Часть 22. Раскрыто

Профессор Фиг не удивился, когда после объявления Блэка к нему подошли Себастьян и Клора. Напротив, казалось, он ожидал этого — даже собирался найти их сам, потому что, едва завидев, тут же пригласил пройти в кабинет для приватного разговора. Как только дверь закрылась, Себастьян поспешил нарушить тяжёлое молчание. — Студентку, которую пытались похитить прошлой ночью, приняли за Клору, не так ли? Профессор Фиг обошёл свой стол. На его лице лежала тень суровой озабоченности, когда он достал из ящика пожелтевший лист пергамента — тот самый, который они уже видели. — Так. По крайней мере, я так считаю, учитывая, что нашёл это неподалёку, — он протянул его через стол. Хотя это был не первый раз, когда они видели эскиз плаката с её изображением, это не помешало Себастьяну напрячь челюсть, а Клоре — нервно теребить шарф. — К счастью, офицеру Сингер удалось спасти студентку и вовремя задержать потенциального похитителя. Себастьян почти не слушал, продолжая вглядываться в набросок лица Клоры и подтверждая свои осторожные догадки прошлой ночи о нежелательных волшебниках в таверне. И хотя он чувствовал облегчение от решения вернуться в замок раньше, расслабиться полностью не мог: плечи оставались скованными, а мышцы — напряжёнными, пока он перебирал в памяти события. Он думал о том, как близко они были к похищению, как долго эти люди находились рядом и что могло бы случиться, если бы он не решил уйти раньше. Или хуже: что, если бы они с Клорой не помирились? Себастьян держался бы в стороне, пусть и наблюдая за ней. Но если бы Клора в пьяном виде вышла на улицу одна, и её забрали? Или если бы она ушла пораньше, чтобы вернуться в замок? Себастьян не пошёл бы с ней и, скорее всего, не проводил бы, если бы они не помирились. Если бы её похитили, он узнал бы слишком поздно. И всё из-за недопонимания — из-за того, что он решил, будто её увел другой. Это чуть не стало самосбывающимся пророчеством. От одной этой мысли сердце Себастьяна болезненно сжалось. Он смотрел на плакат и видел, как профессор Фиг снова убирает его в ящик. — Одно дело — охотиться на меня, — пробормотала Клора, наблюдая, как профессор прячет набросок её лица. — Но я никогда не думала, что в это могут втянуть других. Профессор Фиг устало кивнул и провёл рукой по лицу. — Я тоже. Студентку могли по ошибке принять за тебя, но я боюсь, что они могут начать брать заложников намеренно. Чтобы выманить тебя или даже обменять. Услышав это, Себастьян не удержался и повернулся к Клоре. В его взгляде читались и вопрос, и немой укор. Он сглотнул, почувствовав внезапную сухость в горле. Он знал её, а значит, знал и то, что если охотники начнут угрожать другими, она без колебаний отдаст им то, чего они хотят. За всё время, что он её знал, Клора доказала: её жертвенность не знает границ. — Блэк сказал, что Министерство пришлёт авроров, — сурово напомнил Себастьян, надеясь отвлечь её от мыслей, которые наверняка уже крутились в её голове. — Они обеспечат Клоре особую защиту? Дополнительная охрана, безусловно, не помешала бы, но настоящая причина, по которой Себастьян хотел видеть её под присмотром авроров, была иной — защитить её от самой себя, не дать просто отдаться Ранроку, как она, несомненно, способна была сделать. — Боюсь, что нет, — Фиг с сожалением посмотрел на них обоих. — Министерство упорно отказывается признавать, что восстание гоблинов представляет серьёзную угрозу. И каким бы невыносимым ни был наш директор, ему следует отдать должное за тех авроров, которых он выбил, — хотя причина лишь в том, чтобы сохранить лицо и безупречный имидж школы. Профессор Фиг вздохнул, встал и обошёл стол, приблизившись к ним. — К тому же, если мы попросим особой защиты только для Клоры, нам придётся объяснять, почему. Скорее всего, пришлось бы раскрыть тайну древней магии. Себастьян издал раздражённый, нетерпеливый звук и скрестил руки. — И что с того? Я не вижу проблемы, если безопасность Клоры на первом месте, — горячо возразил он. — Хотя, полагаю, Хранители только обрадуются, если её не станет — на одну угрозу их секретам меньше. — Себастьян, — тут же сказала Клора, поворачиваясь к нему и касаясь его руки. — Всё в порядке. С защитой и барьерами, а теперь ещё и с аврорами, если мы будем соблюдать правила и оставаться в школе, ничего не случится. Себастьян резко и горько фыркнул. — Верно, — сухо согласился он. — При условии, что ты действительно останешься на территории. — Я останусь, — тут же ответила Клора. Однако, выйдя через несколько минут из кабинета профессора Фига, оба сомневались в искренности её слов.

***

Прибытие мракоборцев почти мгновенно изменило атмосферу в школе. Хотя никто не мог отрицать, что присутствие профессиональных, действующих волшебников-охранников поблизости было интересным — и немного захватывающим, — оно также оказалось удушающим. Ученики не только не могли покинуть территорию школы без сопровождения взрослых, но теперь за ними постоянно наблюдали мракоборцы — они сопровождали их на занятия, стояли в Большом зале во время приёмов пищи. Порой возникало ощущение, будто все они попали в тюрьму. Именно поэтому Клора была отчасти рада, что Министерство выделило лишь небольшой отряд. Даже такого количества хватало, чтобы почувствовать давление, а будь их вдвое или втрое больше, дышать стало бы совсем нечем. И Клоре было душнее, чем большинству. Не из-за слежки, а потому, что само их присутствие, эти пронзительные взгляды, сделали угрозу со стороны Лоули и его шантаж куда более осязаемой. Раз мракоборцы всегда рядом и в их распоряжении, он мог обратиться к любому из них в любой момент, потребовать даже обыска её комнаты. И даже если бы Клора спрятала реликвию где-то ещё и её не нашли, она мало верила в свою способность лгать под допросом, если бы её спросили о ней и о её существовании. Лоули говорил, что Клора могла бы положить конец шантажу в «Трёх мётлах», но так и не уточнил — как именно и чего он хочет. Часть её даже опасалась, что он просто из вредности, особенно после вмешательства Себастьяна в таверне, сразу пойдёт к мракоборцам. Или, точнее, из-за постоянного вмешательства Себастьяна. Лоули пытался разлучить их и монополизировать Клору, как делал раньше. Например, звал её к себе на урок зельеварения. Но в отличие от прежних времён, когда Себастьян просто смотрел, как она уходит, теперь он шёл прямо рядом, иногда садясь между ними, и самодовольно спрашивал, о чём это они беседуют, и что ему, мол, интересно. Было ясно — Себастьян намеренно провоцировал Лоули. Ведь насколько ему было известно, Клора лишь из вежливости терпела того. Ему казалось, она морщится лишь от жалости и неловкости, а не из-за истинной причины — того оружия, что Лоули держал против них. Оружия, которое, судя по всему, он будет пускать в ход всё чаще с каждым днём — благодаря самому Себастьяну. Тем не менее, помимо собственных опасений Клоры, быстро стало ясно: мало кого из студентов их присутствие действительно беспокоило. Напротив, им это нравилось. Ведь недостатка в тех, кто мечтал стать мракоборцем после Хогвартса, не было, и они охотно использовали ситуацию, чтобы расспросить стражей об их работе, опыте и историях. И хотя Клора знала о популярности этой карьеры, она всё же удивилась, когда Себастьян неожиданно заговорил об этом во время их совместных занятий. — Знаешь, я тоже хотел стать мракоборцем, — рассеянно признался он, пока они разбирали задания по нумерологии, разложив книги и пергаменты на столе. — Правда? — Клора отложила перо, наблюдая, как он продолжает писать. Подумав, она не слишком удивилась: путь, сулящий опасность и битвы, был вполне в его духе. — Что изменило твоё мнение? Себастьян пожал плечами, коротко взглянув на неё поверх своих записей. — Слишком много правил и уставов, которые мешают им как следует делать свою работу. Взять хотя бы офицера Сингер. Клора задумчиво промычала, следя за его вычислениями, и была благодарна, что это факультативный — и довольно непопулярный — курс, а значит, Лоули здесь не было. — Кстати, это напомнило мне. Я всё думала, зачем ты записался на этот курс, — призналась Клора, окончательно отложив свою работу. — Его обычно рекомендуют тем, кто хочет работать в канцелярии или даже в Министерстве. Ты тоже подумывал? Себастьян наконец отложил перо, откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. — Что, поменять одну скучную работу на другую? — недоверчиво спросил он, а затем бросил на неё многозначительный взгляд — полный ожидания, будто он заранее знал её реакцию. — Я взял его, потому что это одно из обязательных условий, чтобы стать ликвидатором заклятий. Клора запнулась, выпрямилась и наклонилась к нему, отчего брови Себастьяна взлетели ещё выше, а губы тронула лёгкая усмешка. — Ты хочешь стать ликвидатором заклятий? — удивлённо повторила она, вспоминая собственное проклятие и то, как попытка снять его обернулась неудачей — сломала палочку пополам и чуть не убила её. И это когда проклятие было заключено в защитный гоблинский металл! Мысль о том, с чем можно столкнуться на такой работе, заставила её кровь похолодеть. Не говоря уже о том, что Клора действовала тогда с предельной осторожностью. А Себастьян с его гордостью, уверенностью и пылом… От одной этой мысли лицо Клоры исказилось в таком явном, неоспоримом беспокойстве, что Себастьян не смог сдержать смешка. — Что бы я ни планировал делать после Хогвартса, это всегда будет связано с риском, — сказал он, словно это должно было утешить. — По крайней мере, гораздо большим, чем риск порезаться бумагой. — Но… почему именно снятие проклятий? — спросила Клора, и желудок её сжался ещё сильнее от слов «после Хогвартса». Мысли мгновенно переключились на то, что будет с ними, с их отношениями после выпуска. Себастьян наклонился вперёд, снова взял перо и пожал плечами. — Исследование проклятий отняло у меня немало времени и сил. Как я понимаю, я просто получу отдачу от своих вложений, если буду применять эти знания с пользой. — Полагаю, да… — неохотно, без энтузиазма согласилась Клора. В отличие от её довольно ужасного выражения лица, Себастьян снова усмехнулся, наклонился через стол и пощекотал её нос пером. — Если ты так волнуешься, тогда пойдём вместе, — просто сказал он. — Ты сможешь присматривать за мной. Щёки Клоры слегка порозовели. Она наконец взяла своё перо, отмахнулась от его и опустила взгляд на работу, пока Себастьян продолжал наблюдать за её реакцией. Было правдой, что они оба знали о проклятиях и способах их снятия куда больше, чем любой другой ученик в школе. Не говоря уже о том, что ликвидаторы заклятий часто отправлялись в древние руины в поисках сокровищ — и проклятий, их охраняющих. А Клора теперь была знакома с древними руинами гораздо лучше, чем когда-либо могла представить, как и со всем остальным, что содержало слово «древний». Поэтому она подняла глаза и встретила его улыбку своей собственной, слегка пожав плечами. — Возможно, так и сделаю.

