Часть 24. Око за око

Лоули не оказалось в общежитии Слизерина, и Себастьяну с чёрствым удовлетворением удалось найти его в больничном крыле. Медсестра, без сомнения, залечила все его физические раны за считанные минуты, но такой тип, как Лоули — хныкающий, сопливый слабак, который в жизни ни разу толком не получал сдачи, — наверняка потребовал остаться на ночь. Просто чтобы позвать её при малейшем намёке на дискомфорт. Или, что вероятнее, он решил переночевать здесь, пытаясь спрятаться от Себастьяна. Эта мысль была одновременно приятной и яростной. Она напоминала ему, каким жалким трусом был Лоули: угрожал и шантажировал Клору, а затем сбежал в свою нору, поджав хвост, как испуганная крыса, ища мнимого убежища в стерильной тишине больничного крыла. Но Себастьян его нашёл. Бесшумно подкравшись к койке, где тот всё ещё спал, он задернул шторы, отгородив их от других спящих студентов. Он не хотел лишних свидетелей — ни зелёного свечания заклинания, которое он собирался применить, ни самого его названия. Поэтому, прежде чем сделать следующий шаг, он быстро провёл палочкой по периметру кровати, накладывая заклинание тишины, которое поглотит любой звук внутри этого занавешенного пространства. И только потом, направив палочку прямо на безмятежно спящее лицо Лоули, он выдохнул единственное, леденящее душу слово: — Империо.

***

Себастьян привёл Лоули во внутренний дворик — тот, что примыкал к больничному крылу. Как только они углубились достаточно, чтобы их скрыли ночная мгла и заросли плюща на древних стенах, он резко толкнул мальчика спиной к холодному камню. Под действием Империуса Лоули не оказал ни малейшего сопротивления. Его тело, словно марионетка с оборванными нитями, ударилось о стену и грузно рухнуло на траву. Воздух с силой вырвался из его лёгких, а глухой звук удара плоти о камень выдавал боль, которая не отразилась на его зачарованном, бесстрастном лице. Себастьян медленно шагнул вперёд, скрестив руки на груди, и с холодным наслаждением наблюдал за зрелищем. Наслаждался видом Лоули у его ног — ошеломлённого, жалкого, полностью беззащитного перед любой его прихотью. Так же, как тот долгое время поступал с Клорой. Но цель Империуса была не в том, чтобы безнаказанно причинять боль. Нет, это было на потом. Себастьян хотел, чтобы Лоули сопротивлялся. Хотел, чтобы тот полностью осознавал происходящее — нравилось ему это или нет. Сейчас же ему нужны были лишь слова. — Расскажи мне всё, что знаешь, — приказал Себастьян без предисловий, наблюдая, как зелёные, затуманенные чарами глаза Лоули медленно моргают. — О тёмной реликвии. Что это, моя и Клоры роль в этом. Всё. — Я слышал, как ты упоминал реликвию однажды после зельеварения, — тут же, чётко и без колебаний, ответил Лоули. — Тогда я не знал, что она тёмная. Но когда я увидел, как Клемонс среагировала на мои слова, как она испугалась… я просто предположил. Это был блеф. Я ничего о ней не знаю, кроме того, где ты её спрятал. Себастьян стиснул челюсти, слушая, и крепче сжал рукоять палочки. Если бы он только был там, когда это произошло в первый раз. Клора никогда не умела лгать. Он слишком хорошо представлял себе выражение её лица, когда Лоули загнал её в угол в темноте. Как она нервничала, как не смогла скрыть испуг — эту инстинктивную реакцию. И как Лоули этим воспользовался. Каким-то образом ему удалось сдержать нарастающую ярость. Он переступил с ноги на ногу, разжал челюсти, и его голос прозвучал напряжённо, но ровно: — И почему ты использовал этот блеф, чтобы шантажировать её? Он уже знал ответ. Видел его собственными глазами совсем недавно. Но он должен был услышать это. Должен был быть абсолютно уверен, что Лоули заслуживает того, что ждёт его дальше. И он заслужил. Следующие слова Лоули заставили едва сдерживаемый гнев Себастьяна вырваться наружу. — Она всегда мне нравилась. И я ненавижу тебя, — буднично, без эмоций произнёс Лоули, и это отсутствие чувств разозлило его ещё сильнее. — Шантаж убивал двух зайцев. Я хотел её. И хотел отнять её у тебя. Особенно до того, как у тебя появится шанс… Даже под Империусом тело Лоули дёрнулось, когда Себастьян со злой, резкой силой всадил свой ботинок ему в пах. Слова превратились в хрип и стон, когда Себастьян вдавливал ногу глубже, для верности ещё и провернув её. Он задавался вопросом, чувствует ли Лоули боль сквозь чары, и вопрос быстро разрешился: мальчик ахнул, и Себастьян наконец убрал ногу, когда тот свалился на бок, сжимая себя руками, стон и плач вырвав его из навязанного транса. Невыносимая боль разбила чары. Себастьян наблюдал, как Лоули корчится на холодной траве, жалостно задыхаясь и всхлипывая, озираясь по сторонам. — Где… где я? Что… Он перестал сжиматься от боли, и его взгляд наконец встретился с ледяным взглядом Себастьяна, безучастно взиравшего на него сверху. Лоули замер, увидев его. Его глаза скользнули с лица Себастьяна на воротник, всё ещё испачканный его собственной кровью, и наконец на палочку, которую тот крепко сжимал. Глаза Лоули расширились, прикованные к палочке, словно он ждал любого движения — или новой попытки применить Авада Кедавра. Он издал ещё один жалкий звук и съёжился, теперь уже от страха, а не от боли. — Пожалуйста! — его голос сорвался на шёпот, когда он сжался в дрожащий комок. — Клянусь! Я ничего не знаю о реликвии, это был блеф! Ты… ты должен мне поверить! Я ни к кому бы не пошёл! Мой отец даже слушать не стал бы! Пожалуйста… Себастьян поморщился, наблюдая за этим жалким зрелищем, понимая, что Империус для такой крысы был даже излишен. И снова — вид Лоули полностью сломленным и боящимся его должен был доставлять удовольствие. Если бы только он не был так яростно зол. Ботинок Себастьяна со всей силы обрушился на лицо Лоули. Раздался отвратительный хруст ломающихся костей и хрящей. Свежая кровь брызнула на прохладную ночную траву, вместе с ней вылетел зуб. Лоули даже не вскрикнул, снова рухнув на землю. От него доносились лишь прерывистые всхлипы и булькающие звуки, пока он прижимал окровавленное лицо, будто пытаясь сохранить его в целости. Нос был сломан снова, кровь текла ручьём, губа, без сомнения, снова рассечена. — Я и так знаю, что у тебя ничего нет, — практически прорычал Себастьян, наклоняясь, чтобы вцепиться в окровавленный воротник Лоули, грубо поднять его и с силой прижать предплечьем к стене. — Но ты угадал. Потому что реликвия и вправду тёмная, и мракоборцы с удовольствием выслушали бы все подробности. Так же, как и о других вещах, которые я делал — и о которых ты мог бы им рассказать. Он вонзил кончик своей палочки в дергающуюся шею Лоули, не обращая внимания на кровь, которая текла теперь и на его предплечье, и на дерево. Он наслаждался тем, как это заставляло Лоули дрожать и пищать. — И я с удовольствием предоставлю тебе нужные доказательства. Прямо сейчас, — мрачно продолжил он, вдавливая предплечье в горло Лоули, пока тот не начал задыхаться. — Доказательства того, на что я действительно способен. — Н-нет… — выдавил Лоули, пытаясь тщетно мотать головой. — Я… я верю тебе… я ничего не скажу… Верю! — Рад это слышать. — Себастьян отступил, отпустив его, и равнодушно наблюдал, как Лоули тут же обмяк на траве. — Хотя, если ты хочешь, чтобы я поверил тебе, есть ещё один вопрос, где мне нужна твоя честность. Лоули неуверенно поднял на него взгляд. Его распухшая, окровавленная губа дрожала, пока Себастьян, скрестив руки, пристально смотрел на него. — Тот бладжер. Тот, что сломал мне руку. Это был ты, да? Следующий глоток Лоули был почти комично громким — должно быть, из-за смеси слюны и крови. Глядя на Себастьяна, он явно метался, взвешивая варианты, решая, что выгоднее: рискнуть солгать или сказать правду. — Это… это был я… — наконец выдавил он, отползая назад по траве, пока не упёрся спиной в каменную стену. — Н-но не я лично! Я нанял другого. Это он… — Протяни руку. Лоули замер. Его губа снова задрожала. — …Что? — Протяни. Руку. Себастьян терпеливо и понимающе смотрел на него, наблюдая, как в его испуганном сознании крутятся шестерёнки. — Ты можешь сделать это добровольно, — пояснил Себастьян, словно объясняя ребёнку. — Или я заставлю тебя силой. В конце концов, трусость Лоули могла привести к любому исходу. Себастьян не удивился бы ни добровольному согласию, ни попытке бежать. Поэтому, когда Лоули, рыдая, как и ожидалось, попытался подняться и бежать, он не успел сделать и двух шагов. Себастьян, с мрачным удовлетворением, снова наложил на него заклятие Депульсо — точно так же, как на Святочном балу. Это было уместно. В первый раз он использовал его, чтобы удержать Лоули подальше от Клоры. Теперь он использовал его, потому что не сделал этого вовремя. Когда Лоули тяжело рухнул на траву, издав звук захлёбывающегося дыхания, Себастьян, не теряя ни секунды, шагнул вперёд, поставил ногу ему на спину, прижал к земле и, выхватив палочку. Хотя он мог заглушить и крики, он хотел их слышать. — Я всегда плачу тем же, — заявил Себастьян с леденящей безразличностью, совершенно не соответствовавшей его дальнейшим действиям. Он выровнял свой ботинок с рукой Лоули. — Советую стиснуть зубы. Прежде чем Лоули успел спросить «почему» или хотя бы предугадать, Себастьян с силой опустил ногу. Громкий, чёткий хруст разнёсся в ночном воздухе. Он был настолько громким, что Себастьян едва расслышал начавшийся крик Лоули. Затем он убрал ногу, позволив Лоули перевернуться на спину, прижимая искалеченную руку к груди. Его лицо было искажено чистой агонией, залито кровью, соплями и слезами. Себастьян снова наклонился, резко поднял его за шиворот. Движение дёрнуло сломанную руку, и Лоули взвыл. — Держись подальше от Клоры, — приказал Себастьян, снова с силой прижимая его к стене, что вызвало новый взрыв криков, перешедших в прерывистые рыдания. — Я не хочу видеть тебя ближе, чем на расстояние вытянутой руки от неё. Понял? Лоули, не переставая плакать, лишь быстро закивал. Себастьян дёрнул его сильнее, и тот вскрикнул. — Я задал вопрос. — Да! — выпалил Лоули, всё ещё крепко зажмурившись, будто боясь смотреть на него. — Я… я даже близко не подойду! Я… я даже смотреть не буду! Лоули продолжал кивать и бормотать обещания, даже когда Себастьян отступил. Он планировал на этом остановиться. Но новое напоминание о том, что Лоули сделал с Клорой, как близко он был к ней, как его губы касались её губ, заставило Себастьяна не сдержаться. Во второй раз за эту ночь его кулак обрушился на лицо Лоули. На этот раз цель была одна — рот. Себастьян уже повреждал его рот: сначала палочкой (что было исцелено), затем ногой мгновением ранее. Но он хотел сделать это сам. Стереть любое воспоминание о губах Клоры с губ Лоули. Своими собственными руками. Лоули с глухим стуком и резким криком рухнул на землю, приземлившись на сломанную руку. Себастьян перешагнул через него, направляясь обратно к зданию. — Не забудь собрать зубы, — бросил он через плечо, как дельный совет. — Не хотелось бы создавать медсестре лишнюю работу.

