Часть 13. Истина

То, как быстро всё вернулось в привычную колею после Сочельника, почти дезориентировало. Казалось, будто волшебный пузырь рождественского времени лопнул, и реальность с её обычным темпом хлынула обратно. Вопреки всем предпраздничным волнениям и ожиданиям, Клора теперь проводила большую часть времени с Анной в Выручай-комнате, помогая ей наверстать упущенное перед началом занятий. Тишина комнаты, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев, стала их новым укрытием. Чтобы ускорить процесс, она даже одолжила Анне свой верный путеводитель — он сейчас был нужнее подруге. И хотя слизеринка сначала отказалась, настаивая, что Амит и другие однокурсники-рейвенкловцы важнее, в итоге она сдалась под натиском аргументов Клоры. Та была искренне рада провести остаток каникул, помогая Анне — это также означало, что она сможет избегать Леандра. Конечно, не специально… но приятный бонус, который она не решалась озвучить даже самой себе. Хотя она, конечно, видела гриффиндорца в коридорах и на обедах, Клора старалась не оставаться с ним наедине. В последний раз, когда они были одни, он попытался её поцеловать, и она больше всего боялась, что он захочет «продолжить» тот неловкий разговор. — Кстати, — Анна склонила голову над книгами с выражением, до боли напоминавшим Себастьяна в момент задумки очередной проказы. — Ты так и не рассказала, что произошло между тобой и моим дорогим братцем. Вы теперь встречаетесь? Клора поперхнулась чаем, едва не облив драгоценный пергамент. — Прекрати! — выдохнула она, но протест прозвучал слабо и смущённо, а Анна лишь шире улыбнулась, добившись желаемой реакции. — А ещё мне интересно, откуда эта заколка, — сознательно протянула Анна, склонив голову на другой бок, чтобы лучше рассмотреть украшение в волосах подруги. — Я ведь рылась в твоих вещах, и уверена — не видела ничего подобного раньше. Губы Клоры сжались. Себастьян не просил хранить тайну… но в этом жесте, в самом факте этого подарка было что-то слишком личное, сокровенное, что ей не хотелось выставлять напоказ. — Она была в другом ящике, — пробормотала она, отводя взгляд. — Я просто забыла, что она у меня есть. Анна коротко хмыкнула — так, как делают люди, прекрасно знающие, что им лгут, но великодушно позволяющие этому случиться. И с довольной улыбкой вернулась к работе, оставив Клору наедине с её мыслями и лёгким блеском в глазах.

***

Себастьян даже не думал, что заколка станет их тайной. Изначально он купил ей слизеринский шарф с единственной целью — чтобы весь мир видел её связь с ним. Но эта серебряная заколка... С тех пор как в ночь бала он вплел её ей в волосы, она не снимала её. И он с удивлением ловил себя на том, как тёплое, почти болезненное чувство сжимало ему грудь при виде этого тонкого намёка на их общую тайну. Возможно, именно поэтому ему становилось всё труднее думать о Клоре как о просто друге. Дело было не только в подарке. Дело было во всей той ночи: как он увёл её, как они танцевали в Бальном зале Смерти... Он всё чаще ловил себя на мысли: неужели он один чувствовал это напряжение, эту невидимую нить, натянутую между ними? Каждый их взгляд, каждое случайное прикосновение в Выручай-комнате — всё было заряжено новым, тревожным током, которого раньше не было. Хотя, зная Клору, скорее всего, это было лишь с его стороны. Она, вероятно, оставалась всё той же спокойной и собранной. — Знаешь, — её голос заставил его оторваться от книги. — Скрайнер, наверное, гадает, куда ты пропал, теперь, когда у нас есть Выручай-комната. Он отложил том, откинулся на спинку кресла, и губы сами растянулись в улыбке. — Наверное она счастлива избавиться от меня. Клора рассмеялась, запрокинула голову — и прядь волос выскользнула из-под заколки, упав на щёку. Она, не замечая, рассеянно дула на неё, пытаясь убрать мешающую прядь, и продолжала заполнять пергамент. — Кстати, о волосах... Позволь поправить, — его голос прозвучал на полтона ниже, приглушённо. Он протянул руку, и его пальцы едва коснулись выбившейся пряди. Клора замерла, губы чуть приоткрылись от неожиданности, затем медленно кивнула и повернулась к нему спиной, когда он обошёл стол. Он медленно, почти ритуально, вынул заколку. Его пальцы погрузились в её волосы, тщательно собирая пряди. Шёлковая теплота её кожи под подушечками пальцев, едва уловимый аромат чего-то цветочного... Он чувствовал, как под его прикосновением по её спине пробежала лёгкая, почти незаметная дрожь. — Позволь проверить спереди, — его голос был низким, когда он снова оказался перед ней, наклонившись. Его руки легли на спинку её кресла, замыкая её в ограниченном пространстве между его руками. Она сидела недвижимо, застыв, и её взгляд упёрся в его шею, в кадык, наблюдая, как двигаются мышцы, когда он наклонял голову, чтобы лучше видеть. Картина была до боли знакомой — так же, как тогда, в гардеробе. И сейчас она с удивлением думала, как же тогда осталась спокойной, не осознавая всей значимости момента. — Как новенькая, — наконец произнёс он, отступая. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на мгновение дольше необходимого, прежде чем он вернулся на своё место. — Спасибо, — Клора опустила глаза, сглотнув. Несмотря на то, что они пришли сюда учиться, она с отчаянием поняла, что за последние полчаса не сделала ни строчки. Себастьян, похоже, был в том же состоянии. Вскоре он поднялся и, постукивая нервными пальцами по столу, бросил: — Мы с Оминисом собираемся в Крипте попрактиковаться в заклинаниях. Можешь присоединиться, если учиться надоело. — Ты забыл, с кем разговариваешь? — поддразнила она, пытаясь вернуть привычную лёгкость, и он, усмехнувшись, покачал головой. — Конечно, моя ошибка, — он сделал шаг к двери, бросив через плечо: — Ты знаешь, где нас найти. Когда дверь закрылась за ним, тело Клоры обмякло, будто только что его выпустили из тисков. Когда же нахождение рядом с Себастьяном стало таким... истощающим? Само его присутствие держало её в состоянии постоянной готовности, словно перед грозой. Вместо того чтобы погрузиться в учёбу, она ловила себя на том, как следит за его длинными пальцами, сжимающими перо, за тем, как он проводит рукой по своим тёмным волосам... Каждое его движение отзывалось внутри неё тихим, настойчивым эхом, сбивающим с мысли и заставляющим сердце биться чуть быстрее.

