Часть 26. Секрет

Себастьян резко вскочил с постели. Сонливость сменилась бешеным сердцебиением и лихорадочными мыслями. События с Харлоу пронеслись в голове, и новая волна паники накрыла его с головой. Где он? Почему в постели? Где Клора? Он уже собрался вскочить, но тут осознал: она лежит рядом, прижатая — или заточённая — в плотном кольце его объятий. Даже во сне он не отпускал её. Напряжение немного спало, когда он увидел её мирное спящее лицо, свою обнажённую грудь и руки, согревающие открытую кожу её ночной рубашки. Смотря на неё, он постепенно вспомнил вчерашнее. Они сбежали. Спасли Поппи. Вернулись. И хотя он не смог защитить Клору, как хотел, она была цела. Здесь. В его руках. Он тяжело опустил голову на подушку, напоминая себе об этом, и притянул её ещё ближе, будто физический контакт мог подтвердить реальность. Его выдох, полный накопленного стресса, коснулся её макушки, и она зашевелилась. — Доброе утро, — прошептала Клора хриплым от сна голосом, вынырнув из-под его подбородка и глядя на него. — Или, может, добрый вечер. Брови Себастьяна поползли вверх. Дело было не только в том, что он проспал, видимо, целый день, но и в том, что Клора пролежала рядом всё это время. — Который час? — пробормотал он, уткнувшись лицом в её волосы. Его собственный голос звучал густо и хрипло, будто он не говорил несколько дней. — Я перестала считать после обеда, — сообщила она. Он отстранился, удивлённо усмехаясь. — Ты пропустила занятия ради меня? — спросил он, одновременно потрясённый и тронутый, крепче обнимая её. — Для образцовой рейвенкловки это шаг. Пожалуй, самый романтичный твой поступок. — О, перестань. Конечно, я осталась, — фыркнула Клора, но улыбка выдавала её. Она придвинулась ближе, глядя на него снизу вверх. — …Как ты себя чувствуешь? — Всё болит. И мне бы ещё часов двенадцать сна, — небрежно буркнул он, разминая плечо. — Но справлюсь. Особенно в нынешних обстоятельствах. Он наклонился, чтобы прижаться к её шее, но Клора была слишком поглощена его состоянием. — Логично, учитывая, что ты пережил не только «Круцио», но и вырвался из «Империуса», — с лёгким изумлением вспомнила она. — Я и не знала, что это возможно. — Возможно или нет, я бы всё равно это сделал, — он отстранился, чтобы посмотреть на неё, проводя рукой по её гладкой коже. Её мягкость, как всегда, разжигала в нём желание оберегать её. — Никогда больше. Ничто не причинит тебе боли. Даже самые сильные проклятия. Клора поджала губы, слегка смущённая интенсивностью его взгляда, слов и голоса. Но за нежностью в её сердце кольнула вина — отголосок, что он всё ещё носил в себе за тот день в скрипториуме. Она потянулась к его руке и сжала её. — Я знаю, ты не стал бы, — тихо сказала она. — Но как насчёт тебя? Будь честен. Тебе ещё больно? — Терпимо, если не двигаться. И меня это вполне устраивает, — легко ответил он, подчёркивая свои слова медленными поцелуями в шею, проводя носом по её волосам, касаясь уха. — Раз уж мы здесь, предлагаю остаться так до ужина. Обычно он и так не отказался бы провести день в постели с Клорой. Но сейчас им двигало ещё и вчерашнее: страх, тревога, беспомощность, когда он видел её вдали, готовую в одиночку сразиться с Харлоу. Каждый раз, вспоминая это чувство, он прижимал её крепче, желая удержать рядом подольше. Клора тихо рассмеялась, чувствуя, как он уткнулся лицом в её шею и обхватил её почти собственнически. Она попыталась отодвинуться, насколько позволяли его объятия. — Тебе нужно поесть, — твёрдо, но мягко сказала она. — Я сбегала перед обедом и принесла тебе кое-что. — Не голоден, — пробормотал он, почти не слушая, снова потянувшись к ней. Обычно Себастьян просыпался голодным и никогда не пропускал завтрак — к большому раздражению Оминиса, которому приходилось слушать урчание его живота на уроках. Но сейчас аппетита не было. Он был сыт тревогой, сожалениями, беспокойством — этого хватало с лихвой. Ему нужно было лишь одно: лежать с Клорой. Чувство собственной несостоятельности, посетившее его вчера, медленно, но верно возвращалось, впиваясь когтями. Её забота только усугубляла это. Напоминала, что ей не пришлось бы так хлопотать, будь он лучше подготовлен, не допусти он вчерашнего. Как ни хотел Себастьян верить, что всегда сможет быть рядом, чтобы защитить её, он знал — это нереально. Признать это было горько, но столкновение с Харлоу вынудило взглянуть правде в глаза. Правде, которую он всегда предпочитал игнорировать. Клора снова попыталась уговорить его поесть, но он резко приподнялся на локте, его лицо стало серьёзным, брови сдвинулись. — Я хочу, чтобы ты выучила «Империо», — заявил он без предисловий. Клора, только что мирно предлагавшая суп, застыла на месте, рот приоткрылся от изумления. — Что? — наконец выдохнула она, садясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — …Зачем? — Для самообороны, — твёрдо ответил он, выпрямляясь наравне с ней. — Самообороны? — повторила она, и по бегающим глазам он понял — она мысленно перебирала известные заклинания. — Но у меня уже есть… — Оглушения или «Экспеллиармус», которые легко блокируются? Этого недостаточно. Особенно против таких, как Харлоу, — перебил он. — Как только палочка выбита — всё кончено. Ты видела, насколько мы были беззащитны. А без палочки ты уязвимее меня. Поэтому ты должна быть готова использовать всё, чтобы этого не повторилось. Клора сжала губы, опустив глаза. Она казалась недовольной, но, к его облегчению, и не категорически против. Просто колебалась. Наконец она подняла взгляд, губы расслабились. — Я согласна, что «Империо» может быть полезено, — нерешительно начала она после паузы. — …Но я ведь справилась с Харлоу и без него. — Да, справилась. Но тебе не следовало бы оказываться в такой ситуации, — резко парировал он. — Ты могла бы избежать всего риска, просто применив заклятье, чтобы заставить его отступить. Или заставить меня уйти. — Тебя? — уточнила Клора, наклоняясь вперёд, брови сдвинуты от беспокойства. — Себастьян… я бы не… — Я был бесполезен, Клора. Мёртвым грузом, — огрызнулся он, и его внезапная вспышка гнева была направлена на себя. Она поняла это и потянулась к нему. — Я слишком тяжёл, а ты слишком упряма, чтобы бросить. Значит, «Империус» был бы лучшим выходом. Смущение Клоры сменилось неохотным пониманием. — Если я не могу идти — заставь меня, — продолжил он, глядя на неё. — Потому что если это повторится, и ты пострадаешь, пытаясь тащить меня, я никогда себя не прощу. Он видел, как она продолжает кусать губу. Он знал, что логичен и практичен в своих доводах. Но знал и её предубеждение против тёмных искусств. Поэтому он был искренне удивлён, когда Клора медленно кивнула. — Я… подумаю, — нерешительно сказала она. Уголки его губ дрогнули от неодобрения. — Но сейчас просто отдыхай. И поешь, если сможешь. — Не смогу, — категорично возразил он. — Не смогу, если буду думать, что подобное может повториться. С тобой. Их взгляды встретились — его твёрдый и непоколебимый, её — колеблющийся. Она сама говорила, что знание не опасно, опасен выбор. Но «Империо» было непростительным заклинанием. Путь в Азкабан, если не быть осторожным. Возможно, это была её рейвенкловская натура — нежелание нарушать правила. Или глубинное сопротивление Тёмным искусствам, даже когда они были лучшим выходом. А выход был лучшим. Объективно. Более того, в отличие от других