***

Когда Себастьян оставил Лоули и направился назад, часть его разума дразнила мысль просто стереть тому память. Но в конце концов он отбросил эту идею — как из эгоистичных, так и из практических соображений. Практическая причина была в том, что заклинание «Стирание памяти» невероятно сложно и капризно. Известны случаи, когда оно стирало всё — вплоть до личности, — и восстановить такое было невозможно. Вероятно, именно поэтому и Клора не рискнула применить его к Лоули с самого начала, опасаясь непоправимых последствий. Но Себастьяна такие последствия не пугали. Главной же причиной, по которой он отказался от этого пути, было его собственное, тёмное желание. Он хотел, чтобы Лоули помнил. Помнил этот животный страх. Помнил своё обещание держаться подальше от Клоры. Помнил, что произошло сегодня, и что повторится вновь, если он посмеет нарушить слово. Дорога обратно в Выручай-комнату заняла недолго. Клора всё ещё спала — чистая, безмятежная, невинная. Войдя внутрь, Себастьян с болезненной остротой ощутил контраст. Он чувствовал себя хищником, вернувшимся в логово, где его ждёт беззащитная добыча. В его жилах всё ещё гудела электрическая, неспокойная энергия. Сердце колотилось, костяшки пальцев ныли и покалывали — и не только от удара. На них ещё была запёкшаяся кровь Лоули. Под действием адреналина и тестостерона, будораживших его кровь, его потянуло к Клоре. Разбудить её. Вновь наброситься на неё, сорвать с неё эту ночную рубашку и снова завладеть ею, потому что он знал — ни он, ни его желание не насытились. Но каким-то образом ему удалось сдержаться. Сначала нужно было вернуться в свою комнату. Эта короткая прогулка не только давала время остыть и проветрить голову, но была необходимостью. Он не мог позволить Клоре увидеть рубашку — свежезапачканную новой порцией крови Лоули. Утром ему нечем было бы это объяснить. Ей не нужно было знать, что он сделал и в каких масштабах. Ей достаточно было пожинать плоды и спать спокойно, зная, что Лоули больше никогда к ней не приблизится и не побеспокоит. Крадучись, как тень, он пробрался в свою комнату в Слизерине. Окровавленную рубашку он засунул под кровать, переоделся в чистую и взял с собой свежую ночную рубашку. Но прежде чем надеть её, он тщательно смыл кровь с рук — не хотел рисковать, оставив следы в её раковине. От ночной рубашки он взял только брюки. Его тело и так горело изнутри, и ему хотелось чувствовать Клору кожей к коже, без лишних преград. Так он и сделал. Вернувшись в Выручай-комнату и устроившись рядом с ней в постели, он снова обнял её. Её ровное, мирное дыхание постепенно слилось с его собственным, убаюкивая, пока он, наконец, не позволил напряжению уйти, растворившись в тишине и её тепле.

