Часть 18. Честная сделка

Клоре было невероятно сложно сосредоточиться на уроках — всё её существо жаждало встречи с Лодгоком, назначенной на вечер. Себастьяну тоже было трудно сохранять внимание, хотя его причины не имели ничего общего ни с гоблинским серебром, ни с предстоящей встречей. Если точнее — они были связаны только с Клорой. Ибо как, во имя Мерлина, ему находиться с ней в одном помещении и не вспоминать, чем они занимались в её спальне всего сутки назад? Видеть её волосы — и вспоминать, как они рассыпались по подушке у нее под головой. Слышать её голос — и снова улавливать в нём те самые, пропитанные страстью стоны. Видеть её одежду — и помнить кожу под ней, ту самую, что была обнажена и открыта для него, и только для него. И не только кожу, но и следы, которые он на ней оставил. Всё это было скрыто от посторонних глаз, но Себастьян видел их ясно, будто наяву — помнил каждый след, каждую отметину, знал, что она скрывает. И одно лишь это знание — что на её мягких бёдрах, груди, низко на шее остались его следы — заставляло жаждать большего. Ещё до этого ему было трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме её поцелуев и объятий. Вкусив её однажды, он не насытился — напротив, его аппетит лишь разгорелся. Сначала ему казалось невыносимым быть рядом с ней просто как с другом, но очень скоро он осознал: быть её парнем — столь же мучительно, если не больше. Клора называла его ненасытным, и она была права. Она поняла это ещё после того голодного поцелуя на поле для квиддича. И если уж она считала его ненасытным тогда, что бы она подумала, узнай она все его мысли? Их вчерашние ласки в спальне лишь подлили масла в огонь. Он был так близко, видел так много — и всё равно этого было мало. Теперь он видел только её, хотел видеть снова и снова. Если всё продолжится в том же духе, он не был уверен, что вообще сумеет окончить Хогвартс. Отчасти его рассеянность объяснялась и бессонной ночью. Хотя он и не закончил начатое с Клорой в её постели, он определённо довёл сценарий до конца в своей. И не единожды. Порой ему было почти жаль Клору. Ведь если одни лишь поцелуи и её стоны лишали его способности думать о чём-либо, кроме желания продолжить, то что станет с ним, если она однажды позволит ему всё? Раньше он полагал, что, получив её, он наконец утолит свою жажду — исполнит то, о чём так долго фантазировал. Но теперь, судя по его нынешнему состоянию и навязчивым мыслям, куда вероятнее было обратное: он станет ещё ненасытнее. И эта мысль вызывала у него почти что чувство вины. Он знал: даже если Клора устанет от него, он никогда не устанет брать всё, что она сможет ему дать. Именно такие мысли, вкупе с недосыпом, позволили ему кое-как бодрствовать во время самостоятельного занятия по нумерологии в библиотеке. И именно из-за этих же мыслей он не усвоил ровным счётом ничего. Недосып и пленённое сознание привели к тому, что он лишь откинулся на спинку стула и наблюдал за Клорой, сидевшей напротив, изучая не учебники, а её саму. То, как она беззвучно шептала, читая, как сосредоточенно поджимала губы, делая заметки, как медленно водила кончиком пера по ним, гипнотизируя его. Когда она поднялась, чтобы пройти вглубь библиотеки за новыми книгами, Себастьян последовал за ней. Он не стал беспокоить её сразу, а задержался поодаль, наблюдая, как она с милым усердием водит пальцами по корешкам, вглядывается в полки в поисках нужного фолианта. Мантии они оставили за столом, и Себастьян мог вдоволь любоваться её фигурой, напоминающей песочные часы. Рубашка, заправленная и подпоясанная на талии, лишь подчёркивала изгибы, напоминая о том, что скрыто под тканью — о той мягкой плоти, которую он видел и косался вчера. И мысль о том, что его следы всё ещё там, известные лишь им двоим, подтолкнула его вперёд. Клора была так поглощена поисками, что не услышала его тихих шагов, и вздрогнула сильнее обычного, когда он приблизился сзади, сделав вид, будто тянется за книгой, и наклонился, чтобы коснуться губами её шеи. Он, казалось, предвидел её тихий возглас и последующую дрожь — его это ничуть не смутило, а лишь вызвало улыбку, когда он обхватил её талию обеими руками. — Себастьян… — смущённо прошептала она, отворачиваясь. — Мы в библиотеке… А как же правила приличия? — В этом отделе никого нет, — прошептал он в ответ, касаясь губами её уха и довольно ухмыляясь, чувствуя, как она вздрагивает. — Не о чем беспокоиться, если мы будем тихими. — Всё ещё удерживая её за талию, он начал двигать другой рукой — медленно, плавно скользя вдоль живота, поднимаясь выше, к рёбрам, и, наконец, охватывая ладонью мягкость её груди. Он не мог не сжать ее, услышав, как её дыхание прервалось от острого, пронзительного ощущения. В его движениях не было ни капли нежности — что и неудивительно, учитывая, как он жаждал её весь день. Он грубо сжимал и терзал её, притягивая к себе, чувствуя, как её тело отзывается на каждое прикосновение. Затем он резко развернул Клору, чтобы заглушить её тихие стоны своим поцелуем. Он вёл девушку вперёд, пока её спина не упёрлась в книжный шкаф, а его бёдра не прижались к её бёдрам, вдавливая ее в конструкцию и поглощая стоны своим ртом. Он жадно пил эти звуки, и каждый приглушённый вдох делал его движения ещё более лихорадочными, ещё более исступлёнными. Но его рта хватало лишь на то, чтобы заглушать её стоны и писки, и когда его губы, язык и руки продолжали своё опустошительное дело, Клора наконец вырвалась. Её лицо пылало, взгляд был потерянным, дыхание сбившимся. Она ухватилась обеими руками за его запястье, пытаясь оторвать от своей груди, но его ладонь продолжала своё движение. — Себастьян, остановись... — её голос сорвался на шёпот, когда его пальцы вновь настойчиво скользнули под её рубашкой. — Мы должны быть тише... — Я и не шумлю, — прошептал он прямо в губы, прежде чем снова покорить её поцелуем. — Это твоё дыхание выдаёт нас. Его ладонь скользнула по её спине, заставляя её выгнуться. Клора подавила стон, впиваясь пальцами в его плечи. — Ты же... сказал... — она пыталась говорить, но его губы переместились на шею, и слова застряли в горле. — Я передумал, — его голос прозвучал приглушённо у неё над ключицей. — Твои вздохи стоят любого риска. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде читалось неповиновение. Клора чувствовала, как дрожь пробегает по её телу, смешиваясь с тревогой и желанием. — Это... безответственно, — выдохнула она, но её руки сами потянулись к нему. — Зато честно, — он снова приблизился, и на этот раз в его улыбке промелькнула нежность. — Я не могу притворяться, что не слышу музыки, которую рождает твоё тело. Но Себастьян быстро осознал, что его мысли несутся в опасном направлении — таком, что с большой вероятностью закончится исключением для них обоих, если его тело последует за ними. Поэтому, когда Клора наконец отстранилась и вырвалась, он отпустил её без сопротивления. Она рванула назад к их столу, а Себастьян задержался, опершись о полки и сгребая с них первую попавшуюся, до тошноты скучную книгу о числе семь — чтобы, так сказать, «привести себя в порядок». Невыносимо скучная тема определённо помогала в этом. Впрочем, мысль о том, что прямо перед ним сидит Клора, прижимающая к груди те же книги, отнюдь не способствовала успокоению.