Непростительных, «Империус» можно было использовать в обороне, не причиняя вреда. Если бы она и отказалась, то согласилась бы сейчас хотя бы для его спокойствия. Чтобы он поел и отдохнул. Она не хотела добавлять ему нагрузку — ни физическую, ни душевную. Поэтому она пока не стала говорить о том инциденте, что скрывал от неё Себастьян. О той ночной стычке с Лоули. — …Хорошо. Я выучу, — наконец сдалась Клора. Но даже после её согласия Себастьян смотрел на неё строго, недоверчиво. — Я сделаю это, Себастьян, клянусь. Не просто так говорю. Я всё ещё надеюсь, что не придётся применять. Но ты прав. Это лучший способ вытащить тебя из беды, если ты снова не сможешь идти. Он резко, безрадостно рассмеялся, покачав головой. — Конечно. Я должен был догадаться. Решающим для тебя будет не твоя защита, а возможность спасти меня. Он не смог сдержать раздражённого вздоха — из-за её пренебрежения к собственной безопасности и чрезмерной заботы о нем. Но долго сердиться не вышло, особенно когда она неуверенно улыбнулась и умоляюще склонила голову. — Так… теперь поешь? — спросила она. Себастьян снова рассмеялся, на этот раз мягче, позволяя себе опуститься на подушки. — Только если покормишь меня сама, — легко предложил он. Клора покачала головой, закатила глаза с улыбкой и встала за принесённой едой. Отсутствие аппетита обернулось облегчением, когда он увидел простую миску супа. Но облегчение исчезло, едва он уловил запах. — Это суп из полыни — говорят, восстанавливает силы, — объяснила Клора, заметив его кислую мину. — Рецепт из учебника по гербологии. — Кто говорит? — поморщился он, с подозрением глядя на миску. — Это подают в Большом зале? Хотел бы я встретить студента, который предпочтёт это корнуэльскому пирогу. — Нет, не подают. Я сама приготовила на кухне, — призналась она, осторожно садясь на край кровати. Себастьян так резко сел, что суп расплескался. — Подожди — ты это приготовила? — тупо переспросил он, переводя взгляд с её смущённого лица на миску и обратно. — Если бы сказала с самого начала, уговаривать не пришлось бы. Он решительно взял у неё тарелку, доказывая слова делом. Теперь уже Клора стала кроткой и смущённой, пока он с энтузиазмом готовился есть. Он не обманывался насчёт вкуса — горький запах говорил сам за себя. Но мысль о том, что Клора ходила на кухню, работала с домовыми эльфами, готовила — для него, только для него, — внезапно пробудила аппетит. И не только к еде. Её образ в фартуке, с мукой на руках, на их кухне, в их доме… Эта картина, которую он уже видел когда-то в Фелдкрофте, теперь казалась обещанием будущего. И он понял: всё, что она приготовит, он съест без колебаний. Что, к счастью, было необходимо, потому что в ином случае он вряд ли осилил бы то, что лежало у него на коленях. Потребовалась вся его выдержка, чтобы скрыть гримасу при первом глотке. Но что-то, видимо, выдало его, потому что Клора сочувственно улыбнулась. — Ну как? — Очень… полезно, — дипломатично ответил он. — Уже чувствую бодрость. — Правда? — она улыбнулась, но вздохнула. — Тебе не обязательно. Я просто хотела помочь, вот и… — Я хочу это съесть, — настойчиво повторил он, зачерпнув ещё ложку и проглотив с лёгкой дрожью. Клора выдохнула смешок, удивляясь его решимости. Но ахнула, когда он отложил ложку и стал пить прямо из миски, осушив её за несколько больших глотков. Она замерла, ожидая, что его вырвет или он рухнет, но он лишь тяжело вздохнул и встряхнул головой. — Восхитительно, — заявил Себастьян. От этой наглой лжи Клора повалилась на кровать, заливаясь смехом, пока на глазах не выступили слёзы. Себастьян усмехнулся, наблюдая за ней, подхватил её и усадил к себе на колени. Она всё ещё смеялась, когда он наклонился, чтобы поцеловать её. Она обняла его за шею, губы то и дело расплывались в улыбке. Как всегда находчивый, Себастьян пользовался этими мгновениями, чтобы проникнуть языком глубже, переворачивая её под собой. Но вдруг Клора напряглась и резко отстранилась. — Что случилось? — выдохнул он, смущённый. — Ужасно, Себастьян! — воскликнула она с отвращением, прикрывая рот. — Я чувствую это на твоём языке! Как, во имя Мерлина, ты это проглотил? Теперь его очередь смеяться. Он снова наклонился, поцеловав её сморщенный нос. — Это лишь доказывает, как сильно я тебя люблю, — легко сказал он, осыпая её поцелуями: сжатые губы, щёки, подбородок. Она всё ещё пыталась не подпускать его и его запах полыни. Но под его нежным напором она смягчилась, снова открыла рот и углубила поцелуй, позволяя ему увлечь себя. И тут же пожалела, тихонько застонав от отвращения, прижавшись губами к его губам. Рот Себа изогнулся в насмешливую ухмылку, и он поцеловал её ещё глубже.

***

Тело Себастьяна, возможно, восстановилось, но не разум. Мысли о их уязвимости, о его собственной беспомощности продолжали грызть его и на следующий день. Хотя Клора согласилась позволить ему обучить её «Империусу», Себастьян понимал: ему самому нужно стать сильнее. Поэтому, вместо полноценного отдыха, он заставлял себя работать с удвоенной силой. На уроках Защиты от Тёмных искусств, где Клора умоляла его пропустить дуэли, он вызывался добровольцем. Между занятиями вместо учёбы или отдыха он шёл во двор Часовой Башни, чтобы участвовать в любых доступных поединках на Скрещенных палочках. Клора лишь беспомощно смотрела, как он уходит после ужина, почти не притронувшись к еде. Его отказ отдыхать и одержимость тяготили её, но Анну и Оминиса это, казалось, не тревожило. Им даже не пришлось рассказывать о Харлоу (того, как они слышали от профессора Фига, успешно задержали мракоборцы). Друзья все итак сами поняли. Ведь Поппи Свитинг благополучно вернулась в тот же день, а Себастьян с Клорой пропали на целые сутки, не появившись ни в общей Выручай-комнате, ни в Крипте, ни в своих спальнях. Пока Клора переживала за Себастьяна и искала способы помочь ему расслабиться, Анна и Оминис, зная о случившемся, отнеслись к этому спокойно — или, возможно, смиренно. — Не могу сказать, что удивлён, — сказал Оминис серьёзным, но слегка отстранённым тоном. — Себастьян всегда ненавидел чувствовать себя недостаточным. — Он прав, — добавила Анна, задумчиво поджав губы. — Брат всегда чувствовал необходимость чрезмерно компенсировать любые свои недостатки. — Её лицо на миг стало серьёзным, голос приглушённым, и Клора с Оминисом поняли, о чём она: о своём проклятии, о смерти родителей, о том, каким был тогда Себастьян. Но в следующее мгновение она встряхнулась, и меланхолия исчезла. — В любом случае, это пройдёт. Он просто ведёт себя как обычно. Но заверения, что всё пройдёт, не меняли того факта, что Себастьян был перегружен, а значит, и восстанавливался медленнее, чем мог бы. Именно поэтому, когда той же ночью он подошёл к Клоре и спросил, не останется ли она с ним в их личной Выручай-комнате, она сразу же ответила: «Конечно». Изначально Себастьян просил её о сне без каких-либо скрытых мотивов. Днём он мог занимать ум активностью — дуэлями, работой над слабостями. Но ночью, когда не оставалось выбора, кроме как лежать в тишине, мысли набрасывались с новой силой, возвращая его к исходной точке. Не только к Харлоу, но и к страху, что если подобное повторится, он снова окажется беспомощным. Что он уже доказал свою несостоятельность. И не только это. Была ещё та буровая машина, всё ещё готовая в любой момент прорвать защитные чары Хогвартса и похитить