Часть 25. Холодное утешение

— Клора. Едва слова Аделаиды долетели до неё, как Клора, словно гонимая порывом, бросилась бежать по коридору. Ноги несли её с той же скоростью, что и мысли, а Себастьян следовал за ней по пятам, почти не напрягаясь благодаря длинным шагам. — Клора, — повторил он, коротко и требовательно. Она продолжала игнорировать его, но как только они достигли более пустынного, отдалённого коридора, Себастьян наконец вытянул руку и схватил её, заставив резко остановиться. — Что бы ты ни задумала… остановись, — резко потребовал он. Когда Клора всё ещё пыталась вырваться, чтобы продолжить путь, он схватил её крепче и притянул к себе. — Клора… — Я должна пойти за ней, — выпалила она, голос её задыхался, когда она наконец повернулась к нему в отчаянии. — Нет. Не должна. — Ответ Себастьяна был твёрдым, как сталь, и его хватка на её предплечье соответствовала тону, когда он притянул её ещё ближе. — Ты забыла, что Министерство прислало мракоборцев в Хогвартс именно по этой причине? Это они вернут Поппи, а ты останешься в школе, как и обещала. Клора уже качала головой, не дав ему договорить. — Я не могу, — тихо, но настойчиво проговорила она, глядя на его руку, сжимающую её. — Не могу, когда это моя вина. Как ты можешь ожидать, что я буду сидеть в безопасности, когда из-за меня жизни других в опасности? — Потому что это не твоя вина — ты ни в чём не виновата. И лучшее, что ты можешь сделать для Поппи и чтобы помешать Ранроку, — это остаться в замке и позволить профессионалам разобраться. — Лицо и голос Себастьяна оставались непреклонными, не оставляя места для возражений, хотя с каждым словом они слегка смягчались, когда он медленно опускал руку, сжимая её предплечье, затем запястье, а потом и ладонь, крепко заключая её в свою. — И это также лучшее, что ты можешь сделать для меня, Клора. Пожалуйста. Она смотрела на их сплетённые пальцы, покусывая губу, пока мысли, несомненно, метались у неё в голове. И после мучительно долгой паузы она наконец слегка кивнула. Себастьян позволил себе тихо выдохнуть с облегчением, видя её капитуляцию. Хотя он и не питал иллюзий, что Клора полностью отказалась от идеи помочь Поппи, он всё же расслабился — казалось, ему удалось предотвратить её безрассудный побег и опасность. Пока что. Хотя ему следовало знать, что ничего не бывает так просто. Потому что, когда дело касалось его самого и всего, что было связано с Клорой, ничто не могло идти гладко — та высшая сила, которая, казалось, вечно испытывала его в вопросах, касающихся её, никогда не прекращала свои игры. Поэтому, когда они вышли наружу и к Клоре, словно по команде, подлетела невиданная ранее сова с посланием в когтях, Себастьяну действительно не стоило удивляться, прочитав его содержание, когда Клора развернула пергамент и резко вдохнула. Ты вместо неё. Подкрепление не требуется. Если мракоборцы почуют неладное, можете считать девушку погибшей. А чуть ниже, под едва разборчивым почерком, были указаны координаты — те самые, что должны были привести к месту, где удерживали Поппи. Клора и Себастьян замерли, уставившись на послание. Их глаза снова и снова скользили по пергаменту в абсолютной тишине, словно чем больше они читали, тем проще должна была стать ситуация. Единственным звуком было оглушительное биение их встревоженных сердец — хотя причина этой внезапной дрожи у каждого была совершенно разной. — Это ничего не меняет. Ты никуда не пойдёшь. — Себастьян первым пришёл в себя, вырвал пергамент из её дрожащих пальцев и встал перед ней, положив одну руку ей на плечо. — Мы передадим это мракоборцам, и они займутся этим. Клора молчала достаточно долго, чтобы Себастьян по глупости позволил себе надеяться — поверить, что она на этот раз поставит свою безопасность на первое место. Однако его надежды рухнули, когда она покачала головой. — Я не могу рисковать, — возразила она, и голос её звучал тихо, но с той решимостью, которой он не ожидал, учитывая её потрясённое состояние. — Там сказано — никакого подкрепления, никаких мракоборцев. Если я проигнорирую это, и с Поппи что-то случится… — Клора неровно вздохнула, глядя на Себастьяна и встречая его жёсткий взгляд своим. — Ты же знаешь, я не могу рисковать, Себастьян. Если из-за того, что я ничего не предприняла и просто спряталась в замке, с ней что-то случится… я никогда не смогу жить с этим. Себастьян почувствовал, как нарастает раздражение. Он скрестил руки, стиснул зубы. — Точно так же, как я не смогу жить, если что-то случится с тобой. — Тогда пойдём со мной, — предложила Клора, делая шаг вперёд. — Но ты меня не остановишь. В этот момент руки Себастьяна опустились вдоль тела. Раздражение и нетерпение достигли предела, когда он уставился на неё сверху вниз, наблюдая за её вызывающим взглядом. Если бы он был гриффиндорцем, возможно, он согласился бы с Клорой и сопровождал бы её с гордой улыбкой, пока она героически бросалась в опасность спасать подругу. Возможно, Леандер поддержал бы её безоговорочно. Потому что, видимо, спасение друга стоило любого риска. Но Себастьяну было всё равно. Если честно, ему было безразлично, что случится с Поппи — по-настоящему. Не если ради её безопасности приходилось рисковать Клорой. Пока Клора жива, здорова и в безопасности, больше ничего не имело значения. Он не был благородным или рыцарственным. Хотя он всегда видел в Клоре принцессу, сам он принцем не был. Он это знал, но сейчас, когда они снова столкнулись лицом к лицу со своими моральными принципами, он не мог не думать, что больше похож на злодея. В конце концов, он был жаден и эгоистичен, и без малейших угрызений совести оставил бы Поппи на произвол судьбы и просто запёр Клору в самой высокой башне, если бы это означало, что он сможет присматривать за ней и оберегать. И если желание защитить её даже ценой чужих страданий делало его злодеем — что ж, пусть так. — Это вызов? — мгновенно потемнев от её слов и её дерзости, он сделал угрожающий шаг вперёд. — Потому что я могу тебя остановить. И я это сделаю. Клора сухо сглотнула, глядя на него снизу вверх. Оба были