***

Несмотря на первоначальное беспокойство Клоры по поводу присутствия мракоборцев и её полное отсутствие интереса к их профессии, она очень быстро привыкла к их постоянному нахождению в школе. Они были не просто бдительными стражами — некоторые начали посещать уроки, внося свой опыт и знания в учебный процесс. Наиболее заметной среди них была мракоборец по имени Элеонора Блейк — женщина лет тридцати, которая даже среди коллег слыла экспертом по всему, что касалось Тёмных искусств. Именно благодаря её присутствию курс Защиты от Тёмных искусств внезапно стал популярнее, чем когда-либо. — Для начала, не все из вас смогут освоить заклинание Патронуса, — строго предупредила мадам Блейк, расхаживая по классу. Её тёмная кожа и волосы контрастировали с единственной светло-серой прядью, обрамлявшей щёку. — Более того, я готова поспорить, что многим это вообще не удастся. Её слова вызвали возбуждённый шёпот. Клора сдержала улыбку, увидев, как Себастьян усмехнулся и самоуверенно наклонил голову. Он скрестил руки на груди и перенёс вес на одну ногу — поза, поразительно похожая на ту, что он принимал перед их первой дуэлью. Поза, которую Клора безошибочно узнала как вызов. — Но те, кому это удастся, получат в распоряжение невероятно мощное заклинание, — продолжила мадам Блейк, мгновенно прекращая перешёптывания. — Не только для защиты от тёмных сил, но и для связи. — Связи? — невольно вырвалось у Клоры, и она лишь потом осознала, что перебила. К счастью, женщина лишь кивнула. — Отправка сообщений через Патронуса — метод ненадёжный, поскольку зависит от силы ваших эмоций и ясности мысли. Но в критической ситуации выбора может и не быть, — кратко резюмировала мадам Блейк. — Впрочем, если вы не можете даже вызвать Патронуса, вам не о чем беспокоиться. Она прошлась по комнате, изучающе оглядывая учеников. — Ты, — внезапно остановилась Блейк, указывая палочкой на Эверетта Клоптона. Тот сглотнул, следя за заострённым кончиком. — Назови самое счастливое воспоминание, которое можешь вспомнить. Немедленно. — Э-э… — пробормотал Эверетт, оправляясь от шока. — Пожалуй, когда мама купила мне последнюю модель… — Следующий. — Блейк уже двинулась дальше. — Ты? — Я… когда заработал двадцать баллов для факультета за… Артур Пламмли тоже не успел договорить. Мадам Блейк раздражённо вздохнула, окидывая всех колючим взглядом. — Заклинание Патронуса чрезвычайно сложно. Оно требует по-настоящему яркого, сильного воспоминания, — отчеканила она, бросив на Эверетта и Артура выразительный взгляд. — Того, что останется с вами на всю жизнь. Все вы, подумайте. Заклинание: «Экспекто патронум». Большую часть урока они действительно размышляли, а не практиковали — пытаясь определить то самое счастливое воспоминание, обсуждая его с соседями и сомневаясь, достаточно ли оно сильно. Однако Себастьян, Оминис и Клора не входили в это «большинство». Для Себастьяна и Оминиса топливом служило воспоминание о том, как Анна наконец освободилась от проклятия. Видеть и слышать её снова счастливой, больше не смирившейся со смертью, а полной жажды жизни. А для Клоры — день, когда она узнала, что вовсе не сквиб, как считала всю жизнь, и долго рыдала от радости в объятиях родителей. И всё, что за этим последовало: возможность учиться в Хогвартсе, первая победа на дуэли, первый друг и первая любовь в лице Себастьяна. Всё, что было между, несмотря на все трудности. Или, возможно, именно из-за них. Именно такие ученики — те, кто прошёл через кромешную тьму и ощутил последующий свет, — могли наблюдать, как после нескольких попыток из кончиков их палочек вырываются голубые искры. Робкое начало их Патронусов, жаждущих обрести форму. Многие не доходили даже до произнесения заклинания, застряв в поисках подходящего воспоминания. Те, кто никогда не сталкивался с настоящими трудностями и не знал безмерной радости их преодоления. Мадам Блейк, казалось, чувствовала, кто есть кто. Клора заметила, что её взгляд чаще всего возвращался к их части класса — к тем, кому не пришлось долго раздумывать. Возможно, поэтому, когда к концу урока их вызванные духи синей магии наконец материализовались — полностью сформированные, — она стояла прямо позади и наблюдала. И, похоже, не слишком удивилась, когда это произошло. — Гремучая змея, — констатировала мадам Блейк, наблюдая, как существо выскользнуло из палочки Себастьяна и поплыло по воздуху. Она оценивающе приподняла бровь, будто разглядывала диковинный экспонат. — Вполне подходит слизеринцу. Себастьян с запыхавшейся, торжествующей улыбкой следил за своим парящим Патронусом, затем обернулся к Оминису и Клоре. Однако его искренняя радость быстро сменилась самодовольной ухмылкой, когда он осознал, что стал первым в классе, кому это удалось. — Трудности? — подошёл он к Клоре, полный энергии и уверенности, наблюдая за её попытками. — Если нужно свежее счастливое воспоминание — я к твоим услугам. — Тихо ты, — проворчала Клора, слишком сосредоточенная, чтобы даже покраснеть от его намёка. Себастьян лишь усмехнулся и перешёл к поддразниванию Оминиса. Клора предполагала, что он окажется первым. Он был не только талантливым волшебником, но и, несомненно, обладал самым ярким и мощным воспоминанием из всех. И хотя с Оминисом они делили одно и то же, Анна была его близнецом — ничто не могло сравниться с такой связью и с тем облегчением, когда ей больше ничто не угрожало. — Говорят, гремучие змеи символизируют свирепую агрессию и защиту — не только силу, но и мудрость, — зачитала мадам Блейк, обращаясь к Себастьяну. Клора слушала вполуха, продолжая концентрироваться на своём Патронусе. — Существа ядовитые и опасные, но, как правило, рассудительные. Кусают, только если их спровоцировать или им угрожают. Клора не смотрела, но, судя по всему, Себастьян выглядел слишком самодовольно, потому что мадам Блейк добавила с многозначительным взглядом: — Немного смахивает на павлина, если честно. Трясёт хвостом, чтобы все видели, насколько он грозен. И Клора, и Оминис не смогли сдержать усмешек, хотя и старались скрыть их. Себастьян принял укол стоически, покачал головой и скрестил руки. — Смейтесь сколько хотите. Зато Патронус у меня уже есть, — напомнил он, мгновенно вернув себе преимущество. Однако с каждой новой попыткой Патронусы Клоры и Оминиса становились отчётливее. Лёгкая синяя дымка сгущалась и формировалась, пока наконец мадам Блейк не шагнула вперёд, одобрительно кивнув, разглядывая почти сформировавшиеся сущности. — Опять же, вполне в духе Рейвенкло, — заметила она, наблюдая, как Патронус Клоры взмыл в воздух вокруг неё. Себастьян не мог оторвать взгляда: Клора выглядела как принцесса со страниц сказки, когда её Патронус порхал вокруг и сел ей на палец. Мадам Блейк тоже на мгновение замерла, прежде чем, приподняв бровь, повернуться к Гонту. — Хотя про тебя этого не скажешь. — Почему? Что не так? — встревожился Оминис, резко обернувшись и чувствуя, как его Патронус носится вокруг. На его губах дрогнула улыбка. — Определённо энергичное создание, что бы это ни было. Себастьян почувствовал, что животное выглядит знакомо, и через мгновение понял почему. — Это же барсук? — воскликнул он, наблюдая за бегающим существом, затем обернулся к другу с ухмылкой. — Ты уверен, что на правильном факультете, Оминис? — Да, барсук, — подтвердила Блейк. И хотя это существо было талисманом Пуффендуя, Оминис, похоже, не счёл это предательством. — Они не ищут неприятностей, но территориальны и выносливы. Их сложно переубедить благодаря твёрдым принципам, и они верны до конца. — Что ж, это определённо про тебя, — кивнул Себастьян. — И такой же симпатичный. Не хочешь потом прогуляться с ним по гостиной Пуффендуя? — И, — продолжила мадам Блейк, снова бросив на Себастьяна многозначительный взгляд, — барсуки всеядны и обладают устойчивостью к яду, что позволяет им поедать змей. Включая гремучих. Улыбки Клоры и Оминиса переросли в громкий смех от откровенного выпада. Себастьян лишь опустил голову и скрестил руки, фыркнув. — А что насчёт моего? — спросила Клора. Любопытство смешалось со смущением, когда мадам Блейк подошла ближе. — Я вижу, это птица. Но не могу определить, какая именно. Блейк коротко кивнула. — Ласточка. — Ласточка? — переспросила Клора, чтобы убедиться. Щёки её вспыхнули, когда она получила подтверждающий взгляд. Потому что на мгновение ей показалось иначе. И именно из-за этой мгновенной ошибки Клора не могла не заметить, что её Патронус подозрительно напоминает чью-то фамилию. И обладатель этой фамилии, несомненно, тоже заметил, потому что Себастьян поднял на неё взгляд ровно в тот миг, когда она повернулась к мадам Блейк. Клора отказалась встречаться с ним глазами, сосредоточившись на объяснении. — Ласточка ассоциируется с любовью, защитой и переменами к лучшему, — начала Блейк. Клора изо всех сил старалась слушать, хотя это было сложно, пока Себастьян медленно, но неуклонно приближался. — Их считают маяками надежды, выводящими других из тьмы — подобно тому, как моряки ориентировались по ним в море. И они всегда в движении. Проклятые птицы даже не останавливаются, чтобы попить — просто зачерпывают воду на лету. — И твоя ласточка очень на тебя похожа, — усмехнулся Оминис, несомненно вспоминая, как Клора носилась по заданиям без передышки. — Мы с Себастьяном можем подтвердить аспект «перемен к лучшему». Клора застенчиво кивнула, уже не в силах игнорировать Себастьяна, когда он наклонился и посмотрел на неё сверху вниз с гордой, обожающей — и всё той же самодовольной — улыбкой. — Ласточка, говоришь? — протянул он с притворным любопытством, намеренно смягчая звук «л», чтобы ещё раз подчеркнуть сходство с собственной фамилией. — Ни слова, — просто потребовала Клора, отказываясь смотреть на него. Но её запрет возымел обратный эффект. Себастьян разразился весёлым, немедленным смехом. — О чём? Я ничего не сказал, — защищался он, и улыбка его становилась всё шире. Ему, впрочем, и не нужно было говорить. Всё и так было написано у него на лице.