Клору. И страх был не столько за сам проклятый бур, сколько за то, что Клора сама сдастся Ранроку — уйдёт по собственной воле. Каждый раз, когда Себастьян слышал, как ученики рассказывают о столкновениях с гоблинами по дороге в Хогсмид или о внезапных засадах, его сердце начинало бешено колотиться. Не из-за беспокойства за рассказчиков, а из-за страха, как отреагирует Клора. Как она, в конце концов, может решить, что с неё хватит, и, как всегда, пожертвовать собой. Так что всё началось невинно. Себастьян действительно хотел просто спать рядом — в буквальном смысле. Знать, что она здесь, в его объятиях. Засыпать, успокоенный её теплом, присутствием, уверенностью в её безопасности. Он и не солгал, когда, уточняя, Клора спросила: «Просто поспать, да?» — и он кивнул. Именно это и было его изначальным намерением. Но эти благие намерения испарились, как только они оказались в Выручай-комнате, и Клора вышла из ванной в ночной рубашке. Себастьян, как обычно, был только в пижамных штанах. Он с трудом сглотнул, наблюдая, как она забирается в кровать. Скользкая белая ткань небрежно открывала её ноги при каждом движении. Он направился к ней, нетерпеливо спеша присоединиться. Он почти сбился со счёта, сколько дней прошло с их первой ночи — двенадцать или тринадцать. Тот факт, что он уже не был уверен, доказывал: прошло слишком много. Именно из-за этой тоски, вызванной разлукой, Себастьян, едва они оказались в постели, перевернулся на неё. Он оказался сверху как раз в тот момент, когда её голова коснулась подушки, прижимая обнажённую грудь к её телу и начиная целовать шею, ключицы — все открытые участки кожи. Клора ахнула — и от его действий, и от внезапности. Этот звук лишь сильнее разжёг Себастьяна. Он переместился, чтобы оказаться над ней полностью, колени по бокам от её бёдер, губы поднялись к её челюсти, затем к уху. — Себастьян… — попыталась упрекнуть его Клора, но голос её дрогнул. Любые упрёки он проигнорировал — она произнесла его имя, и в ответ он лишь тихо застонал ей в шею. Он сильнее прижался к ней, рука поползла вверх к её груди. Клора тихо застонала — от его явного возбуждения, которое она теперь чувствовала у себя в паху, и от его нетерпеливых пальцев, жадно сжимающих её грудь. Себастьян не мог удержаться, начав покачивать бёдрами. Он отстранился от её шеи, приблизив лицо к её лицу на расстояние сантиметра, продолжая ласкать и дразнить, жадно наблюдая за каждой её реакцией. Когда Клора, прикусив губу, подавила стон и слегка выгнулась навстречу, он в ответ издал прерывистый звук, движения его рук и бёдер стали грубее. Глаза полуприкрылись, затуманились похотью и страстью, пока он смотрел на неё, опьянённый её видом, почти тяжело дыша — так же, как и она, только от её выражений и звуков. — Себастьян… — снова начала она, пытаясь остановить. Хотя, вероятно, не стоило снова начинать с его имени. Его хватка и вес стали ещё крепче, тяжелее, когда он в ответ выдохнул её имя. Его губы наконец опустились на её губы, он тихо застонал и прижался к ней бёдрами. На мгновение Клора забыла, зачем вообще хотела его остановить, пока он отчаянно прижимался к ней губами и телом. Почему бы просто не позволить этому продолжаться, пока он целует её, сжимает, выдыхает её имя прерывистым, дрожащим дыханием между каждым всё более неряшливым поцелуем. Но она не забыла до конца. Даже когда жаждущее ощущение между её ног пыталось заставить её забыть. Она подняла руки, прижала ладони к его груди, прервала поцелуй и посмотрела на него. — Себастьян, — на этот раз её голос прозвучал твёрдо, несмотря на пылающие щёки и тяжело вздымающуюся грудь. — Я думала, мы договорились просто поспать. — И поспим. В конце концов, — пробормотал он с лёгкой усмешкой, тут же наклоняясь для нового поцелуя. Но её руки оставались неподвижны на его груди, отталкивая. Тогда Себастьян наконец остановился, чтобы посмотреть на неё. Клора едва сдержала смешок, видя его выражение — точь-в-точь как у щенка, которого только что отшлёпали. — …Ты же не серьёзно? — спросил он. — Вполне серьёзно, — подтвердила она, хотя в голосе ещё звучала усмешка. — И ты тоже поспишь. Тебе нельзя перенапрягаться, Себастьян. Ты почти не даёшь себе отдохнуть, сомневаюсь, что ты как следует восстановился. — А что может быть лучше для проверки, чем продолжать… напрягаться? — И навредить себе ещё больше? Я видела, как ты двигаешься. Тебе всё ещё больно, — настаивала Клора, тон её смягчился. Её руки переместились с его груди на плечи. — Тебе нужен отдых. И я позабочусь, чтобы ты его получил. Её слова о том, как их действия могут усугубить его боль, лишь напомнили ему о том, как у неё самой болело тело в прошлый раз — и по чьей вине. Это воспоминание заставило его тоскливо вздохнуть, обнять её и снова опуститься сверху, стараясь не давить всем весом. — Я с радостью заплатил бы эту цену и больше, если бы это означало снова быть с тобой, — пробормотал он низким, многозначительным голосом, ухмыляясь. — К тому же это было бы справедливо — на этот раз у нас обоих бы всё болело. Клора тут же сжала губы, покраснев. — Это было бы несправедливо, учитывая, что ты недавно перенес «Круцио» и «Империус», — отрезала она, смущённая. — Это для твоего же блага, Себастьян. Кто-то же должен о твоём здоровье заботиться. Себастьян не смог сдержать обвиняющего взгляда. При других обстоятельствах он бы рассмеялся. Но сейчас он лишь поник от поражения и скатился с неё, тяжело улегшись рядом. — Говоришь, заботишься о моём здоровье, а сама причиняешь мне самую мучительную боль, — проворчал он с игривым укором, притягивая её к себе. — То, что ты со мной делаешь, Клора… это пытка. Она сглотнула. Желание всё ещё жгло между ног, особенно от его томных слов и того, насколько явным было его собственное возбуждение — и в хриплом голосе, и в том, что она чувствовала, прижавшись животом к нему, пока он крепко обнимал её. — Себастьян, ты только что пережил «Круциатус», — недоверчиво сказала она, глядя на него. — После этого никак нельзя сравнивать… — Наоборот, именно поэтому и можно, — легко парировал он. — Испытав оба, я честно скажу: предпочёл бы ещё один «Круцио», если бы ты позволила мне продолжить. Клора ничего не ответила, лишь почувствовала, как румянец заливает щёки — потому что знала: он говорит правду. Себастьян тихо усмехнулся её реакции, и его дыхание на её коже вызвало мурашки. — …Я тоже хочу продолжить, — призналась она через мгновение. Себастьян тут же оживился. — Но… сейчас не время. Даже если ты справишься с… нагрузкой, я буду только беспокоиться о тебе. — Сначала, возможно, — согласился он с хитрой ухмылкой. Клора уже покосилась на него, смущённо предугадывая, что он скажет дальше. — Но я уверен, что найду способы отвлечь тебя. Тебе придётся беспокоиться только о себе. Он приближался с каждым словом, и к концу фразы уже покусывал её ухо. Клора, как и ожидалось, покраснела — и тут же схватила одну из свободных подушек и шлёпнула его. — Себастьян, пожалуйста, отдохни! — Ещё один шлепок. — Спи! Она подчёркивала каждое слово пушистой атакой. Себастьян лишь смеялся, принимая наказание, пока наконец не выхватил подушку и не швырнул её на пол, снова притянув её к себе. — Ладно, ладно, — пробормотал он хрипло. Его голос грохотал в груди, когда он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Тем более, я уже знаю, что мне приснится сегодня.