напряжены, застыли, ожидая, когда другой сделает первый шаг. Они продолжали смотреть друг на друга в тишине, пока напряжение между ними не нарастало, не становилось почти осязаемым. Однако в конце концов Клора ответила на его вызов. Она быстро потянулась к своей мантии, чтобы достать палочку. Нащупала её, крепко сжала и попыталась вытащить. Но Себастьян набросился мгновенно. Его рука резко вытянулась, схватила её за запястье и прижала к боку. Палочка выскользнула из её пальцев и упала на траву, когда он сделал ещё один шаг ближе. — И мне даже магия для этого не понадобится, — тихо, ровно произнёс он, и то, как его пальцы впились в её тонкое запястье, лишь подтверждало его слова, пока они смотрели друг на друга. — Я бы предпочёл не тащить тебя, сопротивляющуюся и кричащую, обратно в Выручай-комнату. Но я сделаю это, если это будет единственный способ уберечь тебя от самой себя. В ответ Клора лишь неуверенно, но вызывающе сжала губы, уставившись на свою палочку, лежащую на земле, словно решая, стоит ли всё же попытаться её забрать. Себастьян заметил это и, видя, что, несмотря на его предупреждения, она не отступает, с гневным рычанием отпустил её. Он отвернулся, начал расхаживать взад-вперёд и раздражённо провёл рукой по волосам. — Кто знает, есть ли у них вообще Поппи? Будет ли она по этим координатам? — нетерпеливо допрашивал он её, наконец снова повернувшись к ней и сжав челюсти от того, как она держала свою палочку и смотрела на него в ответ — словно он был угрозой. Словно она тоже видела в нём злодея. Словно он был не единственным, кто изо всех сил боролся за её жизнь, в то время как она и все остальные, казалось, были полны решимости сделать прямо противоположное. — Оставь это более компетентным, Клора. Мракоборцам. Именно для этого они здесь — пусть зарабатывают свою чёртову зарплату. — И вдруг ты стал так доверять мракоборцам? — парировала Клора, и Себастьян был почти благодарен, что она хотя бы спрятала палочку, прежде чем упрямо скрестить руки. — Кажется, у тебя не было такого же мнения об их компетентности, когда ты сам дважды приходил меня спасать. — Это было другое, — категорично и мгновенно отрезал он, и Клора не смогла сдержать раздражённого вздоха. — В чём разница? Потому что ты меня любишь, а Поппи — нет? В ответ Себастьян раздражённо фыркнул, глядя на неё так, словно она спрашивала, действительно ли один плюс один равняется двум. Конечно, в этом и была разница. Очевидно же. Потому что другие люди могли позволить себе ждать подкрепления, рисковать, полагаться на власти. Но не Клора. — Разница в том, что они охотятся не за Поппи или кем-то ещё, — огрызнулся он. — Они охотятся за тобой, и то, что ты сама побежишь спасать Поппи, — это именно то, чего они хотят. По крайней мере, на этот счёт Клора не стала спорить. Она ещё мгновение смотрела на него, затем перевела взгляд на смятый пергамент в его руке. — Я знаю, что они этого хотят, — призналась она после паузы. — Но даже так, мне всё равно нужно идти. Они могут убить её, чтобы показать серьёзность намерений, а потом повторить всё с другой ученицей. Я не могу просто ждать, чтобы в этом убедиться. — Клора… — Себастьян. Гоблины нуждаются во мне — ты это знаешь. И хотя они могут убить Поппи, мы оба понимаем, что меня они не убьют. Себастьян резко, раздражённо рассмеялся, покачал головой и, развернувшись, лихорадочно жестикулировал. — Нет, просто причинят тебе боль — среди прочего. Прости, если это меня не очень-то утешает. — Я лучше перенесу немного боли, чем потенциальную смерть одного из своих друзей, — возразила Клора, но воинственный огонь в её голосе угас, сменившись мягкой, умоляющей настойчивостью, когда она шагнула к нему и схватила за руку, чтобы остановить его бесцельную ходьбу. Потому что больше не было смысла бороться. Они оба знали, что Клора его покорила — своей искренностью, добротой, тем, как она смотрела на него снизу вверх. И они оба знали, что Себастьян ничего не сможет сказать или сделать, чтобы изменить её мнение в этом вопросе. Особенно когда она была права, как бы ему ни хотелось отрицать это и как бы ему ни было всё равно, логично это или нет. Но вместо того чтобы признать поражение или продолжить борьбу, которая закончилась бы в его пользу, только если бы он действительно был готов запереть её, Себастьян лишь раздражённо фыркнул, раздул ноздри и повернулся к ней. — Мы пойдём вместе, — строго сказал он, не оставляя места для возражений. — Ты не пойдёшь без меня. Брови Клоры слегка приподнялись от удивления. — Значит… ты отпускаешь меня? При этих словах Себастьян не сдержал резкий, насмешливый смешок. — Отпускаю тебя? — недоверчиво повторил он, желая обладать такой властью над ней, как ей казалось. — Ты же знаешь так же хорошо, как и я, что если я продолжу отказывать, рано или поздно ты найдёшь способ ускользнуть сама. А этого я допустить не могу. — Он быстро подытожил, и Клора даже не смогла возразить, лишь смущённо поджала губы и кивнула. Себастьян не мог решить, тронуло ли его её признание или ещё больше разозлило. — Мы также возьмём реликвию, — добавил он с окончательностью, бросив на неё вызов взглядом, приглашая поспорить. Это была Клора, и она тут же приняла вызов. — Нет, мы не можем… — Клора, — резко перебил он. — Не начинай. Не сейчас. — Дело не в этом — выслушай меня, — настаивала она, умоляюще поднимая руки. — В послании сказано, что подкрепления быть не должно, Себастьян. И я совершенно уверена, что армия инферналов за нашей спиной вполне подпадает под это условие. Себастьян молчал, лишь скрестив руки и переминаясь с ноги на ногу, обдумывая. — Мы не можем этого допустить, и ты это знаешь, — продолжала Клора. — Если они увидят, как мы приближаемся с ордой, они могут сдержать слово и убить Поппи ещё до того, как мы доберёмся. — Мы и так рискуем, отправляясь туда, — возразил Себастьян, снова начиная расхаживать. — Мы должны выложиться по полной, Клора. Пойти вдвоём было бы просто самоубийством. — Согласна, — легко признала она, отчего Себастьян резко остановился и повернулся к ней. — Поэтому у меня появилась другая идея.