***

Успокаивающий, ритмичный стук нежно вывел Клору из объятий сна. Она услышала — и почувствовала — этот звук раньше, чем полностью осознала его. Полежав ещё мгновение, ощущая тепло другого тела и поднимающуюся под её щекой грудь, она поняла: это было сердцебиение. И не чьё-нибудь. Это было сердцебиение Себастьяна. Клора продолжала лежать, слушая, и поняла, что это уже в третий раз её будит один из его ритмичных, повторяющихся звуков. Но из всех именно этот был её любимым. Она чуть не заснула снова, считая удары, потому что один лишь звук был не просто успокаивающим. Он нёс с собой знание: Себастьян рядом. Он спит под ней, прижимая к своей груди, обнимая её рукой, а её собственная рука покоится на нём. Наконец она приоткрыла глаза, и всё казалось сном. Она не только спала, прижавшись к Себастьяну, но, открыв глаза и увидев свою левую руку на его груди, она не могла отвести взгляд от кольца, которое он ей надел. Её обручальное кольцо. Клора медленно села, слегка поморщившись от внезапной, но знакомой боли между ног. И, вспоминая о том, что произошло прошлой ночью, поняла, что больше не заснёт. Поэтому она опёрлась на локоть, слегка повернувшись, чтобы посмотреть на спящего Себастьяна. Он выглядел таким безмятежным, каким она никогда его не видела: губы слегка приоткрыты, грудь поднимается и опускается в такт медленному, глубокому дыханию. Рука, которая не обнимала её, была вытянута и свисала с кровати, пока он тихонько похрапывал. Волосы растрёпаны, торчат в разные стороны, падая на лицо. Клора едва сдержала умилённый смешок и осторожно опустилась обратно. Она не хотела его будить, но не смогла устоять перед внезапным порывом нежности, поэтому нежно поцеловала его в губы, прежде чем снова прижаться к нему. В ответ рука Себастьяна, до этого свободно лежавшая на ней, сжалась, притягивая её ближе. Из его груди вырвалось сонное, довольное урчание. — Разбудить спящую принцессу поцелуем — это ведь моя работа, — лениво проворчал он, приоткрыв один глаз и усмехнувшись ей, а другой рукой обнял её крепче. — Если хочешь этого — просыпайся раньше принцессы, — поддразнила Клора, снова наклоняясь, чтобы поцеловать изгиб его губ. Она снова положила голову ему на грудь, глядя на свою руку, пока Себастьян лениво водил пальцами по её обнажённому плечу. — Я почти не верю, — прошептала она с восхищением, растопырив пальцы. — Прошлая ночь кажется сном. Себастьян усмехнулся. — Для меня тоже. Хотя в моём случае это потому, что я видел этот момент почти каждую ночь, — легко признался он, перевернув их так, чтобы они лежали лицом к лицу. — И я рад сообщить, что реальность превзошла все ожидания. Клора прищурилась, покраснев, и молча наблюдала, как он тянется к ней, играет с её волосами, проводит длинными пальцами по коже её руки, а затем снова поднимается вверх. Для Клоры прошлая ночь и правда была сном — и не в одном смысле. Не только из-за того, что произошло с Себастьяном, но и потому, что она наконец вырвалась из кошмара с Лоули. Даже если ситуация не была полностью разрешена, её утешало хотя бы то, что Себастьян теперь в курсе, и ей больше не придётся страдать в одиночку. Но Лоули не исчез совсем. И смятение, которое она всё ещё чувствовала, должно быть, отразилось на её лице, потому что Себастьян поднял руку, чтобы коснуться её щеки, нахмурившись. — Что случилось? — тихо спросил он, всматриваясь в её лицо. — Ты ведь не жалеешь о том, что мы сделали? Если я был слишком груб, Клора, то я… — Нет, не в этом дело, — поспешно заверила она, качая головой и хватая его руку, которая держала её лицо. — Я ни о чём не жалею, Себастьян. И никогда не буду. Дело… не в этом. Она увидела, как Себастьян расслабился и кивнул. — Тогда в чём? — Лоули, — призналась она, почти не решаясь произнести его имя и нарушить их уединение. — Нам ещё предстоит столкнуться с этой реальностью. И после прошлой ночи он мог уже обратиться к Блэку или к мракоборцам. — Не волнуйся. Он не обратится. — Голос Себастьяна был успокаивающим и мягким, хотя Клора не упустила лёгкий мрачный оттенок в нём. — Откуда ты можешь быть так уверен? — настаивала она, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на него. — Он знает о реликвии, Себастьян. И после того, что ты с ним сделал… — Как я говорил вчера, если он только подслушал наш разговор о реликвии — он на самом деле ничего о ней не знает, — возразил Себастьян, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать того, что узнал из своего «разговора» с Лоули. — Это был блеф, вот и всё. И если дойдёт до его слова против нашего, ты забываешь, что у нас тоже есть довольно влиятельная семья на нашей стороне, чтобы противостоять его — благодаря Оминису. Это было не совсем правдой, но он всё равно так сказал. Чтобы заручиться поддержкой семьи Гонт, пришлось бы рассказать Оминису о тёмной реликвии. И даже тогда, хотя имя Гонт много значило в определённых кругах, заполучить поддержку кого-либо из них, кроме Оминиса, было другой историей. Тем не менее, это было лучше, чем ничего, особенно если это успокаивало Клору. В конце концов, он вовсе не собирался рассказывать ей, что настоящая причина, по которой ей не стоит волноваться, — это то, что он точно знает, что Лоули лжёт, и что его отец, похоже, не обращает на него внимания. Знает, потому что выбил ему зубы и прижал к стене. Клора кивнула, снова устраиваясь рядом, и пристально уставилась в пространство. Себастьян понял, что она всё ещё не до конца убеждена. Он провёл пальцами по её коже. — Обещаю тебе, не волнуйся о Лоули. Что бы ни случилось — я всё улажу, — пробормотал он, скользя рукой по её руке, пока не нашёл её мягкие ладошки и не переплёл их пальцы с её. — Даже не думай о нём, Клора. Не позволяй ему занимать твои мысли дольше, чем он уже это сделал. — Ну… а как же реликвия? — Клора продолжала, явно полная решимости переходить от одной проблемы к другой, и, вырвавшись из задумчивости, встретилась с ним взглядом. — Мы никогда больше не сможем её использовать, Себастьян. Не после того, что случилось с Лоули. — С Лоули ничего не случилось, и ничего не случится, — тут же возразил он тихим, но твёрдым голосом. — И если что-то подобное повторится — я разберусь и с этим. Клора выдернула руку из его. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось с этим разбираться, Себастьян. Я вообще не хочу, чтобы это случалось. Даже если это для чрезвычайных ситуаций, эта реликвия… — она покачала головой, её внутренний конфликт был виден на лице. — Я просто хочу покончить с этим. Раз и навсегда. Пожалуйста. — Она снова потянулась к его руке, крепко сжимая её. — Ради меня. Себастьян стиснул челюсти, переводя взгляд с их переплетённых пальцев на её лицо. И, к несчастью для Клоры, её вид, её чувства и её слова лишь подтверждали его собственные убеждения. — Этот артефакт я оставлю себе, — мягко, но непреклонно возразил он. — Я знаю, — вздохнула Клора, откидываясь на подушку и глядя на их руки. — Я знаю, но… Себастьян не собирался уступать в этом вопросе, и он знал, что она тоже. По крайней мере, не сейчас. И сейчас он не хотел ни спорить, ни думать об этом. Он хотел просто лежать рядом с ней и наслаждаться её теплом. И поэтому, чтобы отвлечь её мысли от Лоули, он напомнил ей о другом событии вчерашнего вечера, подняв их переплетённые пальцы между их лицами с лёгкой улыбкой. Серебряное обручальное кольцо блестело в искусственном утреннем свете комнаты. Себастьян с самодовольной улыбкой покрутил их руки, и, к его удовольствию, фирменное выражение Клоры — поджатые губы и румянец — вернулось. — Что нам с этим делать? — тихо спросила она, пока они оба смотрели на кольцо. Взгляд Себастьяна тут же стал обвиняющим. — Что ты имеешь в виду? Не говори, что собираешься его снять. — Нет! — тут же возразила Клора, и он почувствовал, как снова расслабился. — Я просто думаю… что говорить, если люди заметят. — Правду. Что мы с тобой теперь помолвлены, — легко заявил он, с удовлетворением глядя на кольцо. — И, надеюсь, благодаря этому мне не придётся беспокоиться, что столько парней будут пытаться увести тебя у меня. Клора фыркнула, пытаясь в знак протеста вырвать руку, но он не отпускал. — Тебе и так не нужно об этом беспокоиться, даже если бы у меня этого не было, — проворчала она. Когда Себастьян продолжал смотреть на неё с явным недоверием, она повернулась к нему ближе. — Кстати, это напомнило. У меня нет проблем с тем, чтобы отказывать любым женихам, Себастьян. Ты не представляешь, как сильно я хотела отказать Лоули, и я бы это сделала, если бы могла. Я люблю тебя и полностью предана тебе. Себастьян улыбнулся, используя их соединённые руки, чтобы притянуть её ближе. — Знаю, — успокоил он её, нежно целуя в макушку, надеясь разгладить морщинку между её бровями. — Но это кольцо докажет это всем, кто не знает, и немного развеет мои опасения. — Он помолчал, затем добавил: — Ну… немного развеет. Клора выдохнула смех, с нежностью глядя на него и на кольцо. — Я буду его носить, не волнуйся. Мне и в голову не придёт его снимать. Но… — она замялась, увидев его вопросительно приподнятую бровь. — Я писала о тебе родителям в своих письмах, но никогда не говорила, что у меня… романтические отношения. С тобой или с кем-либо ещё. Так что, если они каким-то образом узнают, что я вдруг обручилась… Себастьян тут же посерьёзнел, опустив брови и приподнявшись на локте, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. — Даже если они услышат — меня это вполне устроит. Я отношусь к этому серьёзно, Клора, клянусь. — Его голос звучал решительно, когда он снова взял её за руку. — И я клянусь, что планирую снова сделать тебе предложение — как положено — с настоящим кольцом в следующий раз. А также попросить разрешения у твоего отца, когда представится возможность. — …А если он скажет «нет»? Внезапная перемена в выражении лица Себастьяна говорила сама за себя, и Клора не смогла сдержать смех. — Дай угадаю, — попыталась она, когда смех утих. — Ты выслушаешь, но не согласишься? Себастьян усмехнулся, подтягивая её к себе. — Я сказал, что попрошу разрешения. Не то чтобы я принял его вердикт. Клора снова рассмеялась, когда он перевернулся на неё сверху, целуя её шею. — Ну, хорошо, — призналась она, улыбаясь ему, когда он остановился, навис над ней. — Потому что я, честно говоря, не уверена, что ты выслушаешь. Мой отец может быть… слишком опекающим. Себастьян удивлённо и понимающе поднял брови. — Ну, похоже, у нас уже есть кое-что общее. Уверен, мы бы прекрасно поладили. Клора улыбнулась, хотя улыбка была явно неубедительной. Себастьян, смеясь, отстранился, чтобы вглядеться в её лицо. — Ты единственная дочь, верно? — Их единственный ребёнок, и точка, — уточнила Клора, кивнув. — И, полагаю, сочетание того, что я их единственная дочь и сквиб, сделало моего отца довольно… заботливым. Себастьян согласно промычал, слушая, и довольно поздно осознал, что слишком сильно сочувствует её отцу, что ему самому не очень-то помогало. — Но даже если я не могла колдовать, они никогда не заставляли меня чувствовать себя хуже или пытались отгородить меня от мира волшебников. Мой отец всегда говорил: «То, что ты не можешь сделать, не означает, что ты не должна об этом знать». — Клора понизила голос, явно подражая отцу, и Себастьян усмехнулся, притягивая её ближе. — Он кажется умным. — Так и есть, — гордо улыбнулась Клора, и теперь Себастьян почувствовал зависть к её собственному отцу. — На самом деле он магловский профессор. Раньше работал в Министерстве, вместе с мамой. Но когда стало ясно, что я сквиб и мне нужно будет учиться в магловских школах, отец решил пройти этот процесс вместе со мной, — рассказала она с нежностью. — И несмотря на всё это, они всё равно поощряли моё изучение магии. — …Он, конечно, очень тебя любит. Не так сильно, как я, но признаю — близко к этому, — игриво согласился Себастьян, хотя в его голосе не было и тени неуверенности. — И я также признаю, что от всего этого я немного нервничаю. — Нервничаешь? — усмехнулась Клора, подняв брови с любопытством и поддразниванием, удивлённая, что он вообще в этом признался. — Почему? — Почему? — фыркнул Себастьян, глядя на неё, как на сумасшедшую. — Потому что, если бы я был твоим отцом, я бы тоже не хотел отдавать тебя кому-то вроде меня. Клора снова рассмеялась, наклонившись, чтобы поцеловать его. — Всё будет хорошо. Несмотря на свою строгость и чрезмерную опеку, у моего отца довольно хорошее чувство юмора. Я уверена, он тебя полюбит. — Прости, если я не совсем убеждён, — покачал головой Себастьян, прежде чем многозначительно взглянуть на неё. — Особенно учитывая, что я — и то, что я сделал прошлой ночью — это, вероятно, то, от чего он больше всего хотел бы тебя защитить. Клора тут же покраснела, и Себастьян снова перевернул их, оказавшись сверху. — И, говоря о том, что я сделал с тобой прошлой ночью… — пробормотал он, не теряя времени, целуя её шею и просовывая руки под ночную рубашку. — Разве ты не доволен? — выдохнула Клора прерывистый смешок недоверия, когда он с жадностью исследовал её — будто никогда раньше этого не делал. — По крайней мере, сейчас? — Надеюсь, ты шутишь, — сухо заметил Себастьян, не веря своим ушам. — Я только об этом и думаю. Особенно теперь, когда я это получил. Получил тебя. Клора прикусила губу, чувствуя, как всё её тело тоскует по Себастьяну — и из-за него — во многих смыслах. И именно из-за того, другого смысла… ей пришлось его остановить. — Подожди, — выдохнула Клора, положив руки ему на грудь и посмотрев на него снизу вверх. — Я… не могу. Не сейчас. — Не можешь? — Себастьян уставился на неё, на его лице читалось явное замешательство. — Что случилось? Клора поморщилась, румянец снова залил её щёки. Конечно, она поняла свою ситуацию, как только проснулась. Хотя она не ожидала, что ей придётся об этом говорить, не говоря уже о том, чтобы объяснять Себастьяну. — …Ты должен знать… — пробормотала она в качестве обвинительного объяснения, смущённо глядя на его грудь. — Поскольку это твоя вина. Она была права. Себастьян должен был знать, и он не понимал, как эта мысль могла ускользнуть от него до этого момента, когда он вдруг осознал, что она имела в виду. У неё все болело. И, осознав это, он не смог сдержать лёгкую, торжествующую улыбку, которая медленно, но верно растянулась на его лице, несмотря на все его попытки её подавить. Клора явно это заметила, потому что её лицо стало ещё более возмущённым — и намного краснее — когда она оттолкнула его. — Прости, — солгал Себастьян, наклоняясь, чтобы поцеловать её, и он был уверен, что она всё ещё чувствует улыбку на его губах и слышит её в его голосе. Это было ещё одним проявлением несправедливости по отношению к Клоре. Мало того, что она могла пострадать, отдаваясь ему, так она будет страдать и на следующий день, как бы осторожен он ни был. Хотя это и было несправедливо, Себастьян не мог отрицать, что это также вызвало у него лёгкую, тёмную дрожь удовольствия. Даже после того, как всё закончилось, следы его всё ещё оставались на ней, в ней, напоминая о себе следующим утром. Клора весь день будет чувствовать эту боль между ног и внутри себя — постоянное напоминание о Себастьяне, о том, что он с ней сделал, как он завладел ею. И это напоминало ему о том, какая она мягкая, хрупкая и нежная. И хотя Клора испытывала боль и дискомфорт от его действий прошлой ночью, это откровение лишь усилило желание Себастьяна снова овладеть ею. Прямо здесь и сейчас. Но он, конечно, этого не сделал. Вместо этого он просто поднялся, чтобы посмотреть на её лицо с любящим, нежным, но бесспорно игривым выражением и спросил: — Я мог бы взять на себя ответственность и зализать твои раны, чтобы стало лучше, если хочешь? Он едва успел закончить своё предложение, как Клора схватила подушку и ударила его ею.