***

Себастьян почти почувствовал себя преданным — Клора уснула так быстро. Даже если бы она не заснула, он всё равно пролежал бы без сна дольше по вполне очевидным причинам. Ирония была в том, что, остановившись, чтобы «поспать», он лишь обрёк себя на ночь мыслей. А пока она лежала рядом так мирно, глядя на её лицо, он чувствовал лишь любовь и нежность, скорее забавляясь, чем раздражаясь тем, как она — неосознанно, ненамеренно — мучила его тогда и, несомненно, будет мучить и дальше. Тем не менее, недосып на следующее утро не помешал ему продолжить в том же духе. Он двигался вперёд не за счёт энергии, а за счёт собственных мыслей, своего чувства некомпетентности — и уверенности, что может стать лучше. И станет. Но он знал: в одиночку не справится, особенно учитывая его планы. Одна из причин их уязвимости с Харлоу была в том, что их разоружили, лишили магии. Однако сколько ни тренируйся, всегда есть шанс потерять палочку — вне зависимости от мастерства. А Себастьян был мастером, поэтому отлично понимал: не важно, сколько часов он посвятит палочке или сколько заклинаний выучит. Этот риск никуда не денется. Поэтому он решил: если мастерство с палочкой не гарантирует безопасности, значит, нужно стать столь же мастеровитым и без неё. Решив это, он в тот же день после совместного урока истории магии подкараулил Натти Онай в коридоре и задал вопрос, ответа на который почти боялся. Может ли он использовать магию без палочки так же эффективно, как она? Натти подняла на него взгляд — удивлённый и одобрительный одновременно, — скрестила руки и многозначительно улыбнулась. — Себастьян, любой может использовать магию без палочки. Если, конечно, готов учиться.

***

А готовности учиться Себастьяну было не занимать. К счастью, Натти тоже была более чем готова преподавать. Они стали встречаться во дворе Часовой башни или в пустых классах. Поскольку он был новичком, заклинания, которым она пыталась его научить, не были разрушительными. Всё, что он делал, — пытался поднять перо с помощью «Вингардиум Левиосы». Если ему везло. Честно говоря, это било по самолюбию. Он был способен на гораздо большее, и переход от применения непростительных заклинаний к попыткам воспроизвести то, чему учили на первом курсе, был унизителен. В основном просто неловко. И хотя Себастьян до конца не понимал, почему решил не рассказывать Клоре о своих занятиях, этот удар по гордости мог быть одной из причин. Она уже видела его беспомощным. Если можно было избежать повторения, он хотел, чтобы она видела только лучшее в нём — в его силе. А это определённо не было похоже на его тренировки без палочки. И, вопреки паранойе и убеждениям Клоры, он полностью оправился от «Круцио» Харлоу — и это было к лучшему. Потому что из-за его усилий в изучении безпалочной магии тело снова начало ныть и ломить. — Это потому что ты сам теперь — проводник, — объяснила Натти с понимающей улыбкой, возвращаясь однажды во двор с едой из Большого зала. — Вместо того чтобы идти через палочку, твоя магия теперь проходит через тебя. И к этому, боюсь, придётся привыкнуть. И тебе, и твоему телу. Если Себастьян и привыкал, то по мере дней тайных тренировок он этого совсем не ощущал. Он не только тренировал безпалочковую магию, но и занимался квиддичем — в мае предстояли две заключительные игры, и первая, уже скоро, была его: Слизерин против Пуффендуя. Между тренировками к матчу, занятиями с Натти, постоянной бдительностью за Клорой и беспокойством о новых похищениях учеников Себастьян чувствовал себя на пределе. Но всякий раз, когда усталость брала верх, перед глазами вставал образ Харлоу, возвышавшийся над Клорой, сжимающий её лицо. И это заставляло его работать дольше и упорнее. Разумеется, Клора заметила его непроходящую усталость, хоть и списала её на остаточные эффекты «Круцио». Себастьян её не поправлял. Потому что, хоть это и было эгоистично, хоть он и знал, что заставляет её волноваться, он не хотел, чтобы она узнала о его занятиях, пока у него не будет чего-то существенного, что можно показать. Чего-то большего, чем умение двигать проклятые перья. Но скрывать это от Клоры становилось всё труднее. Не только из-за логистики — поиска моментов вдали от неё, объяснений, — но и из-за чувства вины, когда она смотрела на него своими большими голубыми глазами, полными беспокойства. Однако Себастьян убеждал себя: сейчас тяжело, зато в будущем это может спасти её. Именно это напоминание позволяло ему двигаться вперёд, несмотря на её тревогу. Пока его решимость не дала трещину, когда Клора начала беспокоиться о другом. — Я… слышала, ты в последнее время часто тренируешься с Натти? — с натянутой небрежностью спросила она за обедом. Взгляд её скользнул в его сторону, затем быстро вернулся к тарелке, к одинокой жареной брюссельской капусте, которую она перекатывала. — Не знала, что она стала твоей новой напарницей. Хотя разнообразие — это хорошо. Если бы ты дрался только со мной, это стало бы предсказуемой рутиной и могло бы даже повредить твоим реакциям. Хотя, учитывая твоё состояние, я бы предпочла, чтобы ты вообще не дрался, так что даже если бы ты попросил, я бы, наверное, отказалась… Себастьян замер, слушая её бессвязную речь. Вилка с едой зависла в воздухе, пока он просто смотрел на неё, ещё не сделав ни укуса, пристально наблюдая, не веря своим ушам. — Ты ревнуешь? Вилка Клоры резко заскрежетала по тарелке, когда она вздрогнула. Рот её сомкнулся, губы сжались в ровную линию. Выражение лица Себастьяна озарилось удивлением и весёлым торжеством. Он наклонился, обнял её, склонив голову, чтобы заглянуть в лицо, даже когда она пыталась отвернуться. Он лишь усмехнулся и придвинулся ближе. — Я не знал, что мне разрешено драться на дуэлях только с тобой. Или только с тобой из девушек? — подразнил он, заставив её издать недовольный звук, который лишь усилил его привязанность. Он тихонько рассмеялся, притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Как тебе удаётся оставаться такой очаровательной? Он почувствовал, как она слегка расслабилась в его объятиях, отложила вилку. — Ты… не сердишься на меня? — Сердиться на тебя? — недоверчиво повторил он, опустив руку с её плеча, чтобы как следует посмотреть на неё. — С какой стати? Клора теребила галстук. — Может, не сердишься, но… устал от моего общества? У Себастьяна действительно не нашлось слов. Челюсть медленно отвисла, пока он тупо смотрел на неё, пока наконец не повернулся, чтобы взяться за её плечи и заставить смотреть на себя. — Клора, — твёрдо и серьёзно сказал он. — Откуда это? — Просто… ну, учитывая, как ты занят другими делами, сколько времени проводишь с Натти, я подумала… может, ты… — Устал от тебя? — закончил он за неё, опустив руки. Голос его звучал низко, почти угрожающе, но в нём сквозило и недоверие. Он продолжал смотреть на неё, и она не выдерживала его взгляда, опуская глаза. Если бы кто-то увидел их сейчас, подумал бы, что они ссорятся. Себастьян знал, что его губы сжаты, брови сдвинуты, взгляд потемнел. Потому что он был зол. Злился на Клору за то, что она вообще могла такое подумать после всего. Как она могла? Думала ли она, что он уделил ей достаточно внимания и теперь ищет другую? Что подойдёт любая девушка? Одной этой мысли было достаточно, чтобы разозлить его. Но больше всего он злился на себя — за то, что позволил ей испытывать такие чувства последние несколько дней. Он лишь ненадолго насладился её ревностью, но ведь это он сам когда-то говорил, что никогда не даст ей повода ревновать, потому что других девушек для него не существует. Не в этом смысле. И это всё ещё было