***

Даже сквозь призму своей гипертрофированной потребности в защите Себастьян должен был признать — план Клоры был хорош. Насколько вообще мог быть хорош любой план в их ситуации. Но даже признав это, он не переставал роптать на саму необходимость его осуществления. Ведь лучший план, как он не уставал повторять Клоре, был прост — остаться в школе и позволить властям разбираться. Впрочем, этот этап они уже миновали, особенно теперь, когда они спешились с мётел и шли через лес, всё ближе и ближе к координатам на пергаменте, а Себастьян снова и снова прокручивал в голове их план действий. — Держись рядом со мной, — сказал он, наверное, в сотый раз, продираясь сквозь ветки. — Что бы ни случилось. — Буду, — так же, в сотый раз, ответила Клора, поправляя сумку на плече. — И под «рядом» я имею в виду не просто в пределах видимости, — уточнил он, бросив на неё многозначительный взгляд и замедляя шаг, чтобы пропустить её вперёд и осмотреть окрестности. — Я имею в виду на расстоянии вытянутой руки. Если что-то пойдёт не так, я мгновенно трансгрессирую нас отсюда, к чёрту Поппи. — Не волнуйся, — заверила Клора, что, разумеется, нисколько его не успокоило, особенно учитывая, что он услышал сдерживаемую улыбку в её голосе, пока она шла впереди. — Обязательно. Хотя ситуация по-прежнему была опасной, Себастьяна слегка успокаивало то, что Поппи похитили гоблины, а значит, им предстояло проникнуть в гоблинский лагерь. И хотя лоялисты Ранрока получили свою форму магии благодаря его узурпации, это всё ещё не была настоящая магия. По крайней мере, им не нужно было опасаться смертельных заклятий. Однако им всё ещё приходилось остерегаться вооружённых гоблинов с их унаследованной силой, и когда они наконец вышли из чащи на поляну, открывшую вид на лагерь из палаток, Себастьян обогнал Клору, чтобы идти первым. — Себастьян, нет, — настаивала она, снова выходя вперёд и отталкивая его руку, даже когда он пытался удержать её за собой. — Это меня ждут. Вернее, именно меня они и должны ждать. Но по мере их приближения гоблины, охранявшие окраины, подняли оружие, оценивая их. — Ну-ну, — протянул один из них впереди, пристально разглядывая Себастьяна и Клору пылающими красными глазами. — Вы, палочники, выбрали не самое удачное место для свиданий. — Мы здесь по делу, не ради удовольствия, — дипломатично и спокойно сообщила им Клора, и Себастьян только осознал, что снова делает шаг вперёд, чтобы встать перед ней, когда его грудь упёрлась в её уже протянутую руку, останавливая его. — У вас есть ученица Хогвартса — Поппи Свитинг. Я пришла за ней, как и требовалось. Гоблины замолчали, переводя взгляд с одного на другого, затем снова на Клору, прищурившись. Себастьяну снова пришлось собрать всю волю, чтобы не оттолкнуть её руку и не встать вперёд, как ему хотелось. Вид Клоры, защищающей его, вызывал у него беспокойство — почти зуд — и он боролся со всеми инстинктами, чтобы остаться позади неё. Особенно когда гоблины достали печально известный плакат с её изображением, приближаясь всё ближе, сверяя черты лица. — А, так это ты, — гоблин, державший плакат, почесал подбородок, сморщился и отшвырнул его в сторону. — Значит, пришла сдаваться? — Да, — покорно ответила Клора, сделав ещё шаг вперёд. Гоблины перешёптались, а Себастьян лишь сузил глаза. — Стой! Ни шагу дальше — сначала швыряйте свои палочки. Обе, — скомандовал гоблин, наконец взглянув на Себастьяна, словно только сейчас его заметив. — В записке, кажется, не просили о подкреплении. Прежде чем Клора успела ответить, Себастьян наконец сделал шаг вперёд, внутренне довольный тем, как все они подняли оружие выше. — Один волшебник — да ещё и подросток — вряд ли считается подкреплением, — возразил он, скрестив руки и бросая им вызывающий взгляд, задевая их гордость. — Разве что вы всерьёз верите, что мы вдвоём способны разгромить весь ваш лагерь. Гоблин хмыкнул и покачал головой, раздражённо махнув рукой. — Мы это забудем, если без лишнего шума швырнете свои палочки. Немедленно. — Не раньше, чем я увижу Поппи, — парировала Клора, сжав губы и выпрямив плечи, снова привлекая внимание. — Если я должна обменять себя на неё, вы хотя бы докажите, что она у вас — и что она в безопасности. Гоблины ещё немного поворчали между собой, но спорить не стали. Двое отделились от постепенно растущей группы, окружившей Клору и Себастьяна, и скрылись в одной из палаток в глубине лагеря, в то время как остальные продолжали сверлить их взглядом, не опуская оружия. И всё же, несмотря на всю ситуацию, напряжение, казалось, покинуло тело Клоры, когда она увидела, как они выводят Поппи вдалеке. Облегчение нахлынуло на неё с такой силой, что она чуть не опустилась на колени. — Поппи! — Клора?! Пуффендуйка успела лишь на мгновение застыть и недоверчиво уставиться на неё, прежде чем её грубо затолкали обратно в палатку. Теперь, получив подтверждение, что Поппи жива и здорова, Клора и Себастьян переглянулись и кивнули, наконец швырнув свои палочки в толпу окружавших их гоблинов — казалось, весь лагерь вышел поглазеть. — Большое спасибо, — усмехнулся тот, кто, по-видимому, был главным, не сводя с них своих узких красных глаз, подобрав их палочки и вернувшись на место. Однако, снова взглянув на них, он наконец заметил сумку через плечо у Клоры, и она крепче сжала её, когда его пристальный взгляд упал на неё. — И сумку тоже. Бросай. — Но… — начала Клора, нерешительно взглянув на сумку, прикусив губу и изо всех сил стараясь выглядеть так, будто ей правда не хочется её отдавать. — Внутри… — Мне всё равно, что внутри — окровавленный бутерброд с огурцом! Бросай! — снова потребовал гоблин, делая шаг к Клоре и наставляя на неё оружие. — Бросай, или я заберу её с твоего бездыханного тела. Себастьян тут же вырвал сумку из рук Клоры и молча швырнул её им, пока она смотрела на неё с преувеличенной паникой и страхом. Гоблин усмехнулся, поднимая сумку с земли и оскаливая зубы, наблюдая за её реакцией. — Что тут у нас? Запасные палочки? Планируешь использовать свои грязные фокусы, после того как мы оказали тебе честь честного обмена? — процедил он сквозь острые зубы, суя сумку в руки другому гоблину. — Надо было ожидать такого от палочников. — Он плюнул на траву, прежде чем повернуться к тому, кому передал сумку. — Открой. Клора и Себастьян затаили дыхание, наблюдая, как гоблин наклонился вперёд, а его товарищ начал открывать сумку, слегка приоткрыв её. Хотя гоблин, казалось, понял, что что-то не так, едва открыв эту щель, и сумка тут же затряслась и завибрировала в его руках, он отчаянно попытался захлопнуть её обратно. Но пути назад не было. Когда застёжки с силой распахнулись, среди гоблинов поднялась паника, и начался настоящий ад. Рёв и грохот кожистого тела огласили лагерь, когда их прирученный дромарог вырвался из сумки, растоптав ближайших гоблинов в момент открытия, и неумолимо продолжил свой путь, звук и вибрация его шагов сотрясали землю, пока он сметал любое сопротивление. Клора и Себастьян бросились вперёд, пригнувшись, чтобы схватить свои палочки, так как внимание моментально переключилось на чудовище, терроризирующее лагерь и с лёгкостью сокрушающее любого неудачливого гоблина, не успевшего