Часть 20. Предатель

Как и следовало ожидать, Клора была глубоко встревожена. Шантаж со стороны другого ученика — да ещё такого, как Лейтон Лоули, — не сулил ничего хорошего. Пока она молчала, но, когда их небольшая компания уселась за ужин в Большом зале, её тревога, должно быть, проступила либо на лице, либо в поведении. — Предстоящая игра — Слизерин против Рейвенкло, — весело сообщил Себастьян, подперев подбородок рукой, когда повернулся к Клоре, и уголок его губ дрогнул. — Романтично, не правда ли? Мы практически Ромео и Джульетта. Анна фыркнула в свою чашку, а Оминис улыбнулся. — Конечно, Себастьян. Потому что принадлежать к враждующим семьям и умирать друг за друга — это то же самое, что болеть за разные спортивные команды, — саркастически покачал головой Оминис, но Себастьян лишь искренне кивнул, восприняв это как должное. — Видишь? Рад, что ты понял. Хотя, в отличие от нашего дорогого Ромео, я не намерен приносить себя в жертву. — Он снова повернулся к Клоре, наклонив голову и оперев висок на костяшки пальцев. — И если они думают, что я буду с ними мягок, потому что моя девушка из Рейвенкло, то их ждёт неприятный сюрприз. Очевидно, Клора молчала слишком долго, потому что, не дождавшись её реакции, Себастьян наклонился ближе, толкнув её колено своим. — Клора? — спросил он. — У тебя же нет сомнений, за кого болеть, верно? Я думал, наша любовь сильнее любой факультетской гордости. Клора выпрямилась, используя его слова как прикрытие для своего смятения, повернулась к нему и улыбнулась. — Не волнуйся. Я буду зелёным островком в этом синем море, обещаю. Себастьян удовлетворённо улыбнулся, и когда он повернулся к Анне и Оминису, чтобы продолжить разговор, Клора снова отключилась. Тревога вернулась после короткой передышки — мысли о Лоули, о реликвии и обо всём остальном не давали покоя. Она хранила молчание, пока Себастьян провожал её до гостиной, но прежде чем они дошли до двери, Клора быстро схватила его за руку и потянула в сторону — её нервы не выдержали. Себастьян, однако, явно подумал, что она отводит его по другой причине, и позволил увести себя легко. Но его довольная улыбка быстро померкла, когда он полностью разглядел её выражение. Его будто выключило. Он мгновенно протрезвел, шагнул к ней, слегка нахмурившись от беспокойства. — Клора? Что случилось? Она сглотнула, оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет — урок был усвоен быстро. — Насчёт реликвии, — тихо начала она. Неожиданная тема явно застала Себастьяна врасплох, и он уставился на неё. — Раз уж она нам больше не нужна... как насчёт того, чтобы вернуть её обратно, на место? Он продолжал смотреть на неё, его беспокойство быстро сменилось растерянностью. — Что? Я думал, мы договорились оставить её на случай чрезвычайной ситуации, — твёрдо возразил он. — Ситуации, которая всё ещё очень вероятна, учитывая, что Ранрок и его банда всё ещё охотятся за тобой. Или ты забыла про плакаты с твоим лицом? Клора неохотно кивнула, поправляя галстук. — Я знаю. Но, может... мы могли бы просто оставить её в тех катакомбах, где ты её нашёл? Мы будем доставать её, только когда понадобится. Себастьян нахмурился ещё сильнее, растерянно прищурившись, пытаясь прочесть её лицо. — Зачем нам это делать, если под нашей опекой она в большей безопасности? Ты же не была против оставить её на случай крайней необходимости. Почему вдруг теперь ты против того, чтобы она была у нас? — спросил он, и в его голосе звучала скорее растерянность, чем обвинение. Но уже в следующее мгновение его лицо смягчилось. Растерянность и недоверие вновь уступили место заботе. — Если ты беспокоишься, что она у тебя, позволь мне снова взять её к себе. Само это предложение вызвало у Клоры панику. Не из-за Себастьяна и не из-за того, что он мог бы воспользоваться ею без её согласия, а из-за того, как легко было бы Лоули завладеть ею, если бы она оказалась у него. В конце концов, они жили в одном общежитии, и Лоули уже знал, что Себастьян хранил реликвию в своём сундуке. — Н-нет! Ты прав. И я не против, чтобы она была в моей комнате, — поспешно закончила Клора. Себастьян скрестил руки, кивнув. — Вот и хорошо. Потому что возвращать её в катакомбы, где я её нашёл, — не вариант. Не сейчас, когда мы знаем, что тёмные волшебники оскверняют эти места в поисках того, что может снискать расположение Ранрока, — тихо напомнил он ей. — Если реликвия у нас, значит, её нет у них. Клора кивнула, хотя и неохотно. — Это правда... Однако Себастьяна это удовлетворило. Он тоже кивнул, всё ещё скрестив руки. — А что вообще вызвало эти мысли? — О? — Клора в панике подняла на него глаза. — Я просто... как ты и сказал. Мне не совсем комфортно держать её у себя, но... так будет лучше. Пока всё это не закончится. Себастьян снова кивнул, его выражение смягчилось перед её волнением. Он подошёл ближе, взял её за плечи, притянул к себе и поцеловал в лоб. — Так и есть, — он отклонился назад, чтобы улыбнуться ей. — И это закончится. И тогда ты сможешь думать только об уроках, астрономии или чём-то ещё. Клора засмеялась, и улыбка Себастьяна стала шире. Он наклонился, чтобы поцеловать её уже в губы, а не в лоб. И, несмотря на всё своё беспокойство, Клора, к собственному удивлению, почувствовала облегчение, когда вошла в гостиную, пожелав ему спокойной ночи. На миг стало легко. Однако это чувство очень быстро сменилось новой волной тревоги, когда Клора наконец открыла дверь в свою спальню. Там, копаясь в её вещах, была Ниша Адвелл — та самая девушка из Рейвенкло, что была с Лоули в тот день на уроке ухода за магическими существами, когда они преследовали её и Поппи. — Могу я вам помочь? — спросила Клора, быстро входя. Её голос дрожал от смеси страха и гнева. Другая девушка резко вздрогнула и обернулась, чтобы встретиться с ней взглядом. — Что ты делаешь в нашей комнате? — Саманта попросила меня зайти за ней, — ответила Ниша без тени беспокойства, выглядевшая слишком расслабленно для человека, которого только что поймали на незаконном проникновении. — Она? — Клора затаила дыхание, адреналин ударил в голову. — Тогда, раз я её соседка, я бы знала, что именно. Что именно ты ищешь? Ниша долго молчала, прежде чем её тонкие губы растянулись в лёгкой улыбке. Она покачала головой, проходя мимо Клоры. — Ничего, — было всё, что она сказала, выходя из комнаты. Клора осталась одна, всё ещё раздражённая и взбешённая, пока не нашла в себе силы успокоиться. Но она быстро опомнилась, повернулась, чтобы закрыть и запереть дверь, затем вытащила свою запасную палочку и поспешно подошла к комоду, в ящике которого, как она знала, была спрятана реликвия. Быстро применив «Ревелио», Клора с облегчением обмякла, увидев, что Реликвия всё ещё на месте. Она быстро захлопнула ящик, снова наложив иллюзионное заклинание. Хотя теперь она задавалась вопросом, достаточно ли этого. Она полагалась на то, что Выручай-комната — любая её версия — была безопасной. Но постоянная смена этих комнат, то, как они перемещали и поглощали вещи, заставляло её нервничать. Что, если комната решит, что реликвия слишком опасна, и однажды они обнаружат, что её нет? Что она бесследно исчезла? Нет. Как бы это ни помогало скрыть реликвию от других, Клора не могла рисковать, что комната скроет её и от них самих. После этого она была слишком напугана, чтобы оставлять комод без присмотра. Убедившись, что дверь снова заперта, она с досадой вспомнила — и прокляла — существование заклинания «Алохомора». Иногда ей так не хватало простой жизни магла.

