Часть 14. Пауза

Ни Себастьян, ни Клора не посвящали никого в свои откровения. Проклятие оставляло мало шансов — независимо от того, знал бы о нём кто-то ещё или нет. Себастьян даже находил некое утешение в том, что пока лишь он один владеет правдой. По крайней мере, он мог сам присматривать за Клорой, не вовлекая Анну и Оминиса в лишние тревоги. Особенно Анну. Он не сказал бы ей ничего, даже если бы Клора сама его благословила. И поэтому Себастьян думал, что понимает, откуда у неё взялось желание скрыть это даже от него — так же, как он поступал с сестрой. Пусть уж она получит своё долгожданное счастье, не зная о настоящей цене, которую пришлось заплатить. Что же до его собственного признания... Себастьян не настаивал, чтобы Клора хранила его в тайне. В глубине души ему было всё равно, станет ли это известно другим, но он и не собирался распространяться сам — эти слова были предназначены только для неё. Впрочем, учитывая обстоятельства, вряд ли им удалось бы надолго сохранить это в секрете. Клора, возможно, и не стала бы никому рассказывать, но её поведение с тех пор говорило само за себя. На следующий день после их разговора они встретились в Выручай комнате, чтобы обсудить проклятие. Клора поделилась всем, что узнала: о гоблинском серебре как возможном ключе к сдерживанию, о своём эксперименте с извлечением проклятия и его неутешительном итоге. Они вместе размышляли, что делать дальше и в каком направлении теперь двигаться, раз уж источником был Руквуд. Вдруг Клора наклонилась ближе, чтобы разглядеть Себастьяна, и замерла. На этом всё и закончилось. Она посмотрела на него, словно лань, увидевшая охотника, резко выпрямилась, собрала вещи и выскочила за дверь, пробормотав что-то о встрече с Анной. Себастьян ещё какое-то время оставался в комнате, откинувшись на спинку стула. Его нервы выдавала лишь непроизвольное подрагивание ноги. Хотя он был рад, что Клора теперь знает о его чувствах — видит в нём не просто друга, а того, кого она по-настоящему интересует, — это осложняло их совместные поиски. Становилось всё труднее объяснять, почему Клора больше не садится рядом с ним. Если бы она только могла... — Есть какая-то причина, по которой ты заняла моё место? — весело поинтересовалась Анна, окидывая взглядом пространство. Теперь Клора сидела рядом с Оминисом, а место рядом с её дорогим братом-близнецом оставалось свободным. — Себастьян в последнее время не забывает мыться? — О, нет, — Клора запнулась, явно придумывая оправдание на ходу. — Просто... воздух здесь лучше для концентрации. Должен же существовать предел откровенности плохой лжи. Когда все трое уставились на неё в ответ, она тут же собрала вещи, выбежала из Выручай комнаты и заявила, что ей нужно обсудить с профессором Уизли дополнительные задания. Пока они провожали её взглядами, Анна повернулась к брату с игриво-обвинительным прищуром: — Что ты натворил? А Оминис почти одновременно вздохнул: — Себастьян... — разочарованно, но без тени удивления. Себастьян лишь развёл руками. Даже когда он возмущённо спросил: «Почему это обязательно моя вина?» — он понимал, что их подозрения не лишены оснований. Так оно и было. Впрочем, были и положительные стороны. Даже если Клора избегала его, открытость чувств означала, что ему больше не нужно скрывать от неё свои мотивы. И когда после уроков Леандр Прюэтт подошёл к Клоре с предложением сыграть в «Поле призывателей», Себастьян вмешался как раз в тот момент, когда она собиралась ответить. — А, вот ты где! Профессор Уизли спрашивала о тебе, — просто сказал он, наслаждаясь её удивлённым взглядом. Она, конечно, должна была заподозрить подвох, но всё же выпрямилась, обращая на него внимание. — Неужели? Наверное, дело в путиводителе, — сама же она и заключила, к его удовольствию, после чего вернулась к Лиандеру. — Прости. Кажется, нашей игре придётся подождать до следующего раза. В отличие от Клоры, Леандер явно не поверил ни единому слову. Себастьян лишь улыбнулся ему в ответ, а тот в ответ нахмурился, понимая, что ничего не может поделать, кроме как проследить, не пойдёт ли он за ней к самой Уизли. Когда Леандер нехотя удалился, а Клора и Себастьян остались стоять в коридоре, она вдруг повернулась к нему: — Это была ложь, не так ли? Себастьян рассмеялся. Неужели она знала с самого начала и сама хотела избавиться от Леандера? Или догадалась только сейчас? Так или иначе, это было забавно, и он даже не пытался отрицать. — Конечно, ложь, — беззастенчиво признался он. — Не вини меня за то, что я не хочу, чтобы ты сбегала с парнем, который явно в тебя влюблён. Ведь я тоже в тебя влюблён, если ты забыла. — Нет, не забыла, — выпалила Клора, и её прямая реакция стала для Себастьяна обоюдоострым клинком. Конечно, в долгосрочной перспективе это могло заставить её избегать его ещё больше, но сейчас он не мог сопротивляться удовольствию, которое испытывал. — Рад это слышать. Тогда я буду в библиотеке, если понадоблюсь, — махнул он на прощание, решив смилостивиться над ней и её пылающими щеками. Себастьян погрузился в исследования с той же одержимостью, что и в случае с Анной, словно в него вселился дух безумного учёного. Он засыпал в Выручай комнате больше раз, чем мог сосчитать. И в те редкие моменты, когда он просыпался, Клора забывала о своей осторожности и, мягко тормоша его, говорила, что всему есть мера. В ответ Себастьян лишь протирал глаза, хрипло бормоча: «Не для тебя, не для тебя», — и возвращался к чтению. Возможно, в её избегании был и свой плюс — это позволяло ему сосредоточиться на проклятии, не отвлекаясь на общение с ней. И если его воображение не изменяло ему, их близость могла стать серьёзным отвлечением. Он убеждал себя, что не станет требовать от неё ответа — у неё и без того достаточно забот, учитывая проклятие, угрожающее её жизни. Но Клора сейчас меньше беспокоилась о проклятии, чем следовало бы. Гораздо больше её тревожило то, что наедине с Себастьяном её сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а мысли путались, потому что он сидел рядом, влюблённый в неё, и что это могло значить? Ну, она понимала, что это значит, конечно, но к чему это приведёт? И такие мысли заставляли её представлять себе множество возможных финалов. Они с Себастьяном были друзьями, и мысль о том, чтобы вдруг заняться с ним чем-то большим, казалась чужой — и в то же время всё более привычной из-за того, что Клора не могла перестать думать об этом, глядя на него. Поэтому она просто пыталась избегать этих мыслей — пока не разберётся, что, во имя Мерлина, она вообще чувствует. Какой способ может быть лучше, чем откровенный разговор с другой девушкой за кружкой тёплого сливочного пива в «Трёх мётлах»? — Спасибо, что пришла, — серьёзно начала Клора, опустив взгляд на напиток, который сжимала в руках, а затем перевела его на Анну, сидевшую напротив. Та не смогла сдержать лёгкий смешок, вызванный слишком уж напряжённым выражением лица подруги. — Я и не знала, что это официальное мероприятие, — заметила