***

Хотя Себастьяну отчаянно хотелось остаться в Выручай-комнате подольше, чтобы утолить внезапно разгоревшуюся жажду, он заставил себя этого не делать. Расставаться с Клорой он никогда не хотел по-настоящему, но сейчас это чувство накрыло с такой силой, что перехватило дыхание. И дело было не в новизне — они уже проводили вместе ночь в этой комнате, когда она была пьяна. Тогда он без зазрения совести отправил её встречаться у дверей Большого зала, а сам явился туда же всего через несколько минут. Теперь же Себастьян хотел неотрывно быть рядом всё это время, пройти с ней каждый шаг. Даже мысль о неизбежной разлуке на занятиях набрасывала тень на его настроение. Он был прав: завладев Клорой наконец в полной мере, он не ощутил ни капли пресыщения. Лишь подтвердилось старое подозрение: его чувства стали только сильнее — и любовь, и страсть. Пусть он и был уверен, что Клора вряд ли оценит такие слова, но прошедшая ночь заставила его ощутить, что теперь она по праву принадлежит ему. И это осознание — что Клора целиком и безраздельно его, так же как и он её — заставляло Себастьяна ненавидеть саму идею расставания. Чувство было настолько всепоглощающим, что он ловил себя на мысли: неужели большинство супружеских пар переживает нечто подобное? Является ли это всеобщей проблемой? Как обычный человек может оставить жену на целый день и сосредоточиться на работе, вместо того чтобы думать лишь о том, чего Себастьян отчаянно жаждал снова, и гадать, когда это случится в следующий раз? Он снова задумался, все ли мужчины чувствуют себя так, или же он просто особенно ненасытный тип. Мысленно он обратился к Оминису для сравнения — они никогда не говорили об этом всерьёз, но Себастьян не мог представить, чтобы мысли его друга опускались до такого низменного уровня, чтобы тот горел такой же неутолимой жаждой. Впрочем, имея рядом такое очаровательное создание, как Клора, Себастьян быстро и без угрызений совести пришёл к выводу, что его ненасытные мысли и чувства вполне простительны. — Ты забыла, что было между нами прошлой ночью? — невольно усмехнулся он, и в его голосе смешались безграничная нежность и игривая дерзость, пока он наблюдал, как Клора забирает одежду в ванную и закрывает дверь. — Я уже видел тебя совершенно голой. Каждую пядь, если уж на то пошло. Её смущённый возглас был отчётливо слышен даже сквозь дерево. — Спасибо, Себастьян. Я прекрасно помню, — отрезала Клора, явно покраснев, отчего улыбка Себастьяна стала ещё шире, пока он переодевался в свою форму по другую сторону двери. — Кстати, их тебе приготовила комната? — поинтересовалась Клора, выйдя переодетая и указав на брошенную на полу зелёную ночную рубашку Себастьяна. — Я попросил, — солгал он, мысленно удивляясь, почему её не предоставили автоматически. — В прошлый раз мне ведь пришлось спать в форменных брюках. Клора тихонько промычала что-то, обдумывая его слова, и, чтобы отвлечь, Себастьян накинул ей на шею её же шарф (точнее, свой). — Не забудь это — тебе точно понадобится. К сожалению, комната не догадалась предоставить именно эту вещь, поэтому Себастьяну пришлось ненадолго оставить Клору, чтобы выпросить шарф Слизерина у кого-то из её соседей по факультету. — Какой кошмар, — простонала Клора, закрыв лицо руками. — Твоё кольцо — твои метки… Кажется, теперь мне придётся всё прятать и на каждом шагу что-то объяснять. Это несправедливо. — Кольцо объяснять не нужно. А что касается меток, я никогда не говорил, что ты не можешь оставить их на мне, — предложил Себастьян, обнимая её за талию. — И я бы носил их с гордостью, знаешь ли. — О, в этом я не сомневаюсь! — парировала Клора, её голос приглушили его объятия, и Себастьян усмехнулся, наблюдая за этим. — Но если ты будешь разгуливать с моими следами, это только привлечёт ко мне ещё больше внимания! — Просто пытаюсь помочь, — легко ответил Себастьян, и Клора наконец оторвала лицо от ладоней, чтобы посмотреть на него. В её выражении боролись укор и невольная нежность. — Готова двинуться? И, несмотря на все жалобы, Клора кивнула, взяла его протянутую руку и переплела пальцы, пока они шли в Большой зал. Клора была рада, что на дворе ещё только апрель — так она могла позволить себе эту маленькую поблажку. Она решила дать Себастьяну шанс, выбрав украшение на шею — даже весной бывает прохладно. Но с наступлением настоящей жары ей придётся настоять, чтобы он не выставлял свои метки напоказ в людных местах. Впрочем, когда они с Себастьяном уселись напротив Анны и Оминиса в Большом зале за завтраком, шарф вскоре стал последней вещью, о которой ей пришлось волноваться. — Доброе утро, — многозначительно протянула Анна. Она ещё не разглядела кольца, но её взгляд уже прилип к слизеринскому шарфу, а уголок рта и бровь поползли вверх. — Хорошо отпраздновали вчера день рождения? — Превосходно, — легко отозвался Себастьян, внезапно осознав звериный голод, и начал накладывать еду на тарелку — его организму определённо требовалось восполнить энергию и питательные вещества, растраченные прошлой ночью. — И, как любящий брат, я с удовольствием поделюсь всеми подробностями, если ты будешь настаивать на расспросах. — Анна, — предупредил Оминис, откусывая тост. — Ради нас обоих, прошу… Хотя бы в этот раз сдержи любопытство. — Мне тоже не хочется это слышать, — скривилась Анна, возвращаясь к еде. — Но согласна. Дразнить брата на эту тему может быть рискованнее, чем полезно. Себастьян торжествующе рассмеялся, а Клора, чтобы отвлечься от неловкости, потянулась за вилкой. Однако, когда она взяла и вилку, и тарелку, та едва не выскользнула из рук — Анна резко вскочила со стула с громким вздохом. — Погоди… это же… — пробормотала она, глаза чуть не вылезли из орбит, когда она переводила взгляд с кольца на Себастьяна и обратно. — Это обручальное кольцо? — Тсс! — прошипела Клора, быстро оглядывая зал. — Не нужно объявлять об этом всей школе! — А почему бы и нет? — вставил Себастьян, заглатывая невероятно большой бутерброд с яйцом. Его непринуждённость комично контрастировала с поведением обеих девушек, которые резко обернулись к нему. — Что ж, полагаю, это также объясняет и шарф, — заметила Анна, снова садясь и ещё мгновение разглядывая кольцо, прежде чем бросить на брата колкий взгляд. — Ты сумасшедший, знаешь ли? Ты даже не знаком с родителями Клоры. — А Клора никогда не познакомится с нашими, — легко парировал Себастьян, потянувшись через стол за добавкой. — Не вижу проблемы. — Что касается меня, Себастьян, я полностью поддерживаю тебя в этом вопросе, — любезно вставил Оминис, и Клора с Себастьяном в шоке повернулись к нему. — Правда? — осмелился спросить Себастьян, наконец отложив еду и уставившись на друга со смесью приятного удивления и недоверия. — Честно говоря, я больше всего ожидал от тебя, Оминис, услышать, что я сумасшедший и безрассудный. — Ты сумасшедший и безрассудный, — легко согласился Оминис. — Именно поэтому я поддерживаю союз с Клорой, которая будет рядом, чтобы держать тебя в узде — на неопределённый срок. — Ха-ха, — пробормотал Себастьян, продолжая есть. — А я-то думал, ты просто хочешь поддержать лучшего друга и его расцветающую любовь. — Да, полагаю, и это тоже присутствует, — усмехнулся Оминис, каким-то чудом отмахнувшись от хлебной крошки, которую Себастьян швырнул в него, прежде чем та достигла цели. — Можно посмотреть? — попросила Анна, протянув руки в жесте «дай-ка», и когда Клора выполнила просьбу, положив свои руки в её ладони, Себастьян замер, прервав жевание, и пристально за ней наблюдал. Анна заметила это, хихикнула, подняла левую руку Клоры и смотрела, как глаза Себастьяна следят за каждым её движением. — Что? Боишься, я сорву его и разрушу ваш союз? Себастьян пожал плечами, неохотно возобновив жевание и притворно расслабившись. — Не удивлюсь. — Я была удивлена, а не против, — закатила глаза Анна, снова сосредоточившись на кольце. — И оно действительно красивое, даже если это временно. Где раздобыл? — У Лодгока — того гоблина, которому мы помогали у гробницы, — ответила за Себастьяна Клора, так как тот в данный момент был неспособен на вежливую беседу из-за набитого рта. — О-о-о, — проворковала Анна, искоса взглянув на брата и снова усмехнувшись. — Значит, он вынашивал эти планы уже давно. Вы хотя бы собираетесь написать родителям? — Нет! Я не хочу, чтобы они пока знали. Только после того, как познакомятся с Себастьяном, — Клора забрала руку и покачала головой. — Если я скажу, что обручена с тем, кого они в глаза не видели, думаю, отец сам примчится в Хогвартс с первым же поездом. Себастьян резко повернулся к Клоре, и Анна с улыбкой наблюдала за его удивлённой реакцией. — Вот это зрелище я бы не пропустила. — И я хочу прояснить, что планирую сделать всё как положено, по-настоящему, как только мы закончим школу, — защищался Себастьян, наконец отодвигая пустую тарелку. — А пока это кольцо просто… — Чтобы отпугнуть других парней? Пометить свою территорию? — Ах, я знал, что моя дорогая сестра-близнец поймёт, — склонил голову Себастьян, улыбаясь и опираясь на руку, чтобы посмотреть на Клору, которая смутилась ровно так, как он и ожидал. — Не забывай, ты тоже мой, — парировала она, когда их взгляды встретились. — А где доказательство моих прав на тебя? — Как я и сказал, ты можешь оставить на мне свой след где и когда угодно. — В этом даже нет нужды, — Анна покачала головой, вздохнув. — Этот влюблённый взгляд моего брата — уже исчерпывающее доказательство твоего права собственности. — Согласен, — тут же вмешался Оминис, и в его голосе внезапно прозвучала усталость. — И я говорю это как человек, который даже не может его увидеть.