***

— А вот и вы. Я уже предупредила Лодгока о вашем визите. Он должен быть в «Кабаньей голове», — Сирона, как всегда, сразу перешла к делу, едва Клора и Себастьян приблизились к стойке. — Он не мог встретить нас здесь? — поморщился Себастьян, скрестив руки на груди. — Не хотелось бы нам туда соваться. Если можно без этого. Сирона участливо улыбнулась. — Лодгок предпочитает «Кабанью голову». Там менее людно, да и не все жаждут видеть гоблина в таверне. А там публика попроще... что, в общем, неудивительно. — Мягко сказано, — язвительно бросил Себастьян, нетерпеливо перенося вес с ноги на ногу. — Всё в порядке, нет проблем, — поспешила вмешаться Клора, подняв руки в умиротворяющем жесте. — Ещё раз спасибо, Сирона. Не стоит заставлять его ждать. Пойдём, Себастьян. В отличие от Себастьяна, чья неохота была написана на лице, Клора вышла из «Трёх мётел» почти что вприпрыжку. Она изучила почти весь Хогсмид, но с таким уютным местом, как это, у неё никогда не находилось повода посетить «Кабанью голову». Теперь же её переполняло любопытство. Себастьян, однако, разделял его не вполне. И прежде чем Клора успела спросить, что же ему так не нравится в этом месте, он взял её за руку. — Держись ко мне ближе, когда зайдём, — сказал он, шагая с нахмуренным лицом, в то время как Клора вглядывалась в его черты. — Был я там однажды, с Оминисом и сестрой. Не успели мы переступить порог, как какому-то «милому» посетителю вздумалось полапать Анну. Клора замедлила шаг, шокированная, а Себастьян продолжал: — К счастью, Оминис её подхватил. Он, как всегда, каким-то образом почуял приближающуюся руку раньше, чем кто-либо из нас её увидел. — Губы Себастьяна искривила мстительная усмешка при воспоминании, как Оминис сжал запястье того хама так, что кости, казалось, трещали. — Так что, пожалуйста. Постарайся далеко не отходить. — Хорошо, не буду, — быстро согласилась Клора, и её повышенный тон заставил Себастьяна задуматься, не зря ли он поделился этой историей прямо перед входом. — Но я уверена, что всё будет хорошо. Себастьян скептически хмыкнул. Идея о том, что один из этих сомнительных пьяниц прикоснётся к Клоре, была невыносима сама по себе, но ещё невыносимее — из-за его собственных, куда более эгоистичных чувств. Мысль о том, что чьи-то чужие руки — какого-то старого пьяницы из паба! — коснутся её, заставила Себастьяна твердо сомкнуть челюсть и сжать руку Клоры ещё крепче. Предупреждение Себастьяна подействовало — и как! Клора не просто послушалась, а сделала нечто большее. Высвободив свою руку, она прежде, чем он успел что-либо сказать, сама обхватила его руку обеими руками и прижалась к нему всем телом. И пусть обстоятельства были далеки от романтических, Себастьян не мог не насладиться этим мгновением. Да, она уже так делала когда-то — в древней гробнице, кишащей ловушками. И да, он и раньше её защищал — от неё самой, от её проклятия, от тёмных волшебников. Но сейчас всё было иначе. Она обнимала его просто как его девушка, а он защищал её просто как её парень. Она доверяла ему, и, возможно, именно эта обыденность нравилась ему больше всего. После всех проклятий, тёмных магов и предводителей гоблинских восстаний он наконец мог быть просто парнем, который защищает свою девушку от того, от чего положено. Хотя, конечно, он обожал и то, и другое. Клора тоже осознала, что не так уж плохо — иногда положиться на кого-то. Её инстинкты всё ещё твердили идти вперёд и встретить опасность лицом к лицу, и она не могла не вспомнить, как они были в Фелдкрофте, и она позволила Себастьяну идти cпереди. Тогда ей тоже было неловко просто сидеть сложа руки и позволять кому-то себя защищать. Но теперь это чувство становилось всё менее неудобным и всё более... утешительным. Было здорово знать, что если она когда-нибудь будет нуждаться в нём — или даже если не будет нуждаться, а просто захочет, — Себастьян будет рядом. Наконец они достигли входа в «Кабанью голову», и, переступив порог, Себ решил не дразнить Клору насчёт того, как крепко она сжимает его руку. — Не самое подходящее место для свидания, парень! — крикнул хозяин паба из-за стойки, которую он как раз натирал тряпкой. Себастьян не удивился бы, узнай он, что это был подол его же рубахи. — Ничто по сравнению с другими местами, где ей довелось побывать, — парировал Сэллоу, и Клора тихо рассмеялась рядом с ним. Поскольку они дождались окончания уроков, большинство взрослых тоже были свободны, а значит, в заведении было куда больше народу, чем Себастьян ожидал. Но едва Клора заметила Лодгока, сидевшего за столиком в углу, она, казалось, забыла обо всём, о чём они только что говорили. Отпустив руку слизеринца, она почти побежала к нему, двигаясь быстрым, пружинистым шагом. Себастьян знал, что Клора была из тех, кто полностью погружается в то, что делает, и потому не слишком удивился, увидев, как она пробирается сквозь толпу. Отсутствие удивления не помешало ему разозлиться, однако, и он быстро последовал за ней, вглядываясь не вперёд, а в её фигуру, чтобы ни одна блудливая рука не посмела к ней приблизиться. А если и посмеет — горько пожалеет об этом. Впрочем, несмотря на первоначальное раздражение, Себастьян быстро оттаял. Как всегда, Клора была его беспечной принцессой, причинявшей изрядный стресс своему верному рыцарю. И, возможно, она могла позволить себе такую неосторожность именно потому, что он всегда был рядом, чтобы всё исправить. — Вы, должно быть, Лодгок, — произнесла Клора, слегка запыхавшись, приближаясь к столику, за которым сидел одинокий гоблин. — Приятно познакомиться. Мы студенты, о которых говорила Сирона — меня зовут Клора, а это Себастьян. — Её парень, если тебе интересно, — добавил Себастьян совершенно не к месту, ибо Клора была уверена, что Лодгоку это совершенно неинтересно. — Это вы... это вы хотели со мной встретиться? — Лодгок уже удивлённо таращился на них, его глаза бегали от Клоры к окружающим, а затем обратно. — Боюсь, вам здесь небезопасно. — Можешь повторить, — мрачно проворчал Себастьян, а Клора вопросительно нахмурилась. — Что вы имеете в виду? — спросила она, в то время как Себастьян уже грузно опустился на один из стульев. Лодгок нервно оглянулся, наклонившись через стол. — Ранрок охотится за тобой. Теперь — больше, чем когда-либо, — поспешно сообщил он, и Клора невольно сама наклонилась к нему ближе. — Теперь, когда Руквуд и его шахта потеряны для Ранрока, вместо того чтобы распылять силы на поиски новых месторождений, он решил сосредоточить их на тебе. Это заставило Себастьяна выпрямиться в своём кресле. Он пристально посмотрел на Лодгока, а гоблин, встревоженно глянув на него, продолжил, обращаясь к Клоре: — Вам следует оставаться в пределах Хогвартса, если это возможно. В безопасных местах. Уж точно не в «Кабаньей голове», где полно всякого сброда — сброда, который может попытаться схватить тебя и передать Ранроку за вознаграждение. Клора откинулась на спинку стула, переваривая информацию, и сглатывая с внезапно пересохшим горлом. — Спасибо за предупреждение и заботу. Но... — Я и сам не из приятных типов, и я её уже поймал, — невозмутимо заявил Себастьян, опираясь локтем на стол. — Ничего такого, к чему она не привыкла. Однако, несмотря на его дерзкую реплику, в голове у Себастьяна пронеслась куда более мрачная мысль. Всё сходилось. Участившиеся лагеря Ранрока вокруг Хогвартса из-за охоты на Клору... и раз это была реакция на потерю Руквуда, то он, Себастьян, был отчасти в этом виноват. Клора прочистила горло, бросая на него взгляд и пытаясь справиться с внезапным румянцем, прежде чем снова обратиться к Лодгоку: — Несмотря на опасность, у нас не было выбора, кроме как прийти. Нам срочно нужна ваша помощь. Лодгок терпеливо выслушал её просьбу о сосуде из гоблинского серебра, который можно было бы запечатать. Клора свела детали к минимуму, не упоминая о проклятии и истинной причине, лишь подчеркнув, что это вопрос крайней важности. — Понятно, — кивнул Лодгок, потирая кожистый подбородок острым ногтем. — Я могу сделать это для вас, да. Но, боюсь, мне придётся кое-что попросить взамен. — Конечно, придётся, — Себастьян снова откинулся на спинку стула, нетерпеливо скрестив ноги. — И что же это будет? Уверен, ничего простого. — Понимаю твой гнев, но это может пойти вам на пользу. Видишь ли, я намерен заслужить доверие Ранрока, — сказал Лодгок, снова понизив голос и наклонившись вперёд. — Стать своего рода шпионом, чтобы он раскрывал мне свои планы. Но для этого мне нужна ваша помощь. — Безусловно, — немедленно согласилась Клора. — Мы просим вас о многом, так что это справедливо. Да и знать планы Ранрока изнутри было бы нам только на руку. Но... как мы можем помочь? — Много лет назад ужасная колдунья похитила священную реликвию моего народа. Ходят слухи, что теперь она покоится в её гробнице, — объяснил Лодгок, переводя взгляд с одного на другого. — Я бы сам попытался её достать, но в гробницу могут войти только волшебники. Услышав это, Клора заметила, как Себастьян оживился, и ей стоило усилий сдержать улыбку. — Мы волшебники, — с излишней, почти подозрительной готовностью заключил он, ведь план сулил нечто тёмное, древнее и, возможно, сокровища. Лодгок кивнул и откинулся на спинку стула, потирая лоб. — Мы с Ранроком... повздорили. И эта реликвия могла бы загладить вину между нами. — Повздорили, — повторил Себастьян, и его голос стал низким, подозрительным, лишённым прежней дружелюбности. — Вы были близки? — И... — Лодгок замялся, низко опустив голову и кивнув. — Да. Именно потому, что мы были близки, я и решил сделать всё возможное, чтобы положить конец тому, что он творит. — Что ж, я нахожу это достойным восхищения, — твёрдо сказала Клора. — И не вижу причин для отказа. Мы с Себастьяном достанем для вас реликвию, как только сможем, в обмен на сосуд из гоблинского серебра. — Погоди, — Себастьян снова наклонился вперёд, его взгляд скользнул с Клоры на Лодгока. — Как мы можем быть уверены, что ты не с Ранроком? Насколько мы знаем, это может быть ловушкой, чтобы заманить Клору прямиком в его лапы. — Себастьян... — вздохнула Клора, смотря на него с укором, прежде чем извиняюще повернуться к Лодгоку. — Речь идёт о твоей безопасности, — жёстко парировал Себастьян, не отводя взгляда от гоблина. — Быть грубым — последнее, о чём я сейчас беспокоюсь. — Всё в порядке, я понимаю вашу озабоченность, — успокоил Лодгок, протягивая руку в сторону Клоры. — Но, как я и сказал, это гробница, в которую могут войти только волшебники. Не бойтесь гоблинской засады внутри. — В самой гробнице — возможно. Но как насчёт места встречи? Или окрестностей, где нас могут поджидать, едва мы выйдем? — не сдавался Себастьян. — Единственный способ, с которым мы согласимся, — если мы возьмём с собой других. Они будут ждать с тобой у входа. — Я не возражаю, — легко согласился Лодгок. — В конце концов, нам придётся доверять друг другу. Мне — что вы не скроетесь с реликвией, а вам — что я отдам гоблинское серебро.