Анна, выпрямляясь и пытаясь сдержать улыбку. — Но продолжай, пожалуйста. Ты в последнее время ведёшь себя довольно странно, и я надеюсь, ты прольёшь свет на причину. В ответ Клора на мгновение крепко сжала губы, а Анна терпеливо склонилась вперёд в ожидании. И как только Клора, казалось, была готова заговорить, она вдруг поднесла кружку к губам и сделала большой глоток, прежде чем снова поставить её на стол. Анна рассмеялась. — Ты же знаешь, что оно безалкогольное? — поддразнила она, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице. — Ну же, выкладывай! Клора отмахнулась, собираясь с мыслями. — Ладно, ладно! Просто... Скажем, у тебя был друг, который... Анна застонала и откинулась на спинку стула. — Только не гипотетический. Клора проигнорировала её. — Допустим, у тебя был друг, с которым тебе очень нравилось проводить время — твой первый настоящий друг на новом месте. Конечно, есть и другие, но этот... особенный. Может, потому что он был первым? — предположила она, прокашлявшись, когда Анна приподняла бровь. — Как бы то ни было. Однажды, допустим, этот... друг... говорит, что ты ему нравишься. Больше, чем просто друг. — Понятно, — Анна скрестила руки на груди, в её глазах вспыхнул весёлый огонёк. — Так этот друг признался тебе в любви? — В любви. Именно, — Клора поперхнулась, услышав слово, которое сама так тщательно избегала произносить. Анна хмыкнула и сделала глоток из своей кружки. То, что этим «другом» был Себастьян, казалось очевидным, но она не могла сказать об этом Клоре. Если бы та узнала, что Анна догадалась, она могла бы замолчать, сославшись на конфиденциальность или что-то в этом роде. Поэтому Анне пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не перегнуться через стол, не встряхнуть её и не потребовать рассказать, когда, как и что именно он сказал. ...Хотя, если подумать, она не особо хотела знать подробности признания своего брата. Одна мысль об этом заставляла её содрогнуться. Но она прошла слишком долгий путь, пытаясь свести их вместе, чтобы отступать сейчас. Не тогда, когда они были так близки к цели. — Ну что ж, — Анна наклонила голову, делая вид, что разглядывает свой напиток. — Ты хочешь, чтобы всё вернулось к прежнему? — Конечно, — ответ Клоры прозвучал мгновенно, и Анна не могла не поднять бровь от удивления. — То есть, конечно, я хочу, чтобы всё было как прежде. Я просто не знаю, нравится ли он мне... именно так. Анна легко пожала плечами. — Тогда представь, как целуешь его, — предложила она, намеренно используя местоимение мужского рода, несмотря на все попытки Клоры сохранить интригу. Та не заметила подвоха, потому что всё её внимание было поглощено исполнением только что полученного задания, если судить по залитым румянцем щекам. В конце концов, Клоре было слишком легко представить это — они были так близки в момент его признания, его губы почти касались её кожи, его дыхание смешивалось с её... — А если это не сработает, — продолжила Анна, подперев подбородок сложенными пальцами, — тогда представь его с другой девушкой. Скажем, с Грейс. Или Вайолет — многие парни о ней говорят. Выбери любую и представь, как он целует именно её. Как настоящая рейвенкловка, Клора снова послушно выполнила указание, и на этот раз воображение подсказало ей слишком много — столько девушек, с которыми Себастьян танцевал на балу... и все они выглядели так, будто были не прочь поцеловать его прямо там. — Вот это выражение, — указательный палец Анны внезапно оказался в сантиметре от лица Клоры, прерывая её мысли. — Это и есть весь ответ, который тебе нужен. — Что? — Это, — Анна как нельзя точнее изобразила подавленный вид щенка, которого только что пнули, и поняла, что достигла цели, когда лицо Клоры исказилось от лёгкого отвращения. — Если мысль о том, что он целует кого-то другого, заставляет тебя чувствовать себя и выглядеть так несчастно, значит, ты определённо хочешь, чтобы это была ты. Клора медленно кивнула, перебирая край своей кружки, затем галстук, затем снова кружку. — Я понимаю логику, но... даже если мне не нравится мысль о нём с другими, мне всё равно трудно представить, что он целует меня, — попыталась объяснить она, потирая переносицу. — Так что... — И что с того? — отмахнулась Анна, сделав глоток и для выразительности поставив кружку на стол. — Трудно представить, потому что до сих пор вы были просто друзьями. Это нормально. К тому же, кого волнует, что ты не можешь представить? Я уверена, он уже сделал это за вас обоих. Лицо Клоры вспыхнуло — не только от слов Анны, но и от воспоминания о словах самого Себастьяна, снова всплывших в памяти. «Только в моих фантазиях мы на этом не останавливаемся». Она сделала быстрый глоток, внезапно пожалев, что пиво не было холодным, в то время как Анна наблюдала за этим с тихим смешком. — И, если я не ошибаюсь, — продолжила она, — у тебя раньше никого не было, да? Теперь Клора не могла сдержать короткий смех. — Что меня выдало? Анна тоже рассмеялась, качая головой. — Обещаю, со временем станет легче. А потом... это просто произойдёт, — закончила она, забавляясь недовольной гримасой Клоры. — И если мысль о том, что всё может произойти слишком быстро, пугает тебя — это тоже нормально. Никто не торопит. Станет не только легче представить, но и... Анна наклонилась ближе, с заговорщической улыбкой: — Ты не сможешь перестать это представлять. С этими словами она ловко уклонилась от заслуженного лёгкого шлепка, который Клора тут же попыталась нанести, и снова рассмеялась, глядя на её ярко-алые щёки. Она ничего не могла с собой поделать. Обычно разговоры о романтических сценариях с участием брата вызывали у неё тошноту, но реакция Клоры стоила того. И Анна вдруг ясно поняла, почему кто-то вроде Себастьяна мог влюбиться в такую, как она. — Пожалуй, ты права... — наконец согласилась Клора, хотя в её голосе всё ещё звучала неуверенность. — Не знаю почему, но я думала, что наши отношения полностью изменятся, и мы перестанем быть... собой. Перестанем быть друзьями. Анна покачала головой, снова наклоняясь вперёд. — Этого не произойдёт, поверь мне. Хороший парень — это, по сути, просто твой друг, но с... ну, с поцелуями. Если ты не хочешь ждать, — поспешно добавила она, вспомнив свои же заверения. — В любом случае, обещаю, это не будет чем-то пугающим или странным. Похоже, это твоя главная тревога. Клора медленно кивнула, и Анна почувствовала, что победа уже близка. Она наклонилась ещё ближе, чтобы поставить точку. — По сути, у тебя два пути: остаться просто друзьями, вести себя как друзья, и всё это время мириться с тем, что он будет ухаживать за другими. Или... — ...Попробовать быть с ним, что, в принципе, то же самое, но с приятным бонусом. Клора снова кивнула и, глубоко вздохнув, наконец подняла глаза на Анну. — Спасибо, Анна. Я... кажется, я получила ответ. — Всегда пожалуйста, — сияя, ответила та, счастливая не только тем, что смогла помочь, но и тем, что её долг перед Себастьяном после той истории на Сочельнике теперь полностью уплачен.

