё имя она будет произносить шёпотом в темноте. Горькая ирония заключалась в том, что он, сдерживая себя из-за каких-то призрачных принципов, просто освобождал для неё место. Место, которое с готовностью занял бы кто-то другой, кто не будет мучиться угрызениями совести. Кто-то вроде Леандра, чьи руки так уверенно лежали на её спине. Мысль о том, что другой парень будет пожинать плоды его самоотречения, была невыносима. От этого осознания его пальцы рефлекторно сжали её запястье ещё туже, будто пытаясь физически помешать этой возможности, удержать её здесь, рядом, пока не стало слишком поздно. — Себастьян! — Клора наконец упёрлась, не в силах больше выдерживать хватку. — Куда мы идём? Он наконец резко остановился, и когда Клора попыталась высвободить онемевшее запястье, его пальцы разжались без сопротивления. Но вместо того чтобы отступить, он развернулся к ней, и в его взгляде плясали отблески далёких огней зала, смешанные с какой-то тёмной, незнакомой ей серьёзностью. — Тебе нравится Леандр? — его голос прозвучал низко и немного хрипло, без намёка на обычную игривость. Вопрос застал её врасплох. — Гм, — она запнулась, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Не в романтическом смысле. Её уклончивый ответ, казалось, лишь подлил масла в огонь. Он резко, почти с рычанием, выдохнул и провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Ты должна быть осмотрительнее, — он зашагал перед ней взад-вперёд, как хищник в клетке. — Нельзя позволять парням делать с тобой всё, что вздумается. Клора скосила глаза, пытаясь поймать его взгляд, и игриво приподняла бровь. — Ты имеешь в виду, например, вытаскивать меня из бального зала? Ей показалось, это довольно остроумно, и она ожидала, что это снимет напряжение. Но его лицо оставалось мрачным. — Ты собиралась позволить ему поцеловать тебя? — он выпалил следующий вопрос без перехода, обжигая её прямотой. Первым порывом было солгать, сказать «нет». Но что-то в его напряжённой позе заставило её быть честной. — У меня... немного кружилась голова, — она опустила взгляд, разглядывая складки своего платья. — И... пожалуй, я была слишком смущена, чтобы вырваться. — Тогда ты должна быть рада, что я тебя утащил, — его голос прозвучал резко, в нём слышалось нечто большее, чем просто раздражение. — Если только ты не хотела, чтобы тебя целовали на танцполе. Именно так всё и закончилось бы. К его явному удивлению, Клора не стала спорить. Она медленно кивнула, и когда подняла на него глаза, в них читалось странное спокойствие. — Ты прав, — тихо согласилась она. — Спасибо. Себастьян ожидал возражений, поэтому её благодарность застала его врасплох. Он громко вздохнул, снова взъерошив волосы. — Это наш первый разговор за вечер, — заметила Клора. Её простой спокойный тон, так контрастирующий с атмосферой, заставили его рассмеяться. — Именно так, — согласился он, — хотя не могу сказать, что это то, о чём я мечтал. Клора кивнула, на её лице появилась противоречивая улыбка. — Я тоже надеялась потанцевать с тобой, но не могла найти подходящего момента, чтобы уйти от Леандра. — Не уверен, что уйти от него было возможно, с тем влиянием, которое он на тебя оказывает, — горько заметил Себастьян. — В таком случае, мне следовало утащить тебя раньше. — Согласна, — сказала Клора. Себастьян уставился на неё, его сердце забилось от её неожиданного согласия. Изначально он думал что ему придётся извиняться. Затем он снова двинулся к ней, снова взял её за руку. Клора позволила ему. — Куда мы идём теперь? Леандр скажет… — Ты уже повеселилась с прекрасным принцем, — сказал Себастьян через плечо, сжимая её пальцы. — Теперь время злому бандиту украсть тебя. Клора улыбнулась, хотя и чувствовала вину за то, что бросила Леандра. — Украсть меня куда? Очевидно, он ждал этого вопроса, потому что обернулся к ней с ухмылкой. — В какое-нибудь тёмное и жуткое место. Куда же ещё?