***

Между шантажом, невозможностью кому-либо признаться и постоянными попытками придумать выход, разум Клоры работал на износ. Идей у неё было много — особенно ночами, когда она лежала без сна, глядя на нижнюю часть кровати Саманты Дейл и выдумывая всё новые планы. Нет, проблема была не в отсутствии идей. Проблема была в том, что почти все они были обречены. Она обдумывала, например, вариант, где они с Себастьяном сделают вид, будто ничего не знают о реликвии. В конце концов, если спрятать её получше или даже вернуть в катакомбы, Лоули не сможет доказать, что они ею пользовались. Но этот план рассыпался в прах, как только Клора представила себе разговор с Себастьяном. Она знала его. Если бы дядя и Лоули напрямую спросили его о тёмной реликвии, он не стал бы лгать — и не стал бы от неё отрекаться. Он признал бы, что использовал её, и что, возможно, им придётся использовать её снова — точно так же, как он открыто признался Хранителям, что применил непростительное заклятие, чтобы спасти себя. В конце концов, он считал свои поступки в обоих случаях оправданными, и это делало его непоколебимым. Даже если бы Клора рассказала ему о шантаже и о том, что им стоит избавиться от реликвии ради их же блага — ради его блага — Себастьян на это не пошёл бы. Она знала: он будет цепляться за эту реликвию до последнего, пока существует угроза со стороны Ранрока. Он будет держаться за неё, несмотря ни на что — перед лицом отчисления, отречения дяди или любой другой ужасной перспективы, которую Клора могла выдумать в своих самых параноидальных мыслях. В конце концов, он уже использовал её, чтобы спасти её однажды. И Клора знала: никакие угрозы со стороны Лоули или его дяди не заставят его отказаться от возможности сделать это снова. А Клора этого не хотела — не хотела, чтобы Себастьяну пришлось вступать в противостояние с дядей из-за этого. Не тогда, когда они только-только начали снова сближаться. И даже если бы по какому-то чуду дядя Себастьяна отнёсся к этому с пониманием, директор и остальной преподавательский состав вряд ли были бы столь снисходительны. Не говоря уже о том, кого ещё Лоули мог привлечь на свою сторону — Клора точно заметила, как он увивался вокруг офицера Сингер. Лоули был не просто студентом. Он был чистокровным, из уважаемой семьи. Семьи, близкой к директору, как и семья Оминиса. Его слова, очевидно, имели бы куда больший вес, чем её собственные. Поэтому и его шантаж она воспринимала куда серьёзнее, чем если бы угроза исходила от кого-то другого. Сколько бы раз Клора ни прокручивала в голове возможные варианты, она всегда возвращалась к одному и тому же выводу: она не расскажет о шантаже никому — ни Себастьяну, ни кому-либо ещё. В лучшем случае Лоули быстро скажет, чего хочет, и с этим кошмаром будет покончено. Хотя, вспоминая, как он с наслаждением мучил тех Нюхлей в классе, дёргал их за усы ради забавы, Клора понимала: с ним всё будет не так просто. Лоули явно получал удовольствие от мучений других. От власти над теми, кто слабее. Значит, следующий лучший сценарий — чтобы Ранрока быстро схватили власти. Тогда у них с Себастьяном не останется причин хранить Реликвию, и они смогут наконец от неё избавиться. И хотя это звучало идеалистично, казалось более вероятным, чем первый вариант. Увы, ни один из этих сценариев пока что не спешил воплощаться. Ранрока не поймали, и Лоули не сообщил ей своих требований. Более того, хотя Клора и боялась этих требований, боялась оказаться рядом с ним, если он вдруг их озвучит, он вёл себя так, словно ничего не произошло. Будь то на Уходе за магическими существами, Зельеварении или в коридорах — Лоули не подавал и вида. И Клора почти желала, чтобы он это сделал, потому что обнаружила, что, возможно, предпочла бы его откровенные угрозы текущей неопределённости. — Клора! — легко и приветливо окликнул он, когда они с Себастьяном направлялись на следующий урок. Она вздрогнула, нервно остановилась и неохотно обернулась. Себастьян даже не пытался скрыть презрения, когда Лоули перегородил им путь, и тут же встал между ними, без сомнения, вспоминая их ночную встречу в коридоре. — Лоули, — напряжённо улыбнулась Клора в ответ. Слизеринец поднял руку в приветственном жесте, покачал головой и одарил её собственной фальшивой улыбкой. — О, да ладно. Когда же ты наконец запомнишь, что нужно звать меня Лейтон? — спросил он с дружеским раздражением, будто они уже миллион раз обсуждали это, и это была их внутренняя шутка. Клора нервно засмеялась, её взгляд метнулся к Себастьяну (который резко повернулся к ней), прежде чем вернуться к другому мальчику. — Я вечно забываю, — сказала она, не имея выбора, кроме как подыграть. — Прости, Лейтон. Лоули улыбнулся, и хотя улыбка всё так же оставалась фальшивой и приторной, истинное удовольствие в ней было неоспоримо. — Вот так-то лучше, — одобрительно кивнул он. — Увидимся на Зельеварении. Он ещё раз улыбнулся, похлопал Себастьяна по плечу, проходя мимо, и вскоре Клора увидела, как тот снова резко поворачивает к ней голову. — Я что-то пропустил? — недоверчиво спросил он, когда она неохотно встретилась с ним взглядом. — Я застал его, когда он приставал к тебе в коридоре прошлой ночью. С каких это пор вы стали такими закадычными друзьями? — В ту ночь он… — Клора лихорадочно соображала, ещё сильнее проклиная Лоули в душе за то, что он заставляет её выдумывать оправдания на ходу. — Оказалось, он пытался извиниться. За своё поведение на уроке, с Поппи, — солгала она, надеясь, что звучит убедительно, и с отвращением отметив про себя, что стала лучше врать. — Мы... разобрались. И оказалось, Лейтон не так уж плох, когда узнаешь его получше. Себастьян просто смотрел на неё во время её объяснений и продолжал смотреть даже после, явно ошеломлённый. Он снова глянул в ту сторону, где скрылся Лоули, уголки его губ опустились. — Понятно, — наконец произнёс он, не звуча убеждённым. — Не сомневаюсь, он очарователен.

***

Как и предупредил Лоули, они встретились позже на Зельеварении. Более того, когда Клора заняла своё обычное место рядом с Оминисом и Себастьяном, она почувствовала, как смятый клочок пергамента ударил её по голове. Обернувшись, она увидела, как он машет ей. Машет, приглашая подсесть к нему. Клора уставилась на него, сжав челюсти, размышляя, не может ли она притвориться, что не поняла намёка, и остаться с Оминисом и Себастьяном. Но мысль о том, что Лоули может раскрыть их секрет из-за её упрямства, тоже не была идеальным сценарием. Поэтому, несмотря на язвительную усмешку Лейтона, на другой стороне класса, Клора нерешительно взяла свои вещи. — Я... пожалуй, посижу с Лейтоном. Кажется, я обещала обсудить с ним кое-что важное, — солгала она, быстро собирая остальное и торопливо уходя, чтобы не видеть недоверия, которое наверняка читалось на лице Себастьяна. Однако на его лице было не недоверие. Было нечто другое. Когда Клора уселась рядом с Лоули и разложила вещи, Себастьян почувствовал, как хмурится сам, не в силах сдержать раздражения. Он принялся барабанить пальцами по столу для варки и нетерпеливо постукивать ногой. Себастьян и без того не блистал в Зельеварении, а дополнительное отвлечение в виде того, что его девушка теперь сидит со скользким типом, который каким-то образом убедил её в своей дружбе, определённо не помогало. Именно поэтому он не слишком удивился, когда его зелье, которое должно было стать ярко-фиолетовым, превратилось в великолепный рвотно-зелёный оттенок. — Себастьян, — раздался рядом голос Оминиса, чьё собственное зелье выглядело куда лучше, хотя бы в сравнении. — Ты же понимаешь, что Клоре разрешено иметь других друзей-юношей. — Я знаю, — ответил Себастьян, вероятно, слишком резко. — Но чего бы Лоули от неё ни хотел, могу гарантировать: это не дружба.