***

Клора пришла в себя от боли — но на этот раз источником была незнакомая агония проклятия. Она испуганно моргнула, медленно осознавая, что боль исходит от запястий и лодыжек, крепко стянутых грубой толстой верёвкой. Такое связывание причинило бы боль в любом случае, но то, как волокна впивались в кожу, вызывая жгучую ломоту, лишь усугубляло страдания. Она поняла, что в палатке с ней всё время находился мужчина, только когда он резко поднялся и откинул полог, впуская внутрь полоску дневного света. — Она очнулась! — крикнул он, скрываясь за пределами палатки. Любой остаток тумана в её сознании мгновенно рассеялся, уступая место леденящему ужасу. Клора запаниковала, забилась на земле, пытаясь увидеть запястья, связанные за спиной. Даже с неудобного ракурса она заметила, что кожа уже покраснела и порвалась в её бесплодных попытках высвободиться. Задача и без того была сложной со связанными руками, не говоря уже о всепоглощающей панике, охватившей её. Клора отчаянно хотела, чтобы кляп во рту исчез — не чтобы кричать, а чтобы хотя бы регулировать дыхание. Её короткие, прерывистые вдохи через нос могли в любой момент снова ввергнуть её в беспамятство. Полог снова откинулся, и вошедшего мужчину можно было узнать сразу — хотя бы по его характерной, неряшливой одежде. Шляпа Руквуда зацепилась за ткань палатки, когда он наклонился, чтобы войти, а затем он уставился на Клору, явно наслаждаясь жалким зрелищем, которое она представляла. — Не так уж и сильна, когда за тобой не стоит целая деревня, а? — жестоко усмехнулся он, его улыбка растянулась, пока он наблюдал, как она корчится на полу, издавая приглушённые звуки в тщетной попытке говорить и сесть. Это лишь рассмешило его. Руквуд придвинул деревянный стул, уселся и наклонился над ней, наблюдая с видом знатока. — Вот так уже больше похоже на правду, — одобрительно провёл он рукой по щетине. — Детей должно быть видно, но не слышно, как по мне. И, несмотря на всю ярость от своего унизительного положения, Клора мгновенно превратилась в лёд, застыв от его слов — тех самых, о которых Себастьян рассказывал ей месяцы назад, в Фелдкрофте. Это был он. Тот самый человек, который проклял Анну. И теперь он был здесь, по жестокой иронии судьбы, мучая Клору — новую носительницу того же проклятия. Отчаянная часть её хотела спросить, может ли он как-то снять его. Но едва она подумала об этом, как сразу поняла — это была бы катастрофическая ошибка. Узнай Руквуд, он наверняка использовал бы это как рычаг, чтобы получить от неё желаемое любой ценой. Так что лучше держать его в неведении. К тому же, способность наложить смертельное проклятие отнюдь не означала умения его снять. Причинять боль всегда было легче, чем исцелять — именно поэтому снятие проклятий было такой редкой и опасной профессией. И что-то подсказывало Клоре, что Руквуд не из тех, кто заботится о благополучии детей. Нет, скажи она ему, и он бы просто водил её за нос, обещая исцеление в обмен на сотрудничество, а в конце выяснилось бы, что он либо не знает как, либо и не собирался этого делать. Скрип деревянного стула прервал её мысли, когда Руквуд поднялся, бросив клочок пергамента и перо рядом с её лицом. — Напиши, где находится Древнее магическое хранилище, — приказал он, глядя на неё свысока с холодной жестокостью в глазах. Будь то потому, что он быстро сообразил, что Клора не может писать в таком положении, или же он просто разозлился на её молчание, вскоре Руквуд наклонился, схватил её за волосы и дёрнул в сидячее положение, которого она так отчаянно пыталась достичь. Но когда он это сделал, из её волос выпала заколка и с лёгким звоном упала на пол. Клора среагировала инстинктивно, дёрнув головой, чтобы посмотреть, куда она упала и цела ли. Заметив её реакцию, Руквуд неспешно, почти издевательски медленно подошёл к ней. Он наклонился, поднял заколку, вертя её в пальцах, так что свет играл на серебре. — Боже, какая красивая, — заметил он, приподняв брови, почти скрытые полями шляпы. — Подарок от твоего парня? И, несмотря на своё положение и то, какими должны быть её приоритеты, Клора не смогла сдержать приглушённый протест, когда он с самодовольной ухмылкой убрал заколку в карман. Тот факт, что она нашла в себе силы отчаяться из-за такой мелочи, как заколка, даже в её положении, явно разозлил его. Руквуд резко повернулся к Клоре, вырвал кляп из её рта и грубо схватил её за лицо, сжимая пальцами её щёки. — Скажи мне, — медленно и угрожающе протянул он, растягивая слова, как змея, готовящаяся к укусу. — Где хранилище? Клоре пришлось удивиться собственной храбрости, потому что, хотя Руквуд был в сантиметрах от её лица и выглядел готовым на всё, чтобы получить информацию, она тем не менее встретила его взгляд не дрогнув. — Я не знаю, где оно, — сказала она ему правду, и её выражение не изменилось, даже когда он подозрительно сузил глаза. — А если бы и знала, то всё равно не сказала бы тебе. На это Руквуд оттолкнул её лицо, и Клора бесцеремонно шлёпнулась обратно на пол, не в силах смягчить падение. — Дерзкая, не так ли? — с саркастическим презрением протянул он, глядя на неё свысока. — Посмотрим, сможешь ли ты сохранить эту уверенность, когда придёт Ранрок. Руквуд выскочил из палатки, оставив Клору с этими прощальными словами, беспомощно лежащей на полу. Охранники не вошли — им и не нужно было, и она, и они знали, что девчонка ничего не может сделать. Смотрители лагеря позаботились о том, чтобы не допустить появления незваных гостей. Однако тот факт, что ей заткнули рот, намекал Клоре, что палатки, скорее всего, не были звуконепроницаемыми. Но, даже зная это, она не хотела рисковать — если она закричит или поднимет шум, они придут и снова заткнут ей рот. Любой её крик вряд ли был бы достаточно громким или продолжительным, чтобы её нашли, а дыхание Клоры и так было коротким и прерывистым, даже без помех. Казалось, что как бы глубоко она ни дышала, воздух постоянно иссякал, словно она только что пробежала милю, и она могла лишь представить, насколько хуже было бы, если бы она не могла дышать ртом. Клора знала, что это была паника, но даже так она могла ясно мыслить. Или, может, именно потому, что она могла ясно мыслить, она паниковала ещё сильнее, понимая, насколько ничтожны её шансы на спасение. Самый вероятный исход был таков: вскоре придёт Ранрок, задаст тот же вопрос, и тогда её будут пытать, чтобы получить информацию — которой у неё даже не было. И эта мысль была ужасна. Не столько сами пытки, сколько мысль, что они могут никогда не поверить, что она не знает, и это может никогда не закончиться. Но всегда была сыворотка Правды, которая подтвердила бы, что она не лжет, и это немного успокаивало. Хотя, даже если они узнают, что она без понятия, где хранилище, это не значит, что её отпустят. В конце концов, Клора могла видеть древнюю магию, и они об этом знали. Значит, она просто станет их ручным питомцем, который будет вынюхивать для них следы, нравится ей это или нет. Без подмоги её единственным реальным вариантом был побег, а она не могла сделать это со связанными руками и ногами, если только не планировала подпрыгнуть. Да и прыжки не были идеальным способом скрыться. Однако, несмотря на ужасно малые шансы, в палатку вскоре вошёл ещё один охранник, и один лишь его вид заставил Клору снова почувствовать тревогу — хотя бы из-за его размеров. Белая рубашка и подтяжки едва скрывали мышцы под пальто, и Клоре пришлось задаться вопросом, не прислали ли его специально, чтобы запугать