***

"— Мой план со шлемом провалился. Но у меня есть другая идея. Думаю, мы сможем найти то, что нам нужно, в гоблинской шахте к югу от Хогвартса. Встретимся там и приведите кого-нибудь, кто говорит на гоблинском диалекте." Клора отложила письмо Лодгока, дочитав, и повернулась к Себастьяну. Тот раздражённо фыркнул с дивана в гостиной Рейвенкло. — И это всё? — саркастически протянул он, беря пергамент, чтобы быстро пробежать глазами, прежде чем отбросить в сторону. — Ни за что. Ты что, с ума сошла? Девушку чуть не похитили тёмные волшебники, приняв за тебя, а теперь он ожидает, что мы пойдём рисковать в какие-то гоблинские шахты? Ради чего? — Я знаю. Но я обязана Лодгоку жизнью, Себастьян. Себастьян издал рычащий, раздражённый звук и поднялся, чтобы посмотреть на неё. — Тем более тебе не стоит так беспечно рисковать. А где твои обещания оставаться на территории школы? Клора поджала губы. — Я понимаю… — начала она дипломатично, но Себастьян резко рассмеялся, не дав договорить. — Но соглашаться не собираешься, — перевёл он, и в его голосе смешались и веселье, и горечь. Клора проигнорировала его тон и продолжила: — Я понимаю, что это опасно. Но именно потому, что всё так плохо, мы должны это сделать, — настаивала она, придвигаясь ближе на диване. — Если мы поможем Лодгоку остановить Ранрока изнутри, это поможет и мне. Это лучше, чем прятаться в школе и просто надеяться, что он исчезнет сам. — Правда? А меня такой вариант вполне устраивает, — легкомысленно парировал Себастьян, глядя на их соприкасающиеся колени, а затем многозначительно посмотрел на Клору. — …Ты не могла бы хотя бы остаться здесь? Я встречусь с Лодгоком. Возьму с собой Оминиса. Клора уже качала головой, не дав ему закончить. — А если тебе понадобится древняя магия? К тому же, я не хочу, чтобы ты пострадал. Не могу просто сидеть сложа руки, пока ты рискуешь. Себастьян саркастически кивнул. — Конечно. Лучше пойдём вместе — чтобы, если что случится, мы оба получили серьёзные ранения. Несмотря на явный сарказм, Клора ярко улыбнулась и кивнула. — Именно. Рада, что мы договорились. Вопреки раздражению, Себастьян не смог сдержать усмешки, покачал головой, а затем встал. Взгляд парня стал строгим и деловым. — Есть ещё одна проблема, если ты забыла. Где мы найдём кого-то, кроме Лодгока, кто говорит на гоблинском диалекте? Клора выпрямилась и многозначительно улыбнулась. — Не волнуйся. Я знаю такого человека. Себастьян запнулся, нетерпеливо вглядываясь в её лицо, словно надеясь увидеть ответ. — Ты знаешь кого-то, кто говорит на гоблинском? Кого? Клора встала, упёрла руки в бока и самодовольно улыбнулась ему сверху вниз. — Конечно. И он из Рейвенкло.

***

— Нет. Ни за что. — Амит! — Клора почти бежала за ним по тёмному коридору, пытаясь поспеть за его быстрым шагом. — Пожалуйста! — Ну, ты попыталась. Это уже что-то значит, — легко заключил Себастьян, идущий позади них гораздо более спокойной походкой. — Похоже, в опасные, кишащие гоблинами шахты мы всё-таки не попадём. Какая жалость, правда? Клора фыркнула от напряжения и раздражения. Себастьян и так был против этого плана, поэтому его нежелание уговаривать Амита не стало для неё неожиданностью. Но это всё равно бесило. — Мы не должны покидать школу без мракоборца или профессора! И я не хочу навлекать на себя гнев мадам Блейк! — возразил Амит, обернувшись и беспокойно повысив голос. — Не говоря уже о враждебных гоблинах, которые похищают студентов! И ты хочешь, чтобы я встретился с одним из них? — Гоблин, с которым мы встречаемся, дружелюбный! Его зовут Лодгок! Он даже знаком с Сироной! — настаивала Клора, с облегчением заметив, что Амит, кажется, замедлил шаг. — А если возникнут другие угрозы, то мы с Себастьяном более чем способны тебя защитить! — Неужели? Должен сказать, у меня в последнее время запястье довольно сильно болит, когда я начинаю колдовать, — несвоевременно добавил Себастьян. Клора резко обернулась, испепеляя его взглядом, но он лишь ответил лёгкой усмешкой и наклоном головы. Однако, будучи рейвенкловкой, Клора знала, как подобрать ключик. — Амит, разве ты не хочешь проверить своё знание гоббледука на настоящем гоблине? Сочти это академическим интересом! Увидишь, насколько ты преуспел! — молила она, задыхаясь от быстрой ходьбы. — Это будет настоящая разговорная практика! Амит почти остановился под напором её уговоров. Себастьян тут же добавил: — Ну, я уверен, твой гоблинский и так превосходен. — Мы с Себастьяном — лучшие дуэлянты на курсе! — продолжила Клора, теперь уже откровенно игнорируя его. — Раз уж мы сопровождаем тебя на встречу с гоблином, что может быть безопаснее? Амит наконец полностью остановился и начал поворачиваться. В отличие от облегчённого вздоха Клоры, Себастьян лишь разочарованно покачал головой — так легко было убедить этого парня. — Проверить свой гоббледук на настоящем гоблине… — начал Амит, осторожно переводя взгляд с одного на другого. — Это… кажется слишком заманчивой возможностью, чтобы упустить. Но… будет ли это опасно? Чего мне ожидать? — Я… пока не совсем уверена в деталях, — призналась Клора, сжимая руки, а затем решительно взмахнула палочкой. — Но что бы мы ни встретили, я обещаю защитить тебя. — А я защищу Клору, — аккуратно подытожил Себастьян, явно стремясь поскорее отправиться в путь. — Кажется, всё улажено. Клора повернулась к нему с забавной улыбкой — и на его слова, и на то, как быстро он сменил тактику. — А кто же будет защищать тебя? — игриво спросила она. — Ну, сама божественная милость Мерлина, — ответил Себастьян так, будто это было очевидно. Клора лишь покачала головой и тихо рассмеялась, когда они наконец двинулись в путь.