***

Клора с облегчением вышла из «Кабаньей головы», радуясь не только тому, что покинула это место, но и тому, что позади остался неприятный разговор и гнетущая атмосфера. Пусть Себастьян и не скрывал своего недоверия и подозрительности, Клора понимала — в данном случае это было лишь к лучшему. — Я рада, что ты был рядом, — искренне сказала она, и последнее напряжение покинуло её с долгим выдохом, когда её пальцы переплелись с его. — Я тоже, — он коротко рассмеялся, но в смехе этом было мало веселья. — Только представь, окажись ты здесь одна — бродячая доверчивость, готовая поверить первому встречному гоблину или волшебнику, а в итоге — прямиком в ловушку. От одной этой мысли кровь стынет в жилах. Клора фыркнула и сделала вид, что пытается высвободить руку, но он лишь крепче сжал её и с усмешкой притянул к себе. — Я не настолько наивна, — надула она губы, но Себастьян лишь приподнял бровь, полный сомнений, и она снова, уже с комичным упрямством, попыталась вырваться.

***

Поскольку Себастьян хотел взять с собой Анну и Оминиса к гробнице колдуньи — и как подмогу, и как часовых, — они договорились встретиться с Лодгоком на следующий день в указанном им месте. От Оминиса не стали скрывать причину поисков гоблинского серебра, но Анна считала, что они помогают Лодгоку просто из доброты душевной, не ожидая ничего взамен. К тому времени, когда они закончили обсуждать планы, был уже почти комендантский час. Себастьян поцеловал её на ночь и проводил до гостиной, но вскоре Клора снова выбралась наружу. Отчасти её преследовал параноидальный страх столкнуться с ним — словно он всё ещё прятался где-то поблизости, готовый схватить её. Не то чтобы она была в чём-то виновата... не совсем. Но быть пойманной ей всё равно не хотелось. В конце концов, проклятие скоро должно было исчезнуть, так зачем же рассказывать Себастьяну о том, как боль будила её последние ночи, и что она делала, чтобы с ней справиться? Это лишь напрасно обеспокоило бы его. Поэтому Клора крадучись пробралась по коридорам к Выручай-комнате и устроилась на диване у вечно горящего, но никогда не обжигающего камина, накрывшись мантией вместо одеяла. Она понимала, что не должна быть жадной или неблагодарной. Ходили слухи, что обычно Выручай-комната предстаёт уборной или чуланом для метёл, а эта — уже и так сделала для неё так много: рассортировала книги, предоставила еду... но... Клора всё не могла отделаться от мысли, что неплохо бы иметь и одеяло. А ещё лучше — новую кровать. Но едва эта мысль, рождённая раздражением и недосыпом, возникла, как её тут же сменило чувство вины. Ей повезло иметь отдельную комнату с диваном, не говоря уже о камине, да ещё и таком красивом. В конце концов, это куда лучше, чем тайком спать на каменном полу подземелья. Клоре показалось, что она только что закрыла глаза, как собственный крик разбудил её. Она мгновенно перевернулась на бок и свернулась калачиком, стараясь подавить боль. Проклятие накатывало волнами, и Клора, стиснув зубы, ждала, пытаясь понять: боль действительно отступила или только начинается? Убедившись, что приступ прошёл и новый крик не вырвется невольно, она поднялась и вышла из комнаты, чтобы дойти до уборной. Но, возвращаясь обратно, Клора заметила странную дверь, которой раньше не видела. Снова. Она находилась дальше по коридору, и Клора предположила, что, возможно, дверь появилась здесь специально, чтобы избавить её от лишних шагов. Однако это предположение быстро развеялось, когда она вошла в новое помещение. Если их нынешняя Выручай-комната была своего рода библиотекой-гостиной, созданной желанием Клоры изучать и хранить наследие Исидоры, то комната, в которую она попала теперь, была... Что ж, это была не совсем комната. Это была спальня. И название это казалось как никогда точным, ведь единственным предметом в ней была кровать, стоящая прямо в центре небесно-синего ковра. И, как и полагается комнате с кроватью, та не разочаровала. Это была самая большая кровать, какую Клора когда-либо видела, с белоснежным бельём и балдахином пастельно-голубого оттенка, усыпанным мерцающими звёздами. Она уже почти вошла в комнату, заворожённая, прежде чем осознала это, споткнувшись о порог острой туфлей. И тогда она поняла, что в комнате есть нечто большее — то, что скрывал от неё угол и балдахин: ещё одна дверь. Клора подошла и заглянула внутрь, ожидая увидеть шкаф или выход. Вместо этого она обнаружила раковину с мылом, а чуть дальше — не только туалет, но и полноценную ванну. Она моргнула, осторожно прикрыла дверь и на мгновение застыла, уставившись на ручку. — Прости, что сомневалась в тебе, — тихо, почти по-детски виновато, произнесла она. Неужели эта спальня формировалась всё последнее время, и её появление именно сейчас, когда Клора с горечью думала о своём спальном месте, — всего лишь совпадение? Вне зависимости от ответа, она была благодарна. Клора и раньше замечала, что Выручай-комната кажется почти живой — так чутко она угадывала и удовлетворяла их нужды. И она мысленно поблагодарила её. Подойдя к кровати, она обнаружила на подушке аккуратно сложенную ночную сорочку — точную копию её собственной. Клора улыбнулась, взяла её в руки, и среди волны благодарности за новую спальню (которой, как она надеялась, не придётся пользоваться долго) её внезапно поразила ирония ситуации. За недолгое время в Хогвартсе она умудрилась обзавестись не одной, а целыми двумя Выручай-комнатами. Возможно, Себастьян был прав. Может, она и впрямь любила драматизировать.