***

Как и ожидалось, кольцо заметила не только Анна. Обычные ученики, проходившие мимо, конечно, не придавали ему значения. Даже если кто и видел украшение на её пальце, было совсем другое дело — сообразить, что оно на левой руке, на безымянном пальце, и что это именно обручальное кольцо. Но те, кто знал её близко, не могли не заметить. Например, Леандер на уроке трансфигурации. Профессор Уизли передала Клоре пергамент для урока, и когда та потянулась, чтобы передать его дальше по ряду, Леандер, сидевший рядом, вдруг схватил её за руку. — Красивое кольцо, — выпалил он сразу, едва заметив, словно не в силах был удержаться. Клора посмотрела на него, неловко кивнула и поспешно отвернулась к доске. — Спасибо. Это… от Себастьяна. Она всё ещё не могла выдавить: «Спасибо, это помолвка». Но, судя по тому, как расширились глаза Леандера, дополнительные объяснения и не требовались. — Ага, — пробормотал он с полуфырком-полусмешком, возвращаясь к работе и недоверчиво качая головой. — Понятно. Дальше они работали в напряжённом молчании, и Клора была бесконечно благодарна, что сегодняшний урок состоял в основном из лекции, наблюдений и конспектов, а не групповых заданий. — О, — мягко воскликнула профессор Уизли, и в её тоне смешались приятная теплота и лёгкое удивление, когда Клора подошла сдавать работу после урока. Клора взглянула на неё и поняла, что взгляд профессора прикован к кольцу. Она быстро отдернула руку, разгладила складки на юбке и сложила кисти на коленях. — Б-было что-то не так? Уизли улыбнулась, медленно подняла глаза. За стёклами очков сверкнуло понимающее, почти одобрительное веселье. Она покачала головой. — Ничего. Свободна, — легко сказала она, прижимая стопку пергаментов к груди и снова улыбаясь. — Хотя… передайте привет мистеру Сэллоу от меня. Клора лишь напряжённо кивнула и почти побежала в коридор.

***

Когда Клора возвращалась с урока полётов, Себастьян уже поджидал её на краю поля. Впереди у них была арифмантия, и он не стал терять времени, чтобы встретить её после занятия и пройти вместе. Однако он никак не ожидал увидеть Клору, сидящую в стороне и наблюдающую, вместо того чтобы участвовать в уроке. — Почему не летала? — спросил он, едва она подошла к нему на траву. — Последствия проклятия всё ещё дают о себе знать? Вопрос, видимо, был неудачным — лицо Клоры сразу исказила гримаса, а её обвиняющий взгляд заставил его почувствовать, будто нужно сделать шаг назад. — Нет, последствия проклятия уже прошли, — отрезала она, проходя мимо, а он, немного опешив, последовал за ней. И, несмотря на отрывистый тон и попытку держать осанку, Себастьян заметил лёгкий румянец на её щеках. — Просто… последствия от тебя. Шаг Себастьяна на мгновение споткнулся, пока он соображал, что она имеет в виду. А когда до него наконец дошло — снова — он догнал её двумя длинными шагами, стараясь скрыть улыбку в голосе, притянул к себе и поцеловал в макушку. — Прости, — снова солгал он. И Клора, наверное, снова поняла это, потому что лишь покачала головой и громко рассмеялась. Так он и знал — у неё всё ещё болит. Из-за него. И то, что Клора сейчас не готова была снова зажимать между ног что-либо твёрдое — пусть даже это всего лишь метла, — в ретроспективе казалось очевидным. — Между уроками, которые я пропустила из-за проклятия, и теперь вот этим… — вздохнула Клора, хотя в её голосе сквозила скорее усмешка, чем досада. — Удивительно, что мадам Когава вообще не провалила меня. Себастьян фыркнул, лишь наполовину вслушиваясь в её слова, пока они шли. Его мысли снова отвлекались на неё, на то, что было прошлой ночью, и особенно на то, что она до сих пор ощущает его след на себе. И снова, хоть это и было досадно — особенно потому, что означало, что сегодня им вряд ли удастся продолжить с того места, где они остановились, — Себастьян всё же наслаждался этим чувством. Он ощущал глуповатое самодовольство и ещё более острый приступ собственности, когда взял её левую руку и принялся теребить кольцо на её пальце. — Мне нужно поговорить с Лоули, — внезапно заявила Клора, и если до этого Себастьян слушал её вполуха, то теперь всё его внимание разом сфокусировалось на ней. Он отпустил её руку и развернулся, чтобы смотреть прямо в лицо. — Зачем? Я же говорил тебе сегодня утром — тебе больше не нужно о нём беспокоиться. — Тем не менее, — настаивала Клора, медленно поворачиваясь к нему. — Я хочу поговорить с ним. Обсудить всё. Взгляд Себастьяна потемнел, голос понизился и зазвучал глуше. — Обсуждать нечего. Я не хочу, чтобы ты приближалась к нему, Клора. Не трать на него больше времени. Клора покачала головой, не дав ему договорить. — Себастьян. Я рада, что ты вмешался, и спасибо тебе за это — правда. Но после всего, что он со мной сделал… мне нужно завершение. Себастьян скрестил руки на груди, разминая скулу, и долго вглядывался в её лицо, прежде чем наконец коротко кивнул. — Хорошо, — согласился он, звуча неохотно. — Если ты действительно этого хочешь.

***

Возможно, Клора и хотела поговорить с Лоули, но сам Лоули определённо не жаждал этой беседы. Клора знала, что он трус и не способен вынести и толики того, что причинял другим, но она не представляла, насколько это было буквально. К тому же, её саму никогда не били по лицу, и хотя она была уверена, что это больно — особенно глядя на то, как обильно Лоули истекал кровью, — она всё же удивилась, увидев, как всего один удар Себастьяна перевернул поведение парня. Она пыталась заговорить с ним на уроке ухода за магическими существами, но всякий раз, стоило ей приблизиться, Лоули бледнел, словно видел призрак, и делал всё возможное, чтобы отдалиться — даже если для этого приходилось бросить занятие. Она попробовала снова на зельеварении. Но, учитывая присутствие Себастьяна, попытки Лоули избежать её стали ещё отчаяннее. Он даже не взглянул в её сторону, а когда Клора подошла к его столу, он не скрывал панического взгляда, брошенного через плечо на Себастьяна. И когда она продолжала настаивать, чтобы они просто поговорили, Лоули предпочёл выскочить из класса, бросив недоделанное зелье. И если вся эта ситуация порядком расстроила Клору, то Себастьяна, напротив, она весьма позабавила. — Похоже, он предпочитает отмалчиваться, — легко пожал он плечами, откинувшись на спинку стула с довольной ухмылкой. — Жаль. — Да, жаль, — коротко согласилась Клора, и лёгкая дрожь в голосе, вместе с тем, как она часто-часто моргала, уставившись в свой котел, заставила Себастьяна замереть. — Я не могла от него убежать, когда он хотел поговорить, — выдохнула она, смахивая быструю, гневную слезу. — Должно быть, это очень удобно. Челюсть Себастьяна напряглась при этих словах. Он отбросил своё минутное удовольствие, резко поднялся с места. — Мне нужно в туалет, — солгал он, обходя стол и на мгновение останавливаясь рядом с Клорой, прежде чем уйти. Его взгляд, брошенный на неё, стал нежным. — Скоро вернусь. Клора лишь кивнула, плотно сжав губы, чтобы скрыть дрожь, когда Себастьян на прощание поцеловал её в макушку. Он оставил её под присмотром Оминиса, а сам попросил у Шарпа разрешения выйти и ринулся вслед за Лоули. Найти его не составило труда — большинство учеников поблизости попросту не обратили внимания на перепуганного слизеринца, несущегося по коридорам. И, как и предполагал Себастьян, тот не солгал про туалет — именно туда Лоули и спрятался. Себастьян был рад увидеть, что кроме Лоули там никого не было, хотя сам парень выглядел совершенно иначе: кровь разом отхлынула от его лица, когда он осознал, что снова остался наедине с Себастьяном. — Я не… я старался! Она сама ко мне лезет! — запищал Лоули, и Себастьян остановился в паре шагов от него, скрестив руки. — Ты же видел! — Видел. Потому что Клора почему-то хочет разговаривать с такими подонками, как ты, — резко бросил Себастьян, делая шаг вперёд. — И ты с ней поговоришь.