***

— А как же мы уйдём? — тихо, но взволнованно спросил Амит, когда они на цыпочках выбрались из замка. — В одной книге, которую я недавно читал, была точно такая же сцена. Чтобы сбежать, три отважных героя украли карету и умчались в ночь. Клора слушала его лишь вполуха, пока они крались. Они держались подальше от патрулирующих мракоборцев, скрываясь под заклятием, и пробирались по коридорам, пока наконец не вышли на прохладный ночной воздух. — Поскольку у нас нет конных экипажей, придётся использовать фестралов из конюшни, — заключил Амит, прежде чем посмотреть на небо. — И какой вид на звёзды откроется с их спин! Пока они шли, Себастьян довольно быстро пришёл к выводу, что ему гораздо больше нравится мальчик из Рейвенкло, когда тот слишком напуган, чтобы много говорить. Однако прежде чем он успел что-то сказать и, возможно, поделиться этим наблюдением, первой ответила Клора. — Мётлы будут незаметнее, Амит. Да и украсть фестрала — задача непростая, особенно учитывая, что двое из нас его даже не видят, — дипломатично заметила она. Всё прежнее раздражение Себастьяна улетучилось, когда он внезапно обернулся и с недоумением посмотрел на Клору. — Ты их не видишь? — он невольно растерялся, поняв, что она так и не подтвердила, видела ли их во время их первого визита в Хогсмид. — Но я думал… — Да, мистер Озрик умер у меня на глазах, — тихо подтвердила Клора, завершая его мысль. Они продолжали идти, и хотя Себастьян был скрыт чарами, его взгляд был прикован к ней. — Просто… всё произошло так быстро, наверное. И, честно говоря, я даже не поняла, что он умер, пока профессор Фиг не сказал об этом. Себастьян и Амит молча слушали её тихое признание. Единственным звуком был хруст их ботинок по каменистой земле, прежде чем она продолжила: — Хотя я бы хотела их увидеть. Не из любопытства, а ради мистера Озрика. Я почти чувствую себя виноватой, что не могу, хотя была рядом, когда он… Клора замолчала, и все трое позволили тишине поглотить их, пока они крались по последнему участку территории замка. Они сбросили чары лишь у самого леса, оказавшись уже дальше от школы. Как только все трое снова стали видны друг другу, Себастьян полностью повернулся к Клоре, игнорируя присутствие Амита, и сделал несколько шагов ближе. — Лучше бы ты их не видела, — сказал он с большей страстью, чем планировал. Потому что он не просто утешал её — он действительно так думал. — И я гарантирую, мистер Озрик сказал бы тебе то же самое, если бы мог. Себастьян с удовлетворением посмотрел, как Клора слегка кивает, и они снова пошли. Это была правда. Она не должна видеть существ, олицетворяющих смерть и тьму, которых может лицезреть лишь тот, чья невинность в этом отношении была утрачена. Тот, кто, в некотором смысле, был осквернён. Но это была не Клора. Поэтому казалось логичным, что кто-то вроде неё — олицетворение света, по крайней мере для Себастьяна — не сможет увидеть воплощение полной противоположности. Так продолжалось, пока они не углубились в лес, и внезапно над ними не пролетела стая фестралов. Себастьян, конечно, сразу их заметил и не удивился. Фестралы — ночные существа, а они тайком выбрались после комендантского часа. Но как раз когда он собирался предупредить Клору и Амита об их присутствии — а также о том, что некоторые сочли бы это дурным предзнаменованием, — Клора резко подняла голову и тоже посмотрела вверх. — Вы это видели? — спросила она, следя, как тёмные силуэты растворяются в ночи, и перевела взгляд с Амита на Себастьяна. — Что это было? Я никогда не видела ничего подобного! — Что? Что? — взволнованно переспросил Амит, вглядываясь в небо и бесполезно вытягивая шею. — Я пропустил. Что это было? Себастьян уставился на Клору, которая пыталась описать мельком увиденное, и почувствовал, как напрягся. Когда она наконец снова повернулась к нему, её радостное, любопытное выражение лица только усугубило его состояние. — Ты же тоже их видел, верно, Себастьян? — спросила она. Конечно, он видел. И видел их гораздо дольше, чем хотелось бы. Но проблема была в том, что Клора каким-то образом тоже их видела. И этого уже было достаточно. Но, продолжая размышлять и складывая пазлы в голове, Себастьян понял: теперь Клора видит фестралов из-за него. Если она не могла видеть их, прибыв в Хогвартс после нападения дракона, то он мог вспомнить лишь один случай, когда Клоре пришлось столкнуться со смертью: когда он убил Руквуда прямо у неё на глазах. И вновь, как уже случалось прежде, Себастьян осознал всю глубину собственного лицемерия. Лишь мгновение назад он был уверен: такая, как Клора — добрая, невинная, чистая, — не должна видеть тёмное создание вроде фестрала. Она принадлежала свету, и было естественно, что тьма и её порождения остаются для неё незримыми. Но теперь она видела. И виной тому был он. Это была его вина. И чем дольше он думал об этом, чем пристальнее смотрел на неё, тем сильнее разгоралось внутри чувство вины… вины, которая, по правде говоря, вовсе его не мучила. Потому что, вопреки всем прежним мыслям, Себастьян очень быстро понял: возможно, ему нравится, что она их видит. Лишь бы причина была в нём. Это приносило ему какое-то порочное, сокровенное удовлетворение — то самое, что он испытывал, видя её в своём шарфе или с отметинами его зубов на коже. И это осознание лишь подливало масла в огонь его вины, пока он смотрел в её большие голубые глаза, сиявшие теперь от открывшейся тайны небес, — тайны, причины которой она ещё не понимала. Просто ещё один способ её осквернить, решил он. И его это устраивало — лишь бы осквернял он, лишь бы он ставил на ней свою печать. К такому выводу он приходил и раньше. Ему было, в сущности, всё равно, оберегать ли невинность и чистоту Клоры, если забирать их у неё будет именно он. Но куда важнее этого тёмного, извращённого удовлетворения было другое. Способность Клоры видеть фестралов стала реальным, осязаемым доказательством его любви к ней. Доказательством того, на что он ради неё способен. И теперь каждый раз, завидев в небе тёмный силуэт, она будет вспоминать об этом — и о нём. В конце концов, для большинства — и, конечно, для самого Себастьяна — свидетельство смерти и дар видеть этих существ были мрачным, скорбным наследием, недостойным радости. Они напоминали о потере и о том, что её повлекло. Но для Клоры они стали напоминанием о прямо противоположном. Напоминанием о Себастьяне и о том, что он совершил ради неё своими руками. Поэтому он, не колеблясь, сказал ей правду. — Это были фестралы, — произнёс Себ осторожно, следя за её реакцией. Реакцией, до боли знакомой — такой же, как была когда-то у него самого: шок, неверие, замешательство, а затем медленное, неотвратимое понимание. И снова, как тогда, его сердце ёкнуло сильнее, когда на её лице появилась нежность, а губы тронула улыбка, предназначенная только ему. — Прости, — всё же выдохнул он, просто потому что счёл это должным. Но Клора лишь покачала головой, не переставая улыбаться, и протянула к нему руку. — Не извиняйся, — тихо сказала она. И Себастьян улыбнулся в ответ, потому что на самом деле он и не извинялся. И она это знала.