её и отбить охоту к сопротивлению. Его лицо было ещё страшнее — кепка газетчика была надвинута на глаза, отбрасывая на них тень. Мужчина не сел на стул, как ожидала Клора, а подошёл к деревянному столу, сунул в карман то, что она поняла, было её палочкой, и порылся в ящиках. Наконец он остановился, вытащил большой охотничий нож и тоже убрал его в карман, прежде чем повернуться к Клоре. Он и так был пугающим из-за своего роста, но когда он поднял её палочку и нож, кровь в её жилах застыла. Его сапоги остановились в сантиметрах от её лица, когда он опустился на колени. Дыхание Клоры участилось, когда она, лёжа лицом вниз, уставилась на его колено, ожидая в любой момент почувствовать нож. Но вместо этого она почувствовала его руки на своих плечах, когда он крепко схватил её и поднял на ноги, а затем перерезал верёвки на её лодыжках и запястьях. Однако, хотя её и развязали, она не была свободна. Он схватил её и вытащил из палатки. Клора мельком увидела лагерь и людей Руквуда — большинство сидели у костров, играли в карты или пили — прежде чем он повёл её на окраину, всё дальше в лес. Клора не знала, радоваться или отчаиваться, пока он тащил её, гадая, что же произойдёт. Может, Ранрок уже прибыл, как и предупреждал Руквуд, и этому охраннику поручили отвести её к нему. Или, что хуже, Клора подумала, что, возможно, этот охранник действовал самостоятельно, просто воспользовавшись тем, что они схватили молодую ведьму, — и эта мысль напугала её куда больше, чем мысль о Ранроке и Руквуде вместе взятых. Когда мужчина наконец замедлил шаг и остановился вдали от лагеря, Клора заметно дрожала, её зубы стучали не от холода, а от нервов. Может, она и не была связана, но у него был нож и две палочки, включая её собственную, и ей не нравились её шансы в пешем побеге. Когда он окончательно затих, Клора наконец осмелилась оглянуться. Именно тогда она заметила вдали закутанную в плащ фигуру, скрытую тьмой леса, и Клора не знала, радоваться ли тому, что охранник действительно привёл её к кому-то. Но когда эта далёкая фигура вышла из темноты, Клора очень быстро поняла, что это не Ранрок, не Руквуд и не кто-либо ещё. — Себастьян! — воскликнула она шёпотом, наполовину с облегчением, наполовину с опаской, оглядываясь на огромного мужчину рядом, зная, что он вооружён и палочкой, и ножом. — Не… Себастьян продолжал приближаться, и Клора замерла, наконец поняв, что с ним что-то не так. Он шёл, держа палочку наготове, но, похоже, не был настроен на бой, не готов защищаться. И тогда она увидела его глаза, и то, как они светились болезненным, ярко-зелёным. Это зрелище заставило Клору немедленно обернуться и посмотреть на огромного охранника с кепкой, надвинутой на глаза. Теперь, когда она знала, что искать, она увидела тот же болезненный зелёный цвет и в его глазах, свечение, отражающееся от внутренних краёв кепки. Империус. — Возвращайся в лагерь и никому не слова, — приказал Сэллоу, и прежде чем Клора успела обернуться, чтобы увидеть, как охранник исчезает вдали, её резко потянуло в объятия Себастьяна, и он прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Она отчаянно вцепилась в него в ответ, и, несмотря на его сильные, твёрдые объятия, Клора осознала, как сильно она дрожала. А когда он отстранился, чтобы посмотреть на неё, его лицо было потрясённым, и прежде чем она успела спросить, что случилось, он протянул руку, чтобы стереть слёзы, которых она сама не заметила. — С тобой всё в порядке? Они тебе что-то сделали? — срочно спросил Себастьян, осматривая её, а затем бросил взгляд в сторону лагеря. — Если они причинили тебе боль… — Я… я в порядке, — вырвалось у Клоры между прерывистыми вдохами, что не слишком помогало делу. — Просто напугана. Это было похоже на дурной сон, настолько быстро всё произошло. Её схватили, а потом спасли за такой короткий промежуток времени, что у неё кружилась голова. Угроза прибытия Ранрока, её судьба, этот огромный охранник, нож, Империус, и… Себастьян сжал челюсть, когда её тело содрогнулось от рыдания, и он обнял её так же крепко, как сжимал свою палочку, яростно желая пойти в лагерь и использовать их всех как живые мишени. Если не за причинённую боль, то хотя бы за то, что поставили её в такую ситуацию. Но их было слишком много, и он не мог подвергать её опасности, особенно когда её разум и тело были так истощены. Поэтому Себастьян просто прижал её к себе, зарывшись лицом в её волосы и закрыв глаза. — Тсс, всё хорошо, всё хорошо, — успокаивал он несколько отчаянно, приглаживая её волосы и продолжая стирать свежие волны слёз, катившихся по её лицу, а затем погладил её по щеке. — С тобой всё в порядке. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Себастьян держал её рядом, подняв обе руки, чтобы придержать её лицо, и прижал свой лоб к её лбу, вытирая слёзы большими пальцами. — Они точно не причинили тебе боль? — снова спросил он, наклонившись ещё ниже, чтобы встретиться с ней взглядом. Клора лишь покачала головой, её губы всё ещё слишком дрожали, чтобы уверенно ответить. — Нам просто нужно пройти немного дальше, — заверил Себастьян, наконец отпуская её и держа на расстоянии вытянутой руки, готовясь встать и уйти. Но как только он отошёл и снова увидел её дрожащую, заплаканную фигуру, ему захотелось притянуть её к себе и снова обнять. Так он и сделал. — Ещё немного, — успокаивающе гладил он её волосы, не зная, к кому он сейчас обращается — к ней или к себе. — Только до конца их палаток, и я выведу нас отсюда. Ты можешь идти? Клора кивнула и встала — хотя перед этим икнула и шмыгнула носом, что вызвало у Себастьяна лишь желание обнять её снова, но на этот раз он удержался. Вместо этого он передал ей палочку, крепко сжав её в её руках, надеясь, что она станет источником комфорта и безопасности. Однако её руки дрожали слишком сильно, и она уронила палочку, как только он отпустил руку. Себастьян наклонился, чтобы поднять её, пока что спрятав под мантию. Мало того, что лагерь скоро узнает об исчезновении Клоры, так ещё и охранник, на которого он наложил Империус, не сможет вечно пребывать в этом состоянии. Себастьян крепко сжал её дрожащую руку и повёл в лес, пытаясь найти баланс между бегом и медленным шагом, чтобы дрожащие ноги Клоры могли поспевать. Но по мере того как они бежали, её спотыкания учащались. Умственное и физическое напряжение вернуло головокружение, и она споткнулась, несмотря на руку Себастьяна, тяжело приземлившись на снег. Себастьян уже развернулся на пятке, почувствовав, как её рука выскальзывает, и быстро присел, чтобы помочь ей подняться, когда из её груди вырвалось надрывное, душераздирающее рыдание. — Что такое? Что случилось? — запаниковал он, осматривая её. — Ты ранена? Клора покачала головой, её дыхание дрожало и срывалось, когда она пыталась говорить сквозь слёзы. — Мне так жаль, что я в последнее время такая обуза. Челюсть и сердце Себастьяна сжались от её слов, но он ничего не сказал. Вместо этого он подхватил её на руки, решив, что даже с её весом это будет быстрее и эффективнее. Адреналин сделал её невесомой в его объятиях, и он понёс их обоих через заснеженный лес, крепко прижимая к груди. То, что Себастьян снова нёс её, не слишком облегчило чувство вины Клоры. Её эмоции уже зашкаливали из-за нового витка проклятия, похищения и последствий Империуса — так что, возможно, было глупо беспокоиться об этом, но когда она вспомнила о Руквуде, новое рыдание вырвалось из её горла. — Заколка… — только и смогла выговорить она, когда