***

Себастьян позаботился о том, чтобы его причастность к внезапной перемене в настроении Лоули осталась незаметной. Но, как тот и обещал, другой слизеринец в конце урока зельеварения осторожно подошёл к Клоре и спросил, о чём она хотела поговорить. Ясно, что разговор этот не был для всеобщих ушей, поэтому Клора попросила встретиться у павильона ухода за магическими существами. В конечном счёте, это казалось уместным. Завершить всё там, где они официально познакомились. Особенно если сравнить его поведение тогда и сейчас. Себастьян настоял, чтобы шёл с ней, и хотя Клора предпочла бы поговорить с Лоули наедине, она согласилась — так было безопаснее. В конце концов, она не удивилась бы, если бы он собрал друзей или попытался провернуть что-то грязное в отместку. Пусть он и сопровождал её, Себастьян хотя бы согласился держаться поодаль, чтобы Клора и Лоули могли говорить с глазу на глаз. Или хотя бы попытаться. Но это было трудно, когда взгляд Лоули постоянно метался за её спину, уделяя куда больше внимания Себастьяну, чем Клоре, стоявшей прямо перед ним. — Поторопись — я просто хочу уйти. Давай уже, — настаивал Лоули, переводя беспокойный взгляд с Клоры куда-то позади неё. — Извини, если ты этого ждала. Клора резко рассмеялась и недоверчиво покачала головой. — О, я отнимаю у тебя слишком много времени? — она скрестила руки, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу. — А у тебя его, видимо, было с избытком, когда ты преследовал меня. — Я извинился, — процедил Лоули сквозь стиснутые зубы, словно мог заставить её принять эти слова одной силой воли. — Чего ещё ты хочешь? — Определённо не извинений, Лоули. — Клора, крепче сжимая палочку в рукаве, нащупала её рукоять. — Я хочу сразиться с тобой на дуэли. Её ярость только усилилась, несмотря на то, что палочка была направлена прямо на него, Лоули, казалось, больше беспокоился о другом слизеринце, наблюдавшем за ними со стороны. — Не могу, — поспешно буркнул он, снова бросив взгляд за её плечо. — Не хочу причинять тебе боль. Клора снова рассмеялась, и смех этот звучал сухо и резко. — Конечно, нет. Ты просто хотел шантажировать меня и сделать бог знает что ещё. — Она взмахнула палочкой, сделав уверенный шаг вперёд, пока кончик не упёрся ему в грудь. — Достань свою палочку, Лоули. Мы будем сражаться. То ли из-за её требований, то ли из-за безмолвного сигнала, которым обменялись за её спиной, Лоули наконец вытащил свою палочку — растерянно, с видом человека, готового броситься наутёк в любой миг. И это зрелище разозлило Клору ещё сильнее. Он заставил её чувствовать себя маленькой и беспомощной. А теперь, когда она могла стоять с ним на равных и бросить вызов, он струсил. Они оба сделали шаг назад, увеличивая дистанцию, и с каждым отдаляющимся шагом Клора чувствовала, как магия внутри неё нарастает, пока не стало казаться, будто палочка буквально вибрирует у неё в пальцах. Она ждала, что сделает Лоули. Ждала, подтвердит ли он её худшие подозрения и оскорбит ли её ещё больше, смягчив удар — несмотря на то что она была одной из лучших дуэлянток на курсе, и уж точно лучше него. Поэтому часть её уже знала, что произойдёт, когда Лоули наконец выстрелил. Это был простой магический разряд — даже не настоящее заклинание. И направлен он был не на неё. Он намеренно промахнулся, даже не задев щит Протего, который она выставила почти машинально. И именно из-за всего этого — его нежелания, отсутствия страха перед ней и полного неуважения к дуэли — когда Клора наконец взмахнула палочкой и выпустила заклинание, она нечаянно ударила Лоули мощным потоком своей древней магии. Заклинание вырвалось из её палочки с такой силой, что Лоули отбросило назад, и Клора едва успела заметить, как он перелетел через ограждение и врезался в один из загонов, прежде чем последние всполохи бледно-голубой магии окончательно рассеялись в воздухе. Она стояла, всё ещё осмысливая произошедшее, когда к ней подбежал Себастьян. И, как во время той дуэли с Леандером, где тот ужасно схитрил, он проявил достаточно такта, чтобы не поздравлять её с победой в этом фарсе. — Хотя, наверное, это был не совсем тот поединок, которого ты ждала, — начал он, глядя в сторону загонов, куда угодил Лоули, — но зрелище того, как ты отправила его в полёт, того стоило, скажу я тебе. — Стоило, — согласилась Клора, срывающимся от смеха голосом, и опустила палочку. И хотя она хотела честного и достойного поединка, чем больше думала, тем больше понимала: возможно, такой исход и был справедливым. В конце концов, тогда она не смогла дать отпор Лоули и просто страдала от его действий — точно так же, как сейчас страдал он, но уже от её руки. — Лоули? — позвала Клора, когда они вдвоём подошли к загонам, слегка обеспокоенная тем, что не слышно ни стонов, ни вздохов. — Ты в порядке? — Надеюсь, он не в состоянии ответить, — заметил Себастьян, заслужив встревоженный взгляд Клоры, которая теперь ускорила шаг. Прямо за оградой находился загон со жмырами — именно туда, по логике, должен был приземлиться Лоули. Но когда Клора облокотилась на деревянные балки и заглянула внутрь, среди существ его нигде не было видно. Зато среди жмыров суетился один-единственный цыплёнок, которого здесь определённо раньше не водилось. Он отчаянно трепыхался, пищал и подпрыгивал, пока жмыры шлёпали его, кусали и выдёргивали клочья пуха, а он всё это время бестолково носился по кругу, словно ему отрубили голову. И по мере того как Себастьян и Клора наблюдали за этой картиной, до них постепенно дошло. — Ты… ты превратила его в курицу? — воскликнул Себастьян, ещё мгновение смотря на беспомощное животное, прежде чем развернуться к Клоре с громким, раскатистым смехом и обнять её. — Только рейвенкловец мог придумать такое творческое и подходящее наказание. Это гениально! — Я… я не хотела! — с лёгким ужасом настаивала Клора, наблюдая, как куриный Лоули мечется туда-сюда, а жмыры, сами того не ведая, мстят ему за выдранные усы, ощипывая перья. — Почему этот взрыв древней магии вообще сработал? — Не знаю, но я никогда не отказываюсь от подарков судьбы, — заметил Себастьян, всё ещё посмеиваясь. — Возможно, ты и не умеешь воздвигать каменные шпили, как Исидора, но я бы сказал, что это даже лучше. — Ой, перестань, — Клора невольно рассмеялась, осознавая всю нелепость ситуации. — Надо его вытащить. — Нам ничего не надо, — небрежно возразил Себастьян, пожимая плечами, когда Клора уставилась на него с неодобрением. — Думаю, эта форма ему даже больше идёт, чем собственная. — Спорить не буду, но мы не можем просто оставить его там. — Конечно, не навсегда, — согласился Себастьян. — Но что такое ещё несколько минут? Клора рассмеялась и не могла не согласиться, наслаждаясь зрелищем того, во что она превратила Лоули. Они оставили его там даже дольше, чем на несколько минут. В какой-то момент к ним подошла даже Поппи, требуя объяснений, почему они позволяют жмырам мучить такое беззащитное существо. Когда они сообщили ей, что это «беззащитное существо» — и есть Лоули, Поппи тут же выделила время, чтобы присоединиться к наблюдению, воркуя с существами и хваля их за усердную работу. С течением времени стало совершенно ясно, что Себастьян был бы совершенно не прочь оставить Лоули там, пока жмыры не обратят его в клочья, и в конце концов Клоре пришлось вмешаться. Быстрым «Левиосо» она подняла его в воздух и прижала к себе в его почти безперьевом курином обличье. И, несмотря на всю абсурдность ситуации и то, что Клора держала на руках курицу, Себастьян сохранил присутствие духа, чтобы вспомнить: внутри — всё тот же Лоули. И что именно Лоули сейчас прижат к её мягкой груди. Себастьян не был уверен, осознаёт ли тот эти ощущения в своём нынешнем виде, но всё же выхватил его из рук Клоры, удерживая за крыло и позволяя беспомощно болтаться, пока они направлялись в больничное крыло, а Лоули всё это время хлопал и кудахтал. — Опять вы! — практически взвыла медсестра, когда они внесли его и вернули ему человеческий облик. — Хватит драться, молодой человек! Лоули, как и ожидалось, был дезориентирован после превращения обратно в человека, и вдвойне — поскольку наверняка почувствовал необычную прохладу в новых местах. Он медленно, дрожащей рукой, потянулся к голове и вскрикнул, обнаружив несколько лысых участков на месте былой шевелюры. — В-вы! Медсестра! Исправьте это! — отчаянно потребовал он, повернувшись к Блейни и в ужасе схватившись за голову. — Я не могу… я не могу так выглядеть! — Простите, я всего лишь медсестра, — парировала Блейни, скрестив руки и с трудом сдерживая усмешку, пока Себастьян и Клора смеялись позади. — Я лечу раны, а не лысины. Вам придётся разбираться с этим самостоятельно. — У меня отлично идут дела с зельями, — бодро и с преувеличенной услужливостью добавила Клора. Себастьян фыркнул рядом, привлекая внимание Лоули, который резко обернулся к ней. — Уверена, смогу сварить вам что-нибудь от этой напасти. Было совершенно ясно, что Лоули не хочет её помощи. Он также не хотел оставаться рядом. Решив больше не иметь с ней ничего общего, он натянул капюшон поглубже, выбежал из палаты и оставил их вдвоём, едва сдерживающих смех.