***

Новая спальня, при всей своей роскоши, обладала тем же недостатком, что и прежняя комната. А именно: здесь напрочь отсутствовали часы. А поскольку комната была изолирована от остальной школьной суеты, не было и привычного утреннего шума, который мог бы вытащить Клору из объятий сна. «Сон» — пожалуй, слишком громкое слово для того, как она пробудилась: распластанная, с мокрой от слюны щекой и основательно подмоченной подушкой. Мало того, что ночной покой был прерван приступом боли, так ещё и невероятно удобная кровать, лучшая в её жизни, отнюдь не способствовала своевременному пробуждению. Клора сбросила одеяло и резко села, с ужасом осознав, что чувствует себя слишком выспавшейся для утренних часов. Это определённо было не «разумное время». Она быстро умылась, надела свежую форму, аккуратно разложенную в спальне, и за рекордно короткое время вышла из своей новой комнаты. Если кто из учеников и видел, как она возникла из потайной двери в стене, то никто не подал вида. Как Клора и предполагала, найдя часы, она увидела, что уже давно настало время обеда. Не успев отчаяться из-за пропущенных уроков, она заметила Себастьяна. Он нёсся по коридору с бешеной скоростью, но резко замер, сделав ошарашенный взгляд, и устремился прямо к ней. Расстояние между ними исчезло мгновенно. Себастьян прижал её к стене, губы его жадно нашли её — прямо посреди коридора, на глазах у проходящих учеников. Его ладони грубо и нетерпеливо впились в её лицо, притягивая ближе. — Что... — Клоре удалось на мгновение оторваться, чтобы перевести дух, шатаясь назад, но он оставался в сантиметрах, всё ещё не выпуская её лицо из рук. — Что ты... — Это я должен спрашивать, — прервал он, и его пальцы сжались сильнее. — Где, во имя Мерлина, ты была? Уже почти обед, а тебя никто не видел с прошлого вечера. Саманта уверяла, что тебя не было в постели, когда она проснулась среди ночи. Я уж подумал... Себастьян на мгновение замолчал, и по тому, как болезненно сжались его пальцы, Клора поняла, какую мысль он силой отгонял от себя. Прижавшись к нему так же крепко, она чувствовала, как бешено колотится его сердце, и подняла руки, чтобы в свою очередь обнять его. — Я подумал, что ты, возможно, ушла с территории, чтобы сделать что-то безрассудное без меня. Я почти с ума сошёл от волнения, и уверен, Анна с Оминисом с радостью это подтвердят, — он отпустил её лицо, но лишь чтобы заглянуть в глаза. — Скажи, что ты никогда не сделаешь этого. Клора отвела одну его руку от щеки, чтобы прижать её к своей груди, к бешено стучащему сердцу. — Никогда, Себастьян. Не сейчас, когда за мной охотится Ранрок. Я не хотела... Прости, что заставила тебя так волноваться. Себастьян снова наклонился, чтобы поцеловать её, снова прижимая к себе. Одной рукой он держал её за подбородок, другой опустился к затылку, и Клора почувствовала, как его пальцы запутались в шпильке для волос — она уже заметила, что это вошло у него в привычку. — Так куда же ты пропала? — прошептал он, прерывая поцелуй, его губы коснулись её виска. — В какую-то потайную щель, о которой я не знаю? — Я... — Клора замялась, понимая, что должна рассказать ему. Да, она предпочла бы сохранить это в тайне, но сейчас не было возможности уклоняться. Себастьян обыскал всё, и он вряд ли поверит, что просто не смог её найти. — Я была в Выручай-комнате, — наконец призналась она. Себастьян отстранился, и его лицо застыло в недоверии к столь очевидной, как ему казалось, лжи. — Не была, — категорично парировал он. — Я проверял. Тебя там не было. — Не в этой, — уточнила Клора, сжимая его руку. — Это... нечто, что ты должен увидеть сам.

***

Когда Себастьян переступил порог и замер, разинув рот, Клора почувствовала, как жарко заливаются щёки. Спустя, показалось, целую вечность, он медленно повернулся к ней. — Это не то, о чём ты подумал! — тут же выпалила она, защищаясь, и Себастьян коротко и сухо рассмеялся. — Знаю, что не то, раз комната появилась для тебя, — в его голосе странно смешались усмешка и горечь. — Но зачем? — Боль от проклятия... последние ночи стала сильнее, — неохотно, почти шёпотом призналась Клора, глядя куда-то мимо него. — Я будила не только себя, но и всех вокруг. Сначала спала в той комнате, на диване. А эта... появилась передо мной сегодня ночью. Себастьян молча переваривал её слова, вспоминая, как видел её спящей на диване ранним утром, и теперь понимая, что она провела там не одну ночь. Он едва сдержал вопрос, почему она не сказала ему, но то, что он почувствовал после её признания, было ответом достаточным. Заметив, вероятно, как омрачилось его лицо, Клора поспешила добавить: — Впрочем, недолго уже с этим мучиться. И ещё интересно — исчезнет ли комната, когда исчезнет проклятие? И мои боли вместе с ним? И тут мысли Себастьяна совершили резкий, почти неприличный вираж — от осознания, что боль Клоры усиливается, что она спит на диване, а он бессилен помочь, к внезапному образу этой спальни и мысли, что она может исчезнуть. Ведь хотя комната и была создана, чтобы дать Клоре уединение для сна во время боли, Себастьян, несомненно, мог придумать ещё несколько способов использовать её новую спальню. Спальню, в которую Саманта Дейл не будет вмешиваться. А после той безумной тревоги за Клору, после того, как он всё утро не знал, где она, теперь оказаться рядом с ней — да ещё и рядом с этой громадной кроватью — означало, что Себастьяну потребовались все его силы, чтобы не наброситься на неё немедленно. Не выплеснуть на неё, на её тело, на её губы, на всю её мягкость всю свою заботу, разочарование и страх. Не уложить её на эту кровать и не услышать, как громко она может звать его, когда им не придётся беспокоиться о тишине. Но эти же мысли заставили его злиться на себя — злиться на собственный разум, уходящий в сторону, когда кровать стояла здесь из-за её проклятия, и он должен был думать именно об этом, думать о боли, от которой она, он надеялся, скоро избавится. Себастьян сдавленно кашлянул. — Что ж... если спальня останется, надеюсь, тебе больше никогда не придётся пользоваться ею из-за болезни. Что касается всего остального... Себастьян мог только надеяться.