***

— Подожди, Леандр! — Анна стремительно отстранилась от Оминиса, ловя руку гриффиндорца. Её улыбка была ослепительной и совершенно неестественной. Судьба явно благоволила ей сегодня — они оказались в нескольких шагах, когда Себастьян с театральным драматизмом увёл Клору. Теперь, когда её бестолковый брат наконец получил шанс, Анна не собиралась позволять этому гриффиндорскому болвану всё испортить. — Извини. А ты кто? — отрезал Леандр, пустым взглядом скользнув по ней, прежде чем с тоской обернуться к дверям, за которыми исчезла Клора. Всё его тело было напряжено, словно он готов был в любую секунду ринуться в погоню. — Я подруга Клоры, Анна, помнишь? — не отпускала она его руку, сияя нарочитой приветливостью. — Наконец-то ты один! Я весь вечер мечтала с тобой потанцевать. — Отстань! — буркнул он, но её слова, кажется, дошли до него. Он снова повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул внезапный, неподдельный интерес. — Погоди. Серьёзно? За её спиной Оминис издал громкий, выразительный вздох и провёл рукой по лицу, ясно давая понять, что происходящее превышает его допустимый лимит на абсурд.

***

Себастьян во второй раз привёл Клору в бальный зал Смерти. И внезапно тот факт, что он не смог потанцевать с ней на рождественском балу, перестал иметь значение. Пусть Леандр оставит себе тот яркий, публичный, кричащий танцпол с его блеском и условностями. Потому что теперь у Себастьяна была Клора всецело. Они были одни, в полном уединении, подальше от посторонних глаз. Он не мог придумать места лучше для их первого танца. Жуткое, тёмное, конечно, не одобренное родителями, но прекрасное в своей таинственности и приватное — идеально подходящее и Слизеринцу, и Рейвенкловцу. Этот танец был только для них двоих. Когда Клора поняла, куда он её привёл, она рассмеялась — лёгкий, искренний звук, от которого в его груди стало тепло. Он не смог сдержать улыбки в ответ. — Я не ожидала, что мой первый танец со слизеринцем пройдёт в таком… месте, — заметила она, оглядывая зал. Себастьян протянул ей руку. Но оставалась ещё одна проблема. Он резко, но аккуратно выдернул проклятую гортензию из её волос и швырнул на пол. Клора вскрикнула в протесте. — Эй! — Леандр получил достаточно твоего внимания, — просто сказал Себастьян, отпихивая цветок ногой в сторону. — Теперь моя очередь. Клора захлопнула рот, её лицо залилось краской от такой наглости, но в глазах мелькнуло нечто большее, чем просто раздражение. — У меня есть кое-что получше, — продолжил он, доставая из кармана пиджака небольшой свёрток, который не смог вручить накануне. — Твой настоящий рождественский подарок. Он протянул ей коробочку, внимательно наблюдая, как она развязывает ленту и вынимает изящную серебряную заколку, осторожно поворачивая её в руках, чтобы рассмотреть при тусклом свете. Простой, элегантный дизайн напоминал то ли виноградную лозу, то ли змею, извивающуюся вокруг невидимой опоры. — Тогда мне показалось, не лучшее время дарить его, — сказал Себастьян с непринуждённостью, наблюдая за её реакцией и беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Учитывая, что ты всегда собираешь волосы, это показалось практичным. А я, как известно, не практичен. Хотя его предыдущий подарок — шарф и тапочки Слизерина — раздражал, намёк на змеиный мотив в заколке её почему-то не смущал. Напротив, от этого она лишь слегка покраснела, но не стала комментировать. — Это очень красиво. Спасибо, Себастьян. Он кивнул, забирая коробку и засовывая её обратно в карман. — Позвольте надеть её на вас? Клора на мгновение удивилась, затем быстро кивнула и повернулась к нему спиной. — Окажите честь. Себастьян уставился на её спину и затылок, на кожу, обычно скрытую не только одеждой, но и волосами. — Ничего, если я расстегну? Он почувствовал, как она вздрогнула, но она лишь кивнула в ответ. Его пальцы нашли застёжку. Он дёрнул — и замер, очарованный, когда её локоны тяжёлым золотым водопадом рассыпались по плечам, касаясь кожи и испуская лёгкий аромат. Он смотрел, заворожённый, чуть дольше, чем следовало. Вскоре Клора вопросительно повернула голову, подгоняя его. Он поднял заколку, провёл пальцами по её волосам, зачёсывая их с обеих сторон к середине, как она обычно носит. Он сделал несколько лишних, ненужных движений, просто чтобы продлить ощущение её волос под пальцами — шёлковистых и послушных. Он надеялся, она списала это на его неопытность. Когда заколка была на месте, Клора снова повернула голову. — Готово? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая нотка нетерпения, смешанная со смущением. — Да, — ответил он, и в этом коротком слове прозвучала вся накопившаяся за вечер напряжённость. Она полностью развернулась, наклонив голову, чтобы продемонстрировать результат. — Ну как? — Идеально, — выпалил он без малейших колебаний, задерживая взгляд на серебряной заколке, контрастирующей с её золотистыми волосами. — Как истинная Рейвенкловка? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. Он усмехнулся. — Конечно. Рад, что ты не отстаёшь. Они постояли в тишине мгновение, и между ними повисла пауза. К ним вернулась часть их привычной лёгкости, но в этот миг она казалась хрупкой и новой, словно тонкий лёд на зимнем озере. Себастьян сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние. — Могу я наконец иметь честь пригласить вас на танец, миледи? — Он склонил голову в изысканном поклоне и протянул руку, ладонью вверх. Клора улыбнулась, и в её глазах вспыхнули весёлые искорки. Она вложила свою руку в его с лёгкостью, словно делала это всю жизнь. — Можешь. И в отличие от Леандра, и в отсутствие бдительных профессоров, которые могли бы его остановить, Себастьян не стал церемониться с формальностями. Едва её пальцы сомкнулись на его ладони, он уверенным движением притянул её ближе, ощутив, как тонкая ткань её платья зашуршала. Облегчение, наконец охватившее его, было почти осязаемым. Она была здесь, в его объятиях, он мог прижать её к себе после ночи мучительной тоски. Мышцы, о напряжении которых он не подозревал, внезапно расслабились, и они словно растворились друг в друге, найдя давно утраченную гармонию. Но тут в голове всплыл навязчивый образ Леандра, делающего то же самое. Себастьян не смог сдержать лёгкую гримасу. Гриффиндорец тоже чувствовал это — её близость, её тепло, её доверчивость. Эта мысль заставила его сжать её ещё крепче, словно своим прикосновением он мог стереть невидимые следы другого. Он снова оказался лицемером. Всего несколько минут назад он говорил Клоре, чтобы она не думала о Леандре, и теперь пытался сделать то же самое — смотреть только на неё, думать только о ней. И это, конечно, не составляло труда. Казалось, это стало его естественным состоянием. Пока они покачивались в слабом подобии танца под доносящиеся из Большого зала скрипки, Себастьян думал о том, как сильно он в нее влюблен. Нет, по правде говоря, он думал о том как сильно он ее любит. Оглядываясь назад, было смешно думать, что он когда-то мог любить её лишь как друга. И хотя он лишь недавно признался себе в своих чувствах, теперь даже слово «нравится» казалось слишком слабым, слишком блеклым. Он любил её. Истинно, глубоко, безоговорочно. Видеть её в сиянии голубого пламени, в её голубом платье, с её голубыми глазами, улыбающимися ему — как, чёрт возьми, он мог не любить её? Но теперь, приняв это, он, казалось, потерял всякий контроль. Её открытые плечи делали невозможным не смотреть на шею, на эту дразнящую полоску кожи. Ему хотелось припасть к ней губами, оставить следы на её мягкой, обнажённой плоти — подобно тому, как змеи оставляли следы в скриптории, хотя и те давно зажили. Но в отличие от тех змей, если бы Себастьян мог, он бы позаботился, чтобы его собственные отметины никогда не исчезали с её кожи. Клора в голубом платье, а он, фантазируя о том, чтобы укусить её… трудно было не представить её невинной голубой птичкой, тогда как он был змеёй, готовой её поглотить. Слизерин и Рейвенкло. Как символично. — Ты похожа на принцессу, — неожиданно тихо сказал он, и слова повисли в воздухе, наполненные непривычной нежностью. Клора открыла рот, чтобы ответить, но снова закрыла. Она боялась, что он будет дразнить её из-за наряда. Но в его словах не было насмешки — лишь благоговение, искренность и изумление. Всё, что она могла сделать, — это слушать, как сердце колотится в ушах, чувствуя, как щёки пылают. — Я никогда не знаю, как реагировать, когда ты говоришь такие вещи, — пробормотала она, опуская взгляд. — Я знаю, — усмехнулся Себастьян, слишком довольный собой. — Именно такую реакцию я и люблю. Клора сжала губы, чувствуя, как жар разливается по телу. Он снова притянул её ближе, и она прижалась щекой к его груди, пока они совершали минимальные движения, едва ли достойные названия «танец». И когда Себастьян остался с ней наедине — с новой пятикурсницей-Рейвенкловкой, которая каким-то образом исцелила его сестру и украла его сердце — он был ошеломлён. Ошеломлён ею, своими чувствами, этой внезапной близостью. Он склонил голову, прижавшись щекой к её волосам, вдыхая её аромат. — Спасибо, что выбрала меня сопровождать тебя в Хогсмид, — просто сказал он. Было абсурдно думать, что всё