Себастьян встревоженно посмотрел на неё. — Она выпала, когда Руквуд схватил меня за волосы. Он забрал её. Мне так жаль. Клоре чудом удалось закончить фразу, хотя слова путались, и под конец она снова рыдала у него на груди. И хотя Клора была расстроена из-за заколки, Себастьян уловил, что Руквуд схватил её за волосы, и ему снова пришлось бороться с желанием развернуться и встретиться с Руквудом лицом к лицу, чтобы испытать ещё одно непростительное заклинание. Вместо этого он крепче прижал Клору к себе. — Пусть оставит её себе. Я всегда могу достать тебе другую, — твёрдо сказал он, с облегчением заметив, что она, похоже, немного успокоилась. — Главное, что Руквуд не забрал тебя. Если цена возвращения Клоры — потеря аксессуара, что ж, пусть так. В конце концов, Себастьян пожертвовал бы куда большим ради её безопасности. — Мы вышли, — объявил он, достигнув границы их палаток, и посмотрел на неё, поправляя хватку. — Держись крепче. Он почувствовал, как Клора вцепилась в него, когда она кивнула, и затем они оказались неподалёку от границ Хогвартса. Из-за чар, которые профессора наложили на лес, чтобы ученикам было сложнее шастать туда, Cеба начало шатать. Они благополучно вернулись под защитную магию школы, когда Себастьян, не в силах восстановить равновесие, понял, что падает на неё всем телом. И хотя он не мог остановить падение, он успел в последний момент перевернуться, так что его спина с глухим стуком ударилась о неровный снег, а Клора приземлилась на него, всё ещё находясь в его объятиях. Они остались так на мгновение, оба дезориентированные, и в конце концов одновременно открыли глаза. И когда их взгляды встретились, они рассмеялись. Хотя в случае Клоры это было нечто среднее между смехом и плачем, поскольку слёзы всё ещё стояли в её глазах, а нос был красным. Себастьян, увидев это, притянул её к себе, прижав к груди, не зная, дрожит ли она от смеха или от рыданий. Тем не менее, он наслаждался этим — ощущением Клоры в его руках. В безопасности, всё ещё слегка дрожащая, и если он думал, что чувствовал себя защищающим её в Скриптории, то это было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас. Клоре это тоже нравилось. Ощущение безопасности. Закрыть глаза, отгородиться от остального мира и своего проклятия и просто чувствовать тепло Себастьяна со всех сторон — от его тёплой груди и успокаивающего сердцебиения до крепких рук, обнимающих её спину. Наслаждаясь тем, как спокойно он заставлял её чувствовать себя, она напомнила себе: как он нашёл её? Клора оторвалась от его груди и посмотрела на него, неохотно разрушая иллюзию, что они в своём маленьком пузыре. — Не хочу показаться неблагодарной, но… как ты меня нашёл? Себастьян бессознательно напрягся, отчаяние, которое он испытывал час назад, внезапно вернулось. На самом деле он и сам удивлялся, как ему это удалось. — Я забеспокоился, когда не нашел тебя в школе, и тогда нашёл твою карту в Выручай-комнате с обведённым местом, — пояснил он, пытаясь подавить тревогу, которую почувствовал, когда понял, что её нигде нет — ни в Крипте, ни в гостиной, ни в Выручай-комнате, нигде… Себастьян устало наклонился вперёд, припав лбом к её плечу. — Я не хочу даже думать о том, что могло бы случиться, если бы ты не была так подготовлена, — он покачал головой, и его волосы коснулись её щеки. — Слава Мерлину, что ты отметила, куда идёшь. Когда я начал обыскивать местность, то услышал, как неподалёку Руквуд и его люди праздновали поимку девушки. Теперь, когда дрожь Клоры немного утихла, она поняла, что руки Себастьяна тоже слегка дрожали, когда он обнимал её. Осознание этого заставило её грудь сжаться, и она обняла его в ответ, удивляясь, что он был в таком состоянии всё это время. — А если бы нет? — спросил он, наконец поднимая голову. — Я мог бы легко не заметить ту карту, и что бы тогда с тобой случилось? И никто из нас даже не догадался бы? В ответ Клора лишь сжала губы и крепче обняла его. Она знала, что могла бы дать бесчисленные заверения, что он нашёл её, что всё в порядке, что ей жаль, что она ушла одна, что должна была быть осторожнее. Но вместо этого Клора успокоила его своим присутствием и теплом, так же, как он делал это для неё. Она прижалась к нему сильнее, надеясь, что её объятия хоть наполовину так же утешительны, как его. После того как Себастьян ответил ей тем же, он отстранился, чтобы посмотреть на неё. — Если ты планируешь покинуть территорию, ты должна поклясться, что скажешь об этом Оминису или мне — даже если это просто поход за проклятым мармеладом. Клора кивнула, собираясь согласиться, но он быстро добавил: — И о точках силы тоже. Если ты хочешь посетить места с той карты, я настаиваю, чтобы мы шли вместе. Ты согласна? Хотя это и был вопрос, но, глядя на его лицо и слыша твёрдость в голосе, она поняла, что здесь не было места для споров. Не то чтобы она хотела идти одна, поэтому она кивнула. — Не волнуйся, я сделаю это. Обещаю, Себастьян, — решительно подтвердила она. Ей совсем не хотелось повторять этот опыт. — Я не хочу создавать больше проблем, чем у меня уже есть, поверь мне. Себастьян громко вздохнул, откинувшись на одну руку, а другой проведя по волосам. — Я предлагаю это не потому, что ты неудобство, — он наклонился вперёд, опустив голову, чтобы прижать костяшки пальцев к глазам. — Надеюсь, ты знаешь, что ты меня добьёшь. У меня уже есть седые волосы? Когда он опустил голову, Клора наклонилась и засмеялась, проводя пальцами по его совершенно каштановым волосам. — Пока нет. Но мы над этим поработаем, я уверена. Себастьян тихо рассмеялся. — По крайней мере, в этом мы согласны. Они стряхнули лёд и снег с мантий, когда наконец встали, и когда они вдвоём вернулись в замок, причём Себастьян шёл гораздо ближе к Клоре, чем обычно, она снова вспомнила слова Руквуда. Детей должно быть видно, но не слышно. — Себастьян, — остановилась Клора, и когда он обернулся, она сглотнула. — Я должна тебе кое-что сказать.

***

Когда Клора и Себастьян вошли в Выручай-комнату, их встретили встревоженные взгляды. Анна и Оминис уже сидели за учебным столом, но при виде пары мгновенно забыли о занятиях. Особенно Анна — её взгляд сразу же приковался к красным, опухшим глазам Клоры. Беспокойство усилилось, когда она заметила, как близко Себастьян держится к подруге, словно боится отпустить даже на шаг. — Клора! Что случилось? — Анна стремительно поднялась, отодвигая стул. На её тревожный возглас Оминис тоже немедленно встал и последовал за ней. Они устроились в гостиной: девушки заняли длинный диван посередине, а юноши расположились в креслах по бокам. — Тебя схватил Руквуд? — Анна с ужасом смотрела то на Клору, то на брата. — И ты её спас? Себастьян откинулся на спинку кресла, небрежно забросив ногу на ногу. — Не делай вид, будто это для тебя сюрприз. — Не могу поверить. С тобой всё в порядке? — мягко, но настойчиво спросил Оминис, его брови сдвинулись в беспокойстве. — Они не причинили тебе вреда? Клора отрицательно покачала головой, тронутая его заботой. — Всё хорошо. Но если бы Себастьян не появился вовремя... Руквуд говорил, что они ждут прибытия Ранрока. — Ранрок, — прошептала Анна, откидываясь на спинку дивана с ошеломлённым видом. — Слава Мерлину, что ты подружилась с моим братом. Сомневаюсь, что многие другие решились бы на такое безумие. — Безумие — это мягко сказано. Тебя могли схватить вместе с Клорой. Или того хуже, — с упрёком заметил Оминис, наклоняясь вперёд. — Ты не подумал посоветоваться с нами? — Думал, — легко признался Себастьян. — Но также я подумал, сколько времени займут споры. А я не мог позволить себе ни минуты промедления. Оминис недовольно откинулся в кресло, тогда как Анна с пониманием кивнула. — Пленение — не главное, о чём я хотела рассказать, — начала Клора, нервно теребя складки юбки. — Важнее то, что я услышала от самого Руквуда. — От Руквуда? — Себастьян наклонился вперёд, уперев локти в колени. — О восстании? Или о их планах на тебя? Клора снова покачала головой. — Это... касается Анны, — сказала она, поворачиваясь к подруге. — Теперь я знаю, кто тебя проклял. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Все трое замерли в ожидании. — Когда Руквуд меня связывал, он рассмеялся и сказал... что детей должно быть видно, но не слышно. После этих слов тишина стала ещё громче, но вскоре Себастьян нарушил её. Громко. — Это был он? — воскликнул он, вскакивая так резко, что кресло откатилось назад. — Руквуд проклял Анну? Как будто он мог ненавидеть его сильнее после того, что случилось с Клорой. Анна побледнела, её взгляд остекленел, словно эти слова вернули её в ту роковую ночь. Она медленно повернулась к Клоре, губы едва шевелясь. — Ты уверена? Если это правда, тебе чертовски повезло, что он не... — Почему ты молчала до сих пор? — перебил Себастьян, поворачиваясь к Клоре со сжатыми кулаками. — Я бы... — Что? Вернулся и попытался убить его? — парировала Клора, отвечая на его горячность. — Именно поэтому я не сказала! Не удивлюсь, если ты знаешь Убивающее заклинание, раз освоил остальные Непростительные и даже использовал Империус для моего спасения! Оминис резко выдохнул, а Анна уставилась на брата, её внимание приковали слова подруги. — Себастьян? Любой готовый аргумент застрял у него в горле. Он на мгновение замер с открытым ртом, прежде чем сжать губы и нахмуриться. — Я всё равно благодарна тебе за спасение, — поспешила добавить Клора. — Просто... сейчас я не в состоянии драться. Если бы ты тогда пошёл в одиночку, это было бы самоубийством. Теперь мы знаем правду и можем действовать с холодной головой. — Совершенно верно, — мрачно кивнул Оминис. — Себастьян, даже ты должен признать — это было бы безумием. Но в этом и заключалась суть Себастьяна. Он не признал бы этого, даже если бы захотел. Скрестив руки, он грузно опустился в кресло, нервно подёргивая ногой, и погрузился в мрачные фантазии о том, что могло бы случиться, окажись он тогда в лагере. Если бы не серьёзность ситуации, он выглядел бы как капризный ребёнок, лишённый сладостей. Это зрелище могло бы рассмешить Клору в других обстоятельствах. — По крайней мере, теперь я это знаю, — наконец сказала Анна, поворачиваясь к Клоре с тёплой улыбкой. — Такой мусор, как Руквуд, в конце концов получит по заслугам. Она взяла Клору за руку и заметила красные следы на запястьях. Анна резко втянула воздух. — Больно? Достав палочку, Анна наложила быстрое заклинание исцеления. С удовлетворением она наблюдала, как краснота спадает, а кожа возвращает свою привычную бледность. — Погоди, — вдруг сказала Анна, заметив необычно распущенные волосы подруги. — Где твоя заколка? Ты же не снимала её. Клора сжала губы, и под влиянием нахлынувших эмоций снова почувствовала предательское жжение в глазах. — Руквуд, — мрачно произнесла она. — Она выпала, и он забрал её. — О нет, — вздохнула Анна, с сочувствием взглянув на брата, прежде чем вернуться к Клоре. — Знаешь, думаю, я согласна с ним. Мне внезапно захотелось совершить набег на этот лагерь и высказать Руквуду всё, что я о нём думаю. И, несмотря на мрачный повод, Клора откинулась на спинку дивана и рассмеялась.

***

— Часть меня ожидала, что ты просто сбежишь одна, несмотря на нашу договорённость, — заметил Себастьян, подходя к Клоре, стоявшей у главных ворот в оранжевом сиянии заката. Она метнула в него насмешливый взгляд. — Признаю, я склонна к самопожертвованию, Себастьян, но не к самоубийству. Когда он в ответ лишь многозначительно поднял бровь, Клора не нашла как возразить. Они встретились, чтобы продолжить исследовать места силы с её карты. Себастьян предлагал подождать несколько дней, удивляясь её готовности снова покинуть безопасную территорию так скоро после вчерашних событий. Но она настаивала, что всё в порядке. В глубине души она отчаянно нуждалась в этом. Особенно после того, как проклятие проявило новый побочный эффект — пронзительную боль в боку, внезапно пронзавшую её тело. Клора могла бы считать благословением, что до сих пор боль возникала лишь однажды. Но она не питала иллюзий — следующего приступа следовало ждать в любой момент. Дело было не только в самой боли, но и в том, что она напоминала: проклятие всё ещё жило в ней и прогрессировало. Именно поэтому Клора отказалась от полёта на метле. Вместо этого они с Себастьяном выбрали трансгрессию. Потребовалось несколько попыток — карта, составленная Клорой, указывала лишь примерные расстояния и ориентиры, а не точные координаты. Но им и не нужна была абсолютная точность. Когда они оказались достаточно близко, родство Клоры с древней магией помогло найти верный путь. К тому же, они могли позволить себе несколько ошибок. Выросшая сквибом и не умеющая летать самостоятельно, Клора с детства привыкла к перемещениям с помощью трансгрессии. Что касалось Себастьяна, то этот стремительный способ передвижения тоже не вызывал у него дискомфорта — он же был Себастьяном. Несмотря на это, путешествие оставалось не из приятных. Когда Клора наконец услышала шёпот древней магии и увидела её мерцающие нити, указывающие путь, они почти побежали навстречу источнику. Себастьян сверялся с картой, когда они достигли цели. Клора шагнула на сияющее пятно энергии. Гул нарастал, шёпот превратился в настойчивый зов, а затем — в оглушительный крик, когда она окончательно встала в эпицентр. Энергия пронзила её всю. Но в отличие от первого раза, когда контакт наполнял её силой и живительной энергией, теперь её пронзила лишь боль. Клора сдавленно вскрикнула и рухнула на землю, сжав веки и закусив губу, в отчаянной надежде, что это скоро пройдёт. Если её теория была верна, возможно, всплеск древней магии стал болезненным потому, что он действительно работал — медленно, но верно очищая её тело от проклятия. — Или, возможно, её тело сейчас просто не справляется, — пронеслось в голове, — как и любая физическая активность в последнее время даётся с трудом. Единственный способ проверить, работает ли лечение — продолжать посещать другие места силы. Увидеть, ослабеют ли симптомы со временем или продолжат прогрессировать. Это был риск, на который ей приходилось идти. Клора смутно услышала, как Себастьян зовёт её по имени, но открыла глаза лишь тогда, когда он опустился рядом на колени. Его рука легла на спину, другой он помог ей подняться. — С тобой всё в порядке? — спросил он, нерешительно отпуская её руки, когда она кивнула и, казалось, уверенно стояла на ногах. — Клора. Что происходит? Что это было? — Ничего страшного, — солгала она, глядя на его галстук вместо глаз. — Просто древняя магия прошла через меня. Из-за этого я потеряла равновесие. Когда Себастьян ничего не ответил, Клора нехотя подняла взгляд. То, что она увидела на его лице, заставило её снова опустить глаза от вины. Теперь он смотрел не с беспокойством. Его брови были нахмурены, взгляд становился всё пристальнее, словно пытался просверлить в ней дыру. Губы разомкнулись, глаза сузились. Клора сглотнула. Себастьян шагнул вперёд, его голос стал низким. — Кажется, ты забыла, что я