***

Несмотря на всё, что происходило в её жизни, Клора пребывала в лихорадочном волнении, перебегая от одного угла спальни к другому. Сегодня должен был состояться матч между Слизерином и Рейвенкло, и хотя она никогда раньше не увлекалась спортом и не понимала, какое волнение приносит «день игры», она очень быстро начала им восхищаться. Стремясь надеть как можно больше зелёного, Клора одолжила один из слизеринских свитеров Анны, украсив его старым шарфом Себастьяна, который он ей подарил, и маленьким слизеринским флажком, которым она могла размахивать во время матча. На самом деле, если не считать слизеринских тапочек, которые Себастьян подарил ей на Рождество, на ней были все слизеринские атрибуты, кроме самой формы. Впрочем, это было необязательно, ведь она и так была совершенно зелёной сверху донизу, и её было бы легко заметить среди остальных рейвенкловцев. И когда Клора вошла на стадион, она вдруг очень обрадовалась, что её легко заметить, потому что если она и думала, что на отборочных было многолюдно, то это было ничто по сравнению с тем, что она видела сейчас. Трибуны были переполнены, и хотя пришли ученики всех факультетов, Рейвенкло и Слизерин, естественно, были самыми явными. Глядя на эти переполненные места, Клора задавалась вопросом, как же ей вообще удастся протиснуться, но это также означало, что поле было довольно пустым. Обе команды всё ещё стояли на заснеженной траве, собравшись по обе стороны и переговариваясь между собой. Когда Клора подошла к Себастьяну и остальным членам команды Слизерина, первое, что она заметила, было то, что их голоса и поведение были далеко не такими воодушевлёнными и восторженными, как она ожидала увидеть на их первой игре. На самом деле, все они выглядели несколько растерянными и расстроенными. — Мы уже тренировались с ним неделю. И теперь нам дают нового, вот так просто? В день матча? — раздражённо потребовал Себастьян, и Имельда поморщилась, явно тоже не радуясь ситуации. — Думаешь, я этому рада? — возразила она. — Адам решил уйти, так что у нас не было другого выбора, кроме как найти другого на его место. И как по команде, Лоули начал выходить на поле с другой стороны, махая рукой трибунам, и пока остальная команда смотрела на него с изумлением, Имельда лишь сжала переносицу, явно единственная, кто уже знал и ожидал этого. — Лоули — наш ловец? — недоверчиво спросил Себастьян, глядя вдаль, на поле, а затем снова на Имельду. — Забавно. Не помню, чтобы он пробовался. Гримаса Имельды стала ещё шире, и, как капитан, она, без сомнения, была больше всех расстроена всей ситуацией. — Он не… Он написал своим родителям, вот что он сделал. Блэк, похоже, довольно дружелюбен с его семьёй. Себастьян застонал и потёр лицо, оглядываясь на другого слизеринца. Одним из их спасений, по крайней мере, было то, что при всех его деньгах и связях у Лоули была первоклассная метла. И из всех должностей, на которые он мог бы ловко катапультироваться, ловец, по крайней мере, был именно этим: лететь быстро и лететь быстрее другого ловца. Другим спасением было то, что Клора медленно приближалась, не зная, стоит ли прерывать их пылкий разговор, и поэтому Себастьян быстро подошёл к ней. Вид её во всей её зелёной красе почти полностью его ободрил. — Моя маленькая предательница, — заметил он, обнимая её и оглядывая с довольной ухмылкой. — Подумать только, ты совсем недавно отказывалась носить даже шарф. Себастьян потянулся за шарфом, дёрнул и затянул его вокруг неё, смеясь, заглушая её ответ, который она едва не сказала. Клора быстро схватила его за руки, отдёрнув их вместе с шарфом от своего лица, хватая ртом воздух, покраснев, и это зрелище лишь заставило Себастьяна снова рассмеяться. — Я отказалась, потому что я… — снова начала Клора, но тут же осеклась, заметив, как Себастьян пристально смотрит на неё. — …Что? Он сделал шаг ближе, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Теперь, когда я присмотрелся, держу пари, ты могла бы носить ещё больше зелёного. — Что? — Клора замялась, одновременно возмущённая и обиженная, оглядывая себя и думая, не стоило ли ей всё-таки надеть полную форму Слизерина. — Я надела всё, что могла! Себастьян ухмыльнулся её очаровательно честному возражению, наблюдая за её лицом, пока снимал один из подаренных ею браслетов. Наслаждаясь её осознанным взглядом, он взял её руку и надел повязку на её изящное запястье. — Вот, — радостно сказал он, протягивая ей свою руку, и она сделала то же самое, и Себастьян с удовлетворением увидел, что синие сердечки на концах их браслетов совпали. Клора почувствовала, как краснеет. Она подняла взгляд на Себастьяна, который уже смотрел на неё с радостной улыбкой, и удивилась тому, что он без смущения делает такие нежные и романтичные жесты. Хотя она полагала, что это к лучшему, поскольку лицо Клоры обычно краснело за них обоих. Однако, глядя на их теперь парные браслеты, она была почти разочарована, что сама не додумалась сделать это, и её сердце сжалось. Они были одинаковыми и соединялись, и, несмотря на всю оставшуюся застенчивость, которую она чувствовала, Клора улыбнулась ему. — Ах, точно, твои браслеты ручной работы, — внезапно пропищал Лоули рядом с ними, и Клора вздрогнула и опустила руку, глядя на него, небрежно опирающегося на метлу. — С нетерпением жду свою пару. Клора тупо смотрела на него, пока он улыбался ей, большая дыра образовалась у неё в животе, когда Себастьян медленно повернулся к ней. Лоули поднял брови и склонил голову, многозначительно улыбаясь ей. — Должен сказать, даже я удивился, когда ты предложила сделать мне пару. Я-то думал, что такой подарок — разовая привилегия для твоего парня, — продолжил он, явно желая подтолкнуть её к разгадке, поскольку одного его взгляда было недостаточно. — Но я не жалуюсь. Ты же не собираешься взять свои слова обратно? Клора сглотнула, всё ещё не в силах смотреть на Себастьяна, продолжая смотреть на Лоули, на котором была улыбка, не касавшаяся его глаз. Он словно бросал ей вызов, чтобы она отказалась, или сказала ему, что он неправ, или что она никогда этого не говорила. Но вместо этого она встретилась с ним взглядом и кивнула. — Н-нет, я не забираю их обратно. Мне… просто нужно купить материалы для них, а у меня не было времени… — неуверенно объяснила Клора, хотя Лоули, похоже, всё равно был доволен. — Ну, я с нетерпением жду того дня, когда они будут готовы, — заключил он с освежённой ухмылкой, беря метлу и направляясь к остальной команде. Напряжение было ощутимым, когда Клора и Себастьян остались одни, и на несколько долгих мгновений воцарилась тишина, прежде чем Себастьян наконец подошёл к ней. — Ты серьёзно? — ровным голосом сказал он, и вдруг браслет на её запястье словно впился в кожу. — Ты что, собираешься раздавать подарки и нашивки ручной работы каждому парню в команде? — Нет! Не собираюсь, — шёпотом крикнула Клора, не желая, чтобы Лоули услышал её на случай, если он вдруг решит вернуться и исправить ситуацию. — Эти браслеты особенные, для тебя. Лейтон… он просто… я объясню позже, — небрежно закончила она, слишком измотанная, чтобы придумать подходящую ложь в своём взволнованном состоянии. Клора ни за что не стала бы тратить время и силы на изготовление браслетов для Лоули, если бы могла. Не тогда, когда она планировала сделать их особенным жестом только для Себастьяна. Но она также… Не могла сказать Лоули об этом или отказать ему, и Клора чувствовала, как её мозг перегревается, пока она пыталась придумать, как сделать и то, и другое. Возможно, ей удастся притвориться, что они так долго находятся в процессе разработки, что Лэйтон просто забудет о них и потеряет интерес. Неудивительно, что Себастьян не удовлетворился довольно бессистемным объяснением Клоры и, скрестив руки на груди, строго посмотрел на неё сверху вниз. — Лейтон — кто для тебя? Ты ему говорила, что сошьёшь ему пару, или нет? Потому что, если он что-то не так понял, я пойду с тобой, чтобы убедиться, что больше нет места для путаницы. Верный своим словам, Себастьян выглядел так, будто был готов подойти к Лоули и сделать именно это, поэтому Клора быстро протянула руку и схватила его за футболку. — Всё… всё в порядке! Вы теперь товарищи по команде, и вам не следует напрягаться перед матчем. Я разберусь с ним… позже. Поверь мне, — настаивала Клора, медленно отпуская его рубашку, убедившись, что прекратила всякое противостояние. Возможно, она и остановила его, но Себастьян всё ещё был явно недоволен, сжимая челюсть и переступая с ноги на ногу. Он продолжал смотреть на неё сверху вниз, задумчиво и раздражённо молча, а затем неохотно взглянул на Лоули. — Всё в порядке. Хотя я не доверяю ему, а не тебе. Однако прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать, комментаторы начали объявлять начало матча и задавать тон, что лишь вызвало всеобщие крики и ликование на трибунах, и Имельда быстро повернулась к своей команде, выглядя такой свирепой, какой Клора её никогда не видела — да и вообще никого. — Массовка, с поля! — кричала она, расхаживая повсюду и агрессивно толкая всех, кто задерживался. Клора вздрогнула, быстро выпрямившись и повернувшись