***

— Нам придётся лететь, — заявил Себастьян, когда они вышли за главные ворота после уроков, изучая карту, начертанную рукой Лодгока. — Анна и Оминис вылетели раньше и уже должны быть в пути. Клора кивнула. — Я не против. При условии, что рулить будешь ты. — Безусловно, — самодовольно усмехнулся он, призывая свою метлу, и Клора невольно улыбнулась, заметив брелок, который подарила ему на Рождество, болтающийся на рукояти. Поймав её взгляд, Себастьян приподнял метлу, заставляя игрушку подпрыгивать. Однако, подойдя ближе, Клора осознала, что на ней всё ещё юбка — она не знала, что им предстоит полёт. Себастьян, кажется, понял это в тот же миг, и их взгляды встретились. — Наша прежняя поза спереди... ещё сработает? — неуверенно спросила она, скептически оглядывая метлу. И хотя Себастьян понял, о чём она, слова «поза спереди» на мгновение парализовали его мысли. — Возможно, будет не так удобно, но я справлюсь, — уверенно заверил он, жестом приглашая её сесть. — Доверься мне. В этом он не сомневался — она и так доверяла ему безгранично. Когда Клора устроилась боком на передней части метлы, Себастьян поднялся следом. Но из-за положения он не мог прижать её к себе, как раньше, а её лодыжки, свешивающиеся с одной стороны, мешали ему ухватиться за древко как следует. Тогда он просто подхватил её за ноги, перекинув их через своё колено, так что она оказалась скорее у него на коленях, чем на метле. — Идеально, — провозгласил Себастьян, а Клора лишь сжала губы и кивнула, смущённо озираясь. В конце концов, они всё ещё были у главных ворот, и если Себастьян не заметил студентов у фонтана, пялящихся на них, то Клора уж точно. — Не стоит заставлять других ждать, — поспешно сказала она, и он понял, что на самом деле она умоляла его побыстрее взлететь. Ухмыльнувшись, он оттолкнулся от земли. Впрочем, доказывать что-либо было незачем. Теперь, когда не приходилось церемониться с чувствами Леандра, Себастьян не стеснялся демонстрировать свою привязанность к Клоре, и каждый, кто их знал, уже не сомневался, что они пара. И если бы не сдержанность Клоры в вопросах публичных ласк, об этом знали бы не только знакомые, но и вообще все, кто оказывался рядом. Постоянно. В небе, высоко над землёй, были только они двое. Клора беззастенчиво прижалась к Себастьяну, упиваясь его теплом и близостью, снова наслаждаясь полётом с ним. Лишь теперь с запозданием до неё дошло: это их первый полёт как пары. Возможно, ей даже больше нравилось сидеть именно так, боком. Раньше взгляд её был устремлён только вперёд, но теперь она могла быть полностью окружена его объятиями и при этом поднимать голову, чтобы видеть его лицо, чувствовать щекой стук его сердца. Каждый раз, когда Себастьян замечал её взгляд, он тут же наклонялся, чтобы поймать её губы своими. Незаметно это превратилось в игру: Клора пыталась подглядывать украдкой, а Себастьян — угадывать эти мгновения. Вскоре, правда, он начал жульничать, перестав смотреть вперёд и уставившись на неё не отрываясь. Благодаря его мастерству полёт оставался ровным и уверенным, и Клоре потребовалось время, чтобы понять: он просто не сводит с неё глаз. Когда же осознание наконец пришло, она с пылающими щеками тут же объявила себя победительницей. Они были уже почти у цели, когда Себастьян вдруг почувствовал, как Клора напряглась в его объятиях. Он мгновенно опустил взгляд и узнал её позу — стиснутые зубы, съёжившаяся фигура, руки, впившиеся в бока. Тот самый вид, который он так часто видел у Анны и надеялся больше никогда не видеть. Боль пронзила Клору с новой силой, и она не смогла сдержать крика. Всё её существо захлестнула агония, вытеснив мысли о метле, о высоте, о равновесии. Лишь смутно она осознала, что падает вперёд, когда было уже слишком поздно. Но паника не успела охватить её — рука Себастьяна метнулась вперёд раньше. Её падение лишь слегка качнуло его. Обе его руки уже не касались метлы, когда он обхватил её, словно стальными тисками, притянул к себе на колени и крепко прижал к своей груди. — Прости, — прошептала Клора, сжимая его руку, всё ещё крепко державшую её. — Теперь я понимаю, почему ты всегда настаивал сопровождать меня в полётах. Себастьян тихо рассмеялся, и она почувствовала, как дрогнула его грудь. — Уверен, тебя не удивит, что держать тебя на руках в полёте куда проще, чем ловить железный шар весом в семьдесят килограммов на полной скорости. — Справедливо, — сдавленно признала она, пытаясь сдержать смех. Ей и в голову не приходило, что именно опыт Себастьяна как ловца делал его таким искусным и уверенным пилотом даже с пассажиркой, которая могла в любой момент потерять сознание. Но теперь это стало очевидно. То, как легко и без паники он поймал её — удерживая её вес, управляя метлой лишь ногами и корпусом, — воистину объясняло, почему он был блестящим загонщиком. Речь шла не только о мышцах, но о безупречном равновесии и умении летать практически без рук. И хотя боль уже отступила, и Клора была уверена, что больше не свалится, Себастьян не отпускал её. Этому она, конечно, не возражала. Хотя это кое-что ей напомнило. — Чувствую себя мешком с картошкой, — невозмутимо заметила она. — Это улучшение по сравнению с «горячей картофелиной» или наоборот? — «Мешок» — не самое лестное сравнение, так что, пожалуй, наоборот. — Что ж, если это тебя утешит, для меня это улучшение, — парировал он, целуя её в макушку. — Теперь мне не придётся ни с кем тебя делить. Когда они приблизились к месту назначения, хватка Себастьяна ослабла, и, как он и предсказывал, Анна и Оминис уже были там. Лодгок тоже присутствовал, и втроём они о чём-то беседовали, когда Себастьян с Клорой приземлились и направились к ним. — И наконец-то прибыла счастливая парочка, — встретила их Анна, без сомнения, намекая на то, как они прибыли и в какой позе. Всё это было из-за проклятия, подумала Клора, но разумеется, не могла объяснить это Анне, так что ей оставалось лишь покраснеть и надуть губы от дразнилки. — Рад вас видеть, — приветствовал их Лодгок. — Вы все войдёте за шлемом? — Нет, — тут же ответил Себастьян, окидывая взглядом собравшихся. — Двое останутся здесь на страже, двое войдут внутрь. Оминис добродушно пошутил, что из него плохой часовой, а Анна возбуждённо шагнула вперёд. — Я настаиваю войти внутрь с Клорой, — заявила она, хватая подругу за руку. — Ты последнее время совсем не отпускаешь её от себя, так что у нас не было возможности пообщаться. Себастьян сжал губы, раздражённо перенося вес с ноги на ногу. — В гробнице могут быть ловушки или враги. Анна вызывающе приподняла бровь. — Хочешь сказать, мы не справимся? — Если ты боишься засады гоблинов, то разве не безопаснее нам будет внутри гробницы, куда они не могут войти? — подсказала Клора, и Анна тут же кивнула, указывая на неё, и торжествующе посмотрела на брата. Себастьян раздражённо застонал, в отчаянии проводя рукой по волосам, а Оминис тихо хихикнул. Этого было достаточно, чтобы Анна вернулась к Клоре, заговорщически ухмыляясь и поднимая палочку. Клора последовала её примеру, отвечая улыбкой на улыбку. — Знаешь, большинство девушек нашего возраста играют в «Медовые шахматы» или гладят пушистых зверюшек, — с гордой улыбкой заметила Анна. — А мы вот-вот вскроем древний саркофаг и достанем многовековую реликвию. — Что ж, — задумчиво протянула Клора, — мы всегда можем заглянуть в «Сладкое королевство» после. Анна рассмеялась, качая головой. — Ерунда. В этом-то всё и дело. Я всегда знала, что не зря ты мне нравишься. В отличие от энтузиазма Анны, Оминис озабоченно вздохнул. — Анна, твоя уверенность и полное отсутствие беспокойства не слишком-то успокаивают. Очевидно, думая о том же, Себастьян снова шагнул вперёд. — Ты с Оминисом. Мне будет спокойнее, если я останусь с Клорой. Всё ещё существовал шанс, что это ловушка, и хотя Себастьян знал, что его сестра более чем способна постоять за себя, он также знал, что если позволит Клоре уйти одной, всё, что он будет делать, — это сходить с ума от волнения. Её проклятие всё ещё было при ней, а Анна не знала о нём, она не могла присмотреть за Клорой так, как это сделал бы он. Анна издала неодобрительный звук. — Тогда оставайся с Клорой здесь. Мы с Оминисом войдём внутрь. — Я уж точно никуда не пойду, — категорично заявил Оминис, и Анна предательски посмотрела на него. — Не все из нас столь жаждут нырять в старые тёмные склепы, как вы двое, должно быть. — Это у нас семейное, — парировал Себастьян. — Какая невесёлая компания, — с драматическим вздохом констатировала Анна, качая головой и глядя на Клору. — Что ж, на этом всё. Если бы только мой брат мог выдержать разлуку с тобой хоть на десять минут. Клора смущённо рассмеялась, поднимая успокаивающую руку. — Прости, Анна. Себастьян просто беспокоится, потому что я в последнее время плохо себя чувствую. — Ладно, ладно. Тогда действуйте, — смирилась Анна, скрестив руки с игривым раздражением. — Но, пожалуйста, не начните там целоваться и не заставляйте нас ждать ещё дольше. — Конечно, нет! — воскликнула Клора, почти заглушая весёлое восклицание Себастьяна: — Никаких обещаний!