сопровождал тебя в первое посещение такого места. Не припоминаю, чтобы ты тогда кричала от боли и падала. Он поднял руку, будто хотел коснуться её, но снова опустил. — Клора. Ты должна сказать мне, что с тобой происходит. — Я не забыла, и ничего не происходит, — настаивала она. — Просто в этот раз древней магии было слишком много. Мне нужно время, чтобы приспособиться. Себастьян издал раздражённый вздох, больше похожий на рычание. Он резко повернулся, нетерпеливо покачал головой, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. — Сначала ты утверждала, что теряешь силы из-за расхода древней магии, а теперь — из-за её избытка? — недоверчиво спросил он, приближаясь. — Прошёл почти месяц, Клора, а ты всё ещё не восстановилась. Что на самом деле происходит? Клора облизала пересохшие губы, спрятав влажные ладони под складками юбки. — Ничего... — Это не ничего! И хватит притворяться, что это мелочь! — крикнул Себастьян, и Клора осознала, что он впервые по-настоящему разозлился на неё. — Я едва могу сосцедоточиться в последние дни, думая, не попала ли ты в беду! И, судя по вчерашнему, моё беспокойство было оправданным. Хотя, наверное, хорошо, что ты не беспокоишься о себе — я волновался достаточно за нас обоих. Стая птиц с шумом взлетела в воздух. Единственным звуком осталось тяжёлое дыхание Себастьяна после его вспышки и частое, прерывистое дыхание Клоры. Она не могла ничего сказать, хотя он требовал ответа. Что она могла сказать? Что его счастье прошлого месяца было иллюзией? Что проклятие, с которым он так долго боролся, над которым пролил столько пота и слёз, на самом деле не исчезло, а просто перешло на новую жертву? Это раздавило бы его. Поэтому Клора продолжала молчать — или, по крайней мере, продолжала лгать — и обхватила себя руками, частично от холода, частично для утешения. — Всё в порядке, Себастьян. Она не смотрела на него, но услышала, как он стиснул зубы. — Нет, не в порядке, — настаивал он, его голос снова стал тихим, но от этого прозвучал ещё угрожающе. — Я наблюдал за тобой достаточно долго, чтобы понимать это. Ты должна сказать мне, Клора. Что бы это ни было, я могу помочь. Клора сжала губы, потому что нет, он не мог помочь. Он уже пытался. Он уже сделал достаточно. — Пожалуйста, — просто сказал Себастьян, больше не споря, а лишь глядя на неё устало, отчаянно и печально. — Позволь мне помочь. Клора сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь, и покачала головой. — Ты не можешь помочь, Себастьян, — прошептала она, и хотя дрожь удалось сдержать, слёзы текли по её щекам беспрепятственно. — Я не могу тебе сказать. Её слова заставили Себастьяна отступить на шаг, будто он получил пощёчину. На его лице застыло ошеломлённое выражение. Он знал за собой склонность слишком сильно беспокоиться о Клоре, и часть его надеялась, что это очередной такой случай. — Значит, это что-то серьёзное, — пробормотал он, пытаясь обрести почву под ногами как буквально, так и мысленно. — Что именно? Что случилось? Ты можешь сказать мне, Клора. Ты можешь сказать мне всё. Она снова покачала головой. — Только не это, — прошептала она. — И особенно не тебе. Просто... доверься мне и позволь разобраться с этим самой. — Ты — последний человек, кому я доверю твоё же здоровье, — горько усмехнулся он. — Сейчас речь о тебе, а не обо мне. Поэтому, пожалуйста, Клора. Мне нужно знать. Почувствовав, что близок к цели, Себастьян сделал ещё шаг вперёд. — Пожалуйста. Иначе я действительно сойду с ума. Тогда Клора подняла на него глаза и увидела ласковое, умоляющее, отчаянное выражение на его лице. Казалось, он найдет правду в её чертах, если только посмотрит достаточно пристально. Она отвела взгляд, уставившись на каменные развалины под ногами. Не желая видеть его лицо, она готовила следующие слова, дрожа от волнения. — Я так и не вылечила Анну, — прошептала Клора, словно тихий голос смягчит удар. — Не по-настоящему. Себастьян нахмурился. — Что? Но ты же вылечила, — нетерпеливо отмахнулся он. — Сейчас не время для скромности. — Нет. Не вылечила, — настаивала она твёрже, хотя голос всё ещё дрожал. — Да, мне удалось снять с неё проклятие. Но я не нашла способа уничтожить его. Себастьян смотрел на неё, осознавая смысл её слов. Хотя Клора не решалась поднять на него глаза, она увидела, как его ноги неуверенно отступили. Но затем он внезапно рассмеялся. Клора посмотрела на него, хотя заходящее солнце за его спиной бросало тени на его лицо. — Ты не уничтожила проклятие, — повторил он без эмоций. — Память Ниам. Ты вдохнула его в себя. Клора молча кивнула. В ответ воцарилась гробовая тишина. — После того как я пригрозил пойти за реликвией, — закончил он, его голос был нервно низким и ровным. — Ты ушла, а потом направилась в Фелдкрофт. Ты ушла, чтобы снять проклятие с Анны, чтобы я не смог принести темную жертву. Она снова кивнула, продолжая смотреть на его ноги. В этот момент она готова была провалиться сквозь землю или снова потерять сознание — лишь бы избежать этого разговора. Но тут ноги Себастьяна исчезли из поля зрения, когда он с рычанием развернулся, скрежеща зубами. — Я должен был убить Руквуда, когда был шанс! Он был прямо там! — Он резко остановился, выпрямившись. — В том лагере, где тебя держали. Он может быть ещё там. Себастьян рванулся прочь, вынудив Клору действовать. — Себастьян, это самоубийство! Едва она протянула руку, чтобы схватить его, как он мгновенно развернулся. Прижав её спиной к каменной стене развалин, он зажал её там, уперев руки по обе стороны от неё. На его лице читалось чистое негодование — или, возможно, просто ярость — смешанное с какой-то иной тьмой, которую она не могла распознать. Заходящее солнце позади него лишь усиливало жутковатый эффект. — Если ты смогла вытащить проклятие из Анны, зачем ты вдохнула его? — спросил он с гневным неверием. — Ты могла просто отпустить его или перенести во что-то другое! — Я не могла! Оно пыталось вернуться обратно! — возразила Клора, цепляясь за стену для опоры. — Ты не представляешь, каким мощным оно было на кончике моей палочки, Себастьян. Ему требовался такой же сильный сосуд — специальный контейнер или... или носитель. — И ты выбрала себя, — заключил он, качая головой с горькой, презрительной усмешкой. — Почему я не удивлён. — А ты предпочёл бы, чтобы я оставила его в Анне? — Я бы хотел, чтобы мы обсудили это! Или... я мог бы взять проклятие на себя! — воскликнул он, застыв от внезапного осознания. — Ладно — передай его мне. Это моя ответственность, а не твоя. — Я не могу, — покачала головой Клора. — Я... уже пыталась извлечь его, но оно прочно закрепилось. Но даже если бы могла — я бы не отдала его тебе, Себастьян. Он, вероятно, и сам это понимал, потому что не стал спорить, даже если бы у него были аргументы. Между ними повисло напряжённое молчание, в ушах пульсировала кровь. Клора оставалась прижатой к стене, пока Себастьян в ярости водил пальцами по камню. — Почему? Ты отвергаешь тёмные жертвоприношения, но принести в жертву себя — снова! — это приемлемо? — его костяшки с силой ударили о неровную поверхность за её спиной. — Моя сестра, ты... Борьба, казалось, покинула его. Себастьян сделал медленный шаг вперёд, прислонившись лбом к холодному камню рядом с ней. — Может, это я проклят по-настоящему, — прошептал он низко и горько. — Может, каждой девушке, которую я люблю, суждено пережить нечто ужасное. Клора застыла между его расслабленными руками, словно сросшись со стеной. Хотя тело её оставалось неподвижным, внутри всё бушевало. Сердце и пульс бились с бешеной скоростью, заглушая все другие звуки. «Каждой девушке, которую я люблю», — сказал он. Но он не мог иметь в виду ту любовь. Конечно же. ...