***

Возможно, у Клоры и был ответ, но вскоре она поняла, что думать об этом и озвучивать — две совершенно разные вещи. Её разговор с Анной состоялся несколько дней назад, но она по-прежнему обходила Себастьяна стороной, размышляя, что сказать, как начать и что будет после. Несколько раз она была на грани решимости, но нервы подводили её в последний момент. Однако, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Однажды после Защиты от Тёмных искусств Клора собралась с духом ещё раз. — Себастьян, подожди. Мы можем... поговорить? — робко остановила она его, когда студенты и профессор Гекат покидали аудиторию, направляясь на обед. Он обернулся, и по мере того как класс пустел, решимость Клоры таяла на глазах. Ей захотелось выбежать вместе со всеми — подальше от этого напряжённого молчания. Но она осталась. Сердце Себастьяна учащённо забилось, когда он молча кивнул и замер на месте, изучая её лицо — словно пытался прочесть ответ ещё до того, как он будет произнесён. Он знал, что речь пойдёт о его признании, и теперь, когда возможность получить ответ — и риск быть отвергнутым — стали так близки, ему вдруг захотелось самому избежать этого разговора. Но вид Клоры — нервно переминающейся с ноги на ногу, с румянцем на щеках, пытающейся поймать его взгляд и тут же отводящей глаза, — лишь укрепил его в желании услышать всё до конца. Ведь если был хоть один шанс из ста преодолеть эту невидимую стену между ними раз и навсегда… Но какая-то высшая сила, казалось, наслаждалась его мучениями. Дистанция между ними не только не сокращалась, но и росла, когда Клора вдруг резко подняла руку в неуверенном жесте и отвернулась. — Я просто хотела сказать, что ты был блестящ сегодня на дуэли, — быстро выпалила она, с натянутой улыбкой направляясь к двери. — И что сегодня я буду обедать за столом Рейвенкло, так что увидимся на Зельеварении. И с этими словами она скрылась за дверью, оставив Себастьяна в полном одиночестве. Он остался стоять посреди пустого класса, с горькой усмешкой глядя в ту сторону, где только что была она.

***

Себастьян никогда не испытывал ревности к дружбе Оминиса и Клоры. Но теперь, когда она явно избегала его, предпочитая проводить время с Оминисом (если только Анна была недоступна), ему оставалось лишь наблюдать за их лёгким общением, и это раздражало его всё сильнее. Одно дело — ревновать к Лиандру, но совсем другое — к Оминису. Когда Себастьян осознал, что злится на лучшего друга просто за то, что тот спокойно общается с Клорой, пока он сам лишён этого, он понял: нужно что-то менять, пока он не сошёл с ума. Поэтому он ждал в Выручай-комнате, изучая материалы о проклятии, родословной семьи Руквуд и всём, что могло бы помочь — хотя, если быть честным, его истинной целью было просто дождаться. Дождаться, когда появится та самая рейвенкловка, на которую он надеялся устроить засаду. И когда она вошла, он заставил себя не поднимать голову слишком быстро. — Клора, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал так, будто его оторвали от напряжённой работы. Он сделал вид, что не замечает, как она замерла на пороге, словно готовая развернуться и убежать. Но прежде чем она успела это сделать, он поднялся и обошёл стол, доставая из складок мантии знакомый синий листок. — Полагаю, я могу побеспокоить тебя для разговора? — Он помахал купоном, который она подарила ему на Рождество, не в силах сдержать лёгкую улыбку, когда её взгляд переключился с бумаги на него. — Как видишь, я готов потратить весьма ценный ресурс, если потребуется. Однако в ответ на его игривый тон лицо Клоры омрачилось, будто охваченное внезапным чувством вины. Она избегала его так упорно, что он вынужден был использовать её же подарок, чтобы просто поговорить с ней. Клора быстро подняла руки в жесте сдачи. — В этом нет нужды. Прости. Конечно, мы можем поговорить, Себастьян. Я... вообще-то тоже хотела поговорить с тобой. Пришло время — сейчас или никогда. Она не могла больше откладывать этот разговор, особенно сейчас, когда он смотрел на неё с такой надеждой, а её мысли, наконец, прояснились. Благодаря Анне у Клоры был не только ответ, но и смелость его высказать. И, глядя на него, она снова задумалась: всегда ли у него было столько веснушек? Всегда ли его тёмные глаза сияли так глубоко? Всегда ли он был таким высоким? А когда он убирал купон обратно в карман, она заметила, какие у него большие ладони и длинные пальцы. Она знала, что должна сказать. Оставалось лишь произнести это вслух. Клора провела языком по внезапно пересохшим губам, опустила руки и мысленно повторяла заученные слова. Сердце колотилось так громко, что почти заглушало тишину комнаты. Единственным плюсом этого учащённого пульса был хоть какой-то шум, нарушающий тягостное молчание. Но следующий голос, прервавший тишину, принадлежал не ей. — Ты можешь забыть то, что я говорил тебе, — первым нарушил молчание Себастьян, отвернувшись к книжной полке. — Возвращайся на своё место. Слова, которые она готовилась произнести, застряли у неё в горле. Вместо них вырвался лишь тихий, растерянный звук, прежде чем она прошептала: — Что?.. Себастьян взял с полки случайную книгу, будто изучая её переплёт. — Я был эгоистом, признаваясь тебе, когда ты только что узнала о проклятии. Сейчас у тебя есть дела поважнее. Наконец он повернулся к ней, и его голос стал мягче. — Я бы хотел, чтобы мы остались такими, какими были — друзьями. Ты можешь делать вид, что ничего не произошло. В конце концов, ответ Клоры был очевиден. Если бы она собиралась ответить ему взаимностью, то не избегала бы его все эти дни — а Себастьян знал её достаточно хорошо, чтобы понимать это. Её молчание сводило его с ума, и даже если притворяться просто другом было мучительно, это позволяло оставаться рядом с ней. Хотя бы в какой-то роли. — Я и сам забуду об этом, так что тебе не стоит волноваться или чувствовать себя неловко. Однако его слова не принесли