***

Как только они втроём отошли достаточно далеко от школы, чтобы не бояться патрулирующих мракоборцев, они сели на мётлы: Себастьян и Клора на одной, Амит следовал за ними. Вскоре они достигли цели, заметив Лодгока у входа в шахту. — Э-э… дай нам сначала немного времени с Лодгоком, Амит, — попросила Клора, повернувшись к нему, хотя тот, казалось, едва её слышал, что-то бормоча себе под нос. — Что? О! Конечно, — рассеянно кивнул Амит. — В любом случае, мне нужно освежить произношение нескольких ключевых терминов. Так что, пожалуйста, не торопитесь. Он практически прогнал их, и они направились к Лодгоку, который выглядел одновременно виноватым и обрадованным их приездом. — Спасибо, что рискнули прийти, — сразу сказал он, как только они оказались в пределах слышимости. — Мне нужно многое вам рассказать. Под бормотанье Амита позади них Лодгок поведал всё, что успел сделать: как Ранрок отверг шлем, заподозрив помощь волшебника, и как затем отправил его за дневниками потомка по имени Брагбор. Именно из этих записей Ранрок узнал о Хранителях — группе волшебников, заказавших у Брагбора постройку «хранилищ» из гоблинского металла. Узнал их имена и места, где те сокрыты. Вот почему его люди отправились сначала в дом Исидоры в Фельдкрофте, а затем в замок Руквуда. — Ранрок так и не нашёл все дневники, — с тревогой продолжал Лодгок. — Но те, что в его руках, говорят, будто Брагбор возвёл одно хранилище куда больше того, что под замком Руквуда. Себастьян и Клора молча переглянулись. Вывод напрашивался сам собой: главное хранилище должно было находиться под самим Хогвартсом. Однако продолжить разговор им помешало нарастающее бормотание позади. Амит наконец подошёл ближе, нервно оглядывая всех троих. — Приветствую, Лодгок, — натянуто улыбнулся он, слегка склонив голову. — Для меня большая честь, сэр. — Ты говоришь на языке гоблинов? — спросил Лодгок с явным недоверием — то ли из-за юного возраста Амита, то ли из-за его явно не гоблинской внешности. Вместо простого «да», которого было бы вполне достаточно, Амит предпочёл ответить демонстрацией. Услышав её, Себастьян неожиданно почувствовал облегчение. Ещё недавно он испытывал лёгкую зависть, когда Клора с гордостью сообщила, что Амит знает гоблинский. Его задевало это — ведь он не мог забыть, как она восхищалась парселтангом Оминиса в Скрипте, как смотрела в его (к счастью, слепые) глаза, сияющие искренним восторгом. В тот момент Себастьян сожалел, что не владеет парселтангом. Теперь же, наблюдая за их нынешней попыткой, он сожалел и о незнании гоббледука. Но когда Амит заговорил, Себастьян внезапно очень обрадовался своему неведению и мысленно вычеркнул этот язык из списка тех, что стоило бы выучить, чтобы произвести впечатление на Клору. К счастью, Лодгок быстро пресёк дальнейшие демонстрации. И хотя поначалу Себастьян ревновал, к концу разговора он не мог не пожалеть Амита: Лодгок дал ему ясно понять, что его речь имеет мало общего с подлинным гоблинским. К счастью, читал Амит, видимо, куда лучше, чем говорил. Вскоре все трое уже спускались в шахту в поисках письменных планов, которые, как подозревал Лодгок, могли там остаться. Переступив порог, Амит замер и мечтательно выдохнул, оглядывая открывшееся пространство. — Книги так редко готовят к реальности, — прошептал он с благоговением. — Настоящая гоблинская шахта. Она даже грандиознее, чем я представлял! — Согласна, — фыркнула Клора, ее весёлый смех прозвучал в каменных сводах. — Я уже поняла, что чтение не идёт ни в какое сравнение с действием. Себастьян немного отстал, пока Клора и Амит шли впереди, оживлённо обсуждая устройство лифта для шахты и прочие инженерные детали. Амит явно пробуждал в Клоре самые характерные черты рейвенкловца, и она с горящими глазами кивала ему, полностью погружённая в беседу. Ревность Себастьяна вспыхнула с новой силой. Он ловил себя на мысли: часто ли они ведут такие разговоры в её гостиной? Собираются ли маленькими группами вокруг общего интереса, склонившись над книгами… Амит был частью этого мира. Он, как и Клора, был чист в своих намерениях. Но Себастьян не мог отогнать вопрос: а ведёт ли она себя так же с другими парнями из Рейвенкло? Ведь даже если их разговор был совершенно невинен, он сомневался, что большинство юношей их возраста наклонялись бы так близко и говорили с ней на таком расстоянии, не думая ни о чём другом. Раздражённый этой мыслью, Себ прошёл между ними вперёд, взял Клору за руку и повёл дальше, бросив на ходу, что Амиту лучше держаться сзади — так они с Клорой смогут прикрыть его в случае опасности. — Я чувствую себя персонажем из приключенческой книги, которую читал летом, — продолжал восторженно Амит, следуя за ними. Себастьян в ответ лишь равнодушно хмыкнул. — Могло бы быть из романтической, если бы не ты, — скучающим тоном пробурчал он, и Клора тут же метнула в его сторону укоризненный взгляд. Он понимал, что это мелочно, но, оказавшись среди двух рейвенкловцев в их естественной стихии, Себастьян начал чувствовать себя лишним и не стеснялся это демонстрировать. Однако эхо чужих голосов, донёсшихся из глубин шахты, мгновенно переключило его внимание. Он приготовил палочку, и по его лицу скользнула едва сдерживаемая улыбка — вот он, наконец, в своей стихии. Клора, видимо, сочла его выражение излишне воодушевлённым. Она быстро схватила его за руку и покачала головой. — Нам нужно быть осторожнее. Давай попробуем прокрасться. Ради Амита. — Да, пожалуйста, — тут же согласился Амит. — Незаметность — определённо предпочтительнее. Себастьян вздохнул и неохотно кивнул. Все трое наложили на себя заклинание и двинулись дальше в тёплое, мерцающее свечение шахты. Лязг шестерёнок и шипение пара заглушали их шаги. — Ой! — вскрикнул Амит, дёрнув руку от раскалённой стальной трубы. Клора и Себастьян замерли, наблюдая, как все гоблины поблизости медленно поворачиваются к источнику звука, несмотря на чары. Себастьян первым отскочил и сбросил своё заклятие. Клора последовала за ним мгновением позже. Они обрушили на гоблинов такой шквал заклинаний, что о растерявшемся парне очень быстро забыли — перед стражами возникла новая, куда более серьёзная угроза. Клора сражалась, пожалуй, яростнее обычного — ведь это она уговорила Амита пойти, и теперь чувствовала ответственность за его безопасность. Поэтому в отличие от её обычного, выверенного стиля, когда она держалась на расстоянии и оценивала обстановку, сейчас она билась почти как Себастьян — в самой гуще, выпуская заклинания в любого гоблина, оказавшегося в поле зрения. Благодаря этому Себастьян на себе ощутил, каково это — сражаться рядом с кем-то, кто не уступает тебе в напоре. В итоге он сосредоточился в основном на том, чтобы прикрывать Клору, пока та, в свою очередь, защищала Амита. Хотя никто из них не использовал смертоносных заклинаний, к тому времени, как всё закончилось, земля была усеяна потерявшими сознание гоблинами. Себастьян и Клора стояли, переводя дыхание и вытирая пот со лбов. — Амит! — Клора подбежала к нему, когда тот сбросил чары, и остановилась перед ним. — Ты в порядке? Не слишком боишься идти дальше? Мы с Себастьяном позаботимся, чтобы с тобой ничего не случилось. — Ах… да, я вижу, — нервно усмехнулся Амит, окидывая взглядом поле боя, прежде чем снова посмотреть на пару. — С радостью могу сказать, что теперь я боюсь вас двоих больше, чем чего-либо ещё в этой шахте. Его нельзя было винить. Себастьян и Клора и так составляли грозную пару, а теперь Клора ещё и освободилась от проклятия — это был её первый настоящий бой после этого. Не говоря уже о Себастьяне и его накопившейся злости на Лоули, которую было приятно выместить на сторонниках Ранрока. Благодаря этому они быстро справились с охраной шахты, и Амит смог не торопясь изучить разбросанные пергаменты. — Если я правильно перевожу… они строят что-то довольно масштабное, — пробормотал он, водя пальцем по неразборчивым гоблинским письменам. — Но что? — Ты действительно можешь это прочитать? — с лёгким недоверием спросила Клора. Её уверенность в способностях Амита пошатнулась после его устной демонстрации, хотя теперь быстро восстанавливалась. — Это потрясающе. И ты самоучка? — Я… да, — гордо кивнул Амит, и Клора улыбнулась, радуясь, что смогла вернуть ему часть уверенности после разгрома от Лодгока. Наблюдая за этой сценой, Себастьян решил, что ему и вправду стоит заняться изучением какого-нибудь второго языка — неважно какого. — Ещё одна схема, — объявил Амит, когда они перешли в следующее помещение. — Что они собираются строить? Эта шахта слишком мала для задуманного. Ответ ждал их на следующем найденном чертеже. Все трое молча уставились на диаграмму того, что могло быть только чудовищно большой буровой установкой. Себастьян скрестил руки. — Ну что ж. Перевод, в общем-то, и не нужен, — легкомысленно заметил он, стоически приняв лёгкий тычок локтем от Клоры, которая подтолкнула Амита поделиться мыслями. — Они строят буровую установку, да… но эти размеры намного превышают возможности этой шахты, — пояснил Амит, прищурившись, словно проверяя правильность прочтения. — Они явно строят её не для добычи руды, — предположила Клора, обменявшись с Себастьяном многозначительным взглядом. При Амите они не могли открыто обсуждать свои догадки. Вскоре, убедившись, что это последние чертежи, они направились обратно на поверхность к Лодгоку. Благодаря дороге, расчищенной Клорой и Себастьяном, обратный путь занял куда меньше времени. — Это было не так уж плохо, правда? — с надеждой спросила Клора, вдыхая свежий ночной воздух и поворачиваясь к Амиту с улыбкой. Однако тот лишь сдержанно покачал головой. — Да, это так. Действительно. Боюсь, на сегодня мне хватило приключений. А может, и на всю жизнь. — Полагаю, это значит, что мы с тобой прожили уже около тысячи жизней, — заметил Себастьян, повернувшись к Клоре с понимающей ухмылкой. — Иногда так и кажется, — устало рассмеялась она, прежде чем снова обратиться к Амиту. — Спасибо. Мы бы не справились без тебя. Мы проводим тебя обратно в замок, как только поговорим с Лодгоком. Это займёт минуту. — О, пожалуйста, не торопитесь, — заверил Амит, легкомысленно махнув рукой. — В конце концов, я никуда не денусь. Клора поняла, что Амит достиг предела своих нарушений, и постаралась как можно короче пересказать Лодгоку увиденное. Выслушав её, гоблин покачал головой и устало провёл рукой по лицу. — То, что вы обнаружили, меня очень беспокоит, — начал он, нервно расхаживая взад-вперёд. — Если Ранрок узнает о местонахождении этого хранилища, нас ждёт великая война. — Тогда он не должен узнать, — твёрдо сказала Клора. — Если место указано в дневниках Брагбора, ты должен помешать Ранроку их найти. — Я сделаю всё, что в моих силах, — решительно кивнул Лодгок. Клора кивнула в ответ, слегка расслабив напряжённые плечи. — Спасибо, что снова доверился нам. Но я должна спросить… что заставило тебя предать своих? Почему ты встал на нашу сторону? Лодгок медленно повернулся к ней. С тяжёлым сердцем он рассказал историю о том, как, прибыв в замок Руквуда, встретил там волшебницу, проводившую собственные исследования. Не простую волшебницу — Мириам. Покойную жену профессора Фига. Он говорил о ней с таким глубоким почтением, что Клора не могла не проникнуться тем же чувством. Уже по тому отрывку, что она услышала, и по тому, как Мириам, казалось, полностью погружалась в работу, Клора поняла: они бы прекрасно поладили, доведись им встретиться. — Ты… напоминаешь мне её, — немного неуверенно заметил Лодгок, и на его губах дрогнула слабая улыбка. — Не обременённая предрассудками, просто очарованная знанием в его чистейшей форме. — В горе и в радости, — вставил Себастьян, но Клора проигнорировала его ремарку, ещё раз поблагодарив Лодгока. Теперь дело касалось не только Ранрока, но и профессора Фига, и Мириам. И того, что Ранрок мог убить её просто за то, что она оказалась в замке Руквуда не в то время — её единственным преступлением была ненасытная жажда знаний. Пообещав следить за будущей совой Лодгока и проводив Амита обратно в гостиную, Клора задержалась у входа, пока у них с Себастьяном наконец не выдалась возможность поговорить наедине. — Эта буровая установка, — начал Себастьян без предисловий, хмурясь. — А что, если она предназначена не для бурения к хранилищу? Что, если Ранрок намерен бурить под самим Хогвартсом, чтобы обойти защитные заклинания и добраться до тебя? Брови Клоры взметнулись вверх, а затем так же резко сдвинулись. — Надеюсь, что нет, — серьёзно сказала она. — Потому что это означало бы, что он найдёт хранилище под замком совершенно случайно. — Это твоя первая мысль? — недоверчиво спросил Себастьян, с трудом сдерживая желание схватить её и встряхнуть. Казалось, каждый человек на свете — включая саму Клору — больше заботился о том проклятом хранилище, чем о её собственной безопасности. Но он лишь стиснул зубы, поцеловал её на ночь и вернулся в свою гостиную, снедаемый тревогой о буровой установке и о том, что она может означать для Клоры. И тревога эта лишь росла, потому что Себастьян знал без тени сомнения: он единственный, кто об этом по-настоящему беспокоился.