***

Себастьян и Клора сидели рядом на длинном диване в Выручай-комнате, сосредоточенно делая домашнее задание. По крайней мере, Клора. Себастьян давно сдался, откинулся на спинку и лишь время от времени покачивал ногой, наблюдая, как она старательно отбрасывает прядь волос за плечо, поправляет её за ухом, как проводит кончиком пера по губам, прежде чем снова начать писать. Прошло девять дней с той ночи, когда они впервые были вместе — и да, Себастьян считал. На восемь дней больше, чем следовало бы, по его мнению, и вполне достаточно, чтобы Клора оправилась от той боли. Что уже было доказано, учитывая, как легко она снова летала на метле на уроках полётов. После их первого раза Себастьян (ошибочно) полагал, что плотина наконец прорвана. Он грезил о том, чтобы они могли проводить время вместе, засыпать в объятиях каждую ночь, как и подобает паре, пусть и не совсем официально. Но та первая ночь, похоже, исказила его восприятие реальности. Оглядываясь назад, он не понимал, о чём думал. Они оба должны были возвращаться в свои гостиные, не могли же они спать вместе в Выручай-комнате каждую ночь. Себастьян бы не возражал, но слухи, которые неизбежно поползли бы, если бы они оба стали постоянно пропадать по ночам, — это то, с чем Клора точно не хотела бы иметь дело, и чего он не желал ей устраивать. И без того было достаточно сложно найти укромный уголок для поцелуя, не говоря уже о времени и месте для чего-то большего. Да, у них была своя Выручай-комната, куда они могли ускользнуть, но Себастьян знал Клору — он не мог просто взять и предложить. Всё должно было случиться естественно, а достичь этого было трудно, когда весь день уходил на уроки, затем ужин, а потом — возвращение в её гостиную. Поэтому сейчас, сидя рядом с ней и лишь делая вид, что занят учебой, он был почти на пределе. Раньше он мог обходиться без неё месяцами, но теперь, познав её, Себастьян, видимо, не в силах был выдержать и недели. Редко они оказывались вдвоём в изначальной Выручай-комнате, без Анны и Оминиса. И хотя это была не их спальня, здесь всё равно было уединённо. И просто находиться в тишине рядом с Клорой, наедине, было достаточно, чтобы разум его затуманился, а тело — чрезмерно рьяное — пришло в движение. Себастьян наклонился вперёд, осторожно скользнув рукой по её бедру, и наблюдал, как Клора тут же замирает. Она перестала писать, но не остановила его, и он продолжил, слегка приподняв край её юбки, внутренне ликуя, что на ней чулки до колен, а не колготки — его пальцы мгновенно коснулись обнажённой кожи её бедра. — Себастьян… — тихо выдохнула она, полностью забыв о работе, слегка повернувшись, чтобы следить за его движениями. Щёки её уже горели. — Ты сводишь меня с ума, Клора, — так же тихо произнёс он, но голос его прозвучал заметно тяжелее, пока он продолжал приближаться. — Тебе хоть раз приходило это в голову на прошлой неделе? Он услышал, как она сглотнула, пока его жадные пальцы скользили вверх по её бедру, но не шли дальше. — Потому что у меня в голове только это и было, — легко, без тени стыда признался он. — Только желание. Только мысль о том, когда я смогу снова взять тебя. Клора неровно выдохнула, повернувшись к нему. Её рука мягко легла на его, а затем поднялась выше, обхватив предплечье. — Я бы солгала, если бы сказала, что не думала об этом… но мы не можем. Не здесь, — слабо возразила она, хотя и не отпускала его. — Анна или Оминис могут войти. Мы не должны заходить слишком далеко… Себастьян наклонился вперёд, прижавшись губами к её губам, и потянулся к ней другой рукой. — Тогда сама реши, как далеко мы зайдём, — бросил он вызов, откинувшись назад и крепко обхватив её бёдра, чтобы притянуть к себе. В новом положении, с Клорой, сидящей на нём верхом, он был уверен, что она чувствует, насколько он уже отчаянно хочет её. Её дыхание сперлось, когда она устроилась над ним, а он жадно сжимал её мягкую плоть, прижимая всё ближе. Сам он затаил дыхание, откинув голову на спинку дивана, испытывая одновременно облегчение и наслаждение от того, что наконец чувствует её тепло, прижатое к его пульсирующему желанию, пусть даже и через слой одежды. Клора тоже не удержалась, слегка покачнув бёдрами, почувствовав его твёрдость. Её пальцы впились в его плечи, глаза закрылись, губы прикушены. Когда Себастьян продолжил скользить рукой под её рубашку, она ахнула и отстранилась. — Я думала, это я решаю, как далеко зайти, — быстро напомнила она ему, и Себастьян, сдерживая улыбку, послушно отдернул руки, опустив их по бокам. — …Пока не трогай. — Ты главная, — легко согласился он. Честно говоря, он не ожидал, что Клора воспримет его подсказку так серьёзно, но и не мог сказать, что ему это не нравится — особенно учитывая, что обычно контроль был в его руках, и вид её над ним был отнюдь не неприятен. — Я не чувствую себя главной, — легкомысленно обвинила она, глядя на него сверху вниз и замечая, как он наклоняет голову, томно ухмыляясь. — Не тогда, когда ты смотришь на меня вот так. Но Клора продолжила, медленно наклоняясь вперёд и целуя его, несмотря на его тихий смешок. Обычно он был неудержимой силой, против которой приходилось бороться — крепкими объятиями, твёрдым телом, губами, врезающимися в её губы. Поэтому было странно видеть его таким послушным, неподвижным, лишь отвечающим на движение её губ, не позволяя себе углубить поцелуй, несмотря на явное желание. Она спустилась к его челюсти, провела губами вдоль неё, затем перешла к шее, целуя и слегка прикусывая. Когда дыхание Себастьяна участилось, стало прерывистым у её уха, Клора наконец почувствовала уверенность. Она переместилась на другую сторону, медленно скользя носом по резкому контуру, в то время как её руки ползли вверх по его груди, а тело двигалось в такт. — Клора… — взмолился Себастьян, его руки дёрнулись по бокам. Он отчаянно хотел схватить её. Она спустилась ещё ниже, оттянув воротник его рубашки, чтобы добраться до ложбинки между шеей и плечом. И тут она сделала то, что давно собиралась: прижалась губами к его веснушчатой коже и начала оставлять свой собственный след. Он был достаточно низко, чтобы его скрывала одежда, как бы Себастьян ни пытался его выставить напоказ. Его дыхание сперлось, когда он понял, что она делает. — Вот, — улыбнулась Клора, отстраняясь и смахивая губы, разглядывая свою работу. — Я даю сдачи. Себастьян проигнорировал знакомую шутку, глядя на неё снизу вверх, опьянённый желанием. Его руки и пульсирующее напряжение внизу живота дёргались от потребности взять её. И он вдруг пожалел, что позволил Клоре взять инициативу, потому что самоконтроля у него и так было мало, а уж когда она делала с ним всё, что хотела… Клора наслаждалась этим, возможно, даже слишком. Потому что вид Себастьяна — с тяжело вздымающейся грудью, полузакрытыми, помутневшими глазами, беспомощно и жадно смотрящего на неё снизу вверх, не в силах ничего поделать, — заставлял её сердце замирать. Вид того, как она может сводить его с ума своими действиями, как он отчаянно хочет её. И, к несчастью для Себастьяна, который всегда срывался, не в силах долго дразнить её из-за собственной жадности, у неё самоконтроля оказалось больше. Клора наклонилась вперёд, снова целуя его шею, прижимаясь грудью к его груди, слегка покачиваясь у него на коленях, чувствуя его твёрдость. Себастьян застонал в ответ, откинув голову, что дало ей ещё больший доступ, пока она продолжала целовать, дышать и стонать, прижимаясь к нему. Он издавал сдавленные звуки — смесь её имени, ругательств и мольб, его бёдра пытались не отвечать на её дразнящие движения, а руки впивались в обивку дивана, чтобы не схватить её. — Клора, умоляю… — жалобно простонал он, потому что то, что она делала, было не дразнением, а пыткой. И когда она улыбнулась ему сверху, словно ангел с золотыми волосами и румяными щеками, он снова застонал — как нечто столь сладкое, невинное и чистое могло быть столь жестоким? Её руки, лежавшие на его груди, поползли вниз, всё ниже и ниже. Себастьян перестал дышать, когда её пальцы замерли над тем местом, где он мучительно сдавлен тканью. И когда она наконец коснулась его, он зашипел и дёрнулся. — Прости, — пропищала Клора, отдернув руку и неуверенно глядя на него. — Больно? — Мерлин, нет, — почти простонал он в ответ, и на лице его читалась настоящая мука. — Больно то, что меня не трогают. — Могу я… — она снова начала, нерешительно глядя сверху вниз. — …Я не хочу сделать что-то не так. Себастьяну не потребовалось большего поощрения. Он помог ей справиться с застёжками, сжав себя, потому что больше не мог терпеть. Но Клора отстранила его руку, и он позволил, особенно когда она сдвинулась и начала стаскивать с него нижнее бельё. Он забыл дышать, наблюдая за ней, и подумал, что вид того, как она медленно обнажает его, возможно, даже лучше, чем когда он раздевал её сам. Теперь, когда они оба были обнажены в нужных местах, Клора откинулась назад, снова нежно целуя его, проводя губами по его шее и челюсти. Затем она подвинулась ещё, и Себастьян невольно толкнул бёдрами навстречу, почувствовав, как её влага скользит по его напряжённому члену. Клора больше не целовала его, а лишь обхватила его плечи и горячо дышала ему в губы, пока Себастьян смотрел на неё в оцепенении, чувствуя, как она трётся о него, покрывая его влагой. Она обмякла на нём, её лоб упёрся в сгиб его шеи, дыхание участилось в такт движениям. Себастьян застонал и дёрнулся в ответ, вынужденный лишь слушать её прерывистое дыхание, отчаянно желая перевернуть её, вонзиться в неё. Но вместо этого он почти задыхался, тяжело дыша, пока Клора ласкала себя о него, её движения всё ещё слишком медленные для него — достаточно, чтобы дразнить, но недостаточно, чтобы дать настоящее облегчение. — Клора, пожалуйста… — прохрипел он, его пальцы впивались в диван почти болезненно. — Я не могу… Может, потому что она и сама была на пределе, а может, сжалилась над его жалким состоянием. Так или иначе, Клора наконец приподнялась, и Себастьян смотрел на неё со смесью отчаяния и желания, когда она взглянула вниз на его возбуждение, словно видела впервые. Потому что теперь, когда дело дошло до того, чтобы принять его внутрь себя, её снова охватили сомнения — войдёт ли он вообще? Одной рукой она держалась за его плечо для опоры, другой приподняла юбку, готовясь опуститься на него. Они оба затаили дыхание, наблюдая друг за другом, слегка вздрогнули, когда кончик его члена коснулся её входа. Клора нервно прикусила губу, готовясь опуститься, потому что в отличие от прошлого раза, Себастьян её не отвлекал. Они оба отчётливо сознавали, что должно вот-вот произойти. Клора, слегка колеблясь, собиралась с силами, а Себастьян, охваченный головокружительной, похотливой мукой. Она начала медленно опускаться, и когда кончик наконец вошёл в неё, он снова застонал, не в силах сдержать толчок бёдрами, всё его тело умоляло принять больше. — Не двигайся, — выдохнула Клора, резко остановившись и отстранившись. — Это… невозможно… — прохрипел Себастьян, тяжело дыша, но когда она попыталась продолжить, он каким-то чудом заставил себя подчиниться, откинув голову, крепко зажмурив глаза и ещё сильнее вцепившись в диван. Клора снова опустилась. И когда она попыталась ввести его глубже, её тело снова сопротивлялось. Поэтому, чтобы подготовиться, она опустила пальцы и начала стимулировать себя круговыми движениями, одновременно сжимая его грудь и собираясь с духом, всё время постанывая и задыхаясь. — Клора… — взмолился Себастьян, почти застонав, наблюдая, как она трогает себя, и отчаянно желая помочь. Однако, когда она, почувствовав себя более готовой, медленно, но верно начала принимать его больше, поддаваясь его пульсирующему члену и предоставляя ему всё больший доступ, он забыл обо всём, снова застонав и выдохнув её имя. Больше он не мог сдерживаться. Руки оторвались от дивана, чтобы обхватить её широкие, мягкие бёдра, готовясь наконец вонзиться в неё. Он приготовился крепко прижать её к себе, полностью погрузиться в её тепло, убедиться, что она приняла его всего, схватив за ягодицы и начав неистовые движения. А когда этого окажется мало, перевернуть их на диване, снова оказавшись сверху — и Клора не станет сопротивляться, слишком ошеломлённая, покрасневшая и опьянённая собственным желанием, позволив ему вновь взять контроль. И он выстроится в ней и одним мощным, быстрым движением войдёт до конца, а она вскрикнет, когда он распластается на ней, обхватив его ногами и втянув ещё глубже, в самые горячие, узкие глубины, где, как он знал, кончит слишком быстро после всей этой пытки. Но ничего этого не произошло. Потому что в тот момент, когда Клора начала вводить его дальше, а он сжал её бёдра, они оба услышали характерный звук. Звук материализующейся двери Выручай-комнаты, сигнализирующей о входе другого человека. Они смотрели друг на друга лишь мгновение, прежде чем броситься в спешку. Клора тут же спрыгнула с него, натягивая брошенное нижнее бельё, а Себастьян простонал в отчаянии, пытаясь застегнуть штаны. И хотя ему это удалось, выглядел он всё ещё не совсем прилично, поэтому он быстро схватил один из тяжёлых учебников и положил себе на колени. И это было вовремя. Потому что в комнату ворвалась Анна — в отличие от Оминиса, который вряд ли заметил бы его состояние, — взволнованная и размахивающая в руке пергаментом. — Э-э, дядя Соломон хочет пригласить нас на ужин! — объявила она, наполовину с изумлением, наполовину с недоверием, переводя взгляд с пергамента на них. Немного поразмыслив, она замолчала. — …А вы что делали? — Учились, — хором ответили Клора и Себастьян. Ответы их совпали, но торопливая манера, с которой они это выпалили, ничуть не уменьшила подозрительный прищур Анны. — Значит, твой дядя хочет поужинать с тобой и Себастьяном? — быстро перевела тему Клора, надеясь отвлечь её от их странного поведения. — Звучит неплохо. — Не со мной и Себастьяном, — покачала головой Анна, постукивая пальцем по пергаменту. — С тобой и Себастьяном. Сегодня вечером. Услышав это и поняв, что именно из-за этого их прервали, Себастьян лишь снова простонал, тяжело опустив голову на спинку дивана. — Наш дядя меня откровенно ненавидит.