ей облегчения. Клора стояла, ошеломлённо глядя на него, пока он наблюдал за её реакцией. Чтобы убедиться, что она не скажет ничего из чувства вины или — не дай Мерлин! — жалости, Себастьян резко изменил тему: — Ладно, нам стоит идти в Большой зал, пока Анна и Оминис не съели наши порции. Он не стал ждать, развернулся и вышел, что было к лучшему — прошло немало времени, прежде чем Клора смогла снова сдвинуться с места. На следующее утро Себастьян непринуждённо подошёл к ней в коридоре, будто ничего и не произошло. Клора ожидала, что между ними всё изменится, но, как оказалось, ей не пришлось долго гадать. Та лёгкость, с которой он предложил ей поехать в Фелдкрофт, была настолько естественной, что она почти могла убедить себя, что прошлой недели вообще не существовало. И потому, вопреки всему, Клора тоже сумела вернуться к привычной динамике. Словно черепаха, прячущаяся в панцирь. На самом деле, ей следовало радоваться. Тому, что они так быстро смогли вернуться к тому, чем всегда были — друзьями. В конце концов, именно этого она так боялась потерять, не так ли? И вот оно вернулось: их дружба, их отношения. Без изменений. Он просил её забыть, и, возможно, так и будет лучше. Возможно, они действительно смогут жить как прежде. То, чего она так боялась лишиться, осталось с ней. Но почему же теперь эта мысль не делала её счастливой? — Теперь, когда занятия возобновились, дядя хочет вновь встретиться, — продолжал Себастьян, не замечая её задумчивого молчания в шумном коридоре. — Так что я смиренно прошу тебя об этом сегодня — хотя бы для того, чтобы он перестал донимать меня и Анну. — Ты же знаешь, я с радостью полетела бы, Себастьян. Но... — Клора замешкалась. Хотя он и знал о проклятии, вслух говорить об этом всё равно казалось неправильным. — Я хотела подождать, пока не буду чувствовать себя в воздухе увереннее. Себастьян не удивился ни её колебаниям, ни ответу. Игривая улыбка не сходила с его губ. — Не волнуйся, я всё предусмотрел. Пока ты в седле, всё будет в порядке, — заверил он, явно наслаждаясь её недоумением. — Я всё устроил. Тебе нужно лишь довериться мне. И она доверилась. Конечно, доверилась.

***

Возможно, внешне они и вернулись к прежней дружеской динамике, но пока они готовились к вылету, между ними повисло тяжёлое, осознанное молчание. Они кутались в шарфы — Себастьян в слизеринском, Клора в рейвенкловском. Немой упрёк витал в воздухе: у Клоры ведь был и слизеринский шарф, подаренный Себастьяном. Но никто не вспоминал об этом, и он не дразнил её, как обычно, когда она его носила. К огромному облегчению Клоры, Анна тоже отправилась с ними в Фелдкрофт — ведь метла была подарком от всей семьи Сэллоу. Анна, конечно, хотела посмотреть, как Клора впервые оседлает метлу, но главной её мотивацией было наблюдение за братом и Клорой — за тем, как они ведут себя друг с другом. Она ожидала увидеть слащавую парочку, если судить по их недавнему разговору. Но процесс затягивался дольше, чем ей хотелось, и она едва сдерживалась, чтобы не отвести Клору в сторону и не спросить, что, во имя Мерлина, происходит. Соломон ждал их у дома, когда троица появилась благодаря заклинанию перемещения. Судя по тому, как он направился к Клоре, её ждали ещё одни медвежьи объятия. — Ну, вовремя, — проворчал он, притягивая Клору к себе, что-то пробормотав над её волосами, прежде чем резко отпустить и сунуть ей в руки метлу. — В твои годы я бы прирос к ней. — Простите, что заставила ждать. Я очень хотела опробовать её, — виновато улыбнулась Клора, прижимая метлу к себе. — Просто было много заданий, а на каникулах я занималась исследованиями. — А, забыл, что ты из Рейвенкло, — заметил Соломон, и Клора не поняла, было ли это простым наблюдением или пренебрежением. — Неважно. Давай, попробуй. Она заслуживает полётов, а не пыли в чулане. Настал момент истины. Клора крепче сжала метлу, отвечая на собственную нервную улыбку, и, перекинув ногу через древко, посмотрела на Себастьяна с безмолвной просьбой. Он, казалось, ждал этого — наблюдая, как она садится, скрестив руки и склонив голову, его взгляд мгновенно встретился с её. — Не каждый день выпадает шанс почувствовать скорость новенькой метлы, — произнёс Себастьян, подходя и глядя на место позади неё. — Я бы и сам не прочь прокатиться, если ты не против. То, что он собирался лететь с ней сквозь холодный зимний воздух, теперь казалось очевидным — особенно по его одежде. Вместо привычных мантии и жилета на нём было чёрное пальто, такие же брюки, тёплый джемпер и слизеринский шарф. — Конечно, — мгновенно ответила Клора, хотя начавшиеся возмущённые возгласы Соломона почти заглушили её. Но тут вмешалась Анна. — Отличная идея! — быстро сказала она, чтобы успокоить дядю, а также потому, что время вдвоём на метле могло пойти им на пользу. — Парная прогулка — хороший способ проверить качество, по крайней мере я так слышала. Соломон фыркнул, переведя взгляд с них на Анну. — Тогда ты можешь... — Ой, у меня болит живот, — Анна внезапно наклонилась, держась за живот. — Дядя Соломон, нам нужно готовить ужин, не так ли? Я бы хотела помочь. И хотя проклятие больше не мучило её, любого намёка на физический дискомфорт с её стороны было достаточно, чтобы Соломон немедленно отступил: он подошёл к ней, кивнул, а затем вернулся к Клоре и Себастьяну. Клоре показалось, будто она слышала, как Соломон пробормотал что-то о том, что Себастьян — вылитый отец, но прежде чем она успела задуматься, он крикнул: — Ну, поехали! Посмотрим, как она взлетит! Клора кивнула, развернулась и крепко ухватилась за метлу. Себастьян сидел за ней, откинувшись, держась за древко позади, а не спереди, чтобы дать Клоре больше пространства. Она всё ещё не была уверена в его плане — если у неё снова закружится голова, они упадут оба, а не только она одна. Но Клора всё же оттолкнулась от земли и взмыла в небо, не в силах сдержать улыбку при гордых возгласах Соломона