увернуться. Теперь, когда весь лагерь был занят неожиданным гостем, Клора и Себастьян бросились к палатке, куда всего мгновение назад затолкали Поппи. Однако, откинув полог и заглянув внутрь, они оба не смогли сдержать раздражённого стона. Потому что, несмотря на то что это был лагерь гоблинов, им явно помогали тёмные волшебники — внутреннее пространство палатки было куда обширнее, чем можно было предположить снаружи. Поппи, однако, нигде не было видно. Возможно, её увели куда-то ещё в ответ на поднявшийся шум, или же сама Поппи воспользовалась хаосом, чтобы сбежать в другую часть лагеря. — Это был лагерь браконьеров, прежде чем его захватили гоблины, — мрачно заключил Себастьян, когда они оба вошли внутрь, оглядывая пустые клетки и остатки меха и перьев. — В общем-то, так и остался. Единственная разница — теперь они охотятся не на существ, а на девочек-подростков. Они продолжили поиски Поппи внутри палатки, выкрикивая её имя как можно тише, чтобы не привлечь лишнего внимания (что было несложно, учитывая шум, который дромарог и гоблины всё ещё поднимали снаружи). Но пуффендуйки по-прежнему нигде не было. — Поппи! — снова позвала Клора, протискиваясь сквозь полог очередной палатки, в то время как Себастьян прикрывал ей спину. — Поппи, где ты? — Здесь. Клора и Себастьян замерли, потому что голос, ответивший им, был низким, глубоким и явно не принадлежал Поппи. Харлоу стоял, приподняв палочку и уголки губ, когда они обернулись и увидели его в другом конце палатки. Но прежде чем они успели осознать, что видят — что это не гоблин, что перед ними не просто тёмный волшебник, а правая рука Руквуда, — их обоих отбросило назад взрывом «Депульсо», выбив воздух из лёгких. Хватка Себастьяна на палочке ослабла, и сила взрыва вырвала её из его руки. Она покатилась по земле к ногам Харлоу, когда Себастьяна отбросило назад. Клора всё ещё держала свою палочку, поспешно пытаясь прийти в себя, и вскочила, чтобы направить её на Харлоу — но он уже стоял спокойно, смотрел на неё свысока с улыбкой, его палочка была направлена на неё. — Экспеллиармус, — небрежно и самодовольно произнёс он, играя с Клорой и выжидая, пока она нацелится на него, прежде чем ударить в последнюю секунду. — Я просто возьму это. Харлоу, всё ещё держа палочку направленной на них обоих, неторопливо подошёл к их выбитым палочкам, приподняв брови с притворным восхищением, разглядывая их, вертя то одну, то другую в руке, прежде чем наконец засунуть их в задний карман и повернуться к паре. — Так это и есть печально известная Клора Клемонс во плоти. Вживую ты даже симпатичнее, должна сказать, — протянул он, уголки его губ изогнулись ещё шире, когда Себастьян, сверля его враждебным взглядом, притянул Клору к себе. — А ты, должно быть, тот самый парень, о котором я так много слышал. — Жених, — поправил Себастьян тихим, ровным голосом, его глаза потемнели и сузились, следя за каждым движением мужчины. — О-о! Моя ошибка. На самом деле, даже лучше, — усмехнулся Харлоу, и почему эта информация была для чего-то лучше, тем более для него, Клора не знала, так как его глаза сверкнули жестоким весельем. — Полагаю, с этим стоит поздравить. — Зачем ты здесь, помогаешь гоблинам? Помогаешь Ранроку? — перебила Клора, сразу переходя к делу и отбрасывая любезности, пытаясь сделать шаг вперёд, но рука Себастьяна крепко удерживала её позади. — Это чтобы исполнить волю Руквуда? Тебя вообще волнует местонахождение хранилища? Харлоу издал хриплый, грубый звук, задумчиво мыча, скрестил руки и уставился на Клору. — Продолжай… что? Завещание Руквуда? — повторил он с недоверчивым весельем, покачав головой, и улыбка стала шире. — Боюсь, ничего столь возвышенного. Я иду туда, куда ведут деньги, вот и всё. И хотя браконьерство было прибыльным, оно не шло ни в какое сравнение с тем, что мне предложили за поимку одной маленькой ведьмы. — И всё? — недоверчиво воскликнула Клора. — Ты делаешь это только ради денег? Харлоу тихонько усмехнулся, хотя это больше походило на кашель или хрип, чем на смех. — А что в этом плохого? Ты бы предпочла, чтобы я сказал — власть? Что я сам хочу использовать силу этого хранилища? — бросил он вызов, делая несколько шагов вперёд и ещё громче усмехаясь, когда Себастьян снова принял защитную позу перед Клорой. — Деньги — это власть. А я зарабатываю на жизнь захватом вещей — талант, в котором Ранрок был прав, доверяя тебя мне, раз уж ты здесь, не так ли? — Значит, послание — это твоя работа, — поморщился Себастьян, осознав, что неподготовленные гоблины на входе, казалось, застигнутые врасплох их появлением, имели гораздо больше смысла, если предположить, что они просто выполняли приказы Харлоу. — Так и было. Хотя, должен сказать, я не ожидал, что всё пройдёт так гладко, вплоть до захвата маленькой Поппи Свитинг, — продолжил Харлоу, медленно приближаясь и расхаживая взад-вперёд перед ними. — Ей действительно следует перестать так часто ошиваться на местах браконьерства. Она слишком облегчила мне задачу. Себастьян стиснул зубы, глядя в карман Харлоу, где лежали его и Клорины палочки. Если бы он попытался броситься на него, чтобы схватить их, Себастьян знал, что его отбросит, прежде чем он успеет дотянуться. Их переиграли. Хотя Себастьян сомневался, что это сработает, он всё же потянулся к руке Клоры, пытаясь трансгрессировать их обратно в окрестности Хогвартса. Однако, как и ожидалось, ничего не произошло — за исключением того, что улыбка на лице Харлоу стала ещё шире, несомненно, потому что он сам установил защитные заклятия, готовясь именно к этому. — Я брошусь на него, чтобы отвлечь, — повернув голову, прошептал Себастьян Клоре, не отрывая глаз от Харлоу. — Пока я это делаю, ты беги. Не беспокойся больше о Поппи — просто старайся уйти как можно дальше. Клора резко посмотрела на Себастьяна, но он уже полностью повернулся к Харлоу, который, судя по всему, понял, о чём они говорили. Потому что в следующее мгновение он направил свою палочку прямо на Себастьяна. — Инкарцерус! — крикнул Харлоу, и ни Себастьян, ни Клора не успели ничего предпринять, как из ниоткуда материализовались верёвки, крепко обвив Себастьяна вокруг туловища и ног. Он с проклятием и стоном рухнул на землю. — Себастьян! — воскликнула Клора, тут же опускаясь на колени и кладя руки на верёвки, пытаясь придумать, что делать. Верёвки были созданы магией, не было ни узла, ни чего-либо, что можно было бы развязать, и она закусила губу, оглядывая землю в поисках острого камня, чтобы перерезать их. — Клора! — сердито зашипел Себастьян, резко поворачиваясь к ней и отталкивая её, пока она продолжала суетиться вокруг него. — Забудь обо мне и беги. — Но…! — О, на твоём месте я бы этого не делал, — вмешался Харлоу, направляя свою палочку на Клору и медленно приближаясь к ним обоим. Без палочки и с связанным Себастьяном Клора понимала, что не может сделать ничего — ни магически, ни физически, ни спасти его, ни сбежать. И чтобы ещё больше продемонстрировать свою беспомощность, Харлоу обезоружил себя, спрятав палочку в задний карман, и остановился перед Клорой, самодовольно ухмыляясь теперь, когда она осталась одна. Себастьян продолжал бороться с оковами, стиснув зубы от досады. Сердце