***

— Знаешь, инферналы были куда сговорчивее, когда я ими управлял, — заметил Себастьян, отпихивая ногой обугленные останки одного из них, которого только что обратил в пепел. — Эту вонь никак нельзя назвать сговорчивой, — поморщилась Клора, продолжая двигаться дальше. — Что? Не нравится аромат «мёртвой плоти»? — саркастически протянул он, насвистывая. — А я вот считаю, в этом есть своя прелесть. В конце концов, зачем тебе тело, если ты уже мёртв? Не пропадать же добру. Гримаса Клоры лишь усилилась, и она с отвращением покачала головой. — А как же быть похороненным вместе со своими сокровищами? Теперь ты предпочитаешь стать инферналом? — А почему бы и нет? — легко согласился Себастьян, бросая на неё озорной взгляд. — Смогу защищать тебя даже после смерти. Чертовски романтично, не находишь? — Просто чертовски, — скривилась она ещё сильнее, и Себастьян громко рассмеялся. — Кстати, о романтике... — начала Клора, вспоминая слова Анны. — Кажется, большинство пар предпочитают оранжерею или озеро. Себастьян снова засмеялся, запрокинув голову. — Что ж, мы определённо не «большинство». Я бы даже сказал, что теперь ты от меня никуда не денешься — я окончательно развратил твой вкус, — сказал он ей в ответ на вопросительный взгляд, и на его губах заиграла мерзкая ухмылка. — Готов поспорить, обычный пикник на зелёном лугу с заурядным парнем тебя больше не впечатлит. Тут уж рассмеялась Клора, потому что он был прав. За все свои шестнадцать лет большинство её романтических переживаний случилось в тёмных, жутких местах, и она бы не удивилась, если бы её сознание начало прочно ассоциировать эти два понятия. — Что ж, видимо, мне придётся остаться с тобой, — с улыбкой заключила она, и Себастьян ответил ей тем же, прежде чем снова повернуться вперёд. — Полагаю, так и будет. Однако, несмотря на все их разговоры о жутких и тёмных местах, на самом деле они давно не бывали в подобных вместе — последним разом была шахта, ведущая в потаённую пещеру-убежище Исидоры. — Теперь бы только пауков, — задумчиво произнёс Себастьян. — Никогда не думал, что буду по ним скучать. Клора лишь покачала головой. Но в гробнице не оказалось ни пауков, ни, к счастью, инферналов. Зато были загадки. Впрочем, на этот раз их разгадывал Себастьян, а Клора лишь смотрела на него, поражённая и слегка уязвлённая тем, как быстро он находил решения, в то время как она ещё даже не успевала рассмотреть условия. Она открыла рот от удивления, потом быстро закрыла его и кивнула в знак понимания. Они достигли конца гробницы и, к своему разочарованию, не обнаружили никакой засады — если, конечно, не считать Анну и Оминиса, ожидавших их снаружи. — Шлема там не было? — спросил Лодгок, и по его лицу было ясно, что он ожидал подобного. Себастьян покачал головой. — Боюсь, нет. Я опасался, что так и будет. Люди Руквуда вышли из-под контроля после потери лидера. Вполне вероятно, они забрали шлем и планируют использовать его так же, как и вы. Слушая его, Клора почувствовала лёгкий укол вины. Если бы они не убили Руквуда, шлем, скорее всего, всё ещё был бы на месте. Но она тут же отогнала эту мысль — никто не мог винить её за смерть Руквуда, несмотря на обстоятельства. — Если его забрали, возможно, они не успели далеко уйти. Мы с Оминисом наткнулись на их лагерь по дороге сюда, — сообщила Анна, и Оминис кивнул. — Обычно я бы сказал, что бежать с сокровищем и оставаться так близко к месту кражи — слишком хорошо, чтобы быть правдой, — задумчиво произнёс он, и на его губах дрогнула лёгкая улыбка. — Однако эти преспешники, судя по всему, не отличаются большим умом.