и восторженных криках Анны. — Давай! — крикнул Соломон, когда она парила над ними. — Покажи, на что способны мои галеоны! Клора сжала губы, и Себастьян, вероятно, почувствовал её колебание, потому что наклонился вперёд и тихо прошептал за ее спиной: — Всё в порядке. Просто улети достаточно далеко, чтобы они не смогли разглядеть нас как следует, — пробормотал он, прежде чем откинуться. — Я разберусь с остальным. Клора не была уверена, что он имел в виду под «разберусь», но его уверенность заставила её сердце ёкнуть, и она кивнула. Она доверилась ему. Оказалось, скорость новой метлы не шла ни в какое сравнение с теми, что использовались на уроках полётов в Хогвартсе. Когда Клора попыталась прибавить, сила и стремительность бросили её назад, прямо в грудь Себастьяну. Если бы его не было, она бы точно улетела, но он был здесь — и теперь он подвинулся вперёд, обхватив её, его тело плотно прижалось к её спине. Теперь Клора поняла, зачем ему нужно было расстояние. Со стороны могло показаться, что Себастьян просто сидит сзади, пока Клора летит, но на самом деле её руки лишь лежали на метле для равновесия, в то время как он протянул руки вперёд и взял управление на себя. Благодаря такому положению, даже если бы у Клоры закружилась голова или она потеряла сознание, с ней всё было бы в порядке. Теперь она была зажата между его руками с обеих сторон, а её спина плотно прижата к его груди — полная поддержка на случай чего-либо. Тот факт, что Себастьяну пришлось наклониться вперёд, означал, что его лицо оказалось рядом с её, и Клора изо всех сил старалась смотреть прямо перед собой. — Спасибо, — тихо сказала она, и хорошо, что его ухо было так близко, иначе он бы не услышал. — Не за что, — отозвался он, его слова уносились ветром. — Я просто исполняю долг — и как твой сопровождающий, и как личный шофёр Рейвенкло. Клора откинулась назад, чтобы рассмеяться, но быстро опомнилась, когда её голова ударилась о его плечо. Она избегала его, но теперь, когда они были так близки, Клора осознала, как сильно ей этого не хватало. Как странно и в то же время приятно чувствовать его за спиной. Быть в его объятиях. И она не могла не задаться вопросом: а чувствовал ли он то же самое, когда она сидела сзади на его метле? Себастьян определённо наслаждался её теплом. Возможно, именно потому, что Клора так долго избегала его, её прикосновение стало ещё более электризующим. Он думал, что ему нравилось, когда она сидела сзади, крепко обняв его, но теперь он понял: быть позади, держать её в своих объятиях, пока она почти сидит у него на коленях, — это несравнимо лучше. Ему пришлось придвинуться как можно ближе, чтобы ухватиться за древко перед ней и управлять метлой, так что все его чувства были сосредоточены на Клоре: от волос, щекочущих его лицо, до тела, прижатого к его груди. Хорошо, что погода была отвлекающе холодной. — Эй, голубки! — вдруг раздался голос, и они обернулись, увидев Имельду Рейес на собственной блестящей метле с дерзкой улыбкой. — Новая метла, я смотрю. Как насчёт испытать её в гонке против лучшей? Себастьян фальшиво рассмеялся, готовый проигнорировать слизеринку, как вдруг Клора выпрямилась между его руками. — Давай сделаем это, — настаивала она. Себастьян резко повернулся к ней. — Ты не была уверена в полёте, а теперь хочешь сразиться с Имельдой? Его раздражённый тон не убедил её, и Клора продолжила смотреть вперёд. — Я всегда хотела её победить. И по такой простой причине, несмотря на все возможные риски, Себастьян не смог сдержать смех. — Ты, наверное, забыла, что летать буду я? — Ну, ты же шофёр Рейвенкло, — парировала Клора. — Логично, что слава достанется Рейвенкло. Это был неоспоримый аргумент, и Себастьян сдался. Он наклонился ещё ближе, убедившись, что крепко держит метлу, и прошептал ей на ухо: — Если голова закружится — скажи, я остановлюсь. Эти слова, так похожие на те, что он говорил раньше, заставили её щёки вспыхнуть. Останови меня, если не захочешь. Контекст был иным, как и причина их близости, но сходство вызвало сухость в горле и сжатие в груди. Клора лишь безмолвно кивнула, а Имельда наблюдала за ними с самодовольной ухмылкой. — Думаешь, сможешь победить меня, даже с таким гандикапом? — усмехнулась Имельда, её взгляд скользнул вниз, оценивая их положение, и остановился на Клоре. Себастьян покачал головой. — К сожалению для тебя, я работаю лучше, когда она рядом, — заявил он, и хотя сказал это легко, у Клоры ёкнуло внутри. — Что ж, посмотрим, не так ли? — Имельда приготовилась, кривая ухмылка не сходила с её лица. — Вон там. Первый, кто достигнет посадочной площадки, победит. Они стартовали, едва Имельда закончила отсчёт. Новая метла мгновенно вынесла их вперёд — даже двойной вес не смог сдержать её стремительного рывка. Не будь на пути этих изматывающих виражей, победа была бы неизбежной. Но повороты оказались роковыми, и избежать их не удалось. Себастьян, привыкший к своей метле, чувствовал чужую несовершенно. Инерция, баланс, отзывчивость — всё было иным, чужим. И когда он наклонился в особенно крутом вираже, незнакомая магия метлы подвела его. Расчёт оказался неверным — они сорвались вниз, потеряв управление и слетев с метлы. Внизу, к счастью, оказалась вода. Хотя сейчас был январь, кругом лежал снег, и падение в ледяную воду сложно было назвать везением. Себастьян вынырнул первым и тут же устремился к Клоре, а не к берегу. Страх, что в ледяной воде у неё закружится голова, заставил его плыть быстрее. Обхватив её за плечи, он помог добраться до суши и тут же призвал метлу заклинанием «Акцио». Имельда, что ожидаемо, не стала их ждать. Её триумфальный смех звенел сверху, прежде чем она исчезла так же стремительно, как и появилась. — Могло быть и лучше, — сквозь зубы пробормотала Клора, пока они отряхивались. Себастьян ответил коротким нервным смешком. — Не забывай, мой полёт — твоя заслуга, — напомнил он, отряхивая мантию. Быстро