бешено колотилось в груди от одного только вида Харлоу, стоящего так близко к Клоре и возвышающегося над ней. Себастьян, едва не зарычав, сумел опуститься на колени: — Если ты её тронешь… Харлоу сильным ударом ноги в грудь отбросил Себастьяна по пыльной земле, тут же схватив Клору за руку, когда она вскрикнула и попыталась подбежать к нему. — Ну-ну. Я просто хочу поговорить, — резко настаивал Харлоу, дёрнув Клору за руку для убедительности, и снова поставил её перед собой, пристально глядя на неё прищуренными, оценивающими глазами. — Расскажи мне всё об этом твоём хранилище, пожалуйста? Клора напряглась от приказа, и Харлоу, несомненно, почувствовал это из-за крепкой хватки, которую всё ещё держал на её руке. — Почему? — неуверенно спросила она, хмурясь одновременно вызывающе и нервно. — Разве ты только что не утверждал, что тебе всё равно? — Я сам… нет, это правда, — легко согласился Харлоу, его голос звучал почти пугающе непринуждённо, словно они были старыми друзьями, обменивающимися новостями. — Но мой наниматель — да. И ты заставила меня понять… держу пари, я заработаю ещё больше, если смогу заставить тебя раскрыть информацию. Согласна? Прежде чем Клора успела ответить, Харлоу схватил её за лицо, наклонился ближе и заглянул ей прямо в глаза. — Я мог бы выбить из тебя информацию с помощью «Империо», но… это не сработает, не так ли? — пробормотал он, быстро переводя взгляд с одного глаза на другой, и, видимо, ему понравилось то, что он в них увидел, поскольку его собственный взгляд с насмешкой скривился. — Нет… не с тобой. Твоя воля слишком сильна, я вижу. И её… ну, сначала нужно ослабить. Харлоу грубо отпустил лицо Клоры, откинувшись назад, чтобы достать палочку из заднего кармана. Пока Клора нервно наблюдала за его движениями, Себастьян стиснул зубы, пытаясь во второй раз встать на колени. Однако, поскольку его ноги и лодыжки всё ещё были связаны, это было всё, на что он был способен, сверля Харлоу взглядом. Его голос дрожал от страха, гнева и отчаяния. — Я могу тебе сказать, — быстро выдохнул Себастьян, надеясь остановить Харлоу. — Я знаю столько же, сколько и она. И если ты согласишься отпустить Клору, тогда я расскажу. Клора быстро повернулась к Себастьяну, и он уже знал, что она собирается сказать, поэтому даже не стал смотреть на неё, даже когда она кричала на него. — Перестань так говорить! Даже если он отпустит меня, я не уйду без тебя, Себастьян! — Заткнись, — огрызнулся он, не отрывая взгляда от Харлоу, который смотрел на него в ответ. — Я спрашивал не тебя. Однако тот, кого он спрашивал, поднёс палочку к подбородку и несколько раз задумчиво постучал по нему, почесывая щетину, задумчиво переводя взгляд с одного на другого. — Кажется, произошло небольшое… недоразумение, — наконец признал Харлоу, остановив взгляд на Себастьяне. — Я хотел бы узнать местонахождение хранилища, чтобы получить лучшую награду, это правда. Но прежде чем… Он шагнул вперёд и снова остановился перед Себастьяном, снова поставив ногу ему на грудь, и продолжил с улыбкой. — …я бы хотел немного повеселиться. Быстрый толчок ногой отбросил Себастьяна назад, и тот снова упал на землю. Харлоу повернулся к Клоре, снова схватив её за лицо, когда он приблизился. — А заклинание «Круцио» всегда веселее, когда рядом есть любимый человек, который может это увидеть. Себастьян чувствовал, что вот-вот задохнётся от силы пут и бешено бьющегося сердца, которое, казалось, тоже боролось с тугими оковами. Но что бы он ни делал, успокоиться было невозможно. Он лежал беспомощно в грязи, без палочки и жалкий, в то время как Клора — Клора, которую он поклялся всегда защищать — вот-вот должна была быть подвергнута пыткам прямо у него на глазах. И всё, что он мог делать, — это смотреть. Смотреть и слушать. И хотя Себастьян уже накладывал на Клору «Круцио», это даже близко не сравнится с тем, что ей предстоит пережить от рук Харлоу. Потому что Себастьян едва смог его наложить, и даже тогда мысли, которые подпитывали его, были мыслями о необходимости. О том, что у него не было выбора, что он должен был причинять боль, чтобы выжить, и что он должен был делать это ради Анны. Но заклинание Харлоу будет другим. Его «Круцио» будет злым, садистским, он будет получать удовольствие от причиняемой боли, что, в свою очередь, сделает его ещё сильнее. И если «Круцио» Себастьяна так ранило Клору, когда он даже не хотел его применять, то мысль о том, что сделает с ней заклинание Харлоу, почти вызывала у Себастьяна физическую тошноту. Он знал, что не сможет защитить её или что-либо сделать, чтобы остановить это, и что всё, что он сможет, — это беспомощно бороться и слушать её крики. Крики, которые он поклялся никогда больше не слышать, если сможет этому помешать. Но Себастьян ничего не мог поделать. Не мог помочь ей. Ничего не мог сделать. — Не она… — прохрипел Себастьян, его голос звучал так, словно он кричал от паники, волнения и нехватки воздуха под сокрушительным давлением оков и ужаса. — …наложи это на меня. Пожалуйста. Просто… просто не на Клору. Себастьян знал, что его мольбы не сработают, но он всё равно должен был попытаться. И всё же, несмотря на понимание бесполезности, это не остановило его, когда он увидел, как его слова лишь сильнее скривили губы Харлоу. — Вот почему я люблю влюблённых, — удовлетворённо пробормотал он, игнорируя Себастьяна и опуская палочку, чтобы направить её прямо на Клору. Себастьян не был уверен, что было бы хуже в тот момент: чтобы Клора дрожала, плакала и обнимала себя, ожидая в страхе того, что должно произойти… Или то, что она делала сейчас: расправляла плечи и выпрямляла осанку, бесстрастно встречая взгляд Харлоу, выглядя менее испуганной перед настоящим тёмным волшебником, чем в скрипториуме. Но вид её непоколебимой решимости нисколько не успокоил и не облегчил Себастьяна, а лишь ещё больше разозлил и расстроил его, потому что Клора должна была бояться — и она боялась — но всё же пыталась казаться сильной. И это была его вина, что ей вообще пришлось изображать храбрость, потому что он не смог защитить её, и всё, что он мог теперь сделать, — это лежать и ждать, пока это произойдёт с ней. Но Харлоу опустил свою палочку после того, что показалось вечностью, пока он пристально разглядывал Клору, и, несмотря на её храбрый вид, Себастьян заметил, как Клора заметно расслабилась и прикусила дрожащую губу, как только он перестал целиться в неё. — Вижу, ты храбрая. И мучить бескорыстных никогда не бывает приятно, — с усмешкой заметил Харлоу, выпрямляясь и медленно переводя взгляд на Себастьяна. — Но сможешь ли ты сохранить такое благородное самообладание, когда я обрушу это на твоего будущего мужа? Клора невольно повернулась к Себастьяну в панике, не в силах блефовать или сохранять невозмутимое выражение лица, даже если бы попыталась. Себастьян же, напротив, почувствовал, как большая часть его паники улетучилась после слов Харлоу. — Подожди, — настаивала Клора, шагнув вперёд и схватив Харлоу за руку. — Ты и так достаточно с ним сделал. Ты не собираешься… Харлоу повернулся и, словно насекомое, оттолкнул Клору, продолжая двигаться к Себастьяну, пока она падала на землю. Она смотрела, прикрыв рот рукой и со