началось именно с этого. Клора, должно быть, подумала то же самое — она задрожала в его объятиях, тихо смеясь. — Что? — Я просто рад, что встретил тебя, — прошептал он, касаясь её волос. — Веришь или нет, но я боялся возвращаться в Хогвартс без Анны. Я был в тёмном месте. Она приподняла голову с его груди, чтобы посмотреть на него. Уголок его губ дрогнул. — Но я уже говорил это раньше. Ты — проклятый свет. По крайней мере, для меня. Клора часто заморгала, тронутая. Чтобы отвлечься от жжения в глазах, она быстро нашла что сказать. — Насколько я помню, в прошлый раз, когда ты называл меня светом, это не было комплиментом, — прошептала она. Себастьян хмыкнул. — Нет, не было. Это было буквальное наблюдение, — согласился он, склонив голову. — Но теперь — метафорическое. Клора рассмеялась. Он провернул её в такт внезапному всплеску музыки из далёкого оркестра. Держа её на расстоянии вытянутой руки, он закружил её — и был вознаграждён новым взрывом смеха. Он любил этот звук. Особенно когда это было его заслугой. И это был не единственный звук, который он хотел бы от неё услышать. Себастьян наклонил её, на мгновение задержав в этом положении — хотя бы чтобы потешить своё воображение: она, распластанная под ним, смотрит на него таким же раскрасневшимся, беспомощным взглядом. Это было не совсем то, но близко. Он продержал её так лишнюю секунду, его глаза жадно впитывали зрелище, прежде чем он быстро поднял её. Он отчаянно хотел её поцеловать. Эта мысль пульсировала в висках, заглушая всё остальное. Леандр ведь тоже думал, что она хочет этого, не так ли? И хотя она, возможно, не испытывала настоящего желания, она всё равно позволила бы ему, просто застыв в нерешительности. Себастьян сглотнул, гадая, сработает ли тот же механизм с ним. Сможет ли он воспользоваться этой её чертой — этой врождённой вежливостью, что мешала ей оттолкнуть кого-то? Если он наклонится и приготовится поцеловать её, отвернётся ли она? Или замрёт и позволит ему, вопреки собственным чувствам? Пока он размышлял, его тело уже действовало. Он действительно наклонился, сокращая расстояние между их лицами. Он снова сглотнул, его полуприкрытые глаза приковались к её губам. Он увидел, как они дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, возможно, протестовать. На мгновение острая волна ненависти к себе охватила его. Он не знал, хочет ли она этого на самом деле или просто слишком смущена и напугана, чтобы пошевелиться. Но, как будто находясь во власти сильного течения, он не мог заставить себя остановиться, приближаясь всё ближе, ощущая её тёплое дыхание на своей коже. Но в самый последний момент, когда их губы почти соприкоснулись, он всё же остановился. Не в силах переступить эту черту, не будучи уверенным, он закрыл глаза и глубоко, сдавленно вдохнул, пытаясь обуздать бушующую внутри бурю. Когда он вновь открыл их, Клора внезапно прижалась к нему всем телом. На мгновение безумная надежда вспыхнула в нём — ему показалось, что она хочет продолжить то, на чём он остановился. Но быстро стало ясно — её колени подкашиваются. Она рухнула на него, и головокружение, скорее всего, было вызвано кружением во время танца, а не его близостью. Себастьян мгновенно опустился на одно колено, поддерживая её спину своей другой ногой, не давая ей упасть на холодный пол. Он наблюдал, как вздымается её грудь, как она хватает ртом воздух, как дрожат её веки. Хотя он должен был смотреть с тревогой, спрашивать, в порядке ли она, он не мог оторвать взгляд, и в его глазах читалось нечто совершенно иное, более тёмное. Ему всё ещё отчаянно хотелось поцеловать её. Даже сейчас, в эту уязвимую секунду. И он снова возненавидел себя за это желание — воспользоваться её слабостью. Но опять же, он не сделал этого. Вместо этого он нежно откинул выбившиеся пряди волос с её разгорячённого лица, его пальцы слегка дрожали. — Клора? — тихо позвал он, и в его голосе прозвучала непривычная неуверенность. Её веки затрепетали быстрее, прежде чем окончательно открылись, и в её растерянных глазах он увидел отражение собственной внутренней борьбы. — Прости… — прошептала она, всё ещё выглядя ошеломлённой, пока Себастьян осторожно помогал ей подняться на ноги. — Я, наверное, переусердствовала с танцами. — Не за что извиняться, — поспешно заверил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал его внутреннего напряжения. — Уже почти полночь, насколько я могу судить. А у принцесс, насколько мне известно, строгий комендантский час — ровно в двенадцать. — Он сделал лёгкую паузу, давая ей и себе момент прийти в себя. — Так что нам пора возвращаться.