***

Они вчетвером двинулись к лагерю приспешников, на который наткнулись Анна и Оминис. Ранние сумерки и зимняя тьма окутали их, пока они крались вперёд. — Как будем действовать? — прошептал Оминис, и в его тоне сквозило предчувствие того ответа, который он надеялся не услышать. — Выжженная земля, — ответила Анна, и Оминис тут же покачал головой, получив ожидаемый, но нежеланный вариант. — Мне нравится, как это звучит, — поддержал Себастьян, обменявшись с сестрой понимающим взглядом, прежде чем обратиться к Клоре. — Но ты должна оставаться под дезилюминационным заклинанием, пока мы ищем шлем. — Почему бы нам всем не проникнуть туда под ним? — настойчиво прошептала Клора. Анна скривила губы. — Тш-тш-тш. Они заслужили то, что с ними случится. — Безусловно, — поддержал её Себастьян. Оминис же вздохнул, повернувшись к Клоре. — С возвращением Анны мы с тобой в меньшинстве. Если и она, и Себастьян решили драться, боюсь, вопрос решён. — У нас есть определённая тактика, Оминис, — заверил его Себастьян, прежде чем снова посмотреть на Клору. — Чем больше шума мы поднимем, тем меньше шансов, что тебя заметят. — Вы отвлекаете, мы ищем, — с ухмылкой подвела итог Анна. План был утверждён. Они подобрались ближе к лагерю, сжимая в руках волшебные палочки. Однако, приблизившись, они заметили пожелтевший клочок пергамента на белом снегу — пергамент с наброском достаточно знакомого лица. Лица Клоры. Судя по всему, это было нечто вроде листовки о розыске с наградой. Трое замерли, их взгляды одновременно устремились на рисунок, а затем переметнулись на оригинал. — В чём дело? — нахмурился Оминис, и его вопрос, казалось, вывел их из оцепенения. Себастьян резко наклонился и схватил листок. — Они развесили по всему лагерю портреты Клоры, — отрезал он, его голос стал ледяным и ровным. Анна повернулась, чтобы посмотреть на него. — Похоже на объявление о награде. — Думаю, Лодгок был прав, говоря, что другие пытаются выслужиться перед Ранроком, — проговорила Клора, стараясь сохранить спокойный и логичный тон, чтобы успокоить и себя, и их. — Выдать меня ему — определённо бы помогло. Себастьян мрачно взглянул на неё, скомкав листок. — Это не имеет значения, — отрезал он. — Они могут пытаться сколько угодно. Ничего не изменится. Возможно, он так говорил, но мысли Себастьяна бушевали, а кровь стучала в висках, пока они ползли дальше, вглядываясь в лагерь. Если приспешники и прочие тёмные волшебники действительно жаждали заполучить Клору для расположения Ранрока, то он не должен довольствоваться лишь оглушением. Он должен убить их. Это послужило бы уроком для всех, кто посмеет на неё посягнуть. Но сколько бы он ни хотел, он знал — не может. Не на глазах у Клоры, Анны и Оминиса. И, размышляя об этом, он понимал, что именно нежелание, чтобы они видели это, сдерживало его сильнее, чем сам поступок. Впрочем, это осознание не вызывало в нём стыда. Не тогда, когда убийство было бы оправдано. Не тогда, когда оно могло защитить Клору. Однако вид листовки потряс всех, и Себастьян обернулся к Клоре, когда та накладывала на себя заклинание, сжимая челюсти. — Может, тебе лучше остаться здесь, — предложил он. — Один из нас может обыскать лагерь, а двое других отвлекут внимание. — Я иду, Себастьян, — настоятельно возразила Клора. — К тому же, держаться вместе безопаснее, чем разделяться. Себастьян смерил её взглядом, затем кивнул. — Хорошо. Но не высовывайся и не применяй заклинаний, которые могут выдать твоё местоположение. Анна оживилась, её брови взлетели высоко. — Значит, создание благородного шума поощряется? Хотя бы чтобы отвлечь внимание от Клоры? Оминис изогнул бровь, уголок его рта дрогнул. — Ты говоришь так, будто не планировала устроить благородный шум с самого начала. Анна невинно пожала плечами, мило улыбаясь, и хотя Оминис не видел этого, её красноречивого молчания хватило, чтобы он всё равно рассмеялся. Как только план был утверждён, Клора наблюдала, как втроём они ворвались в лагерь — в прямом смысле слова, — причём Анна швыряла лишние «Бомбардо» чисто для зрелищности. Троица очень быстро взяла верх в начавшейся неразберихе. Клора осторожно следила за ними, разрываясь между заботой об их безопасности и собственной задачей — она искала шлем так быстро, как только могла. Однако, когда из одной из палаток вывалился тролль, Клора мгновенно прекратила поиски, развернулась к нему и подняла палочку. Они не применяли смертоносных заклинаний — множество сторонников у их ног были просто оглушены, — но обычные чары не подействовали бы на такого зверя. Помня слова Себастьяна, Клора подняла палочку, чтобы помочь, но не произносила заклинаний. Вместо этого она использовала свою древнюю магию, поднимая бочки и ящики и швыряя их в тролля, оглушая его сильнее, чем любое заклинание. — Ух ты! — воскликнула Анна в возбуждённом восторге. — Похоже, у нас на стороне полтергейст! Себастьян ехидно усмехнулся посреди суматохи. — Не совсем! Когда большинство бандитов были нейтрализованы, а тролль — почти добит, Клора возобновила поиски, мысленно благодаря проницательность Оминиса: Приспешники и впрямь не отличались умом, ведь шлем просто стоял на деревянном столе в самой большой палатке. Выйдя из палатки, Клора увидела почти идиллическую картину: Анна, Оминис и Себастьян перешучивались друг с другом. Убедившись, что всё спокойно, она сняла с себя невидимость и направилась к ним со шлемом. — Нам повезло, что они решили спрятать его на самом видном месте, — заметила Клора, а Оминис с улыбкой покачал головой, словно разочарованный их глупостью. — Отлично, — кивнул Себастьян, в последний раз окидывая лагерь настороженным взглядом. — Сомневаюсь, что Лодгок всё ещё у гробницы, так что отнесём это ему завтра. А сейчас — возвращаемся в Хогвартс. Клора кивнула, стараясь, чтобы её отчаянное желание оказаться в стенах школы, под защитой, не было так очевидно. Хотя скрыть это было весьма трудно, особенно когда им пришлось пробираться мимо тех самых набросков её лица, покидая лагерь.

***

Себастьян настаивал встретиться с Лодгоком наедине, чтобы передать шлем, но Клора отказалась. В конце концов, сейчас было обеденное время, а Хогсмид при свете дня, под бдительным оком патруля мракоборцев, вряд ли мог показаться разумным местом для тёмных волшебников или гоблинов, чтобы попытаться похитить её. Возможно, из-за нетерпеливого желания наконец заполучить гоблинское серебро Себастьян не стал сильно спорить. Клора же едва сдерживала дрожь нетерпения, когда они вошли в «Кабанью голову» и положили шлем на стол перед Лодгоком. Однако, прежде чем гоблин успел его взять, Себастьян крепко прижал к нему ладонь, уставившись на него пристальным взглядом. — Мы вернули его. Но ты заберёшь его, только когда отдашь нам гоблинское серебро. Клора в очередной раз осознала, как хорошо, что Себастьян был рядом. Без него она бы, наверное, просто вручила шлем, не дожидаясь исполнения условий. Лодгок дёрнулся, словно забыв об их двустороннем соглашении, и покачал головой, будто стряхивая паутину. — Да, конечно, — поспешно согласился он, наклоняясь за чем-то сбоку. — Я хорошо знаком с одним мастером, а ваши требования были весьма просты. Прежде чем Клора успела спросить, означает ли это то, о чём она подумала, её невысказанный вопрос получил ответ: Лодгок с довольным стуком поставил на деревянную столешницу серебряный сосуд, уже приобретший знакомые очертания. И так же быстро Себастьян с Клорой вновь направились в тайное хранилище.