щипающими глазами, как Харлоу направляет свою палочку на Себастьяна, который сейчас выглядел готовым ко всему, как никогда в жизни. — Или… — внезапно протянул Харлоу, опуская палочку и медленно поворачиваясь лицом к Клоре. — Как насчёт этого: ты добровольно скажешь мне, где находится хранилище, и я не буду применять «Круцио» к твоему парню. У Клоры от удивления отвисла челюсть, она моргнула — и от этих условий, и от осознания того, что Харлоу просто играет с ними, его условия и мотивы, казалось, меняются с каждым вздохом. Себастьян уже предложил ему информацию о хранилище в обмен на безопасность Клоры, и теперь Харлоу просил того же от неё. И хотя Клора не одобряла того, как быстро Себастьян всегда предлагал поделиться этой информацией ради защиты, в тот момент она внезапно почувствовала искушение поступить так же, несмотря на все остальное, что было под угрозой, и на то, что это могло означать для всех, кто жил в Хогвартсе, несмотря на доверие Хранителей и профессора Фига. — Клора, — твёрдый голос Себастьяна вырвал её из размышлений, когда он увидел её беспокойство; его выражение лица больше не было взволнованным и паническим, а вместо этого — понимающим и решительным. — Так лучше. Тебе не нужно ничего ему рассказывать. Харлоу повернулся к Клоре, подняв бровь, словно спрашивая, согласна ли она, но она проигнорировала его, продолжая смотреть на Себастьяна дрожащими губами. — Кроме того, — продолжил Себастьян, встречая её обеспокоенный взгляд спокойным — даже счастливым — взглядом. — Благодаря этому мы можем быть квиты. В это Себастьян искренне верил. Но хотя он и хотел, чтобы это прозвучало как шутка, лицо Клоры помрачнело ещё больше. Потому что она была бескорыстной и самоотверженной, и месть Себастьяну за его «Круцио» была последним, чего бы она хотела. Но это было то, чего хотел Себастьян, и то, чего он хотел давно. Однако Клора всё ещё разрывалась между противоречивыми чувствами и ещё не дала Харлоу никакого намёка на то, согласится ли она раскрыть свои секреты в обмен на безопасность Себастьяна. Но он был нетерпелив, а нерешительность сама по себе была решением, поэтому Клора уже приняла решение за себя, когда Харлоу повернулся к Себастьяну с готовой палочкой наготове. — Подожди! — в панике закричала Клора, когда поняла. — Я…! Однако её мольбы были быстро и внезапно прерваны. Их заглушили внезапный треск красной энергии и звуки, вырвавшиеся из горла Себастьяна. Он стиснул зубы так, что большинство его криков боли были приглушены и превратились в хрипы, но сдавленные и хриплые стоны, вырывавшиеся из него, были столь же душераздирающими, и лицо Клоры уже было мокрым от слёз, не прошло и трёх секунд. Харлоу снова поднял палочку, и на одно ужасное мгновение Клора испугалась, что он собирается снова использовать заклинание. Но вместо этого он просто освободил Себастьяна от пут, и прежде чем она успела задуматься, почему, он повернулся к ней с ухмылкой, словно они оба были в курсе какой-то внутренней шутки. — Лучше, когда им позволяют извиваться, не так ли? В ответ Клора лишь всхлипнула, снова взглянув на Себастьяна. Теперь, когда он освободился от сковывающих его верёвок, он свернулся калачиком на земле, его потный лоб впивался в грязь, и он продолжал издавать мучительные, гортанные стоны. — Себастьян, — невольно позвала его Клора шёпотом, направляясь к нему. Её голос едва вырывался, а ноги едва двигались, дрожа. И Харлоу, по какой-то причине, не остановил её, когда она опустилась на колени рядом с ним, не зная, что делать для Себастьяна, кроме как нервно обхватить его дрожащими руками. Клора никогда прежде не видела Себастьяна в таком состоянии — на самом деле, она даже не была уверена, видела ли он его вообще когда-либо страдающим, — и это зрелище потрясло её до глубины души. Себастьян, обычно такой уверенный в себе, способный и надёжный, теперь корчился от боли и бормотал что-то невнятное — из-за неё. Она задумалась, не это ли он чувствовал, когда накладывал на неё «Круцио», и при этой мысли Клоре снова стало плохо. Себастьян не только сам был вынужден видеть её в таком состоянии, но и сам стал причиной её такого состояния. И это — осознание вины, которую Себастьян, должно быть, до сих пор испытывает, — заставило её глаза снова наполниться слезами. Потому что, глядя на Себастьяна сейчас, Клора не могла представить себя непосредственной причиной этого и то, что она могла бы чувствовать, если бы когда-нибудь ею стала. — Вот так, — одобрительно промычал Харлоу, наклоняясь, чтобы схватить заплаканное лицо Клоры и резко притянуть её к себе. — Вот такое выражение лица я и хотел увидеть. Клора даже не пыталась взять себя в руки, когда он заставил её смотреть на него дрожащей губой, со слезами и соплями, которые ей приходилось всхлипывать каждые несколько секунд. — А как только он придёт в себя, твоя очередь, — небрежно объявил Харлоу, оттолкнув лицо Клоры от себя с такой силой, что она упала на руки в грязь. — Интересно, какое у него будет выражение лица? — Только не она… — процедил Себастьян сквозь стиснутые зубы, и Клора с Харлоу резко повернулись к нему с удивлением. — …Если ты собираешься наложить заклинание… то наложи его на меня… Слова Себастьяна, в сочетании с тем, как сейчас звучал его голос, вызвали новый поток слёз по лицу Клоры, когда она подползла к нему и осторожно обняла. — Себастьян, хватит, — настаивала она, голос её был высоким и дребезжащим, и с каждым словом она была на грани рыданий. — Ты уже достаточно сделал. Несмотря на боль, которую он, должно быть, всё ещё испытывал, и несмотря на их нынешнее положение, Себастьян всё ещё смог выдавить из себя натянутый, сердитый смех. — …Нет, — почти выдавил он, задыхаясь и снова стиснув зубы. — Если бы я сделал… нас бы здесь не было. — Я сама решила это сделать, Себастьян, — всхлипнула Клора, умоляя его. — Перестань брать всю ответственность на себя! — Хорошо, хорошо. Достаточно, — перебил Харлоу, вырвав Клору из-под её руки и отбросив на несколько шагов. И несмотря на своё собственное положение, Себастьян всё ещё сердито смотрел на него, сверля взглядом. — Ты выглядишь вполне адекватным. Так что, думаю, пора и миссис получить свою очередь. — Я тебя убью. — Слова Себастьяна вырвались из него гортанным рычанием, вызванным яростью и охрипшим горлом, когда он, поднявшись на четвереньки, попытался его убить. — Если ты причинишь ей боль… — Хорошо. Я не причиню ей боли, — голос Харлоу был лёгким и весёлым, когда он наклонился, чтобы ухмыльнуться Себастьяну, держа его за волосы, так что тот был вынужден смотреть на него. — Причинишь ты. Шок от этих слов едва успел дойти до Себастьяна, как глаза Харлоу позеленели, и затем всё перестало восприниматься. Всё, кроме отсутствия боли, которое Себастьян внезапно почувствовал — или, скорее, перестал чувствовать, — почти как будто он стоял в успокаивающих водах, которые омыли его и избавили от всего дискомфорта. Избавили от всего. Даже от самого себя. — Себастьян! — Клора окликнула его, но знала, что как только услышала, как Харлоу пробормотал «Империо», было уже слишком поздно. И это подтвердилось, когда мужчина отошёл в сторону, и Клора увидела Себастьяна, стоящего в оцепенении, почти как