к Себастьяну, который всё ещё смотрел на неё с некоторым презрением. — Э-э, — начала она, теребя свою половину браслета и торопливо переводя взгляд с Себастьяна на трибуны. — Удачи. Клора дрогнула, нерешительно отступая, не зная, обнять или поцеловать Себастьяна, поскольку он явно был в плохом настроении, без сомнения, раздражённый и на Лоули, и на неё (хотя он и не хотел в этом признаваться). Но уйти, не сделав этого, было слишком странно, и поэтому Клора пошла на риск, встав на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в щёку, одновременно желая удачи и прощаясь, повернувшись, чтобы отправиться вместе с остальными. Однако прежде чем она успела побежать к трибунам, Себастьян наконец стряхнул накопившееся раздражение, схватил её за руку, легко притянул к себе и одарил дразнящей ухмылкой. — Мне нужно больше, чем это, если от нас ждут победы, — заявил он, прежде чем наклониться, чтобы крепко поцеловать её. Клора наслаждалась и прикосновением Себастьяна, и его губами, ценя их ещё больше после того, как подумала, что он, возможно, был на нее зол, поэтому она обняла его и с облегчением растворилась в нём. Но Себастьян внезапно развернул их посреди поцелуя, и когда Клора вцепилась в него и издала приглушённый звук замешательства, она поняла почему, как только услышала и почувствовала, как что-то ударилось ему в спину, и посмотрела вниз, чтобы увидеть квоффл, которым он её заслонил, приземлившийся на траву с глухим стуком. — Я сказала, массовка! С поля! — снова крикнула Имельда, её рука всё ещё была вытянута после броска мяча в них обоих. Себастьян поднял его и бросил ей обратно со смехом. — Что, если бы это серьёзно ранило меня перед игрой? К этому моменту стало ясно, что ярость Имельды не произвела особого впечатления на Себастьяна, но на Клору она определённо подействовала, поэтому она сразу же направилась к трибунам, на прощание поцеловав Себастьяна в щёку. — С нетерпением жду твоего выступления, — сказал Себастьян Лоули, проходя мимо и надевая перчатки, его голос был полон сарказма. — Учитывая, что никому из нас не довелось видеть твою игру на отборочных. Забавно, как это работает. Лоули улыбнулся, вставая и заканчивая застёгивать остальную часть своей экипировки. — О, тебе не нужно беспокоиться о моих навыках ловца, — резко ответил он, отталкивая Себастьяна. — Когда я на что-то нацеливаюсь, я обязательно это получу. Он ушёл с той же улыбкой, а Себастьян лишь бросил ему вслед яростный взгляд, прежде чем резко оттолкнуться от земли и взмыть в воздух, словно пуля. Его взгляд тут же устремился на трибуны — искать единственное зелёное пятно в сине-бронзовом море рейвенкловцев. И он нашёл её почти мгновенно. Клора. Та самая, из-за которой его раздражение потихоньку начало таять. Он не смог сдержать усмешки — как это было мило, как это было только для него. С новым решительным чувством он крепче сжал биту и занял позицию. Хотя Себастьян солгал бы, если б сказал, что вид её полностью избавил его от дурного настроения. Не после того, как Лоули, казалось, прилип к ней в последнее время. И не после того, как сама Клора, похоже, не только не противилась этому, но и поощряла — судя по их внезапной, подозрительной «дружбе». К счастью для него, гнев не был такой уж плохой вещью — по крайней мере, для загонщика. Если все эти чувства — и ревность , и более глубокое, плотское разочарование в самой Клоре — не могли найти иного выхода, то лупить что есть силы по бладжерам было лучшим способом справиться с этой кипящей внутри бурей. Возможно, это даже помогало ему играть лучше. На трибунах Клоре приходилось постоянно напоминать себе оставаться на месте, чтобы не загораживать обзор. Она видела его на отборе, но настоящая игра против настоящей команды раскрыла Себастьяна с совершенно новой стороны. Он когда-то пошутил, назвав её предательницей, и сейчас она чувствовала себя именно так. Среди рейвенкловцев она не ликовала при их успехах, не вскакивала с места. Её зелёный шарф и флажок выглядели вызовом. Но вся неловкость испарилась, стоило ей увидеть его в деле. Теперь она не колеблясь вскакивала, размахивала флагом, встречаясь с ним взглядом всякий раз, когда он смотрел в её сторону. Наблюдая, она в полной мере осознавала его мастерство. Она и раньше знала о его силе — на собственном опыте, когда он ловил и держал её в полёте почти без помощи рук. Но быть рядом — не то же самое, что наблюдать со стороны. Теперь, не будучи его пассажиром, она могла оценить всю виртуозность его движений, всю мощь и грацию. То, как он мог зафиксировать метлу одними ногами, чтобы, изогнувшись, дотянуться до бладжера на опасной высоте. Как сохранял равновесие в таком немыслимом положении, требующем недюжинной силы корпуса, — один лишь вид этого заставлял её сердце биться чаще. А как он защищал своих, закрывая их от ударов, напоминал ей, как он защищает её в жизни — не на поле, а каждый день. От этого сочетания восхищения и нежности щёки её пылали сильнее, чем от любого спортивного азарта. Если бы не желание демонстрировать цвета Слизерина, она бы давно сбросила шарф и свитер. Публика вскакивала с мест, когда игра накалялась. Но Клора подпрыгнула, когда Себастьян, защищая товарища, почти сорвался с метлы, рискуя падением. Она замерла, дыхание застряло в горле. Но он, отбив бладжер правой рукой, левой ловко подхватил метлу, зацепился ногой и взмыл обратно в седло одним плавным движением. Выпрямившись, он тут же встретился с её взглядом — и широкая, самоуверенная ухмылка расползлась по его лицу. Он знал, что напугал её. И, словно в подтверждение, едва увидев её широко раскрытые глаза и ладони, прижатые ко рту, он откинулся назад и громко рассмеялся — так, что она увидела этот смех, даже не услышав его сквозь гул толпы. Возможно, только она одна вскочила от ужаса, но другие его выходку точно заметили. — Этот слизеринский загонщик впечатляет, — прошептала рядом девушка из Рейвенкло своей подруге. Клора мельком взглянула — шестикурсницы. — И на трибуны постоянно смотрит, — вторая явно была этим довольна. Они перешепнулись, хихикая. — Как думаешь… Дальше Клора не расслышала — голоса потонули в рёве стадиона. Она не считала себя ревнивой. Себастьян никогда не давал повода, как и обещал. Но он не мог контролировать чужие взгляды и мысли. И внезапно она с новой остротой поняла его постоянное, почти инстинктивное желание «отметить» её как свою. Потому что теперь, глядя на него, она и сама чувствовала это жгучее, собственническое чувство. Его игра сразила её наповал, как он и предрекал. И от мысли, сколько других, возможно, чувствуют то же самое, в груди заныла колючая, ревнивая досада. Именно поэтому, когда игра наконец завершилась победой Слизерина, а Клора (единственная в округе) вскочила с бурными аплодисментами, это чувство понесло её на поле быстрее всех. Она бросилась на Себастьяна с таким напором, что он на шаг отступил, прежде чем она обвила его шею руками и поцеловала — жадно, без оглядки. Дело было не только в ревности или восхищении. Она хотела этого. Хотела его — такого сильного, ловкого, неукротимого в игре. Этот вид разжёг в ней глухой, тлеющий огонь, о котором она и не подозревала. Его интеллект и магическое мастерство всегда впечатляли её. Но было что-то совершенно иное, первобытное в том, как он владел сейчас своим телом — каждым мускулом, каждым движением. И когда он ответил на её порыв, сцепив руки на её спине и прижав к себе так крепко, что перехватило дыхание, ей пришлось изо всех сил вцепиться в его напряжённые плечи. Он чувствовал то же самое — это собственническое желание, обострённое всей историей с Лоули. Он ответил ей тем же, опустив ещё ниже, почти до земли, наслаждаясь её вздохом и тем, как она бессильно обвисла у него на руках. Было слишком легко представить другую картину: не это поле, а его комнату, не этот поцелуй, а нечто большее, где вместо сдерживания… — Снимите комнату! — крикнул Рассел, другой загонщик, шлёпнув Себастьяна битой по спине. Для верности Имельда запустила в него квоффлом. — У нас уже есть, — пробормотал Себастьян себе под нос, усмехаясь. Клора тут же встрепенулась в его объятиях, покраснев и пытаясь выпрямиться. — Тсс! Не для этого же! — прошептала она, а он лишь снова усмехнулся, помогая ей встать на ноги. — А будет, если так продолжится, — поддразнил он, снова наклоняясь к ней, и тихий смешок вырвался у него, когда она смущённо поджала губы. — Говорил же, что влюбишься. Из-за полётов? — Из-за всего, — выпалила она, не думая. И когда его улыбка расплылась ещё шире, самодовольная и тёплая, она не знала, раскаиваться ей или нет. — Когда-нибудь научишь меня. Себастьян оживился, брови поползли вверх. — Летать? Или играть? — Может, и тому, и другому? — она пожала одним плечом. — Выглядит весело… Может, даже в загонщики. Она пошутила. Но Себастьян в ответ так громко и заразительно рассмеялся, откинув голову, что лицо её скривилось в обиженной гримасе. Что, естественно, заставило его рассмеяться снова. Он крепко обнял её, прижал к себе и поцеловал в макушку. А Лоули, наблюдавший за этим из-за спины товарищей по команде, лишь язвительно поморщился.