Правда? В конце концов, он только что поставил её в один ряд с Анной, так что, вероятно, имел в виду сестринскую, платоническую любовь. Себастьян медленно оторвался от стены и посмотрел на Клору. Её ум лихорадочно работал, хотя он не произнёс ни слова, просто наблюдая. Он узнал выражение её лица — такое же, как когда она решала сложную задачу. Это заставило Себастьяна сжать губы в тонкую линию. Он выпрямился, оттолкнулся от стены и начал ходить взад-вперёд. Клора было открыла рот, чтобы что-то сказать, но он резко оборвал её, повернувшись. — Если ты хочешь спросить, имел ли я в виду платоническую любовь, — произнёс он, замедляя речь и подчёркивая каждое слово, — то даже не начинай! — Но ты имеешь в виду так же, как и Анну... да? — неуверенно проговорила Клора, не находя более тактичных слов. Себастьян с недоверием покачал головой. Как она могла думать, что его чувства к ней были чем-то иным? Хотя до недавнего времени он пытался их скрывать, явно без особого успеха. В этом разочаровании был виноват лишь он сам. Разочарование в том, что Клора не знала, и в себе — за то, что не сделал достаточно, чтобы доказать это без тени сомнения. Он перестал ходить, повернулся и снова приблизился к ней. — Как ты можешь быть такой умной и одновременно такой слепой? Себастьян замедлил шаг, остановился прямо перед ней и мягко положил руки по обе стороны её лица, наблюдая за реакцией. Клора наконец удивлённо встретилась с ним взглядом, затем, что характерно, быстро отвела глаза. Но она не отстранилась. Ободрённый, Себастьян позволил пальцам погрузиться в её волосы, скользнуть за уши. Большие пальцы ласково гладили её разгорячённую кожу, сиявшую в оранжевом свете заката. — Чтобы не осталось сомнений, — прошептал он, голос внезапно стал хриплым и густым. Он наклонился ближе. — Останови меня, если не хочешь этого. Себастьян склонил голову, нежно проводя губами и носом по её шее, затем медленно двинулся выше, к чувствительной зоне под челюстью. Он ненадолго замер, закрыв глаза, прислушиваясь к её сдавленному вздоху, затем продолжил путь к уху. Глаза Клоры были плотно закрыты — возможно, ошибка, ведь теперь призрачные прикосновения Себастьяна стали единственным, на чём она могла сосредоточиться. Тепло и дрожь пробежали по её телу, когда его губы коснулись кожи за челюстью, заставляя её вздрогнуть. Каждое мимолётное прикосновение оставляло за собой огонь и статическое электричество. Тело нагревалось и покалывало не только там, где он касался, но и в местах, которых он не касался вовсе — местах, о которых она даже не думала. Инстинктивно она сжала бёдра, пытаясь подавить это странное, новое чувство. Его руки лежали на стене по обе стороны от неё. Клора не заметила, когда начала так крепко сжимать их, но Себастьян не обращал внимания, продолжая свои неторопливые, целеустремлённые движения. Мало того, что его губы и нос нагревали её кожу, так ещё и дыхание стало тяжёлым, неровным. Это напомнило Клоре, что ей тоже стоит дышать. Наконец он оторвался от её кожи. Клора успела расслабиться лишь на мгновение, прежде чем он погрузился в её волосы у виска, вдыхая аромат с опьяняющим наслаждением, затем выдохнул — неровно, отрывисто — прямо в ухо. Тёплое дыхание в сочетании с тем низким, пьянящим звуком, что он издал, вызвало жгучую волну вдоль её спины. Клора почувствовала одновременное желание притянуть его ближе и оттолкнуть. Ощущений было слишком много. Дело было не только в близости Себастьяна, но и в том, как явно он наслаждался этим. Она не смогла сдержать вздоха, когда он снова скользнул вниз к её шее, и была уверена, что он почувствовал, как по ее шее побежали мурашки. Она не знала, хочет ли, чтобы он остановился, или чтобы продолжал. С каждым движением возбуждение нарастало, становясь почти невыносимым. Мысль о том, что он, возможно, чувствует то же самое, одновременно волновала и пугала. И в тот момент, когда Клора открыла рот — то ли чтобы остановить его, то ли умолять не останавливаться, — Себастьян провёл пальцами по её волосам, откидывая их назад, открывая шею у затылка. Что бы она ни хотела сказать, превратилось в сдавленный всхлип. Она быстро сомкнула губы, прикусив их от смущения. Движения Себастьяна замерли. Его руки по обе стороны от неё впились в каменную стену. Он застыл, если не считать прерывистого дыхания. Клора тоже дышала часто. Одного лишь звука их тяжёлого дыхания так близко друг к другу было достаточно, чтобы поддерживать это безумное тепло и электричество, будто протекающие сквозь них и между ними. Себастьян медленно, нехотя оторвался от её шеи, чтобы встретиться с ней взглядом. Его глаза казались почти затуманенными, прежде чем опустились к её губам. Клора инстинктивно сжала их. Глядя на его лицо так близко, она задумалась — всегда ли у него было столько веснушек? А когда он смотрел на её губы, и его ресницы трепетали, она подумала — всегда ли они были такими длинными? Он двигался медленно, осторожно приподнимая её лицо одной рукой под подбородком, другой поддерживая затылок, и замер в сантиметре от её губ. Себастьян разжал свои, так близкие к ней, наслаждаясь моментом, жадно вдыхая её прерывистые вздохи. — Подожди, — настойчиво прошептала она. Движение её губ было таким близким, что почти коснулось его. И хотя он обещал остановиться, Себастьян не отстранился сразу. Он замер, оставаясь на расстоянии вздоха, переводя взгляд с её губ на глаза. — Это так внезапно, — прошептала она, и он скорее почувствовал слова, чем услышал. — Я просто... Тихий смешок вырвался у него, заставив пряди её волос колыхнуться, когда он наконец нерешительно отступил. — Для тебя — внезапно. А я думал об этом моменте дольше, чем готов признаться, — хрипло произнёс он, взгляд снова скользнул к её губам. — Только в моих фантазиях мы на этом не останавливались. Клора смущённо сомкнула губы, надеясь, что закатное небо скроет румянец на её щеках. — Значит... ты... — она сглотнула, в горле внезапно пересохло. — Ты правда... — Люблю тебя? — закончил Себастьян, откинувшись. Выражение его лица вновь стало серьёзным. — Клора, я люблю тебя с того дня, когда ты отправила меня в полёт на нашей первой дуэли. А может, с той самой минуты, когда впервые увидел тебя опоздавшей на распределение. Она молчала, что его вполне устраивало — он ещё не закончил. — Ты — всё, о чём я думаю, сплю или бодрствую. А когда мы одни — как сейчас, — всё, о чём я могу думать, это как хочу целовать тебя, а не... обсуждать что-либо ещё. Он ненадолго замолчал, позволив себе усмехнуться, затем добавил: — Хотя, даже когда мы не одни, я всё равно об этом думаю. Несмотря на лёгкость его признания, лицо его оставалось серьёзным. Взгляд не отрывался от Клоры, которая смотрела на него ошеломлённо, слишком заворожённая, чтобы отвести глаза. — А твоя беззаботность рядом с парнями, которые явно хотят того же, чего и я... этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Я это понял, — с долей раздражения сказал он. — Так что да. Я люблю тебя. И нет, не как сестру. Когда Клора всё ещё застыла в немом шоке, Себастьян снова тихо рассмеялся. На его лице мелькнула гримаса, когда он оттолкнулся от стены и отвернулся. — И что же я делаю с девушкой, которую люблю? Втягиваю её в свои проблемы и накладываю на неё проклятие? Клора наконец встрепенулась. Внутри вспыхнул новый