наложенное заклинание горячего воздуха высушило одежду, но, учитывая, насколько они промокли и сколько слоёв было на них, до полной сухости было далеко. — Довольно хорошо, — поспешно заключил Себастьян, когда непосредственная угроза замерзнуть миновала. — Я перенесу нас обратно к дяде. Там сможем переодеться во что-то сухое. Клора кивнула, не требуя дополнительных уговоров, и вскоре они уже стояли перед Соломоном и Анной, которые встретили их с беспокойством. К счастью, расспросы решено было отложить, и их быстро пригласили внутрь, к теплу камина. Себастьян переоделся первым — его одежда была под рукой. Он направился в нишу, отгороженную занавеской, и быстро сменил промокшую одежду на сухую. Его повседневный наряд почти не отличался от хогвартского — жилет, брюки, всё знакомое и удобное. Анна тем временем подыскала для Клоры подходящую одежду. Та уже не дрожала — заклинание и жар камина сделали своё дело. Но когда Себастьян взглянул на неё, его дыхание остановилось. Промокшая одежда прилипла к телу, очерчивая каждый изгиб. Он мысленно поблагодарил судьбу, что на ней был плотный джемпер — этот вид в мокрой белой рубашке мог бы свести его с ума. — Должно подойти, — неуверенно сказала Анна, протягивая Клоре платье. Себастьян узнал его — то самое, что сестра носила три года назад. — Я забрала большую часть одежды в Хогвартс. Прости. — Анна, я бы приняла и мешок из мешковины, будь он сухим, — заверила Клора, быстро принимая платье и скрываясь за занавеской. Себастьян отодвинул стул и откинулся на спинку, уставившись в потолок. Соломон ушёл на рынок за продуктами для ужина, Анна разложила их мокрую одежду у камина и занялась приготовлениями. Переход от зимнего холода к уютному теплу камина, вид сестры — здоровой и счастливой, — хлопочущей по дому вместе с Клорой, вызывал почти физическое удушье. Ощущение было таким интенсивным, таким всепоглощающим — он любил их обеих так сильно, что в горле встал ком. Это чувство, должно быть, было заметно, потому что Соломон на мгновение опустил газету, наблюдая за девушками. — Словно смотрю на дочь и невестку, — просто заметил он, прежде чем снова погрузиться в чтение. Себастьян ничего не ответил, хотя не мог не согласиться. Он никогда не думал, что увидит Клору здесь, в своём доме, на кухне, в фартуке, готовящую вместе с сестрой. И теперь, когда это случилось, это повлияло на него глубже, чем он мог предположить. Видеть её вне стен Хогвартса, без школьной формы, в простой одежде, занимающейся тем, что могла бы делать любая жена, — его разум наполняли новые фантазии. О том, как он возвращается домой к такой картине, как сидит на кухне рядом с ней, как они вместе наполняют этот дом жизнью. И с этими фантазиями пришло ясное осознание: притворяться её другом, оставаясь влюблённым, было невозможно. Иметь нечистые мысли, слыша, как она переодевается, было одно. Но даже вид её за таким простым, домашним занятием, как выпечка, вызывал у него желание встать на колено и сделать предложение здесь и сейчас, лишь бы иметь возможность видеть это каждый день. — Так, — Анна наклонилась к Клоре, пока они резали яблоки, надеясь, что звук приглушит их шёпот в маленьком доме. — Что происходит между тобой и твоим другом? Возможно, не лучшая тема для разговора во время готовки, потому что Клора чуть не порезала палец, когда нож дрогнул у неё в руке. — В общем, — начала она, избегая взгляда Анны, — мы остаёмся просто друзьями. Челюсть Анны отвисла, и, хотя она не должна была знать, о ком именно речь, не могла не обернуться и не бросить взгляд на брата — шокированный и полный упрёка. К счастью, Клора была слишком занята, избегая зрительного контакта, чтобы заметить это. Анна хотела расспросить больше, но дом был слишком мал, а Себастьян — слишком близко, поэтому она ограничилась выразительной гримасой, адресованной им обоим. Конечно, Себастьян был тем, кто предложил остаться друзьями, но и отказать ему Клора, судя по всему, не смогла — хотя явно мечтала о большем. «Друзья, моя опора», — промелькнуло у Анны в голове. Было совершенно ясно, что эти два идиота без ума друг от друга. — Клора, — вдруг сказала Анна. — Нам нужно больше муки для пирогов. Можешь принести? Мешок на верхней полке, вон там. Клора откинулась и посмотрела вверх. Мешок висел действительно высоко, и даже если бы она смогла до него дотянуться, вряд ли бы справилась с его тяжестью. — Конечно, — согласилась она, уже разворачиваясь. — Позволь только взять палочку. — Не надо, — быстро остановила её Анна, хватая за руку. — Себастьян просто сидит без дела. Дай ему поработать. Клора посмотрела на Себастьяна, который, очевидно, услышал их разговор и уже поднимался со стула. Он подошёл, на мгновение оценив задачу, затем потянулся за мешком. Клора снова не могла оторвать взгляд от того, как легко ему это давалось — как он тянулся и поднимал тяжесть. Он снял пиджак ещё за ужином, и в жилете, застёгнутом на все пуговицы, она не могла не заметить напряжение его плеч и спины. Достав мешок, он повернулся, чтобы передать его Клоре, но на полпути замер, словно колеблясь. Клора лишь рассмеялась, глядя на его сомнительное выражение. — Может, я и не смогла бы его снять, но уж удержать — точно, — сказала она. Себастьян усмехнулся и приподнял бровь. — Это мы ещё проверим. Едва мешок оказался в её руках, как ноги Клоры подкосились под его тяжестью. Она тут же подняла на него взгляд, полный упрёка. — Не смей, — приказала она. — Ни за что, — парировал Себастьян, хотя так и не смог полностью скрыть улыбку, когда оставил её и вернулся к столу. Анна сделала вид, что не наблюдает за их перепалкой, и подняла глаза лишь тогда, когда Клора с усилием поставила мешок с мукой на стол. — Ладно, принесла, — выдохнула Клора, слегка похлопав по мешку. — Для чего он нам? Но Клора не знала, что тяжёлый мешок и помощь Себастьяна уже выполнили свою скрытую цель. Анна лишь пожала плечами. — Он нам не нужен.