***

— Итак, — спросила Анна, пережевав достаточно еды, чтобы говорить. — У вас с Себастьяном есть планы на его день рождения? Они сидели в Большом зале между уроками, с тарелкой сэндвичей и многоярусной подставкой для чая посередине, уставленной мини-пирожными и печеньем. Поскольку это был ни завтрак, ни обед, ни ужин, выбор еды был невелик, но пирог с заварным кремом или что-нибудь к чаю всегда можно было найти. — …Что? — Клора прикрыла рот рукой, глотая последний кусок бутерброда с огурцом. — День рождения Себастьяна? — Ну… и мой тоже, пожалуй, — пожала плечами Анна, облизывая пальцы. — Но да. Он правда не упомянул об этом? Двенадцатого числа. Клора едва не подавилась, резко выпрямившись и закашлявшись. — Что? — повторила она, ударяя себя в грудь. — Это же так скоро! Я ничего не успею подготовить! В отличие от внезапного стресса Клоры, Анна лишь откинулась на спинку стула и рассмеялась. — Успокойся, не надо так волноваться. Всё, что ему нужно, — это ты. Просто позволь ему облизывать тебя целый день, и дело с концом. Будь во рту у Клоры ещё еда, она бы наверняка снова подавилась. Она прочистила горло, её лицо пылало от такой мысли. И когда она действительно представила это, щёки загорелись ещё ярче: да, Себастьян, вероятно, и впрямь мог бы целый день не отлипать от неё, если бы она позволила. Но она быстро отогнала эту мысль, поправила одежду, кашлянула в кулак и посмотрела на подругу. — Ты не помогаешь. Та снова рассмеялась, выпрямляясь и поднимая руки в защитном жесте. — Я серьёзно! А через два дня ещё и День всех влюблённых… Вы уж точно будете заняты, да? Клора пнула её под столом, пока та продолжала хохотать. — А у тебя? — поспешно сменила она тему. — Есть планы на День святого Валентина? Анна перестала отпихиваться, остолбенела на мгновение, явно застигнутая врасплох. — Что? У меня нет парня, зачем мне? — возразила она защищающимся тоном. Клора лишь сознательно улыбнулась напротив, наслаждаясь редкой возможностью поиздеваться над Анной в ответ, размышляя, увидят ли ее и Оминиса вместе в тот день.

***

— Почему ты не напомнил, что скоро твой день рождения? — спросила Клора скорее с любопытством, чем с упрёком, когда Себастьян провожал её после обеда. Он пожал плечами, глядя на неё сбоку, пока они шли. — Между твоим проклятием и Ранроком у нас и так хватало забот. Не казалось темой, которую стоит поднимать. Клора фыркнула в знак несогласия, выпятив нижнюю губу. — Жаль, что я не узнала раньше. Я бы успела что-нибудь подготовить. Себастьян тихо рассмеялся рядом, обняв её за плечи и притянув к себе. — Ты уже сделала мне эти повязки. Этого более чем достаточно. После этого наступило неловкое молчание. Оба думали о том, что Клора, очевидно, планирует сшить пару и для Лоули, — хоть она об этом и не упомянула, и, к счастью, Себастьян тоже. — Но мне всё равно нужно тебе что-то подарить, — настойчиво сказала Клора, прикусывая губу и замедляя шаг. — Я говорила с Анной, у неё были идеи, но… Улыбка Себастьяна стала шире, когда её голос затих, и он обернулся, чтобы взглянуть на неё с пониманием. — Дай угадаю. Она предложила отдать мне тебя саму? Достаточным ответом стало то, что Клора вдруг закрыла лицо руками. Себастьян склонил голову и рассмеялся. — Что ж, если тебе действительно трудно с идеями, то моя сестра права. Хотя бы отчасти. Клора посмотрела на него сквозь пальцы. — Но подарить себя? Это же… — Она снова замолчала, сжав пальцы и недоверчиво качая головой. Себастьян постарался не смеяться, наслаждаясь её смущением ещё мгновение, прежде чем сократить расстояние между ними и отвести её руки от лица, чтобы переплести пальцы со своими. — Не в таком смысле, — наконец уточнил он, позабавившись тому, как её плечи мгновенно расслабились, и ему стало интересно, что же именно она себе представила. — Я бы никогда не потребовал от тебя этого в качестве подарка. Но есть и другой способ «подарить себя» на мой день рождения. Клора с любопытством и нетерпением взглянула на него, побуждая продолжать. — Мы можем отпраздновать, — просто сказал Себастьян. — Ты и я. И день рождения, и избавление от твоего проклятия — ведь меня так грубо исключили из того праздника, что ты устроила с моей сестрой. Мы можем сделать это в Большом зале, после комендантского часа, — легко предложил он, а затем добавил: — И надеть то, в чём ты была на Святочном балу. Она медленно кивала, пока он излагал идею, но на последних словах Клора замерла. — Надеть моё платье? Зачем? Себастьян рассмеялся, как будто это было очевидно. — На таком празднике вечерний наряд подразумевается сам собой. Или ты собираешься отказать имениннику в его просьбе? Клора покачала головой, смеясь, когда он взял её за руку и они снова пошли вперёд. — Об этом и речи быть не может.

***

Клора чувствовала себя нелепо. Быть честной — она даже не видела смысла в дезилюминационных чарах. Ведь если чары не могли скрыть её в ярком наряде в тёмной библиотеке, то как они могли помочь, когда она кралась по коридору в бальном платье? Поэтому она не слишком удивилась, когда, несмотря на чары и мнимую невидимость, кто-то резко ткнул её в поясницу, пока она приближалась к дверям Большого зала. Она выгнулась с писком и обернулась. Себастьян тихо смеялся, его выражение было одновременно весёлым и нежным. — Кажется, я поймал мышку. — Ха-ха, — без особого юмора отозвалась Клора, снимая в основном бесполезные чары и сжимая губы, пока он осматривал её с ног до головы. — Вид тебя в этом и так уже непревзойдён, — заявил он, беря её за руку и втягивая в Большой зал. Было приглушённо-таинственно, совсем не так, как днём, но не темно. Часть парящих свечей, казалось, горела вечно. Пока Клора в растерянности вглядывалась в непривычные, застывшие в полумраке очертания зала после отбоя, Себастьян обвил её талию рукой и притянул к себе. — Должен признаться, я об этом давно мечтал, — сказал он, и его ладонь скользнула по шёлковой спине её платья. Пальцы нашли прорезь в шнуровке, уткнулись в тёплую кожу. Он улыбнулся её удивлённому, почти испуганному взгляду. Он не развязывал её, лишь позволил пальцам лежать там, меж тугих шнурков, в то время как его другая рука нашла её руку, переплела пальцы и подняла их. Они начали медленно вращаться, и теперь, убедившись, что он не собирается раздевать её здесь и сейчас, Клора переосмыслила его слова. — О чём ты мечтал? Танцевать со мной? — спросила она, слегка нахмурившись. — Ты уже делал это недавно, на праздничном балу, и видел меня в этом платье. Я… не думаю, что это достойный подарок. Себастьян лениво хмыкнул, вынимая пальцы из-под шнуровки. Его рука легла на открытую кожу её спины, и он провёл ладонью снизу вверх, вызывая лёгкую дрожь. — Я недавно с тобой танцевал, это правда. Но не здесь. Не в Большом зале, — уточнил он, крепче прижимая её к себе. Его голос стал тише, интимнее. — Я мечтал быть последним, с кем ты танцуешь в этой комнате и в этом платье. Мной. А не Леандером или кем-либо ещё. Он был прав — их танец был в Зале дня смерти. Воспоминание осенило Клору, и она слегка приподняла брови. Он снова сделал то же самое, что и в Хогсмиде: увёл её туда на свидание, чтобы переписать, стереть её предыдущий опыт с Леандером. Осознание заставило её тихо рассмеяться. — Себастьян, но мы же сможем сделать это на праздничном балу в следующем году! Он улыбнулся, разворачивая её и притягивая спиной к себе так, что её плечи коснулись его груди. — Возможно. Но зачем ждать? Затем он наклонился, и его губы почти коснулись её уха. Дыхание было тёплым и влажным. — Я никогда не могу ждать, когда дело касается тебя, — прошептал он. Его рука скользнула от открытой кожи спины вверх, к шпильке в её волосах. — Кажется, это повторяющаяся тема. Я и раньше знал, что нетерпелив, но ты… ты показала мне истинный масштаб этого. Мурашки пробежали по её коже. Пока она размышляла над его словами, жар поднялся к щекам — от его близости и от намёка, спрятанного в них. Что ещё он не мог дождаться? Мысль была опасной и волнующей одновременно. Она быстро отогнала её ради собственного спокойствия и подняла на него взгляд, когда в голову пришла другая идея. — Если это так… — начала она и вдруг выскользнула из его объятий, прервав танец. Она взяла его за руку, и в её глазах вспыхнула решимость. — Тогда у меня для тебя всё-таки есть подарок.