огонь. Она шагнула вперёт, твёрдо заявив: — Это не твоя вина, Себастьян. — Но это так, — мгновенно парировал он. — Ты действовала не только чтобы спасти Анну, но и чтобы удержать меня от безрассудства. И если бы мы не сблизились, ты бы даже не узнала о её ситуации. Она затрясла головой ещё до того, как он закончил. — Это несправедливо. Ты не можешь винить себя за мой выбор. Решение было моим. — И ты продолжаешь рисковать, пытаясь всё исправить в одиночку. — Ты прав. Продолжаю, — признала Клора, затем выпрямилась. — Но я должна была. У Анны заканчивалось время — ты это знаешь. Себастьян лишь покачал головой, прижав костяшки пальцев к глазам, и возобновил нервную ходьбу. — Можешь сказать «я же говорил». Я действительно всегда нахожу способ принести себя в жертву, — попыталась разрядить обстановку Клора, пожимая плечами. Его смех прозвучал низко и горько. — В таком случае, вечная правота может быть ещё одним проклятием. — Но затем он остановился, и в его глазах вновь вспыхнул огонь, когда он повернулся к ней. — Но это проклятие не победит. Я сделаю всё, чтобы избавить тебя от него. Обещаю. — Я не хочу этого! — мгновенно возразила Клора, шагнув вперёд и подняв руки. — Ты уже достаточно настрадался из-за проклятий. Лучшее, что ты можешь для меня сделать сейчас, — просто наслаждаться школьной жизнью с Анной. Себастьян не сдержал громкого, резкого смешка. — Наслаждаться школьной жизнью? — недоверчиво переспросил он. — И под этим ты подразумеваешь стоять в стороне и смотреть, как девушка, которую я люблю, медленно поддаётся тому же проклятию, что чуть не забрало мою сестру? Пока я... что, учусь? Деревусь на палочках? У Клоры не нашлось ответа по двум причинам. Во-первых, она знала, что он прав. Говорить кому-то не волноваться — не то же самое, что самому не волноваться. А во-вторых, она не привыкла слышать, как Себастьян говорит о своей любви к ней — особенно с такой прямотой и страстью. — Ты прав, это было глупо. Прости. Мы можем справиться с этим вместе, — согласилась она, сжимая руки, затем нерешительно добавила: — Но... никакой тёмной магии. Реакцией Себастьяна была полная тишина и неподвижность, хотя он быстро восстановил шаг. — Даже ради твоей собственной жизни? — возмущённо спросил он. — Это может быть ответом... — Я забрала проклятие у Анны, чтобы ты не использовал тёмную магию, — решительно перебила Клора, сжимая кулаки по бокам. — Если ты теперь погрузишься в неё ради меня, моя жертва окажется бессмысленной. Услышав это, Себастьян скрестил руки, его челюсть напряглась. — Я понимаю, — наконец сказал он. Клора тут же подхватила: — Ты понимаешь, но не сказал, что согласишься. Горькая усмешка сорвалась с его губ. — Ты всегда замечаешь мои уловки, не так ли? — Его выражение вновь стало серьёзным. — Прости, но мне плевать, была ли твоя жертва бессмысленной. Меня волнуешь только ты. И если для твоего спасения мне понадобятся тёмная магия, жертвоприношения или любое другое гнусное средство — я использую его. — Даже если это... — Что угодно, — мрачно оборвал он. — Ты думаешь, я бросаю слово «любовь» так легкомысленно? Я люблю тебя. И не позволю этому проклятию или чему бы то ни было ещё забрать тебя. В конце концов, только он мог это сделать. Он не сомневался ни в одном своём слове, даже удивляясь, насколько легко ему было сказать это Клоре. Это было больше, чем чувство — это был факт, как и цвет его волос. Хотя он и не мог отрицать удовольствия, наблюдая за её реакцией. Как она краснела, изгибалась, осознавала его так, как никогда прежде — подобно их танцу. Одно это заставляло его сердце биться чаще. Если она всё ещё считала его просто другом, он сделает всё, чтобы это изменить. Клора сжала губы в тонкую линию, не привыкнув к такой прямой и пылкой страсти, направленной на неё. Её лицо снова вспыхнуло жаром — на этот раз не от проклятия. Он снова медленно приблизился, и она тут же отпрянула. Себастьян немедленно остановился, отвернувшись к темнеющему небу. Тёплое сияние заката сменилось настоящей ночью. Он протянул руку. — Нам пора возвращаться. Клора кивнула, нерешительно приближаясь, чтобы взять его руку. Когда они оказались у замка, Себастьян повернулся к ней. — Уже поздно. Я провожу тебя до гостиной, — сказал он, собираясь уйти. — Эм, — неловко начала Клора, и он медленно развернулся. — Всё в порядке. Наши гостиные далеко друг от друга. Я сама дойду. Себастьян приподнял бровь, перенося вес и скрестив руки. — И заставишь меня волноваться, вернулась ли девушка, которую я люблю, целой и невредимой? — насмешливо спросил он, наслаждаясь мгновенным ошеломлением в ее глазах. — Не думал, что ты можешь быть такой жестокой. — Ладно, — сдалась Клора так же быстро, как и возражала, проходя мимо него стремительно и жёстко. Он с интересом наблюдал за ней. — Ты можешь проводить меня. По крайней мере, коридоры были заполнены и шумны, пока они шли к гостиной Рейвенкло, заполняя неловкое молчание. Она была также благодарна, что загадка у входа в ее башню уже решалась. Клора почти выкрикнула свою благодарность, резко развернувшись чтобы уйти, не в силах даже встретиться с ним взглядом, прежде чем проскользнуть мимо группы студентов и скрыться в своей комнате.

***

— Ну как всё прошло? — спросил Оминис, когда Себастьян вернулся в гостиную Слизерина. Тот едва не рассмеялся. Конечно же, друг имел в виду посещение мест силы, которые должны были помочь Клоре восстановить силы. — Могло быть и лучше, — легко ответил Себастьян, внутренне забавляясь двойным смыслом своих слов. Он не стал задерживаться на разговорах, направившись прямиком к кровати и тяжело рухнув на неё. Одну руку закинул на глаза, другую свесил через край. Вспомнил, как Клора выглядела в закатных лучах — её лихорадочный румянец и золотистые волосы, превращавшие её в неземное видение. Вспомнил, как их губы были так близко, что предвкушение буквально витало в воздухе. Как мучительно соблазнительно было находиться так близко — его губы у её шеи, его рот в сантиметре от её губ, но не касаться их. Сколько раз он продумывал это признание! Хотя он не был из тех, кто устраивает грандиозные спектакли, как это сделал бы Леандр — с цветами, лошадьми и прочей мишурой, — его собственный план явно не был таким. Он должен был сделать это в Сочельник, во время их танца, в месте, которое идеально подходило им обоим. Он уже держал её близко, она всё ещё носила его заколку — всё было идеально. Так что же он ждал всё это время? Себастьян тихо застонал. Но теперь у Клоры были другие заботы — например, её собственная смертность, — так что это не имело значения. Он не требовал от неё ответа. Ему было достаточно того, что она теперь знала о его чувствах. С другой стороны, возможно, это была ошибка — говорить ей. В конце концов, если бы она не ответила взаимностью, он мог бы потерять её даже как друга. И ради чего? Ради возможности обнять её и уткнуться носом в её волосы, когда захочется? Чтобы наконец поцеловать её и увидеть, станет ли ее дыхание таким же сбивчивым, как после полёта на метле? Чтобы впиться зубами в нежную кожу её шеи, как та змея в Скриптории? Чтобы прижать её к себе и исследовать, издаёт ли она те же звуки, что в его ночных фантазиях? Увидеть, как она выглядит, открывшись под ним, притягивая его ближе, стирая все расстояния между ними? ...Да. В конечном счёте, риск потерять её как друга стоил такой возможности. Себастьян резко поднялся с кровати, надеясь, что никто не заметил, как он хватает палочку и вещи для душа, и направился к выходу.