***

— Снять кольцо? — нервно спросила Клора, когда они подошли к дому Соломона, теребя украшение и крутя его на пальце. — Конечно, нет, — тут же отрезал Себастьян. — Нам нечего скрывать. Клора немного помедлила, но в конце концов неохотно кивнула, следуя за ним, когда он постучал в дверь. Соломон встретил их достаточно дружелюбно — по его меркам. Грубовато и по делу, слегка отвлечённый едой, которая ещё шипела и булькала на плите. — Можем чем-то помочь? — вежливо предложила Клора, пока Себастьян снимал с неё мантию и вешал их обе на ближайшую вешалку. — Приготовить что-нибудь? Или накрыть на стол? Соломон даже не взглянул на неё, что-то пробормотал, качнул головой и махнул рукой. — Просто садитесь. Сейчас сниму с огня. Клора кивнула, опускаясь на стул, который отодвинул для неё Себастьян, а он сел рядом. Его лицо было угрюмым и мрачным — он выглядел так, будто шёл на войну, а не за обеденный стол. Очевидно, он ожидал худшего от этого приглашения, не веря, что дядя позвал их просто поболтать или из доброты душевной. Но, несмотря на все подозрения Себастьяна, Клора всё ещё надеялась. И поначалу её надежды, казалось, оправдывались. Пока они ели жареную курицу с овощами, приготовленную Соломоном, он расспрашивал лишь о повседневных делах: как Анна в школе, ладят ли они с Клорой, пользуется ли она своей метлой. — Пользуемся, — радостно подтвердила Клора. — Летаю на ней на всех занятиях и даже впервые сыграла на ней в квиддич. Соломон издал искренний, удовлетворённый возглас, с одобрением глядя на неё между укусами, и она улыбнулась, когда Себастьян тихо усмехнулся рядом. — Хотя этого всё равно не хватило, чтобы обогнать меня, — самодовольно добавил он, и Клора повернулась к нему с преувеличенным недовольством. — Это, конечно, несправедливо по отношению к метле. Уверена, ты догнал бы меня, на чём бы я ни летела. Себастьян пожал плечами и поднял брови, принимая её оценку с ухмылкой. — Это ты сказала, не я. Клора попыталась сохранить надутый вид, хотя её плотно сжатые губы неизбежно дрогнули, превратившись в сдерживаемую улыбку, когда их взгляды встретились. Однако она очень быстро опустила глаза к тарелке, довольно поздно осознав, что они флиртуют прямо перед Соломоном. Она откашлялась и поспешно отломила кусок хлеба. — Кстати, это очень вкусно. Спасибо. — Да уж, — Соломон отложил вилку, глядя теперь не на Клору, а прямо сквозь неё — на Себастьяна. — Мальчик, что это за кольцо? Правда то, что говорят? Клора замерла, напряжённо уставившись в свою тарелку, пока Себастьян наклонялся вперёд. — Какая именно правда? — спросил он, и всё прежнее веселье исчезло из его голоса, сменившись привычной холодностью в обращении с дядей. — Что я влюблён в Клору и хочу провести с ней остаток жизни? Потому что да, это правда. Соломон откинулся на спинку стула, сердито отодвинув тарелку, и раздражённо провёл рукой по лицу. Голос его прозвучал почти как рык. — Смешно. Ты хоть знаком с её родителями? — Он наклонился вперёд, сверля племянника взглядом. — С отцом? Не дав Себастьяну ответить, Соломон тут же повернулся к Клоре. — А ты… твои родители вообще о нём знают? Этот мир катится прямиком в… — Это неважно, — резко перебил его Себастьян, вставая. — Я планирую получить их благословение, но и его отсутствие меня не остановит. — Что ты хочешь этим сказать, мальчик? — Соломон тоже поднялся со стула, приняв агрессивную позу, чтобы встретиться взглядом с Себастьяном, который благодаря недавнему скачку роста теперь был с ним почти наравне. — Что сбежишь? — Если потребуется. Соломон отшвырнул стул ногой и вскинул руки. — Вылитый сын своего отца, до последнего вздоха! — выкрикнул он с яростью, и Клора наконец тоже встала. — Он мой, и я этому рада, — твёрдо произнесла она, сжимая руку и чувствуя кольцо как опору. — Потому что я влюбилась именно в этого сына. — И ты тоже, — Соломон покачал головой, теперь его обвиняющий взгляд был устремлён на неё. — Ты и вправду готова сбежать с моим безрассудным племянником, наперекор семье? Клора долго молчала, затем кивнула — один чёткий, уверенный кивок. И Себастьян тут же протянул руку, чтобы коснуться её, поддержать. Этот жест, казалось, либо смягчил Соломона, либо разозлил его ещё сильнее — трудно было сказать по его лицу. Но, так или иначе, он лишь сердито хмыкнул, схватил своё пальто и направился к двери. — Злитесь на здоровье, оба, — проворчал он, распахивая дверь своего же дома и готовясь выйти. — Доешьте и убирайтесь.

***

Анна и Оминис, разумеется, разыскали Себастьяна и Клору сразу после их возвращения. Ужин с Соломоном и без того был событием неординарным, и все они понимали, что приглашение на самом деле было лишь предлогом для допроса. Поэтому, когда они спросили, как всё прошло, ни Анна, ни Оминис не выказали особого удивления. — Определённо могло быть лучше, — сказала Клора, с лёгкой усмешкой пожимая плечами. — Но, полагаю, могло быть и хуже. — Это ещё мягко сказано, — сердито бросил Себастьян с соседнего дивана, скрестив руки и напряжённо сжимая челюсть. Его нога нервно подрагивала. — Если бы тебя там не было, мы бы точно подрались. В этом я уверен. — Что ж, тогда вывод очевиден. Клоре следует посещать все ваши будущие семейные собрания, — заключил Оминис. — Всё же я думаю, что в целом прошло неплохо, — сказала Анна, ещё раз прокрутив историю в голове и игнорируя недоверчивый, раздражённый фырк брата. — Для дяди Соломона это было практически одобрением. Клора неуверенно улыбнулась, хотя в её глазах читалось лёгкое недоверие. — Надеюсь… Признаюсь, я не ожидала такого исхода. Мне казалось, я нравлюсь Соломону. — Ты ему нравишься, — настаивала Анна, подвинувшись поближе и взяв Клору за руку. — Как может быть иначе? После всего, что ты для нас сделала? Если спросить меня, он просто злится за тебя, — предположила она, бросив взгляд на брата. — Дядя Соломон, вероятно, считает, что Себастьян ведёт себя безрассудно и втягивает тебя в свои авантюры. Но он передумает. Он всегда передумывает. — Надеюсь, — повторила Клора, сжимая руку Анны в ответ. — Я бы очень не хотела вносить разлад в вашу семью. Анна покачала головой. — Никогда, Клора, — настаивала она, и голос её прозвучал на удивление серьёзно. — Именно благодаря тебе мы до сих пор остаёмся семьёй.

***

Себастьян проводил Клору до её гостиной после того, как все покинули Выручай-комнату. Целуя её на прощанье и желая спокойной ночи, он невольно задержался, вспоминая, чем они были заняты до того, как их оторвали на ужин с Соломоном. — Итак… — Себастьян наклонился вперёд, превратив прощальный поцелуй в более долгий, а затем переместил его на её шею, продолжая шептать прямо в ухо. — Как насчёт того, чтобы продолжить с того места, где нас прервали? Клора ответила на его поцелуй — что было хорошим знаком, — но тут же отстранилась, улыбнувшись и виновато покачав головой. — Не могу… Я обещала сегодня позаниматься с Самантой. Она уверена, что провалит историю магии, — быстро объяснила она, наклоняясь, чтобы на прощание ещё раз коснуться его губ. И когда Клора скрылась за дверью гостиной, в последний раз помахав ему рукой, она не смогла сдержать смех, увидев выражение его лица.

***

Казалось, беды сменяли одна другую. Даже после истории с Лоули Клора не могла полностью расслабиться. Гоблины, рыскающие в окрестностях — собравшиеся из-за неё и ради неё, — представляли угрозу уже давно, но ситуация ухудшалась. Не проходило и дня, чтобы не случилось новой истории о студенте, которого едва не похитили. Несмотря на заверения Себастьяна, что это не её вина и что не стоит принимать это слишком близко к сердцу, Клора не могла иначе. Потому что это была её вина. И с каждой новой историей она первой узнавала подробности, первой находила пострадавшего и спрашивала, всё ли в порядке. Единственным утешением было то, что пока никто серьёзно не пострадал и никого не удалось похитить окончательно. Однако, когда однажды в коридоре собралась взволнованная толпа студентов, худший страх Клоры сбылся. — Что случилось? — поспешно спросила она, пробираясь сквозь людей, в то время как Себастьян следовал за ней по пятам. Приближаясь, она ловила лишь обрывки разговоров — ключевые слова, от которых сердце её уже бешено колотилось: Ранрок, гоблины, похищение. Но это было ничто по сравнению с тем, что она услышала дальше, когда Аделаида Оукс повернулась к ней с широко раскрытыми от ужаса глазами и заплаканным лицом. — Это Поппи! — выдохнула она, смахивая новые слёзы. — Её похитили!