***

Клора осознала двусмысленность своих слов, лишь когда вела смущённого, но смертельно заинтригованного Себастьяна в гостиную. Она попросила подождать, а сама скрылась в спальне. Когда она вернулась с маленьким свёртком, его любопытство окончательно перевесило разочарование. Она повела его на смотровую площадку — место, для которого ни один из них не был одет, особенно она в своём воздушном платье. Себастьян тут же скинул пиджак и накинул ей на плечи. — Обязательное условие для подарка — превратиться в сосульку? — в его тоне смешалась забота и лёгкая насмешка, когда он увидел, как она дрожит. Но Клора лишь улыбнулась и кивнула. — Быть здесь — часть подарка, — сказала она, кутаясь в ткань, ещё хранившую тепло его тела. — Если ты хочешь заменить мой опыт с Леандером, то это одно из мест, где у нас был… романтический момент. Когда он одолжил мне свою мантию. Себастьян смотрел на неё секунду, а затем рассмеялся — тихо, от удивления. — Так ты теперь потакаешь моим самым мелким прихотям? Тебе не стоит меня поощрять, Клора. Ради твоего же блага. Она улыбнулась в ответ и слегка пожала плечами. — Мне нравится в тебе всё, Себастьян. Даже эта детская, соревновательная сторона. — Отлично, — тут же сказал он, хватая полы пиджака на её плечах и притягивая ближе. — Потому что ты точно ещё не видела её в полной мере. — Знаю, — согласилась она, и довольная улыбка коснулась её губ. — И вот в чём заключается мой второй подарок. Она подняла руки и достала что-то, спрятанное в складках белой шелковой перчатки — то, за чем ходила. И протянула ему. Та самая, проклятая, наполовину рейвенкловская, наполовину гриффиндорская нашивка, которую она подарила Леандеру на Рождество. — Он вернул её мне на следующий день после нашего… разговора в тот вечер, — неловко пояснила Клора, позволяя Себастьяну взять заплатку. — Не могла заставить себя выбросить, но и не знала, что с ней делать. А потом… вспомнила, как ты говорил, что хотел бы сжечь её сам. Он смотрел на неё, слушая. Раздражение, рефлекторно вспыхнувшее при виде этого красно-синего лоскутка, вскоре сменилось весёлым, почти хищным пониманием. Он коротко рассмеялся. — Я правда сказал «сжечь»? — переспросил он, и на мгновение Клора решила, не передумал ли он… пока он не улыбнулся, скомкав заплатку в кулаке, и не подошёл к самому краю площадки. — Удивляюсь собственной скромности. Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, Себастьян бросил заплатку в ночную пустоту, в следующее же мгновение выхватил палочку и поразил падающий комок идеально направленным «Бомбардо». В конце концов, в своих мыслях он всегда называл её «проклятой заплаткой». Так что может быть лучше, чем буквально разорвать её в клочья? Было так темно, что Клора на мгновение не была уверена, попал ли он. Пока не увидела, как разбросанные, тлеющие обрывки красно-синей ткани закрутились в воздухе, словно огненный дождь, и погасли, упав в подтаявший снег внизу. — Тсс! Тебе обязательно было выбирать самое громкое заклинание? — прошептала она, ведь взрыв точно не способствовал скрытности их слишком нарядной для этого времени вылазки. Хотя сдержать тихий смешок в следующее же мгновение она не смогла, когда Себастьян повернулся к ней — улыбающийся, непомерно довольный, весь светящийся торжеством. Он шагнул вперёд, обхватил её, и его лицо, освещённое лунным светом и мерцающими над головой звёздами, склонилось к ней, сокращая расстояние между их губами. Но когда он был уже совсем близко, Клора вдруг отшатнулась и пристально вгляделась в него. — Что такое? — спросил Себастьян, и Клора внезапно заметила — может, из-за самого́ буквального созвездия, сиявшего на нем… — Я вижу Большую Медведицу, — с благоговением выдохнула она. Себастьян покачал головой, коротко рассмеявшись, оглянулся, потом снова посмотрел на неё. — Мы на смотровой площадке. Что ещё ты надеялась найти, мисс Астроном? — Я имела в виду на твоём лице, — уточнила Клора, поднимая палец и осторожно проводя им по его щеке, освещённой луной. Её кончик мягко скользнул от одной веснушки к другой, соединяя точки на его скуле и переносице. — Они так чётко видны. Не понимаю, как я раньше не замечала. Себастьян смотрел на неё с недоверием и весёлым изумлением, пока она сосредоточенно изучала карту его кожи. Он позволил этому длиться ещё мгновение, наслаждаясь нежным прикосновением её пальцев, прежде чем наконец поймал её руку, опустил и снова притянул к себе. — Даже когда мы вот-вот поцелуемся, ты делаешь домашку по астрономии, используя мои веснушки, — заметил он, и в его голосе прозвучало одобрительное удивление. Он покачал головой. — Рейвенкло до мозга костей. Клора улыбнулась ему и этим знакомым словам. И хотя она не видела этого, то почувствовала, как ответная улыбка тронула его губы, прежде чем они наконец встретились с её губами в долгом, сладком, искрящемся звёздами поцелуе.