правдой. Всегда будет правдой. И хотя её ревность поначалу казалась милой, хотя ему нравилось подразнивать, это того не стоило. Особенно если из-за этого Клора могла поверить, пусть даже на секунду, что он способен заинтересоваться кем-то ещё. — Я встречался с Натти, чтобы она научила меня магии без палочки, — тут же, ровным, размеренным тоном сказал он. — Чтобы я мог защитить тебя. Чтобы то, что случилось с Харлоу, не повторилось. На этот раз челюсть Клоры отвисла. Она посмотрела на него, поняла и смущённо закрыла рот. — А. — А, — язвительно повторил он, сжимая её левую руку, поднимая её между ними, глядя на неё и на обручальное кольцо. — Как ты думаешь, зачем я надел это на тебя, Клора? Ты моя. Так же, как и я твой. И это никогда не изменится. — Я знаю, — тихо согласилась она, сжимая его руку в ответ. — Знаю… прости. Просто… у меня много забот. Наверное, стресс. Должно быть, он затуманил мой рассудок. Себастьян молча наблюдал за ней, пристально глядя, пока она говорила, и Клора, несомненно, чувствовала интенсивность его взгляда, потому что смотрела куда угодно, только не на него. В конце концов, раздражение всё ещё клокотало в нём, даже после разъяснения недоразумения. Поэтому он внезапно встал, потянул её за руку и вывел из Большого зала. Возможно, из-за смущения и чувства вины она не сопротивлялась, даже не спросила, куда они идут. Лучше, что не спросила, потому что даже он сам не знал. Он искал уединённое место. И как только нашёл, тут же набросился на неё, прижав к стене и грубо, резко целуя — всё ещё раздражённый. — Даже если бы я… как ты могла… — начал он, голос хриплый, низкий, прерывистый, почти рычащий между поцелуями. Он прервал себя от досады, прижимая её руки к стене, продолжая ощупывать кольцо на её левой руке. — Как ты могла поверить, что я устану от тебя? Что захочу кого-то кроме тебя? Проблема Себастьяна была в том, что он обычно слишком ласков, слишком навязчив для Клоры. Поэтому тот факт, что он как-то оставил её одну достаточно надолго, чтобы она почувствовала себя нежеланной, нужно было исправить. И он исправлял это сейчас, прижимаясь к ней, сжимая её губы своими, заглушая любые звуки, которые она не могла сдержать. — Ты знаешь, что ты — всё, чего я хочу. Всё, о чём думаю. Это ты не позволяешь мне показывать это, — пробормотал он ей в шею. — Но я могу. Могу доказать, насколько сильно хочу тебя. В любое время. Он резко прижался бёдрами к её бёдрам, не в силах сдержать тихий стон, когда Клора в ответ издала тонкий, писклявый звук, чувствуя его явное желание, прижатое к ней, давящее между её ног. Обычно в такой момент она уже оттолкнула бы его, настаивая, чтобы они не делали этого на публике. Но сейчас Клора лишь подняла руки, крепко обняла его за шею и ответила таким же страстным поцелуем, издавая тихие, жаждущие стоны ему в рот. Эти стоны сводили его с ума. Если она хотела его, нуждалась в нём — он с радостью дал бы ей это. Он целовал её так, словно пытался поглотить, удерживая её левую руку прижатой к стене, в то время как его другая скользила вниз по её телу, обвивая спину и ягодицы, грубо хватая и притягивая ещё ближе. Когда она издала ещё один прерывистый звук, он чуть не почувствовал боль и быстро отстранился. Потому что они были в коридоре. И он не мог выполнить свои слова сейчас, хоть и отчаянно хотел. Он не ожидал, что она ответит с такой готовностью, и чувствовал, как самообладание ускользает с каждой секундой, пока она позволяла ему продолжать, пока её дыхание становилось всё более прерывистым. Поэтому, прежде чем его воля и способность остановиться исчезнут полностью и их выгонят, ему пришлось взять себя в руки. С огромным усилием он оторвался от неё, чуть не застонав от отчаяния, откинувшись назад и увидев её лицо — полуприкрытые глаза, раскрасневшиеся щёки, взгляд, ищущий его, всё ещё тянущийся к нему. — Клора… — прохрипел он в отчаянной просьбе. Если она не остановится, он не продержится долго — уж точно не до тех пор, пока они доберутся до Выручай-комнаты. Его руки впились в стену по бокам от неё, когда она снова потянулась к нему, приблизилась. — Просто… ещё немного, — попросила она, жар её дыхания и слов почти обжигал, когда она поднялась, чтобы прикоснуться губами к его шее. И тут он почувствовал ещё больше жара и влаги, поняв: Клора оставляет свой след. В отличие от прошлого раза в Выручай-комнате, сейчас она не позаботилась о том, чтобы отметина была достаточно низко и скрывалась воротником. Нет, сейчас она присосалась чуть ниже его челюсти. Он был слишком ошеломлён, чтобы насладиться ощущением, прежде чем она уже отстранилась, оставив его совершенно неподвижным, несмотря на невыносимый жар, который он чувствовал. — Обновляю границы, — улыбнулась она ему. Это было несправедливо, потому что это лишь сильнее разожгло его, заставило захотеть начать всё сначала. И Клора, похоже, тоже это чувствовала, глядя на него — напряжённого, собранного, застывшего, будто готового прыгнуть в любой момент. Поэтому она предупреждающе положила руку ему на грудь, удерживая, хотя он ещё даже не пошевелился. И хорошо, что сделала, потому что в следующий миг он определённо набросился бы снова, и не был уверен, что сможет остановиться. Он усмехнулся — звук больше походил на сдавленный выдох, вырвавшийся из его горла, всё ещё отвлечённый тупой болью на шее от её метки. Он схватил её за руки и потянул от стены к себе. — Пошли в следующий раз со мной, — внезапно предложил он, осознав, что она уже в курсе его занятий. — Если кому-то из нас и нужно учиться магии без палочки, так это тебе. Как я уже говорил, без палочки у тебя мало шансов в бою. А если этого недостаточно… Клора с любопытством посмотрела на него, ожидая продолжения, но его серьёзное выражение быстро сменилось игривым, когда он наклонился и прошептал: — Сможешь присматривать за Натти, пока она меня учит. Или для этого и нужна метка? Чтобы отправить меня к ней одного, без всяких опасений? Клора нахмурилась и покраснела, толкнув его, стараясь не улыбаться. — Обучение магии без палочки звучит неплохо, так что я присоединюсь, — легко согласилась она. Когда он лишь многозначительно поднял бровь, губы его изогнулись ещё сильнее, и она снова толкнула его. — Но не потому, что присматриваю за вами двумя! — О, конечно, нет, — согласился Себастьян, наклоняясь, чтобы снова поцеловать её. — Конечно, нет. Возможно, он и подшучивал над ней, но теперь, когда у него была видимая метка Клоры, он даже не пытался скрывать, как явно наслаждался ею весь день — и потому, что было мило видеть её такой собственнической, и потому, что все остальные тоже могли это видеть. И всё же никто, казалось, не замечал. Или, если и замечали, не понимали, что это такое. На этот раз Клора позаботилась о том, чтобы след был виден, выше воротника, и Себастьян не пытался скрыть или прикрыть его на уроках, несмотря на её просьбы. И, казалось, ему и не нужно было — любой, кто видел, просто думал, что это синяк, ожог или что-то ещё, что он мог заработать, будучи… ну, Себастьяном. Потому что со стороны, конечно, это не могла быть метка Клоры. Даже те, кто знал об их отношениях, ничего не подозревали — Клора была слишком невинна, чтобы сделать такое, учитывая её наивность и миловидность. И это лишь усиливало его восторг, когда он ходил с этой отметиной. С её следом. Только он знал эту её тайную сторону. Только он мог это испытать. Только он знал, что Клора могла быть настолько собственнической и жадной, чтобы сделать с ним такое, даже когда она стояла рядом, невинно улыбаясь, и никто ничего не подозревал. Ну, почти никто. Кроме Анны и Оминиса.