лунатик, смотрящего в никуда своими характерными зелёными глазами. Хотя Клора также не могла не почувствовать облегчения, хотя бы отчасти. Потому что, по крайней мере, Себастьян пока не испытывал боли, пусть и ненадолго. Однако это облегчение очень быстро сменилось тревогой, когда Клора увидела, как Харлоу передаёт Себастьяну свою палочку, и поняла, что он задумал. — Наложить на неё заклятие «Круциатус». Себастьян послушно шагнул вперёд, остановившись перед Клорой с палочкой Харлоу, направленной прямо на неё. Клора моргнула, пытаясь скрыть вновь появившееся жжение в глазах, и посмотрела на него. Однако слёзы на глазах навернулись не от страха перед «Круцио», не от жалости к себе. Нет. В тот момент сердце Клоры болело только за Себастьяна. Потому что она знала, как сильно он будет винить себя за это — за то, что снова наложил на неё «Круцио», — хотя это был не он и не его вина. Это могли быть его руки, но не его разум. Но даже говоря себе это, Клора знала Себастьяна и понимала, что любые слова утешения будут для него бесполезны, когда речь зайдёт о ней и её благополучии. Поэтому, собравшись с духом и вытирая свежие слёзы, Клора лишь надеялась, что наложение заклятия «Империус» сотрёт у Себастьяна память обо всём этом, а вместе с ней и возможные угрызения совести. Он мог просто забыть, что когда-либо это делал, и Клоре никогда не придётся ему рассказывать. — Поторопись, — рявкнул Харлоу, сделав шаг вперёд и скрестив руки, наблюдая за ними двумя: Клора, сидящая на коленях на земле, и бесстрастное лицо Себастьяна, стоящего над ней, с его светящимся зелёным взглядом, устремлённым прямо в неё. Однако Клора не могла заставить себя смотреть ему прямо в глаза. Потому что это были не глаза Себастьяна, и вся эта ситуация вызывала у неё тошноту. Сэллоу, который обычно делал всё возможное, чтобы защитить её, теперь смотрел на Клору, держа в руках волшебную палочку, готовую причинить ей вред. — Всё в порядке, — прошептала она, зная, что он, скорее всего, её не услышит, но всё же желая сказать. — Это не ты. Я не буду тебя винить. Зелёные глаза Себастьяна моргнули, словно в ответ, его хватка на палочке Харлоу усилилась настолько, что костяшки пальцев побелели, и он медленно поднял её, отводя за голову, готовясь вонзить в неё. Клора крепко зажмурила глаза, готовясь к удару. — Круцио! Боль была настолько сильной, что Клора даже не поняла, что её ударили. Или, по крайней мере, так она предполагала, когда ничего не почувствовала, подобно тому, как человек обнаруживает порез и понимает это только по крови. Но заклинание «Круцио» Себастьяна действительно причиняло боль, и сейчас по воздуху разносились крики. Только это были не её крики. — Спасибо, что протянул палочку, — с холодным презрением процедил Себастьян, наблюдая, как Харлоу корчится в муках. На мгновение в его взгляде мелькнуло садистское удовлетворение, прежде чем новая волна боли согнула его пополам, вырвав сдавленный стон. Освобождение от «Империуса» вонзило «Круцио» с удвоенной силой, и он стиснул зубы, пытаясь перевести дух. — Себастьян? — голос Клоры дрогнул, когда она подбежала, опустилась рядом и осторожно коснулась его щеки. — Как ты…? — Не сейчас, — прошипел он, глядя на всё ещё дрожащего Харлоу. — Палочки. В его кармане. Живо, но осторожно. Клора на секунду застыла, уставившись на знакомые карие глаза, всё ещё пытаясь осмыслить, почему на земле бьётся Харлоу, а не она. Затем резко кивнула, бросилась к мужчине и, выждав, пока он перевернётся, ловко вытащила обе палочки из заднего кармана. Вернув Себастьяну его оружие, она с хрустом переломила о колено палочку Харлоу и швырнула обломки прочь. — Держись за меня, — приказала она, подсовывая плечо под его руку и пытаясь поднять. Вышло неловко. Даже с её помощью крупный Себастьян едва держался на ногах, и они ковыляли чудовищно медленно. Слишком медленно, учитывая, что вокруг могли быть гоблины, а сзади оправлялся от боли разъярённый тёмный волшебник. — Тяну тебя вниз, — сквозь зубы выдавил Себастьян, пытаясь высвободиться. — Бросай меня и беги. — Ни за что, — отрезала Клора, крепче сжимая палочку. — Он безоружен. Я справлюсь. — Он всё ещё опасен. Спорить сил не было. К счастью, гоблины, судя по разрушенному лагерю, были нейтрализованы. Их спасение возвестило о себе грохотом тяжёлых шагов. — Клора! Себастьян! — крикнула Поппи, восседая на спине дромарога. Существо остановилось в паре шагов, и она похлопала его по шее. — Молодец! — Поппи? — Клора ахнула, глядя на беззаботную пуффендуйку. — Почему ты ещё здесь? — Торопитесь! — Поппи наклонилась, протягивая руку. Поднять Себастьяна на спину чудовища не удалось. Тогда Клора взмахнула палочкой — «Левиосо!» — и, игнорируя его протесты, подняла в воздух, позволив Поппи втянуть его наверх. Себастьян грузно осел впереди, а Поппи устроилась сзади, поддерживая его. — Быстрее! — крикнула она, протягивая руку Клоре. Но в этот момент полог палатки взметнулся, и наружу вывалился Харлоу. В одной руке он сжимал обломок палочки, в другой — кинжал. Его лицо исказила бешеная ярость. — Думаете, сможете выставить меня дураком? — проревел он, направляя на них сломанную палочку. — Конфринго! Заклинание, сорвавшееся с повреждённого орудия, превратилось в неконтролируемый взрыв, отшвырнувший самого Харлоу назад. Клора и Поппи мгновенно выбросили щиты, защитив себя и Себастьяна, но дромарог взревел от боли, когда огонь опалил его шкуру. — Клора! Быстрее! — закричал Себастьян охрипшим голосом. Но чудовище, обезумев от боли, рвануло в лес, унося Себастьяна и Поппи. Клора лишь мельком видела, как Поппи пытается развернуть его. — Я догоню! — крикнула она им, разворачиваясь к Харлоу, который уже поднимался, снова наводя обломок палочки. Что последовало, сложно было назвать дуэлью. Магия Харлоу, вырывавшаяся из повреждённого древка, была непредсказуемой и дикой: то гасла, то превращалась в смертоносный взрыв. Клоре приходилось реагировать за доли секунды, и, к своему удивлению, она обнаружила в этом странное, почти ликующее удовольствие. Адреналин бил в виски, заставляя сердце бешено колотиться. Но тянуть было нельзя. Во время очередной осечки Харлоу она не стала медлить: — Петрификус Тоталус! Он застыл и рухнул. Клора, не отводя от него глаз, тут же добавила: — Инкарцерус! Верёвки, которых было так много, что под ними почти не видно было одежды, крепко обвили тёмного волшебника. Клора на мгновение задумалась, от чего зависит их количество — от силы заклинателя или от его страха перед жертвой. Она уже поворачивалась, чтобы бежать к лесу, когда услышала знакомый грохот шагов. Поппи удалось успокоить дромарога и вернуться. Себастьян, вырвавшись из её рук, неуклюже сполз на землю и, превозмогая боль, пошатываясь, пошёл к Клоре. Он ничего не сказал, лишь схватил её в объятия так крепко, что ей и ему стало больно. — Клора… — его голос сорвался на хрип. — Никогда, никогда… — Я в порядке, — прошептала она, обнимая его в ответ, стараясь не причинять боли. — Благодаря тебе. Он меня даже не задел. Себастьян лишь глухо протестующе хмыкнул и не отпускал её. Поднявшись на дромарога — он упрямо усадил Клору впереди, а сам устроился сзади, обхватив её так, будто боялся, что она снова