***

Теперь, когда Себастьян нашёл способ их совместных путешествий на метле, они стали выбирать этот метод, отправляясь к очередной аномалии. Без чётких координат поиск призрачных видений отнимал больше времени, и Клоре оказалось проще держать карту и указывать общее направление в полёте, останавливая их, когда перед глазами возникало знакомое голубое сияние. К счастью, с их поездки в Фельдкрофт она стала меньше избегать Себастьяна, хотя прежней лёгкости между ними всё ещё не было. И если первоначальной целью этих вылазок была проверка аномалий на предмет избавления от проклятия, Себастьян не мог отрицать — эти путешествия стали ещё и единственным временем, когда они оставались наедине. Однако вторая точка оказалась такой же бесполезной, как и первая: Клора вскрикнула и рухнула на каменные развалины, сраженная болью. Любая радость от совместного времени немедленно померкла перед этим зрелищем — оно отрезвило его и жёстко напомнило, что исследования нужно возобновлять, что нужно искать реальные способы помочь. Тем не менее, он продолжал внимательно наблюдать за Клорой. Как единственный, знавший о проклятии, он ловил малейшие изменения в её поведении, параноидально следя, не проявятся ли новые побочные эффекты, не разовьётся ли проклятие сильнее, чем у Анны. И именно благодаря этой бдительности Себастьян не упустил, как Клора попыталась незаметно исчезнуть из Большого зала во время обеденной суматохи. К несчастью для неё, Себастьян замечал почти всё, что она делала. — Встречаешься с Фигом? — повторил он, шагая рядом и лавируя в потоке студентов, направлявшихся на ужин. — Зачем? Часть его уже догадывалась, но он не хотел верить в эту догадку. Клора замедлила шаг, и когда ответ наконец прозвучал, её голос был тихим, подтверждая его худшие опасения. — Следующее испытание готово. Челюсть Себастьяна напряглась. Тревога, вспыхнувшая при виде её попытки скрыться, оказалась оправданной. — Я провожу тебя, — твёрдо заявил он, легко сохраняя её быстрый темп. — Мне нужно услышать, что он скажет.

***

Сердце Себастьяна сжалось от страха за исход четвёртого испытания. Если предстояло снова сражаться с каменными рыцарями, он понимал — в своём нынешнем состоянии Клора не выдержит подобного. Облегчение, нахлынувшее при вести, что на этот раз испытание будет иным, длилось лишь мгновение — до того, как выяснились все детали. «Выяснились» — это мягко сказано. Как всегда, Хранители говорили намёками, упоминая «исключительный уровень магического мастерства» и «тонкое умение взаимодействовать с существами». Когда же Рэкхем наконец обмолвился о необходимости найти таинственное существо, Себастьян по-настоящему встревожился. Хорошо, что он настоял на участии — лишь под его напором они раскрыли суть испытания. Оказалось, Клоре предстояло усмирить дромарога. В одиночку. Это было настолько абсурдно, что становилось смешно. Себастьян с резким, горьким смехом окинул взглядом четыре портрета. — Клора не сможет сразиться и усмирить это существо в своём нынешнем состоянии, — возразил он. И то, что никто не видел в этом проблемы — ни профессор Фиг, ни Хранители, ни сама Клора, — грозило свести его с ума. — Вы уже устраивали для нее испытание с помощниками. Не могли бы вы сделать так же сейчас и позволить Клоре взять друзей? Себастьян проигнорировал тихие возражения Клоры, что всё в порядке, и в напряжённой тишине ждал ответа. — Эти испытания призваны проверить саму носительницу древней магии. А не её друзей, — сухо парировал профессор Бакар, и его тон лишь подливал масла в огонь ярости Себастьяна. — У вашей носительницы есть имя, и Клора уже достаточно доказала свою силу, на мой взгляд, — отрезал Себастьян, едва замечая её руку на своём плече. — Почему она должна делать это в одиночку? — Себастьян, — голос Клоры прозвучал твёрже. — Хватит. Он горько усмехнулся. — В этом и проблема, не так ли? Ничего не достаточно — и, кажется, никогда не будет достаточно. Для них. Поняв, что слова бесполезны, Себастьян резко развернулся и вышел из зала, пока не наговорил лишнего. Прислонившись к стене, он скрестил руки и нервно постукивал ногой, ожидая. Когда через несколько минут Клора наконец вышла, он оттолкнулся от стены и направился к ней. — Скажи, что ты не всерьёз это рассматриваешь, — потребовал он, хотя уже читал ответ в её глазах. Он покачал головой и зашагал взад-вперёд, прежде чем она успела подтвердить его опасения. — У меня нет выбора, — её голос сохранял твёрдость. — Мой лучший шанс избавиться от проклятия — древняя магия. Испытания необходимы — чтобы овладеть ею или получить доступ к хранилищу. Я должна это сделать. — Это дромарог. Такие твари смертельно опасны, — Себастьян остановился, вновь глядя на неё. — В твоём состоянии сражаться с ним в одиночку — настоящее самоубийство. Просто... Дай мне больше времени. Умоляю. Пусть испытание будет последним средством, если всё остальное не сработает. Клора кивнула, сжав губы. — Хорошо, — прошептала она, сжимая руки. — Я понимаю.