***

Теперь, когда Себастьяну и Анне исполнилось семнадцать, Клоре и Оминису не удалось избежать постоянных напоминаний о том, что они официально младше. Хотя день рождения Клоры был уже не за горами — в начале апреля, — это не спасало от добродушных подначек. Даже тот факт, что близнецы родились не одновременно, не помог: их бахвальство быстро переросло в спор о том, кто же старше. Себастьян с пеной у рта доказывал, что появился на свет на несколько секунд раньше и потому был старшим братом. Анна же просто требовала признания того же самого. Следующий матч по квиддичу — Слизерин против Гриффиндора первого марта — тоже стремительно приближался, и его ждала с нетерпением добрая половина школы. Но перед ним был День святого Валентина. Замок, как всегда, украсили к празднику. Хотя масштаб был не таким, как на Рождество или Хэллоуин, сердечки всё же висели в коридорах, а на столах Большого зала алели розовые цветы. Клора не могла сдержать улыбки — и не закатывала глаз — каждый раз, когда Себастьян, заметив очередное украшение, переводил на неё взгляд и выразительно поднимал брови. Раньше этот день для неё значил не так уж много: милые открытки от семьи или друзей, шоколад со скидкой в магазинах. Но теперь, когда у неё был парень, праздник внезапно обрёл новый смысл. И Себастьян, судя по всему, ждал его не меньше. Он и так не стеснялся осыпать её нежностью — как на людях, так и без свидетелей, — а теперь у него появлялся целый день, дававший идеальный повод делать это без тени смущения. Разумеется, во имя праздничного настроения. — Значит, завтра мы точно проведём день вместе, да? — уточнил Себастьян после завтрака, когда они шли на занятия. Клора кивнула. — Конечно. С кем ещё мне проводить День святого Валентина? С мистером Мун? Себастьян притворно задумался. — Ну, возможно, у тебя с Лейтоном что-то намечается, — проворчал он, и Клора толкнула его плечом, с удовольствием отметив, как он рассмеялся. — Серьёзно, я кое-что для нас запланировал. Одевайся потеплее. Клора кивнула, и от этих слов у неё в животе запорхали бабочки. Они и раньше ходили на свидания, но только в Хогсмиде или в самом замке. Сейчас же по его тону казалось, что он задумал увезти её куда-то подальше. Она не могла сдержать лёгкой пружинистости в шаге, предвкушая завтрашний день и желая, чтобы он наступил скорее. Она размышляла, не стоит ли ей тоже что-нибудь приготовить, хотя Себастьян настаивал, что его день рождения уже прошёл, она и так сделала достаточно, а остальное — его забота. Клора гадала, не собираются ли они выйти за пределы школы. Хотя Ранрок и его последователи всё ещё охотились за ней, ненадолго отдалиться, наверное, было безопасно, особенно с Себастьяном рядом. Но, с другой стороны, её уже похищали, просто «немного» отступив от территории, не говоря уже о том, что у неё до сих пор не было подходящей палочки. Так что вряд ли он станет так рисковать. И всё же, что бы он ни задумал, Клора ждала этого с нетерпением. И, должно быть, выглядела она при этом очень счастливой, потому что Лейтон Лоули подошёл к ней как раз в тот момент, когда она витала в облаках на уроке ухода за магическими существами. Она рассеянно гладила Пушистика, и когда он внезапно наклонился в её поле зрения, Клора не смогла сдержать вздрагивания и отшатывания. Бедное создание испугалось, и его мех встал дыбом ещё сильнее обычного. — Что тебе нужно? — коротко спросила Клора, как только извинилась перед существом и позволила ему вернуться к сородичам. Возможно, на людях ей и приходилось притворяться дружелюбной, но сейчас, когда они были одни, она даже не пыталась скрыть недовольное выражение лица. — Так-так. И тебе доброго дня, — Лоули сдержанно улыбнулся, легко проигнорировав её враждебный тон. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить. Клора сглотнула. Неужели наконец-то. Если он наконец скажет, чего именно хочет… если он наконец потребует то, что позволит ей вырваться из-под его контроля. Или, может, ему нужна вся эта их дружеская мишура, и от этой мысли кровь у Клоры похолодела. Мысль о том, что он будет держать её на крючке ещё два года, была почти невыносима. Но она сохранила самообладание и кивнула. — Я слушаю. Лоули кивнул, с благодарностью приподняв брови при виде её покорности. — Завтра мы проведём день вместе, — бесстрастно сообщил он, разглядывая свои ногти, а затем повернулся к ней. — Так что убедись, что твоё расписание свободно. — Завтра? — повторила Клора, её голос понизился до шёпота, а желудок сжался. — Но завтра же… — День святого Валентина, да. Я знаю, — проворчал Лоули, наконец оторвав взгляд от ногтей и нетерпеливо положив руку на бедро. — Уверен, у тебя с Сэллоу уже есть планы, так что не забудь их отменить. Клора моргнула, несколько раз открывая и закрывая рот, пытаясь сформулировать ответ. — Но… я не могу… — Хотя, если ты будешь занята завтра, я, наверное, всегда могу провести день с его дорогим дядей. Или, может, с офицером Сингер? — резко перебил он, сверкнув на неё взглядом и приподняв бровь — бросая вызов. Он ещё мгновение наблюдал, позволяя её мыслям метаться в тревоге, а затем наклонился с жестоким шёпотом. — Ну? Каков будет ответ? — Я пойду с тобой, — мгновенно выпалила Клора, у неё пересохло в горле. — Завтра. Я отменю свои планы. Лоули улыбнулся, выпрямился и кивнул, похлопав её по плечу. — Умница. Тогда встретимся у главных ворот после уроков. Уходя, он позволил руке соскользнуть с её плеча, но не раньше, чем обернулся и бросил напоследок: — Это свидание.

***

Клоре нужно было оторвать пластырь одним резким движением. Выбора у неё не было. Она знала — не сможет провести с Себастьяном целый день, скрывая правду. Особенно когда он ждал этого так сильно. Нужно было сделать это быстро, сразу, чтобы чувство вины не разъедало её изнутри весь оставшийся день. Поэтому, когда утром она вышла из гостиной и увидела его улыбающееся, полное ожидания лицо, Клора закусила губу и сделала глубокий, ровный вдох. — Себастьян. Я… — начала она, и что-то в её тоне или позе мгновенно зажгло в нём тревогу. Брови сдвинулись, он сделал быстрый шаг вперёд. — Ты в порядке? — голос его охрип от беспокойства. Он наклонился, вглядываясь в её лицо. — Ты выглядишь так, будто почти не спала. Она и не спала, хотя Клора не стала ему этого говорить. Не сказала и о том, что спать не давала та самая ледяная яма в животе, боязнь этого самого разговора, не говоря уже о её собственных жалких всхлипываниях, которые наверняка мешали Саманте и остальным. — Я… нет, не совсем. Кажется, подхватила простуду, — пробормотала Клора, слабо радуясь, что её беспокойная ночь хоть в чём-то пригодилась — помогала лжи. — Не думаю, что сегодня пойду на занятия. Так что… — Значит, мы перенесём наши планы, — быстро и просто закончил за неё Себастьян. Так легко, что её губы задрожали, и она прикусила их, чтобы скрыть предательскую дрожь. Потому что Себастьян больше не думал о Дне святого Валентина или о чём бы то ни было, что планировал. Он положил руки ей на плечи, наклонил голову, и его взгляд стал мягким, ласковым. — Я предупрежу профессоров. Тебе нужно только как следует отдохнуть, — сказал он игривым тоном, хотя заботливая серьёзность сквозила в каждом слове. Клора кивнула, сжав губы. Её план состоял в том, чтобы притвориться больной на день. Она знала, что не выдержит — сидеть с ним на занятиях, есть вместе, зная, что лжёт, бороться с этой грызущей виной. Но она не была готова и к дополнительной вине, которую сеяла в ней его искренняя забота. Именно это чувство заставило её опустить голову и отвернуться, когда он наклонился для поцелуя. — Тебе не стоит. Я не хочу, чтобы ты тоже заразился. Она смотрела на пол, на его ботинки и шнурки. Но вместо того чтобы уйти, его ботинки лишь приблизились, и он мягко приподнял её подбородок, заставив встретиться с его улыбкой. — У меня всегда был отличный иммунитет. Думаю, справлюсь, — просто заявил он, прежде чем наклониться и быстро, тепло поцеловать её, остановившись в паре дюймов от её губ. — А если нет, то небольшая простуда кажется достойной платой. Клора улыбнулась, хотя от его слов сердце сжалось ещё больнее. Она почувствовала облегчение, когда он наконец ушёл завтракать. Себастьян настаивал, что принесёт ей суп из Большого зала на обед, но Клора отказалась, сказав, что, скорее всего, будет спать. Возможно, это тоже не было полной ложью — прошлой ночью она почти не сомкнула глаз. Спала она лишь урывками, а остальное время провела за учебой в своей комнате или в общей зоне гостиной. Впрочем, Клора быстро решила ограничиться спальней: слушать, как другие строят планы на День святого Валентина, было невыносимо, а праздничные украшения в общих помещениях только усугубляли тошнотворное чувство. Поэтому она почти с облегчением выползла из гостиной после окончания уроков, стремясь поскорее встретиться с Лоули и покончить с этим кошмарным днём. К счастью, по пути она ни с кем не столкнулась, пока ждала его у главных ворот, в стороне от дороги и праздничной толпы. Она наблюдала, как он приближается, с холодным отвращением. — Давайте поторопимся и покончим с этим, — бросила Клора, едва он подошёл достаточно близко. Его улыбка лишь расползлась шире. — Какие у нас планы? Но, в отличие от её спешки, Лоули лишь покачал головой и упёр руки в бока. — Мы направляемся в Хогсмид. Думаю, это нам подходит — меньше шансов столкнуться с твоим парнем. Ты ведь не против? — любезно поинтересовался он, словно делая ей одолжение, словно не он был причиной всего этого. Клора лишь нахмурилась. — Ладно, — сухо ответила она и кивнула, направляясь к ближайшему камину. — Хогсмид. — Эй-эй-эй! Куда это ты? — окликнул он её, словно ругая ребёнка, и Клора обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он призывает свою метлу. — Мы летим. Клора уставилась на него. — Но я в юбке. Я не умею летать. Улыбка Лоули лишь расползлась ещё шире. Он приподнял брови, опуская метлу горизонтально и поглаживая рукоять. — Дамы спереди.