***

Идея обучить Клору магии без палочки принадлежала Себастьяну, однако теперь он сам не мог сдержать лёгкого раздражения, наблюдая за их совместной с Натти тренировкой во дворе Часовой башни. Как выяснилось, у девушки обнаружился природный дар к этому искусству. Глаза Натти загорелись от восторга, едва она увидела, насколько легко Клоре всё удаётся. — Ах, понятно. Как замечательно! — воскликнула Натти, наблюдая, как подруга с первой попытки подняла в воздух камень размером с тыкву. — Думаю, то, что ты выросла сквибом, объясняет твою прекрасную адаптацию. Ты не так привязана к палочке с детства, как остальные. То, что раньше считалось недостатком, теперь стало силой. Дело было не только в отсутствии привычки полагаться исключительно на волшебную палочку. Клора уже привыкла использовать собственное тело как проводник для магии. Врождённая древняя сила, что всегда текла в её жилах, а также частые вылазки к местам её скопления — всё это приучило её к ощущению магии, проходящей сквозь плоть, а не через дерево и сердцевину. Даже после целого дня тренировок она не чувствовала такой изматывающей усталости, как Себастьян. Возможно, именно эта задетая гордость и подтолкнула его наконец обучить Клору тому, на что она уже дала согласие — заклинанию Империо. Они оставили Натти и направились в Крипту. Такое проклятие не произнесёшь просто во дворе. По дороге Себастьян замечал, как Клора нервничает. Это показалось ему милым, когда они остались одни. Он протянул ей свою палочку, ожидая, что она повторит движение. — Сосредоточься на жесте, — мягко и терпеливо наставил он. — Это нелёгкое заклинание. Однако слова сработали неожиданно — или, напротив, именно так, как надо. Вся нервозность Клоры мгновенно испарилась. Она выпрямила спину и идеально повторила движение, желая доказать обратное и научиться как можно лучше. Настоящая Рейвенкло до мозга костей. Себастьян с трудом сдержал улыбку. Он старался не дразнить её и не давить, чтобы она вдруг не передумала. В отличие от атакующего Конфринго, Империо нельзя было просто применить для проверки. Проклятие было иным по очевидным причинам. Клора внутренне тревожилась, гадая, как же они будут тренироваться, в то время как её палочка уже без усилий повторяла движения Себастьяна. — На кого мы будем накладывать заклинание? — наконец спросила она, после того как в очередной раз скопировала и отточила жест. — На крысу? Или на паука? Себастьян опустил палочку, сунул её в задний карман и повернулся к ней. — На меня. Клора моргнула. — На тебя? — воскликнула она, и её собственная палочка от неожиданности упала на бок. — Себастьян… я не могу… даже для тренировки я не стану принуждать тебя… — Клора, — мягко перебил он, приближаясь. Он взял её руку в свою, снова поднял палочку. — Под Империо ты не сможешь заставить меня сделать то, чего я бы уже не сделал для тебя по своей воле. И Клора поняла, что он прав. Даже сейчас, встречая его непоколебимый взгляд, она не могла придумать ни одной просьбы, от которой он бы отказался. В голове была пустота. Она сглотнула и кивнула. Себастьян в ответ ободряюще улыбнулся и отошёл на несколько шагов. — Хорошо. Я произнесу заклинание сейчас, — прошептала Клора, крепче сжимая палочку. Себастьян небрежно кивнул, словно говоря: «Давай». — Империо. Она сомневалась, сработает ли это. Сомневалась, действительно ли хочет этого. Но Себастьян тут же расслабился, и она поняла — это уже не он. По-настоящему. До этого мгновения Клора не догадывалась, насколько личность проявляется в одной лишь позе. Она узнала перемену, как только исчезли его игривые движения бёдрами, скрещённые руки и лёгкий наклон головы. Узнала бы даже без характерного зелёного свечения в глазах. Они оба продолжали стоять. Клора оставалась неподвижной, направляя на него палочку и тяжело сглатывая. Ей не нужно было думать о приказе. По правде говоря, она уже давно думала о том, чего хочет от него. И сейчас представлялся идеальный случай это получить. Ведь хотя Себастьян и говорил правду — для неё он готов на всё — это не означало, что он готов ей всё рассказать. — Что ты от меня скрываешь, Себастьян? — тихо, почти неуверенно спросила Клора, боясь, что он выйдет из-под контроля, если она заговорит громче. — Что ты сделал с Лоули? О чём молчишь? Он молчал так долго, что сердце Клоры забилось сильнее, а в душе зародилось сожаление. Но вскоре Себастьян выпрямился и посмотрел прямо на неё, будто приказ только что достиг его сознания. — После того как ты уснула, я отправился искать его в больничном крыле, — послушно ответил он. Его тон, лёгкость признания — всё это лишь усилило тревогу Клоры. — Я наложил Империо, чтобы допросить, а потом избил. Наступил ему на пах, выбил зубы, сломал руку и ударил по лицу. Клора несколько раз моргнула, сглотнула, поправляя хватку палочки, переваривая услышанное. Его слова и поведение на следующее утро всплыли в памяти. Она вглядывалась в его неестественно-зелёные глаза, понимая: он никогда не хотел ей этого рассказывать. Хотел скрыть навсегда. — Почему ты мне не сказал? — спросила Клора, с ужасом ожидая ответа. Дело было не в сокрытии поступка. Её мучило другое — почему он чувствовал, что должен был это сделать. — Почему скрывал? Даже под действием проклятия Себастьян на мгновение замолчал. Достаточно долго, чтобы Клора забеспокоилась — а не вырывается ли он из-под контроля? Но когда он вновь посмотрел на неё, глаза, к счастью, всё ещё светились зелёным. — Я не хотел тебя напугать. Или оттолкнуть. Не хотел рисковать ничем, что могло бы заставить тебя убежать от меня, — наконец признался он. — С самого начала я знал: ты слишком хороша для меня, Клора. Слишком чиста. Даже Ниам говорила — ты Свет, а я Тьма. Поэтому я без колебаний принимаю эту роль. Делаю всё, что должен, чтобы защитить тебя. Пачкаю руки ради тебя. Но вымою их, прежде чем прикоснуться к тебе. Буду скрывать худшее в себе, пока могу быть с тобой. Клора не замечала, как учащённо моргает. Чем дольше он говорил, тем труднее было слушать. Его голос начинал звучать как настоящий. Слова будто вырывались из самых глубин души, те, что он никогда не произнёс бы сам. Империо, это проклятие, своими устами показало проблеск его истинных чувств. Именно этого Клора и боялась. — Но я этого не хочу! — отчаянно воскликнула она, голос дрогнул. Она забыла, что перед ней — не совсем Себастьян, и сделала шаг вперёд. — Я люблю тебя целиком. Что бы ты ни делал, я никогда не убегу. Даже настаивая на этом, она понимала: его чувства отчасти были и её виной. Это осознание сдавило горло. Клора смахнула предательскую слезу. Она не знала, виной ли были их споры о тёмных искусствах, или просто разность натур, или же всё вместе. Но что бы Себастьян ни совершил, какую бы тёмную магию ни применил — даже если она будет против, — она никогда его не испугается. Не оттолкнёт. Она была ему обязана всем — жизнью, любовью, счастьем. Его слова ранили глубже, чем она ожидала. Ранили из-за неё самой, из-за того, что она не сумела доказать обратное. — Тебе не нужно от меня прятаться, — снова настаивала Клора, делая шаг и протягивая руку к его безвольно висящей ладони. — Нужно, — был единственный ответ. Она упрямо сжала его пальцы. Спорить с нынешним Себастьяном было бесполезно — она не была уверена, запомнит ли он этот разговор. Важно было другое — теперь она знала. Сможет обсудить с ним это позже, когда он придёт в себя, и по-настоящему убедить в своих чувствах. Но вместо того чтобы немедленно снять заклятие, Клора отпустила его руку. Сделала шаг назад, внимательно изучая его невозмутимое лицо. — Если бы тебе не нужно было беспокоиться обо мне… о том, чего я хочу… — начала она неуверенно, выискивая любую реакцию. — Что бы ты сделал прямо сейчас? Покажи мне. Клора примерно представляла, чего ждать, задавая этот вопрос. Но она не предполагала, как быстро это произойдёт и каким он станет, когда перестанет сдерживаться. Едва он двинулся вперёд, как её спина ударилась о ближайшую стену. Себастьян поднял её с пола, обхватил её ноги своими руками, прежде чем она успела