***

Клора и Себастьян молча прошли мимо Хранителей, те, в свою очередь, не задавали лишних вопросов. Их торопливая, почти безмолвная походка говорила сама за себя — у них была миссия, и медлить они не могли. Лодгок пообещал держать их в курсе своего плана по завоеванию доверия Ранрока, но сейчас Клора едва ли обращала на это внимание. Им пришлось сделать лишь одну небольшую остановку — забрать реликвию из её комнаты. Она не думала, что она понадобится, и не хотела этого, но Клора дала слово Себастьяну. Когда они наконец достигли хранилища, она взяла гоблинское серебро, а он — Реликвию. Несмотря на всю их поспешность, теперь, внутри этого места силы, они замерли в почтительном молчании. Первым очнулся Себастьян. Он медленно повернул голову к Клоре, и его взгляд вывел её из оцепенения. — Когда будешь готова, — тихо сказал он, видя её тревогу, явную как день. — Всё сработает. Клора кивнула и, выдохнув дрожащее дыхание, поднесла кончик палочки к груди, готовясь вытянуть проклятие — в последний раз, как она надеялась. Проклятие легко вырвалось из неё, притягиваемое сгустком энергии, собранной Исидорой. Вскоре его дымчато-чёрная форма показалась изнутри, и Клора приготовила гоблинское серебро в другой руке. Проклятие чуть не потащило её за собой, так сильно его тянуло к магической массе. Клора быстро поставила открытый сосуд на его пути и, прежде чем проклятие успело отрикошетить, захлопнула крышку. Сосуд с лязгом упал на пол. Грудь Клоры вздымалась, она смотрела на него, не в силах поверить, что проклятие не только вышло из неё, но и не сможет вернуться, как бывало прежде. Один лишь взгляд на сосуд заставил её нервно прижать руки к груди, будто она ждала, что оно вырвется в любой миг. — Сработало, — глухо произнёс Себастьян, и, хотя минуту назад он уверял её, теперь и сам, казалось, не верил. — Оно заперто. — Но оно всё ещё здесь, — Клора снова подняла палочку, сжимая её дрожащей рукой. Теперь, когда проклятие было снаружи, она без колебаний направила на него всю свою мощь. Палочка вибрировала от энергии, когда она пропускала через неё магию хранилища. Мощным толчком она направила этот сгусток силы прямо в серебряный сосуд, чтобы навсегда избавить мир от ужасного проклятия. Раздался оглушительный треск, когда магия столкнулась с серебром, затем — резкий хруст. Клора посмотрела на свою руку и увидела, что палочка раскололась пополам. Себастьян воскликнул её имя, его лицо исказилось ужасом. Он схватил её за руки, ощупывая, нет ли повреждений. — Если бы проклятие не было заперто в серебре, оно бы тебя убило. — Значит, даже после всего этого мы не можем его уничтожить? Даже силы хранилища недостаточно? — мрачно спросила Клора, на удивление спокойная, хотя могла бы и погибнуть. Она уставилась на свою палочку, верхняя половина которой беспомощно болталась. — Мы оставим проклятие здесь, вместе с остальной этой массой? Себастьян ненадолго замолчал, изучая её лицо, затем опустил взгляд на Реликвию в своей руке. — «Чтобы раскрыть потенциал реликвии, требуется тёмная жертва», — тихо процитировал он, когда Клора наконец посмотрела на него. — Я заметил, что Реликвия начала пульсировать энергией с тех пор, как я убил Руквуда. Кажется, я понимаю почему. У Клоры отвисла челюсть. Она перевела взгляд на реликвию, которую Себастьян крепко сжимал в руке. — Если ты не хочешь использовать жизненную силу Руквуда для этой цели, я пойму. Мы можем просто оставить проклятие здесь, — он поднял на неё глаза, но она всё ещё смотрела на то, что он держал. — Я знаю, ты не хотела бы к этому прибегать, но это справедливая сделка. Руквуд положил начало проклятию, и теперь его жизнь может положить ему конец. Клора наконец подняла глаза от реликвии и встретилась взглядом с Себастьяном. — Ты прав, — наконец сказала она. — Я не хочу, чтобы это проклятие продолжало существовать. Мысль о том, что оно снова поразит Анну, или меня, или кого-то ещё... — Клора остановилась, схватившись за грудь, и ей показалось, что она снова чувствует ту боль. — По крайней мере, так его жизнь и смерть принесут хоть какую-то пользу. Себастьян кивнул, поднимая и реликвию, и палочку. Он уже чувствовал, что она отличается от той, что была, когда он контролировал инферналов, и ему было интересно, каково это — направлять энергию хранилища. Когда он обрушил эту энергию на гоблинское серебро, раздался резкий треск, похожий на удар молнии. Но на этот раз он не остановился. Сосуд затрясся, зашипел, заходил ходуном. Себастьян отступил, увлекая за собой Клору, и наблюдал, как оно бьётся в конвульсиях. Казалось, оно и вправду живое. Клоре стало дурно от вида этого — знать, что эта штука была внутри неё, укоренена в её сердце. Она снова испугалась, что оно может вырваться и вновь впиться в неё. Но сосуд дёрнулся в последний раз и безжизненно рухнул на пол, затихший. Себастьян поднял реликвию и понял, что вся сила, данная ей жизнью Руквуда, исчезла. Он сглотнул. — Готово, — сказал он, делая шаг вперёд. — Хотя единственный способ убедиться — открыть его. От одной этой мысли у Клоры кровь застыла в жилах, но она знала — он прав. Они должны это сделать. Она не сможет жить спокойно, оставив всё как есть, с «возможно» или «наверное» после всей их работы. Она кивнула. Себастьян осторожно приблизился и распечатал сосуд. Внутри не было ничего, кроме следов гари и вмятин. И, конечно, ни следа проклятия. Себастьян с улыбкой посмотрел на неё. — У нас получилось, — сказал он, и в его голосе слышалось неверие, прежде чем он повторил с большей страстью: — У нас получилось! В следующее мгновение он подбежал к ней, подхватил Клору на руки, сжал в крепких объятиях. Она ответила ему с той же силой и поняла, что плачет, только когда он вытер её слёзы. — А ты? — нежно спросил он, откидывая волосы, прилипшие к её влажным щекам. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — ответила Клора, задыхаясь от смеха, оглядывая себя. И, учитывая её последние ощущения, «нормально» на самом деле означало «превосходно». — Как будто я не упаду в обморок от лёгкой пробежки. Себастьян улыбнулся, снова обнял её, поднял и закружил. Клора вцепилась в его плечи, боясь потерять опору. — Слишком быстро, остановись! У меня голова кружится! — взмолилась она, но он не останавливался. — Отлично! — парировал он. — Пусть лучше от меня, чем от этого проклятого проклятия! Впрочем, вскоре он сжалился над ней. Они оба, покачиваясь, стояли на ногах, когда он поставил её на пол. Клора снова рассмеялась — громко, долго, до боли в животе. Себастьян усмехнулся и притянул её к себе. Когда она выпрямилась, он внимательно посмотрел ей в лицо. — Ты всегда была бледной, поэтому я не осознавал, как сильно проклятие изменило тебя, — прошептал он, делая шаг вперёд и проводя большим пальцем по её лицу. — На щеках куда больше румянца. И на губах. В следующее мгновение он сам ухмыльнулся, когда Клора подняла бровь. — Уверен, ты большой знаток того, как выглядят мои губы. Себастьян рассмеялся, запустил руку в её волосы, провёл пальцами по затылку. — Готов поспорить, узнал бы их в толпе, — сказал он, и его улыбка смягчилась, когда он приблизился. — Хотя я ещё не имел удовольствия вкусить их без проклятия, если подумать. Конечно, такая умница из Когтеврана, как ты, позволит мне провести этот эксперимент — исключительно ради науки? Клора рассмеялась и быстро дала ему ответ, обвив руками его шею и притянув его губы к своим.