исчезнет, — они тронулись в путь. Дорога прошла в тишине, если не считать тихого разговора Клоры с Поппи. Из него подтвердилось то, что подразумевал Харлоу: Поппи, вопреки всему, снова отправилась к лагерям браконьеров. — Я бы спросила, почему они схватили именно меня, чтобы добраться до вас, — сказала Поппи, оглядываясь. — Но раз вы не сочли нужным рассказать, зачем вам понадобился дромарог, то, пожалуй, не буду надеяться на ответ. Клора была благодарна ей за это понимание. Поппи, как и Анна, уважала чужие секреты — возможно, потому что и сама их накопила. Не доезжая до школы, они спешились и пошли пешком. Клора и Поппи пытались поддержать Себастьяна, но он упрямо отказывался от помощи, шатаясь, но делая вид, что справляется сам. — Передай это профессору Фигу, — сказала Клора, отдавая Поппи пергамент с координатами. — Фиг знает, что делать. Себастьяна она хотела отвести в больничное крыло, но он отказался. — Не в мою комнату, — буркнул он, когда она предложила альтернативу. — И не объяснять ничего Анне с Оминисом. Она не стала спорить. Вскоре он со стоном опустился на кровать в их тайной Выручай-комнате, и боль от «Круцио» снова накрыла его, едва он позволил себе расслабиться. Клора забралась к нему, лёжа и глядя снизу вверх. Его лицо было мрачным, отстранённым. — Я ничего не мог сделать, — монотонно произнёс он, глядя в пустоту. — Абсолютно бесполезен. — Благодаря тебе мы сбежали, — твёрдо возразила она, положив на него руку, пытаясь поймать взгляд. — Если бы мы оба пострадали от «Круцио», у нас не было бы шансов. Спасибо, что защитил меня от этой боли во второй раз. Он наконец посмотрел на неё, и его выражение стало лишь мрачнее. — Спасибо? — с горькой усмешкой переспросил он. — За то, что сам первый её тебе причинил? За то, что допустил, чтобы ты вообще оказалась в лапах Харлоу? — Ты забыл? Ты сумел сбросить «Империус»! — В таком-то состоянии! — вспыхнула Клора. — Это естественно, что ты был ослаблен! И тебе не нужно всегда меня защищать. Я защитила тебя, и мы сбежали. Разве этого недостаточно? Для него — нет. Нисколько. Он позволил им быть обезоруженными, позволил Клоре остаться один на один с угрозой, пока его уносило прочь. Он был беспомощен, бесполезен, пока она рисковала жизнью. Клора была его. Его будущим. И он должен был оберегать её, а не наблюдать со стороны, как она вынуждена бороться. Мысль о том, что она хочет или должна сражаться за него, была невыносима. Лучшее, что она могла для него сделать, — это позволить ему защищать её. Чтобы ей никогда не пришлось поднимать палочку в бою, особенно без него. Так что нет. Того, что произошло, было катастрофически мало. — Не для меня, — наконец выдохнул он.

***

Едва Себастьян погрузился в сон, Клора осторожно выбралась из комнаты. Боль от «Круцио» мучила его дольше, чем её — что было ожидаемо, учитывая, кто его применил, — а значит, Себастьян заснул лишь тогда, когда усталость пересилила остаточную боль. Однако мешала ему не только она. Угрюмое выражение не сходило с его лица всё время, пока Клора была рядом, и лишь когда сон наконец сомкнул ему веки, морщины на лбу разгладились, а губы расслабились. Поначалу он сопротивлялся её прикосновениям — выдёргивал руку, когда она пыталась взять её в свою, оставался неподвижным, когда она прижималась к нему. Но в конце концов Себастьян сдался. Успокаивающие поглаживания Клоры по его коже, её пальцы в его волосах пробились сквозь ледяную скорлупу его смятения, и он наконец отдался этим ощущениям с усталым вздохом. Наконец, впервые за много часов, на его губах дрогнула слабая улыбка, когда она распахнула объятия, приглашая его. Себастьян послушно подчинился, положив голову на мягкую грудь Клоры и крепко, почти собственнически обняв её, водя руками по её телу, отыскивая тепло её кожи под форменной одеждой. Это была интимность, но не та, к которой привык Себастьян. Она была мягкой, нежной, утешающей. Он касался Клоры не из похотливого желания, а просто потому, что мог — чтобы утешиться, чтобы убедиться, что она здесь, в безопасности, с ним. Он почти не говорил, пока Клора прижимала его к себе, проводя пальцами по его спине и волосам, гладя и говоря обо всём на свете тихим, приглушённым, нежным голосом, надеясь не только успокоить, но и убаюкать его. То ли от её действий, то ли просто от изнеможения, Себастьян в конце концов заснул, уткнувшись лицом в её шею, всё ещё крепко обнимая и прижимая к себе, пока её пальцы медленно перебирали его пряди. Клора также применила все известные ей лечебные заклинания, надеясь облегчить его боль, но этого всё равно казалось недостаточно. Она хотела сделать всё возможное. Поэтому ей каким-то образом удалось высвободиться из его цепких объятий, не разбудив, и направиться в больничное крыло — в надежде спросить мадам Блейни, нет ли каких-нибудь успокаивающих заклинаний, которым она могла бы научиться. Она боялась побеспокоить её так близко к отбою, но мадам Блейни лишь кивнула и вытерла руки о фартук, явно соглашаясь с радостью. — Вам, ученикам, и правда стоит научиться самим о себе заботиться, — дружелюбно сказала она, вытаскивая палочку из кармана юбки и готовясь показать. — Это определённо сэкономит мне кучу хлопот. Клора застенчиво улыбнулась, тоже доставая свою палочку. — Полагаю, у вас и так дел хватает. И простите, что добавила вам проблем на днях с тем куриным фарсом. Мадам Блейни от души рассмеялась и покачала головой. — Не твоя вина, дорогая. Надо было догадаться, что этот Лоули снова объявится. Три раза за неделю! Он уже становится завсегдатаем. Клора вежливо рассмеялась и кивнула, хотя смех быстро застрял у неё в горле, когда до неё наконец дошел смысл слов медсестры. Она медленно опустила палочку, осторожно повернувшись к ней. — Три раза за неделю? — неуверенно повторила она. — Я… слышала слухи, что Лоули однажды ночью подрался, и его отправили сюда. Ну и потом, конечно, эта куриная история. Но… он попал сюда ещё раз после этих двух случаев? — Нет, в том-то и дело. Это было до, — с раздражением пробормотала мадам Блейни, поморщившись при воспоминании. — Этот мальчик является ночью весь избитый и окровавленный, и не проходит и трёх часов — после того как я уже встала и легла спать, заметь, — он возвращается, ещё хуже! Выглядел как инфернал, ковылял с выбитыми зубами и сломанной рукой. Разбудил меня моментально, это уж точно. Клора открыла рот, чтобы ответить, но обнаружила, что ей нечего сказать, и тут же закрыла его, решив просто молча следить за движениями палочки женщины. Потому что если мадам Блейни имела в виду то, о чём думала Клора… то Себастьян вернулся к Лоули в ночь её дня рождения. Вернулся не для того, чтобы поговорить. Это открытие, оглядываясь назад, делало слова Себастьяна, сказанные ей на следующее утро, гораздо более понятными. Теперь Клора понимала, почему он был так уверен, что Лоули больше не будет её беспокоить, не говоря уже о том, чтобы приближаться. И хотя Клора не знала точно, что именно сделал Себастьян, она знала по крайней мере одно: он хотел скрыть это от неё. Но, к несчастью для него, Клора не была из тех, кто отступает в погоне за знаниями. Она быстро поблагодарила мадам Блейни и покинула больничное крыло.