понять что-либо. Его ладони крепко впились в её бёдра, удерживая вес. Если раньше Клора считала его грубым и нетерпеливым, то теперь она осознала — то было ничто по сравнению с тем, на что он действительно способен. Она едва привыкла к новому положению, как его язык уже был в её рту. Руки скользнули вниз, отодвигая юбку, проводя пальцами по коже, цепляясь за ткань нижнего белья… — Стой! — наконец выдохнула Клора. Голова кружилась. Себастьян замер, оставаясь неподвижным, продолжая держать её, пока она пыталась отдышаться. Но затем он снова двинулся вперёд. Клора почувствовала панику, когда его губы коснулись её шеи. — Я сказала остановиться! — почти вскрикнула она, гадая, не сломалось ли проклятие. Однако теперь в его движениях было что-то иное. Поцелуи стали нежными, медленными, совсем не такими грубыми, как мгновение назад. Клора поняла почему, когда он отстранился и их взгляды встретились. Её голубые глаза — его карие. — Себастьян? — она широко раскрыла глаза. — Как… Ты снова преодолел Империо? Теперь, зная, что он в себе, Клора ожидала гнева. Но Себастьян вновь наклонился, его губы скользнули по её шее, когда он заговорил. — Похоже, моё желание — довольно мощное контрпроклятие, — пробормотал он низким, хриплым голосом. Он тихо усмехнулся, и от этого смешка, ощущаемого кожей, она вздрогнула. Всё, что он помнил, — чувство ревности. К самому себе, к своей версии под Империо, что целовала и трогала Клору. Новый рекорд, что и говорить. — Должен признать, я не ожидал, что ты воспользуешься мной так, — продолжил он, дразняще прижимаясь губами к её коже. Он почти физически почувствовал, как она вспыхивает от стыда. — Я не… я не хотела… — А что же ты хотела? — переспросил Себастьян, отстранившись, чтобы взглянуть на неё. Клора прикусила губу. Да, у неё было предчувствие, к чему приведёт тот вопрос. И да, она хотела его поцеловать. Любила его и жаждала это доказать, особенно теперь, когда чувство вины грызло её изнутри. В ответ она сама потянулась к нему, обвила руками шею и прижалась губами к его губам. Себастьян, явно застигнутый врасплох, мгновенно пришёл в себя. Он ответил с таким энтузиазмом, что у неё перехватило дыхание. Его руки крепче сжали её бёдра, он понёс её прочь от стены, к ближайшему ящику, куда и опустил. Он наклонился для поцелуя, и Клора с готовностью приняла его, обвив не только руками, но и ногами, грубо притянув его бёдра к себе. От этого движения у Себастьяна прервалось дыхание. Он приподнялся, глядя на неё сверху вниз. — Клора… — его голос звучал напряжённо, сдавленно. Он взглянул на неё, затем вниз, туда, где их тела соприкасались. — Не делай так. Если мы собираемся остановиться. — Я не хочу останавливаться, — тихо, но твёрдо возразила она, лишь сильнее сжимая его ногами. Даже получив явное разрешение, Себастьян на мгновение застыл в ошеломлённом молчании. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, решётка Крипты с грохотом распахнулась, возвестив о появлении Оминиса. Себастьян запрокинул голову и прорычал ругательство, которого Клора от него никогда раньше не слышала.

***

Хотя Клора и получила ответы о Лоули и причинах действий Себастьяна, она всё ещё не решалась заговорить с ним об этом. Однако понимала — скоро придётся. Чувство вины за его откровенность грызло её, а она отчаянно хотела убедить его, что его убеждения ошибочны. Он и без того чувствовал себя несостоятельным и подавленным из-за истории с Харлоу. И меньше всего Клоре хотелось, чтобы он считал себя недостаточно хорошим для неё или не мог быть собой в её присутствии. Ведь если на то пошло, после всего, что он для неё сделал, это она его не заслуживала. А мысль, что он видит всё наоборот, казалась ей нелепой. Но Себастьян продолжал заниматься и магией без палочки, и квиддичем. Тренировки становились чаще с приближением мая и их финального матча. Одно дело — выплёскивать фрустрацию в спорте (это уже беспокоило Клору). Но теперь тревогу усиливало состояние его тела, боли от практики магии без палочки, а возможно, и последствия Круцио. Клора умоляла его остановиться хотя бы до конца матча, не нагружать себя двумя сложными вещами одновременно. Но Себастьян, как и ожидалось, отказался. Уверял, что всё под контролем, и даже находил в этом дополнительный вызов. Именно из-за такого упрямства Клора обратилась к Анне и Оминису. Хотя они согласились, что он перенапрягается, вывод был прежним: остановить его невозможно. — Единственный способ заставить Себастьяна отказаться от цели — предложить ему нечто более интересное, — сказала Анна, многозначительно глядя на Клору и приподнимая брови. Но Клора была слишком поглощена тревогой, чтобы уловить намёк, и вместо этого ломала голову над тем, что же это могло быть — «нечто другое». Она всё ещё размышляла над этим, когда шла с ним на поле. Себастьян надевал экипировку, готовясь присоединиться к команде. — Я всё ещё считаю, что тебе нужен отдых, — в сотый раз начала Клора, следуя за его уверенной походкой. — Если не хочешь прекращать практику, то хотя бы не перенапрягайся на тренировках. Это же всего лишь репетиция. Береги силы для самого матча. В идеале ей хотелось, чтобы он бросил магию без палочки до мая. Но эта попытка уже провалилась. Теперь она просила хотя бы пропускать тренировки. И снова он сказал «нет». — Зачем ждать, если я справляюсь? — легко парировал он, разминая руку в перчатке. — К тому же, если я пропущу, ты всё равно будешь переживать. Ты же видела, как Имельда относится к прогульщикам. Клора недовольно поджала губы. В последнем отчаянии она протянула руку, останавливая его. — Тогда я использую один из моих купонов. — Значит, ты потратишь его на меня? — рассмеялся Себастьян, позволяя ей удержать себя. Он ухмыльнулся, глядя сверху вниз. — А у меня было впечатление, что это подарок мне, а не тебе. Он поцеловал её в макушку и снова направился к полю. Раздражение нарастало в ней, пока она смотрела ему вслед. Не успев обдумать действия, она снова схватила его за руку. Себастьян обернулся с лёгким удивлением. Клора тут же сократила расстояние между ними, прижавшись губами и всем телом. Возможно, дело было в её неприятии неудач. Раздражение от его отказов росло, но вместе с ним росло и желание. Обычно Себастьян сам осыпал её вниманием. Почему же сейчас, когда она хотела, чтобы он остался, он уходил? Эта мысль заставила её обнять его крепче, шире открыть рот в поцелуе, вдохнуть его дыхание. Теперь её мотив был уже не заботой о его здоровье. Нет, это стало чисто эгоистичным желанием — снова лишить его возможности сопротивляться, как он всегда делал. Судя по его мгновенной реакции, стону и жадному ответному поцелую, у неё получилось. Себастьян поспешно обхватил её талию, поднял и увёл под трибуны. Там он снова опустил её, прижав к деревянной балке, и продолжил целовать — отвечая не просто взаимностью, а с удвоенной силой. Клора забыла, чего вообще пыталась добиться. — Так ты собираешься удержать меня? — грубо прошептал он ей в губы, дыхание прерывисто. — Потому что это работает. Клора не ответила, предпочтя снова найти его губы. Себастьян с радостью откликнулся, прижимая её затылок к дереву, проникая языком в её полуоткрытый рот, нежно покусывая. — Вообще-то, — продолжил он, всё ещё так близко, что его губы касались её, когда он говорил, — я, возможно, начну тренироваться ещё усерднее, если меня ждет такая награда. Клора проигнорировала колкость и откинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не ходи на тренировку, — выдохнула она, следя за тем, как он ловит движение её губ. — Пойдём со мной в Выручай-комнату. Себастьян, конечно, услышал. Он мгновенно встретился с ней взглядом, долго изучая её лицо. — Какую именно? — наконец спросил он тихим, ровным голосом, словно боясь разрушить её настроение. — Потому что сейчас я не в том состоянии, чтобы учиться. Клора покачала головой. — Не в общую, — согласилась она, беря его за руку. Себастьян уставился на их сцепленные пальцы, затем снова на её лицо. В его взгляде читались вопросы и сомнения. Но он лишь кивнул. — Показывай дорогу.