***

— Встаньте в шеренгу. Сегодня мы займёмся боггартом, — объявила мадам Блейк, сдержанно-одобрительно наблюдая, как ученики послушно выстраиваются. Это было интересное занятие, и мадам Блейк вместе с профессором Гекат решили в итоге отказаться от уроков по Патронусу. Конечно, ученики могли практиковаться вне классов, но больше не было смысла сидеть и смотреть, как целая комната безрезультатно кричит «Экспекто патронум». Особенно когда такие, как Клора и её трио слизеринцев, справились с этим в первый же день и теперь могли лишь возиться с инструментами или устраивать дуэли, чтобы скоротать время. Анна, хоть и училась на другом курсе Защиты от Тёмных искусств, также проходила обучение у мадам Блейк — гораздо более мягкое, чем её брат-близнец, к большому огорчению Себастьяна. Её Патронусом оказалась лиса. И хотя мадам Блейк не присутствовала за ужином, когда Анна рассказала о своём Патронусе, никому из них не потребовались пояснения — сходство было очевидным. — Хитрая, игривая и озорная, — заметил Оминис с нежной улыбкой. — Идеально тебе подходит. Но сегодня вместо того, чтобы выяснять, кто их Патронус, им предстояло узнать, чего они боятся. Раньше Клора боялась обычных вещей. Высоты? Полёты на метле быстро справились с этим. Насекомых? Запретный лес и все катакомбы, где она побывала, излечили и этот страх. Именно поэтому она теперь прикусывала губу, стоя в очереди. Не от страха перед тем, что увидит, а от любопытства — что же проявится на этот раз? — Как думаешь, во что он превратится? — спросила Клора, наклонившись к Себастьяну и наблюдая, как гигантская улитка превращается в закрученный леденец после заклинания «Ридикулус». Себастьян лишь слегка пожал плечами, легко улыбаясь. — Придётся подождать и увидеть. Во что превратится боггарт Оминиса, тоже было горячей темой среди ожидающих. Все гадали, какой образ примет боггарт для того, кто даже не сможет его увидеть. Сама Клора не знала, чего ждать, но когда Оминис подошёл к старому, неприметному шкафу, она не ожидала… ничего. Или так казалось. Пока по комнате не разнёсся звук — шипение и шёпот змей, нарастающий от краёв и становящийся всё громче в центре. Клора сразу поняла: это парселтанг. Она тревожно посмотрела на Оминиса, вспомнив, как он расстроился в Скриптории, и представив, что, должно быть, слышит сейчас. И хотя все теперь слышали этот шёпот, можно было только догадываться, что именно говорят змеи. Следуя указаниям мадам Блейк, Оминис дрожащей рукой поспешно бросил «Ридикулус» в шкаф. И как только он это сделал, шипение сменилось другим звуком — звуком, от которого щёки Клоры вспыхнули, а весь класс обернулся на неё. Потому что там, где раньше было шипение змей, теперь звучал её собственный голос — монотонно и бесконечно рассказывающий о домашнем задании по зельеварению. Точно об этом же она разговаривала с ним в Скриптории. Несмотря на смущение, Клора была тронута. Тронута тем, что помогла развеять его страх не один раз, а дважды — пусть даже на этот раз это была не она сама. — Так же эффективно, как и в первый раз, — с улыбкой заметил Оминис, возвращаясь в шеренгу, слегка потрясённый, но в хорошем настроении. Он улыбнулся Клоре. — Похоже, я снова в долгу перед тобой. Спасибо. — Ты спрашивала, каким, по-моему, будет мой боггарт, — вмешался Себастьян. Когда Клора повернулась к нему в ожидании, он лишь обвёл взглядом комнату с мрачным видом, слушая вторую Клору, которая продолжала болтать без умолку. — Думаю, я нашёл ответ. Он усмехнулся и позволил Клоре толкнуть его, когда мадам Блейк снова вышла вперёд. — Ладно, хватит, мисс Клемонс, — сказала она, вызвав смех в классе, и заставила боггарта вернуться в шкаф, готовясь к следующему ученику. — Почему бы нам не выпустить настоящую? Клора напряжённо кивнула и шагнула вперёд, расправив плечи, палочка наготове. Мадам Блейк кивнула в ответ и быстро открыла шкаф. И хотя Клора не думала ни о чём конкретном — ни о пауке, ни о змее — кое-что всё же вышло наружу. Своими острыми ушами, острыми зубами и когтями Ранрок потянулся из шкафа, и Клоре пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с его зловещими, светящимися красными глазами, потрескивающими магией. Боггартская версия его была как минимум втрое больше настоящего. Это было символично, подумала Клора. Мало того, что это был Ранрок — он был еще таким огромным. Она боялась того, что он олицетворял. Её собственная безопасность, безопасность других, мракоборцы, вынужденные теперь охранять школу из-за него — всё это исходило от Ранрока. Глядя в эти огромные красные глаза, Клора никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Ей казалось правильным - увидеть его так близко, лицом к лицу. Как будто ей суждено встретить смерть от его руки. Этот страх, эта уверенность, эта безнадёжность заворожили её, пока она смотрела, как он приближается. Она забыла, что перед ней всего лишь боггарт, и задумалась — а не позволить ли ему просто забрать её и покончить с этим? — Ридикулус! — крикнула мадам Блейк, когда Клора промолчала. Там, где мгновение назад был Ранрок, теперь стоял большой плюшевый эльф с такими же заострёнными ушами, но с весёлым, улыбающимся, карикатурно счастливым лицом. Клора была так ошеломлена внезапным исчезновением Ранрока, что не заметила, как Себастьян поддержал её за локоть, явно не доверяя её дрожащим ногам. Он отвёл Клору в заднюю часть класса. — На сегодня достаточно, — мадам Блейк захлопнула шкаф, обращаясь к классу сквозь нытье и жалобы, бросая на всех вызывающий взгляд. — В следующий раз продолжим. — Ты в порядке, Клора? — Оминис тоже быстро подошёл, нахмурившись от беспокойства. Клора лишь ободряюще махнула рукой и покачала головой. — Всё в порядке. Извини за это, — быстро, смущённо сказала она, стыдясь не только своего жалкого вида, но и того, что из-за неё пришлось прервать упражнение. Однако она быстро отмахнулась от этого, повернувшись и улыбнувшись Себастьяну, который всё ещё настороженно стоял рядом и хмурился. — Жаль. Жаль, что мы не увидели твоего страха до того, как остановились. Себастьян лишь напряжённо, натянуто усмехнулся в ответ, глядя на неё сверху вниз. Потому что она только что увидела его страх. И это — страх ее потерять.