***

Клора сползла с кровати, затаив дыхание, когда под ногой скрипнула та самая паркетная доска — вечная мучительница и спальни, и гостиной. Она и не раздевалась, ложась «спать» в обычной одежде. Оставалось лишь накинуть мантию, обмотаться шарфом — и можно было ускользать, стараясь никого не разбудить. Впрочем, теперь она была куда менее осторожна, чем в первый раз. Клора уже знала — девушек разбудить не так-то просто. Да и большинству сожительниц было бы всё равно, даже заметь они её ночную вылазку. Ключевое слово — «большинству». Всегда оставался шанс разбудить кого-то из префектов. Поэтому она продолжала красться как тень, ступая по коврам, где только возможно — они хоть как-то приглушали самые громкие стоны пола. Потому что, вопреки желанию Себастьяна, ждать она не могла. Как бы ни хотелось верить в него, в его способность совершить прорыв в исследованиях, — ждать было слишком опасно. Проклятие прогрессировало с каждым днём. Самым разумным было взяться за испытание сразу, как только Хранители его предложили. Каждый день промедления делал её слабее. Хотя бы подготовилась она неплохо. Перечитала все доступные в библиотеке книги о дромарогах — их повадках, свидетельствах об укрощении. Читала и перечитывала, пока ждала, когда в башне погаснет свет и все уснут. Конечно, лучше бы отправиться с профессором Фигом днём. Но тогда Себастьян мог узнать об их отъезде. А раз уж ей всё равно предстояло действовать в одиночку, какая разница — с профессором или без? Её шаги стали увереннее, едва она вышла из гостиной и ступила на лестницу, ведущую в замок. Но в тёмном зале тень внезапно отделилась от стены, преградив путь. Клора едва не вскрикнула. Когда глаза привыкли к темноте, она узнала Себастьяна. Хотя привыкнуть к этому мрачному выражению его лица было невозможно. Она даже не попыталась оправдаться или скрыть свои намерения. — Как ты узнал? — прошептала она, пока он смотрел на неё без тени улыбки. — Ты сказала, что поняла, а не согласилась, — его голос прозвучал горько. Даже намёк на их внутреннюю шутку выглядел гримасой. — Да и видал я тебя бросающейся в опасность достаточно раз, чтобы узнать это выражение. Клора сглотнула, сжав губы. Они замерли в молчании. Себастьян смотрел на неё сверху вниз — взгляд такой тяжёлый, что она не могла выдержать его. Даже тени коридора не смягчали его суровости. Она опустила глаза. — Я не могу ждать, Себастьян. Должна сделать это. С каждым днём я слабею — и мои шансы тают. — Мне всё равно, — просто сказал он. — Ты никуда не пойдёшь. Его откровенное пренебрежение любыми логическими доводами поразило её сильнее, чем она ожидала. Его не волновали ни факты, ни подготовленные ею аргументы. В подтверждение своих слов Себастьян достал палочку. И направил её на неё. — Но если ты всё же настаиваешь на этом самоубийстве, — пробормотал он, и кончик палочки на мгновение будто вспыхнул зелёным, — я готов остановить тебя любыми средствами. Даже если для этого придётся применить Империус. Клора отшатнулась, рот приоткрылся от неверия. — Ты не сделаешь этого. — Если это предотвратит твою гибель — сделаю. Уже применял его, чтобы спасти тебя однажды. Сделаю это снова — даже если придётся наложить на тебя саму. Она смотрела на него, не в силах вымолвить слово. Напряжённая тишина затянулась. Клора не отводила взгляд от кончика его палочки, с непривычкой осознавая, насколько иначе она ощущается вне дуэли. — Ты снова за своё, — внезапно нарушил тишину Себастьян, и она застыла, слушая. — Ты же понимаешь, что в твоём состоянии нет ни шанса справиться с этой задачей, но всё равно упрямишься. Почему ты такая только, когда дело касается тебя самой? Это сводит с ума. Он сделал шаг вперёд, опуская палочку. Сердце Клоры забилось чаще — но не от страха. — Помогло бы, представь меня на твоём месте? Или Анну? Какое решение приняла бы тогда? — голос его крепчал. — Подвергать себя бессмысленной опасности — плохой способ избавиться от проклятия, если ты умрёшь в процессе. Теперь он стоял прямо перед ней. И почему-то это волновало её больше, чем угроза Империуса. — Но... — начала она. Он не дал договорить, закрыв оставшееся расстояние и взяв её лицо в ладони. И, несмотря на всё раздражение, прикосновение его пальцев было на удивление нежным. Клора рискнула поднять на него взгляд. Ни тени гнева, ни угрозы — лишь отчаяние, написанное на его лице. Просто Себастьян. — Ты сводишь меня с ума. Почему? Почему не ценишь себя так, как я тебя? — прошептал он, почти умоляя. Его пальцы мягко перебирали её волосы, касались кожи. — Пожалуйста, Клора. Если не ради себя — то ради меня. Если мы просто расскажем Хранителям о проклятии — возможно, они отменят испытание. Или предложат другую задачу. Его руки медленно скользнули с её щёк на шею, затем на плечи. — Они поймут. Должны понять. А если нет — я сделаю всё, чтобы их убедить. Ирония заключалась в том, что зачем вообще было угрожать Империусом, когда его прикосновения — нежные, почти бережные — оказывались куда действеннее любого Запретного заклинания. Клора подняла руку, прикрыв его ладонь своей. Он переплел их пальцы, опустив их руки между ними. Когда его ладонь сжала её — сжалось и что-то в груди. — Хорошо, — прошептала она, крепче сжимая его руку. — Мы скажем им вместе.