***

Себастьян, конечно, настоял на том, чтобы проводить её до гостиной Рейвенкло. И когда они достигли места, он был рад этому решению как никогда. Леандр стоял, прислонившись к стене, скрестив ноги, и осматривал окрестности с видом человека, который ждёт уже достаточно долго. Слова Анны снова отозвались в голове Себастьяна, будто нашептывая мрачное предсказание. Неизвестно, как поздно они могут вернуться со своими парами после бала и что они могут делать. — Клора, — Леандр шагнул вперёд. Его взгляд скользнул с неё на их сплетённые руки, затем на Себастьяна, и в его глазах вспыхнуло знакомое раздражение. — Развлекаешься, воруя мою пару? Типичный Слизерин. — Меня не украли. Я пошла с Себастьяном добровольно, — вмешалась Клора, и в её голосе прозвучала лёгкая защитная нотка. Но Леандр не сводил глаз с Себастьяна, который был более чем счастлив продолжить этот немой поединок. — Если твоя пара так охотно сбежала с другим, я бы сказал, это недостаток твоего характера, Прюитт, а не моего, — парировал Себастьян с ядовитой, почти змеиной насмешкой. — Прекратите, — снова встряла Клора, вставая между ними и оттесняя Себастьяна дальше, словно расстояние могло погасить накаляющуюся атмосферу. — Прости, Леандр. Это было грубо с моей стороны. Себастьян тоже извиняется. — Ужасно сожалею, — добавил он без малейшей тени искреннего сожаления, его губы искривились в вызывающей ухмылке. — Себастьян… — предупредила она, и в её тоне прозвучало укоряющее знакомство. — Всё в порядке. Я не виню тебя, Клора, — резко сказал Леандр, наконец отрывая взгляд от соперника. — Но я надеялся, мы могли бы… поговорить. Поскольку наше свидание закончилось так внезапно. И снова слова Анны громко и ясно прозвучали в голове Себастьяна, на этот раз выделяя одно конкретное слово. — Я… — Мы ждём мою сестру, — резко вмешался Себастьян, переступая вперёд. — Анна должна появиться с минуты на минуту, так что ваш разговор придётся отложить. Клора не оспорила его откровенную ложь. Когда Леандр нахмурился, ища подтверждения у неё, Себастьян видел, как она быстро, почти незаметно кивнула. — Очень жаль. Но ты прав. Мы с Клорой можем пообщаться в любое время, — с достоинством сказал Леандр, в последний раз бросив взгляд, полный немого вызова, на Себастьяна, затем подошёл к Клоре. — Позволь сказать, несмотря на досрочное окончание, я прекрасно провёл время. Надеюсь, ты тоже. Леандр поднял её руку в перчатке и поцеловал тыльную сторону. Себастьян застыл, благодарный хотя бы за то, что поцелуй пришёлся на ткань, а не на голую кожу. Гриффиндорец в последний раз взглянул на него, прежде чем развернуться и уйти. Клора подождала, пока шаги Леандра полностью затихли вдали, прежде чем повернуться к Себастьяну. — Анна на самом деле не придёт, не так ли? Тот факт, что ей пришлось это уточнять, заставил его рассмеяться — коротким, сдержанным смехом. — Нет, — подтвердил он её подозрения беззаботной, победоносной ухмылкой. — Это была ложь. И то, как он это сказал — с той же бесстыдной непосредственностью, что была характерна для его сестры-близнеца, — заставило её в ответ тоже улыбнуться, пусть и с лёгким покачиванием головы и вздохом, в котором смешались досада и невольная нежность.

***

— Итак, — сказала Анна с нарочитой небрежностью, разглядывая ногти. — Куда вы с Клорой исчезли сегодня вечером? — В одно тёмное и жуткое место, — легко ответил Себастьян, не отрываясь от книги. Очевидно, это был не тот ответ, которого она ждала. Анна вскочила с кровати, и её босые ноги зашлёпали по каменному полу, приближаясь к брату с угрожающим видом. — Что? — в её голосе прозвучало неподдельное отчаяние. Вся её тщательная работа пошла насмарку — и всё из-за того, что этот идиот не знал, как обращаться с девушкой, несмотря на наличие сестры-близнеца. — Зачем ты повёл её в такое место? — Потому что, — Себастьян даже не взглянул на неё, но уголки его губ предательски дрогнули в сдерживаемой ухмылке. Это легкомысленное поведение лишь сильнее разозлило Анну. — Мне нужно поддерживать репутацию.