***

Между нависшей угрозой шантажа со стороны Лоули, прибытием мракоборцев, тревожными вестями от Лодгока и повседневной реальностью усиленной охраны — ежедневным напоминанием об опасности — семнадцатый день рождения Клоры казался событием из другой жизни. Но время, как всегда, оказалось неумолимым. Суматошный март пролетел в одно мгновение, и третье апреля наступило со всей неизбежностью календарной даты. Из-за строгих ограничений, запрещавших покидать территорию школы даже для короткой вылазки в Хогсмид, Клора настойчиво просила всех, кто знал о её дне рождения, не беспокоиться о подарках. Даже без них она чувствовала бы себя прекрасно, а мысли о том, какие трудности им придётся преодолеть ради безделушки, лишь заставили бы её мучиться чувством вины. Вместо подарков она втайне выбралась после комендантского часа и оказалась на поле для квиддича в окружении Себастьяна, Оминиса, Анны, Имельды, Рассела, Амита, Саманты и Поппи. В конце концов, Клора как-то обмолвилась, что хотела бы попробовать себя в этой игре. А что может быть лучше для такой пробы, чем ночная вылазка в собственный день рождения? Обычная команда состоит из семи игроков, но поскольку их было всего восемь, они разделились пополам — так, чтобы в каждой импровизированной сборной был хотя бы один игрок на своей позиции, кроме ловца. Без снитча в распоряжении каждой команды оказалось по два охотника. Себастьян координировал их импровизированный матч (хотя общее руководство, видимо, взяла на себя Имельда), и, как ни парадоксально, именно он, инициатор всего мероприятия, казался его самым ярым противником. — Может, мне быть загонщиком? — игриво предложила Клора, выбирая позицию, и взяла одну из бит, медленно взмахнув ею так, что кончик остановился в сантиметре от щеки Себастьяна. — Есть более серьёзные предложения? — спросил он, отводя биту подальше от лица. И хотя он был прав — Клора явно шутила, — его пренебрежительный тон только подстегнул её упрямство. — Я совершенно серьёзно. — О, правда? — Себастьян сделал провокационный шаг вперёд. — Ты вообще сможешь поднять бладжер? Не говоря уже о том, чтобы попасть им в кого-нибудь? — Наверное, — солгала Клора. Себастьян лишь усмехнулся, сделав ещё один, почти угрожающий шаг и крепко обхватив её. — Если вырвешься — тогда поверю, — сказал он, сжимая объятия. Заметив вызывающий изгиб его губ и насмешливый взгляд из-под приподнятой брови, Клора почти выпятила грудь, принимая вызов. Первое, что она осознала помимо его железной хватки, — это то, насколько Себастьян вырос за время их знакомства. Конечно, он всегда был выше — она убедилась в этом ещё во время их совместного наказания в библиотеке, когда он убирал за ней книги. Но если раньше разница составляла около половины головы, то теперь он был выше почти на целую. И Клора, честно говоря, не понимала, почему это её так поразило. Возможно, потому что ей казалось, будто она сама почти не изменилась, хотя ей тоже исполнилось семнадцать, в то время как перемены в Себастьяне были куда заметнее — будь то рост или эти накачанные мышцы, что сейчас ощутимо давили на неё — на грудь, на руки. Вскоре оба поняли: Клоре вряд ли удастся вырваться. Пока она извивалась в его объятиях, Себастьян осознал, что ощущение её изгибающегося тела, её тщетных попыток высвободиться, лишает ситуацию всей невинности и игривости, которые он изначально предполагал. Поэтому он быстро отпустил её, отступив на почтительную дистанцию. Лицо Клоры пылало — не только от усилий, но и от неожиданного осознания его силы и разницы в их телосложениях. Отряхнувшись и смущённо прочистив горло, она больше не заговаривала о позиции загонщика. Как, впрочем, и Себастьян. — Ладно. А как насчёт вратаря? — спросила Клора, быстро переключаясь на следующий вариант и разглядывая снаряжение, примеряя мягкие накладки. — Квоффлы довольно твёрдые, — заметил Себастьян, скрестив руки на груди и задумчиво хмурясь. — Особенно когда летят на тебя со скоростью света. — Для этого же эти....? — Клора снова подняла щитки. Но Себастьян лишь неопределённо пробормотал что-то себе под нос, упёр руки в бока, посмотрел на снаряжение, затем на неё. — Себастьян. — О, ради всего святого… тогда будешь охотником, — решила за них Имельда, выхватывая снаряжение из рук Клоры и передавая его дальше, похлопав её по спине и направляя прочь. — И чтобы было честно — вы, любовнички, в разных командах. — Ромео и Джульетта, — саркастически пробормотал Себастьян. Имельда лишь закатила глаза. Однако, несмотря на все её усилия, разделение Клоры и Себастьяна на разные команды не сделало игру справедливой. Потому что, хотя он и был загонщиком в своей команде, Себастьян постоянно отбивал бладжеры своих же товарищей, если те летели слишком близко к Клоре — либо сбивая их с курса в последний момент, либо стремительно подлетая к ней и отбрасывая их прочь. — Спишь с врагом! — возмущённо крикнула Саманта. В конце концов, она была вратарём в команде Себастьяна. И она не упустила возможности выразить своё недовольство, видя, как он саботирует собственную команду. Клоре удалось набрать несколько очков, и хотя это было весело, полного удовлетворения она не чувствовала. Не тогда, когда Себастьян буквально прокладывал ей путь, и не тогда, когда Саманта была таким же новичком, как и она сама. Поэтому Клора была бесконечно благодарна Расселу, который, будучи загонщиком в её команде, вместо того чтобы играть, сосредоточился исключительно на метании бладжеров в Себастьяна, игнорируя и суть игры, и всех остальных. После этого Себастьяну больше не нужно было защищать Клору, потому что между двумя парнями завязалась личная дуэль: они отбивали железные шары друг в друга, как теннисные мячи, сопровождая это подначиваниями и взаимными оскорблениями. Почти все остальные просто с удовольствием наблюдали за их битвой. Клора смеялась, когда Имельда подбадривала Рассела, понимая, что они оба, должно быть, всё ещё злятся на Себастьяна за его поведение в те две недели, и это была их отложенная месть. Но игра продолжалась — хоть и без двух загонщиков — и, честно говоря, Клоре нравилось куда больше без постоянной угрозы бладжеров. — Эй, я придумал для тебя более подходящую позицию, — наконец подлетел к Клоре Себастьян, с растрёпанными волосами и запыхавшимся голосом, но всё ещё полный энергии после схватки с Расселом. Он ухмыльнулся, закручивая прядь её волос вокруг пальца. — Ты будешь Золотым снитчем, а я — ловцом. Клора моргнула, затем фыркнула со смехом и отмахнулась от его руки. — Себастьян, это будут просто салки. — И? — спросил он, изображая недоумение. — Что плохого в салках? На самом деле, ничего. Поэтому Клора подчинилась, оторвавшись от основной игры, которая, честно говоря, свелась к тому, что все просто болтались на мётлах, глядя на звёзды, под неторопливые комментарии Амита о созвездиях. Клора схватила метлу и приготовилась, затем обернулась к Себастьяну, который ждал и наблюдал за ней. И хотя она сказала, что это будут салки, один только его взгляд заставил её мгновенно понять, что это — преуменьшение века. Потому что то, как Себастьян смотрел на неё — словно кобра, замершая перед броском, — уже вызывало в ней зудящее, отчаянное желание бежать. Возможно, он почувствовал это, потому что тихонько усмехнулся, оценивая её. — Дам тебе фору, — предложил он с понимающей, слегка надменной улыбкой. — Когда будешь готова. Клора хотела отказаться из принципа, но, глядя на него в этот момент, поняла, что форой ей необходимо воспользоваться. Поэтому, проглотив гордость, она кивнула. Затем резко развернулась и помчалась вперёд так быстро, как только позволяла её метла. У Клоры была новая, более скоростная модель, и это, в сочетании с форой, на мгновение вселило в неё уверенность, когда она пронеслась по ночному воздуху, словно пуля. Вновь обретённая вера в то, что ей удастся удержаться вне досягаемости его рук. Пока она не услышала второй порыв ветра — на этот раз не её собственный. Клоре даже не нужно было оглядываться, чтобы понять: любезно предоставленная Себастьяном фора закончилась, и он уже настигал её. Она видела, как он летает и выполняет на метле почти акробатические трюки, поэтому знала, что сложные манёвры её не спасут. Клора просто доверилась скорости своего нового инвентаря, наклонившись вперёд, стараясь стать как можно более обтекаемой. Себастьян всё равно настигал, и Клора вскрикивала каждый раз, когда его протянутая рука оказывалась в считанных сантиметрах от неё. Настоящая погоня была одновременно пугающей и захватывающей, и она удивлялась, что до сих пор не появились ни профессора, ни мракоборцы, учитывая количество её непроизвольных возгласов. Самый громкий крик вырвался, когда Себастьян наконец поймал её, схватив за заднюю часть метлы и заставив так резко остановиться, что Клора дёрнулась и соскользнула вниз. Однако он, видимо, предвидел последствия, потому что в следующий миг его рука уже обхватила её за талию. Но, учитывая, что Клора уже падала, это лишь потянуло Себастьяна вниз вместе с ней, и он тоже сорвался с метлы. Даже прижимая Клору к себе, он сумел ухватиться за метлу другой рукой. Это не остановило их падение, но хотя бы замедлило его достаточно, чтобы у Себастьяна не выбило весь воздух, когда они приземлились: он — на спине на траве, а Клора — сверху, крепко зажмурившись в ожидании удара. Она постепенно открыла глаза, поняв, что не разбилась, и увидела, что Себастьян уже смотрит на неё снизу вверх, на мгновение отвлечённый видом Клоры в лунном свете над ним. — Все хорошо? — спросил он через мгновение. Губы Клоры дрогнули — скорее всего, от мысли, что это ей следовало бы спросить его, — прежде чем она кивнула. Себастьян продолжал смотреть на неё. Потому что вместо привычных золотистых волос и румяных щёк, под покровом ночи, освещённой лишь луной и звёздами, Клора выглядела почти призрачной — с бледной кожей и светлыми, почти серебряными волосами. Он невольно приподнялся, чтобы поцеловать её, словно напоминая себе, что может это сделать, — он почти ожидал, что его губы пройдут сквозь неё. — Думаю, мы усвоили, почему снитч — не человек, — сказала Клора слегка запыхавшись и тихо рассмеявшись. — Спасибо, что принял удар на себя. Себастьян задумчиво промычал, и она почувствовала вибрации его груди под собой, когда уголок его рта дрогнул. — Могла бы просто сказать, что любишь меня. Клора покачала головой, изображая фальшивый смех, а Себастьян усмехнулся по-настоящему и быстро перевернул их так, что она оказалась на спине. Находясь на поле для квиддича и говоря о ловцах, Себастьян невольно вспоминал Лоули, а значит, и их недавнюю разлуку. И мимолётный, залитый лунным светом образ Клоры только усугублял это. Он и так боялся, что её могут забрать — особенно когда думал о Ранроке и той буровой установке. Поэтому он крепко поцеловал её, чтобы убедиться, что она здесь, с ним. И след, который он сейчас оставлял на её шее, был тому доказательством, пока он снова не наклонялся, чтобы продолжить… — Мы идём внутрь! — пронзительно крикнула Имельда, швырнув в него квоффл. Её меткость оказалась пугающе точной даже в почти полной темноте, словно её одарила та же высшая сила, что питала неприязнь исключительно к Себастьяну. — Собирайтесь! Не можем же мы веселиться без именинницы! — Я видела, как он упал! — добавила Анна. Себастьян почему-то не удивился, услышав голос сестры и увидев её рядом с Имельдой — самой ужасающей комбинацией для него в данный момент. — Вы в порядке? — Всё хорошо! Сейчас придём! — крикнула Клора, быстро поднимаясь с травы. Её скорость объяснялась, несомненно, и смущением, и непререкаемым авторитетом Имельды. Себастьян лишь вздохнул, глядя на вмятину на траве, где она лежала всего мгновение назад, прежде чем оттолкнуться и последовать за ней.

***

Празднование дня рождения плавно переместилось в уютную гостиную Слизерина. Пусть торта не было, зато Поппи доставила с кухни целое богатство сладостей и закусок. — Я их не крала, — уверяла она, хотя в её голосе сквозила лёгкая игривая вина. — Просто домовые эльфы меня обожают. Компания расположилась поудобнее: ели, пили и вели неторопливые беседы. Клора, надевшая для квиддича практичные брюки, всё же чувствовала себя в них непривычно. В какой-то момент она поднялась, намереваясь трансфигурировать их обратно в свою обычную юбку, и едва не вызвала у Себастьяна приступ, хотя была абсолютно уверена в своём мастерстве — ни малейшего просчёта, ни намёка на то, что обычно оставалось сокрытым. — О боже. Кажется, я что-то увидел, — с наигранной серьёзностью произнёс Оминис, спровоцировав у Себастьяна мгновенную, почти рефлекторную реакцию: тот резко обернулся, готовый потребовать разъяснений. Но, вспомнив о слепоте друга, Себастьян лишь многозначительно показал ему неприличный жест — всё равно бессмысленный, но позволивший выпустить пар. — Это точно просто сливочное пиво? Да? — с подозрением спросила Клора, переводя взгляд с Имельды на Анну и обратно, не доверяя ни одной из них. — Да, — твёрдо заявила Имельда. — Клянёмся, — поддержала Анна, поднимая свою кружку. Как ни странно, эти заверения ничуть не успокоили Клору. Но после осторожного глотка стало ясно: пиво было чистым, неразбавленным, с привычным насыщенным вкусом и сладостью. И хотя Клора иногда предпочитала, чтобы пиво смешивали с чем-то, смягчающим его приторность, сегодня у неё не было ни малейшего желания нарушать своё обычное состояние. Не здесь, в гостиной Слизерина, и не сейчас, когда её мысли постоянно возвращались к Лоули и его возможному местоположению. С тех пор как Себастьян начал неотступно следить за ней и пресекать любые попытки другого парня приблизиться, Лоули полностью исчез из виду. Практически весь март, и особенно после их столкновения в «Трёх мётлах», он держался на почтительном расстоянии. Но это отсутствие лишь подпитывало её тревогу. По крайней мере, когда он был рядом и открыто угрожал, она понимала, с чем имеет дело. Она почти ждала, что он появится и сорвёт даже это празднование. И до сих пор не могла решить: радоваться ли тому, что его нет даже в его собственной гостиной, или же это затянувшееся затишье лишь усиливает внутреннее напряжение. Однако атмосфера веселья постепенно отвлекла её от этих мрачных мыслей. Клора полностью погрузилась в волшебные шахматы с Имельдой, затем в игру в плюй-камни, а после — в наблюдение за пьяными выходками Анны, которая настойчиво уверяла всех, что пила «всего лишь сливочное пиво». Оминис держался рядом с ней с тихой, заботливой настороженностью — очень похоже на то, как Себастьян обычно опекал саму Клору в подобных ситуациях. Когда несколько человек постепенно разошлись, небольшая группа переместилась в мужское крыло спален. После всех событий вечера — квиддича, беготни, смеха — один только вид кроватей заставил Клору осознать, насколько она смертельно устала. Она подошла к кровати, которую безошибочно определила как принадлежащую Себастьяну, тяжело опустилась на край, потянулась, изогнулась и издала глубокий, довольный вздох, чувствуя, как наконец отпускает напряжение в мышцах. — Устала? — спросил Себастьян, некоторое время молча наблюдавший за ней. — Пойдём, провожу тебя в твою гостиную. Клора снова потянулась, опустила руки вдоль тела и глубже погрузилась в мягкий матрас, закрыв глаза с блаженной, задумчивой улыбкой. — Может, я просто останусь здесь на ночь, — пошутила она, переместившись к центру его кровати, будто собираясь устроиться поудобнее. Она ожидала, что Себастьян рассмеётся или ответит ей какой-нибудь колкостью, вытаскивая из своего личного пространства. Но в ответ повисла тяжёлая тишина. Клора открыла глаза и встретилась с его взглядом. На его лице не было ни тени веселья или усмешки — только неясное, напряжённое выражение. Он стиснул челюсть, пристально глядя на неё сверху вниз. Этот взгляд напомнил ей тот, что он бросил на неё перед их игрой в догонялки: взгляд свернувшейся кобры, обманчиво спокойной, но готовой к молниеносному броску. На этот раз её собственное сердце забилось вдвое чаще, и она резко поднялась, внезапно ощутив слабость в ногах. — Прости, я просто пошутила, — смущённо и задыхаясь проговорила она, сползая с его кровати и гадая, не задела ли она его чем-то. — Уже поздно, — через мгновение произнёс Себастьян, поворачиваясь к ней. В его голосе и взгляде читалась многозначительная серьёзность. — Давай перенесём тебя в твою кровать.