***

Недостаток сна обернулся неожиданным преимуществом — он давал Клоре отключаться, находясь с Лоули. Включая их мучительно неловкую совместную поездку на метле. Она отказывалась называть это свиданием даже в мыслях. Потому что это не было им. Даже если он затащил её в «Медового герцога», заскочил к «Трём мётлам», прошёлся по застывшим зимним садам. Прежде всего, это была ситуация с заложницей, и Клора внутренне выдохнула, когда Сирона, заметив их, не обронила ни единого намёка. Ведь даже совершая действия, подобающие паре, Клора всем видом пыталась показать: они — что угодно, только не пара. В конце концов, Лоули мог заставить её тело следовать за собой, но не душу. Поэтому она отчаянно искала способ вырваться из-под его контроля хотя бы на мгновение. Он, вероятно, даже не заметил бы — слишком был поглощён демонстрацией своей щедрости, швыряя галлеоны просто потому, что мог, и выставляя статус перед каждым лавочником или уличным торговцем, требуя немедленного внимания. И когда они проходили мимо пыльной витрины Олливандера, в голове Клоры мелькнула спасительная мысль. Способ ненадолго сбежать — и даже не солгав. — О! Моя палочка должна быть готова, — резко обернулась она к нему, констатируя, а не спрашивая. — Мне нужно зайти. Лоули лишь равнодушно пожал плечами, наклонился и с пренебрежением скользнул взглядом по старой вывеске. — Звучит скучно, — бросил он небрежно. Но когда его глаза ухватились за что-то вдали за её спиной, они на миг вспыхнули. Уголки губ дёрнулись в странной, напряжённой улыбке, и он посмотрел на Клору с внезапным, неприятным оживлением. — Ладно. Подожду здесь. Клора кивнула, не теряя ни секунды, и почти впорхнула в магазин, прислонившись спиной к закрывшейся двери. Она глубоко вдохнула — воздух, пропахший старым деревом, воском и сдержанной магией, — и на мгновение закрыла глаза. Здесь не было Лоули. Может, стоит соврать, что мистеру Олливандеру нужна помощь в подсобке, и этот мучительный фарс наконец прекратится? Старый мастер поднял глаза от стола, и морщинистое лицо его прояснилось, едва он узнал её. — Клора Клемонс! Прямо вовремя! Я как раз собирался отправить сову! — воскликнул он, поднимая чистый лист пергамента с её именем в доказательство. Затем быстро направился вглубь магазина, его приглушённый голос долетал до неё: — Твоя палочка готова, и это… ну, ты сама увидишь! Он поспешно вернулся, держа в руках длинную, узкую коробку из тёмного дерева. Клора нервно перевела взгляд с неё на него. — Это…? Мастер лишь улыбнулся, глаза за стёклами очков излучали доброту, и протянул коробку. Дыхание Клоры застряло в горле, когда она взяла её и осторожно открыла крышку. Внутри, будто её никогда и не касалось разрушение, лежала её волшебная палочка. Сияющая, как новая. Даже лучше, чем новая — мистер Олливандер снабдил её изящной основой, которую она сама так и не удосужилась подобрать. — Добавил во время починки, для сохранения формы и баланса, — пояснил он, пока Клора, не в силах сдержать дрожащую улыбку, вертела в пальцах палочку, любуясь бело-золотым ботаническим узором рукояти. — Полагаю, теперь она даже отзывчивее прежнего. — Это так. Она прекрасна. Спасибо вам огромное, — выдохнула Клора торопливо. После всего, что пришлось пережить за день, она не удивилась, почувствовав внезапную жгучую влагу на ресницах. Крошечное, но такое важное утешение — её палочка с ней. — Сколько я должна? Мистер Олливандер мягко улыбнулся, накрыв её руки, сжимающие палочку, своими тёплыми, исчерченными прожилками ладонями. — Я почти ничего не сделал, дорогая. А насчёт основы — не беспокойся. Видеть вас снова вместе — для меня лучшая плата. Клора кивнула, быстро моргая, пытаясь прогнать подступившие слёзы. — Спасибо, сэр. Отныне буду беречь её пуще прежнего. Старик рассмеялся, весёло поглаживая седые усы. — Пустяки! Похоже, твоя палочка способна вынести куда больше, чем ты думаешь, — заметил он с одобрительной, почти отеческой гордостью. Поблагодарив ещё раз и искусно растянув беседу (Клора изо всех сил цеплялась за эту тихую гавань), вскоре у неё не осталось выбора, кроме как выйти. Мысль о возвращении к Лоули теперь не давила с прежней силой — не с этой уверенной тяжестью палочки в ладони. Пока она не увидела его, стоящего посреди площади, словно хозяин, поджидающий свою собственность. И пока она не подошла, ощущая каждый шаг как поражение, и он не достал из-за спины букет. Дежавю нахлынуло с удвоенной силой: вынужденная «прогулка» по Хогсмиду, а теперь цветы. Хотя она была благодарна, что это не гортензии в сине-белых тонах — те самые, что когда-то дарил Леандер. Вместо них, в истинно валентиновской манере, это была вызывающе яркая смесь розовых и алых бутонов. Лоули протянул букет, когда она приблизилась. Но Клора лишь уставилась на него, будто на ядовитую змею. — Ты купил мне цветы? — спросила она, не скрывая отвращения, переводя взгляд с него на кричащие лепестки. Это же не свидание. Он прекрасно это знал. — Зачем? — Зачем? — он легко улыбнулся, но в глазах не было тепла. — Потому что сегодня День святого Валентина, конечно. А раз ты и твой парень сегодня ничем не заняты, я подумал, почему бы и нет. Клора скривилась, будто вкус чего-то кислого разлился у неё во рту, оторвала взгляд от цветов и впилась им в Лоули. — И кто в этом виноват? Но вместо ответа его глаза блеснули, скользнув куда-то позади неё, и на лице снова вспыхнуло то же странное, торжествующее оживление. Он быстро сунул букет ей в руки. Клора рефлекторно сжала его, прижала к груди, чтобы не уронить. И всё же — уронила. Потому что позади прозвучал знакомый, перехваченный голос, и, когда она обернулась, цветы выскользнули из её ослабевших пальцев и грузно шлёпнулись на заснеженную землю. — Клора? — её имя на устах Себастьяна прозвучало как проверка реальности, как сомнение в том, что он видит. И всё, что она смогла сделать, — это застыть, губы беззвучно шевелились в тщетной попытке родить хоть какое-то оправдание. Она всегда была плохой лгуньей — а уж когда её застигали на месте преступления… Пока их взгляды были скованы ледяным недоумением, она почти физически чувствовала, как в голове с сухим скрежетом проворачиваются пустые шестерёнки. — Себастьян, — выпалила она, голос был сдавлен из-за перехваченного дыхания. Она сделала шаг вперёд и не пропустила, как выражение на его лице сменилось медленным, холодным озарением. Его тяжёлый, замедленный взгляд перешёл с неё на цветы, бесформенно лежащие у её ног, затем на Лоули, стоящего позади с лицом невозмутимого зрителя. — Себастьян, я… мы с Лейтоном просто… — На свидании? — тихо выдохнул он, и уголки его губ болезненно опустились вниз, когда она назвала другое имя. — Я думал, ты плохо себя чувствуешь. — Я… Я и была! — поспешно возразила Клора, делая ещё один неуверенный шаг к нему. — Но потом получила сову от мистера Олливандера! Чтобы забрать палочку! — выпалила она, спотыкаясь на словах, и подняла знакомую слоновую кость рукояти как жалкий щит, хотя это и не было всей правдой. — А Лейтон… я столкнулась с ним после, и он… предложил составить компанию. Себастьян кивнул, не отводя взгляда от её палочки. Его лицо было каменным. — Слава Мерлину за это. Клора открыла дрожащие губы, отступая — и от его непривычной, леденящей манеры, и от нарастающего в воздухе невыносимого напряжения. Она видела Себастьяна яростным раньше, и даже бывала на линии его огня. Но обычно это был горячий, стремительный гнев — от страха за неё, от пылающей заботы. Не эта отстранённая, тихая холодность, что обволакивала её сейчас, медленно сжимая сердце. И в этот миг она была благодарна, что Лоули молчал, наслаждаясь зрелищем. — А ты… что ты здесь делаешь? — спросила она, слишком небрежно, сжимая палочку так, будто та могла быть одновременно и оружием, и якорем. Себастьян пожал плечами, наконец встретившись с ней глазами. Они были пустыми, как зимнее небо. — Нужно было кое-что забрать. Решил заодно купить цветов ко Дню святого Валентина для своей прикованной к постели подруги, — беззаботно бросил он, скрестив руки на груди. Его взгляд, полный язвительности, скользнул к букету, который теперь снова держал улыбающийся Лоули. — Хотя, кажется, у тебя их уже предостаточно. Клора рванулась к нему, протянув руку. — Себастьян, я не… — Прости, я спешу, — резко оборвал он, разворачиваясь на каблуке с неестественной резкостью. — Рад, что тебе лучше. Клора смотрела, как он уходит, его спина становилась всё меньше, растворяясь в сумеречной толпе предпраздничного Хогсмида. Она даже не заметила, как Лоули снова подошёл и сунул холодные, помятые стебли ей в руки. — Не забудь поставить их в воду, как вернёшься, — бодро, словно ничего не произошло, произнёс он. И прежде чем она смогла что-либо ответить, его спина тоже растворилась вдали, оставив её одну посреди площади в ошеломлённом, гулком, беспросветном молчании, под холодным взглядом наступающих сумерек.