***

Когда Себастьян проводил её обратно, между ними всё ещё витала неловкость. Та сдержанность, которую она в нём заметила, не исчезла — даже когда он целомудренно поцеловал её на ночь. Она смотрела, как он уходит, машинально махая рукой, и следила за его спиной, пока он не скрылся в коридоре, ведущем в гостиную Слизерина. Клора стояла у входа, всё ещё махая, и опустила руку лишь тогда, когда он окончательно исчез из виду. Затем обернулась, готовая отправиться в свою комнату. Но прежде чем она сделала шаг, чья-то рука вынырнула из тени, схватила её и потащила в боковой коридор, глубже в сумрак. — Я тебя ждал, — бросил Лоули, резко дёрнув её. Когда Клора попыталась вырваться, он лишь сильнее сжал хватку, продолжая тянуть. Однако у него была лишь одна её рука. Клора нащупала в складках одежды палочку, выхватила её и упёрлась каблуками, заставив его наконец остановиться. Он посмотрел на неё со своим обычным высокомерным безразличием. — Так давно не виделись, и ты меня так встречаешь? — усмехнулся он, хватая кончик её палочки и опуская его. — Я по тебе скучал, знаешь ли. Клора не смогла сдержать физической гримасы отвращения, даже если его слова были полны сарказма. Она вырвала палочку из его пальцев, крепко прижимая её к груди. — Это ты начал разговор, таща меня силой, — парировала она, медленно отступая с каждым словом. — Чего ты хочешь? Я думала, ты… — Что? Покончил с тобой? Забыл? — Лоули выглядел так, будто вот-вот рассмеётся. — Мне просто нужно было время. Время подумать. — О чём? — О том, чего я хочу, — легко ответил он. — И уверен, для тебя это не станет проблемой. Голос его был отравлен ядом, когда он потянулся вперёд, проводя пальцами по её шее, по свежему следу, который, как она знала, оставил Себастьян на траве. — Нельзя быть верной только своему факультету, — продолжил он. Клора не понимала, почему не отшатнулась, пока его пальцы продолжали водить по её коже. — Так что уверен, у тебя не будет проблем с тем, чтобы отказаться от верности и ему. Клора напряглась, наконец отбросила его руку и отступила ещё на шаг. — Что ты имеешь в виду? — О, не прикидывайся дурочкой, — выплюнул Лоули, шагнув вперёд и вернув себе всё расстояние, что она создала. — Я решил, что хватит и небольшой пробы. Тогда этот шантаж закончится. Рот Клоры открылся от шока и отвращения. Она гадала, правильно ли поняла смысл его «пробы». Хотя Лоули ясно дал понять, снова потянувшись к её шее — к этой самой метке — и сверля её взглядом, полным ненависти и зависти. — Это ведь не будет для тебя проблемой, правда? — спросил он с отвращением и отчаянием в голосе. — Тот способ, которым Сэллоу постоянно на тебя набрасывается… я по сравнению с ним — ничто. — Ты прав. Ты — ничто по сравнению с ним, — парировала Клора. Даже когда Лоули вцепился в неё сильнее и прижал к стене, она не пожалела о сказанном, снова поднимая палочку. — Убери эту штуку, — приказал он, не отрывая от неё глаз. — Ты будешь делать это по собственному желанию, если забыла. Клора не забыла. Лоули и его шантаж были одними из немногих вещей, что не выходили у неё из головы. Но она всё равно не опустила палочку. Лоули покачал головой и усмехнулся, сильнее прижимая её к стене. — Во-первых, это тёмная реликвия. Но интересно, что ещё может скрывать Сэллоу, что заинтересует мракоборцев? — язвительно спросил он, вызывающе приподняв бровь. — Как думаешь, мой отец сможет что-нибудь на него раскопать? Его слова заставили Клору почти мгновенно замереть и напрячься. Лоули, несомненно, почувствовал это под своей хваткой, и довольная усмешка тронула его губы. Клора сразу же подумала об использовании Себастьяном непростительного заклятия. Да, профессор Фиг и Хранители знали, но если Лоули каким-то образом узнает… Себастьяна могли отправить в Азкабан. И под угрозой этого… что значил один простой поцелуй? Поэтому Клора медленно опустила палочку, убирая её обратно в складки мантии. Лоули с удовлетворением наблюдал за этим, постепенно поднимая взгляд на её лицо. Он принял это за согласие и шагнул вперёд. Хотя Клора уже была прижата к стене, она всё равно инстинктивно попыталась вжаться в неё ещё сильнее, когда он начал наклоняться. Она сжала кулаки и крепко зажмурилась. — Посмотри на меня, — потребовал Лоули, схватив её за подбородок. Когда Клора неохотно открыла глаза, чтобы испепелить его взглядом, он резко рассмеялся, его дыхание обдавало её лицо с каждым смешком. — Какое неповиновение, — заметил он, словно оценивая свирепого зверя, прежде чем наклониться и пробормотать: — Не могу сказать, что меня это беспокоит. Возможно даже заводит. Клора поморщилась от того, как Лоули, казалось, наслаждался её дискомфортом. Она гадала, действительно ли он настолько извращён и хочет её, или же всё это… всё это было лишь из-за той пощёчины. Или, возможно, из-за его неприязни к Себастьяну. Но причины уже не имели значения. У Клоры не было выбора. Она невольно снова зажмурилась, когда губы Лоули наконец поглотили ее. Сначала мягко, потом достаточно сильно, чтобы её затылок вдавился в стену. Это был её первый поцелуй с кем-либо, кроме Себастьяна. И это лишь заставило её понять, насколько разным может быть поцелуй, даже если на бумаге это одно и то же слово. С Лоули он казался каким-то стерильным — просто движение губ о губы, и ничего больше. Это также заставило её понять, насколько безопасно она чувствовала себя с Себастьяном. Потому что каким бы ненасытным и страстным он ни бывал, она знала — он всегда остановится, если она действительно захочет. Но сейчас она не могла сказать того же. И это подтвердилось, когда Клора отвернула голову, чтобы прервать поцелуй, а он быстро притянул её обратно, его губы снова оказались в сантиметре от её. — Ты попробовал. Всё, хватит, — настаивала Клора, сожалея, что спрятала палочку. Лоули усмехнулся. — Я не сказал, когда буду удовлетворён. Мы остановимся, когда я скажу. Он пресёк любые дальнейшие возражения, снова прижавшись губами к её. Клора начала паниковать, гадая, ограничится ли всё только поцелуями. Губы Лоули начали скользить вниз, к её шее, задерживаясь вокруг метки Себастьяна. Мысль о том, что он добавит свою собственную, наполнила её отвращением и страхом, не похожим ни на что другое. Не только из-за того, что её отметит Лоули, но и из-за того, что скажет Себастьян. Как она сможет это объяснить? К счастью, Лоули решил на время проявить снисхождение и снова приблизился к её губам. Клора вздохнула с облегчением прямо ему в рот. Облегчение было недолгим. Потому что внезапно тишину разрезал вопрос, заморозивший кровь в её жилах и остановивший губы Лоули. — …Что происходит? Голос Себастьяна был зловеще спокоен, когда он окинул взглядом их обоих: Клору, прижатую к стене, и губы Лоули на её губах. Его простой вопрос всё ещё висел в воздухе. Но это было затишье перед бурей. Его голос был низким и мрачным, в нём чувствовалась та же сдержанная, взведённая энергия. И Клора, и Лоули знали — какой бы ответ ни последовал, он может спустить курок. И они знали, на кого именно. — Она этого хотела, — быстро заявил Лоули, слегка отступая, чтобы поставить Клору между ними. — Давай. Скажи ему. Клора почти физически ощутила тяжесть взгляда Себастьяна, когда он наконец оторвал безжизненные глаза от Лоули и повернулся к ней. Она открыла рот, колеблясь, отчаянно желая всё отрицать. Но она уже зашла так далеко ради него. Поэтому она быстро моргнула, сдерживая жжение в глазах, и кивнула. — Я… он… он говорит правду. Я хотела. Себастьян ничего не ответил. Он продолжал смотреть на неё, и тишина между ними растянулась, прежде чем он наконец сделал шаг вперёд. Лоули вздрогнул от его движения и отскочил ещё дальше. — О-отступи! Ты же позволишь мне, Сэллоу. Если, конечно, не хочешь, чтобы мракоборцы узнали о твоей маленькой реликвии. Себастьян остановился. И в этот момент вся ярость, которой раньше не было в его голосе, вырвалась наружу, и он задал ещё один простой вопрос: — Что?