***

Её смелая решимость привести его в Выручай-комнату казалась слишком прекрасной, чтобы быть правдой. Такой сценарий посещал лишь его сны — и должен был стать первым предупреждением. Вместо желаемого, Клора делала массаж и накладывала целебные чары. Даже самые сильные заклинания не могли справиться с напряжением в его мускулах, ибо её прикосновения сами по себе были пыткой — нежной, сладкой и невыносимой. А поскольку для прямого контакта с кожей и мышцами Себастьяну пришлось снять рубашку, она выбрала Выручай-комнату ради уединения и скромности. Он уже потерял счёт дням, проведённым в мучительном воздержании. А сейчас её пальцы, скользившие по его коже под предлогом лечения, разжигали в нём иной, более острый вид боли. Ситуация обострилась, когда она заговорила. — Себастьян, я… насчёт Лоули, — её голос прозвучал так же мягко, как её касания. — Как тебе удалось заставить его отступить? Она давала ему шанс на исповедь. Он лишь пожал плечами. — Ты же была там. Видела. — Почему? Он что-то тебе сказал? — Его лицо потемнело, и она поняла: нужно объяснять быстро. — Нет. Мадам Блейни упомянула, что он дважды за ночь побывал в больничном крыле. Во второй раз — со сломанной рукой. Он молчал. Клора продолжила, глядя в сторону: — Я не знала, как подступиться. Поэтому… под Империо… я спросила. И ты рассказал всё. Молчание затянулось. Он сжал челюсть, уже готовясь к битве. — Я не жалею. И не обещаю, что не повторю, — выпалил он прямо, без тени сожаления. — Если это удержит Лоули и ему подобных подальше от тебя. Себ бросил на неё дерзкий, вызывающий взгляд, произнося это, ожидая борьбы. Ожидая, что ему придётся отстаивать своё право на насилие, на использование Непростительного заклинания против другого ученика. Ожидая, как обычно, что ему придётся оправдывать каждый свой поступок, совершённый ради неё. Но Клора протянула руку и нежно сжала его пальцы. — Всё в порядке. Я не злюсь. Я хотела понять… почему ты скрывал это. Разговор повернул неожиданно. Он замер, наблюдая, как она опускает взгляд на их сплетённые руки. — Под заклятием… ты говорил, будто не заслуживаешь меня, — она придвинулась ближе, заглядывая в глаза. — Но это неправда. Я люблю тебя — всего. Даже твои тёмные стороны. Ты возвёл для меня пьедестал, с которого не позволяешь сойти. — Могу. И буду, — возразил он с твёрдой нежностью. — Тебя нужно оберегать. Высоко, где я смогу защитить. Где до тебя не дотянется никто. — А как же ты? — воскликнула она. — Я хочу быть с тобой рядом, а не выше. — Когда дело касается тебя, я всегда буду ставить тебя на первое место, — его ладонь полностью накрыла её руку. — Выше себя. Выше всех. Я сделаю для тебя всё, Клора. Она прикусила губу, чувствуя, как учащается пульс. — Я знаю. И тебе не нужно это скрывать. Он долго смотрел на неё, прежде чем спросить почти шёпотом: — Но тебя это пугает? Сердце колотилось у неё в груди. Она кивнула. — Немного, — призналась она так же честно, как и он. — Но… я не могу отрицать, что мне приятно это слышать. Его хватка усилилась, наполняясь тёмным удовлетворением. — Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду буквально всё. — Да… я знаю, — прошептала она, и сама осознала истину: эти слова наполняли её не страхом, а греховным теплом. — Так же, как и я готова на всё для тебя, Себастьян. Хочешь ты этого или нет. Возможно, Клора действительно хотела показать ему свою любовь в ответ. Но её слова произвели совершенно обратный эффект. Со стоном он выдернул руку из её хватки, отрицательно качая головой. — Это должно меня успокоить? Ты и так делаешь слишком много. Просто позволь мне делать то, что я должен. — Нет, — тихо, но твёрдо возразила она. Себастьян с досадой взглянул в потолок. Но протест замер на его губах, когда он увидел, что она делает дальше. Клора подползла ближе, уселась у него на коленях и нежно коснулась его губы своими. Её руки скользнули по обнажённой груди и плечам. Себастьян тут же ответил, переместив их обоих глубже на кровать. Она всё ещё была сверху, но когда он потянулся, чтобы коснуться её бедра, она мягко остановила его руку. — Позволь мне, — её прерывистое дыхание заставило и его дыхание сжаться. — На этот раз я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Тогда позволь мне прикоснуться к тебе, — хрипло возразил он. — Иначе это будет пыткой. — Я не буду дразнить. Себастьян затаил дыхание и подчинился, откинувшись на подушки. Он смотрел на неё снизу вверх, пока она вела рукой вниз по его телу. Каждое прикосновение было мукой. Он был напряжён до предела, собран, как пружина. Когда её пальцы наконец коснулись паха через ткань, он не смог сдержать стон. — Клора… пожалуйста… Благодаря форме для квиддича не было лишних застёжек. Она лишь расстегнула достаточно, чтобы обхватить его пульсирующее тело, освободив от стесняющей ткани. Себастьян издал отчаянный стон, дыхание сперлось, едва её мягкая ладонь сомкнулась вокруг него. Он не смог сдержать лёгкое подрагивание бёдер. Ощущение её пальцев и сам вид — Клора, смотрящая на него, держащая его — сводили с ума. Это был первый раз, когда он видел её руку на себе. Она казалась такой хрупкой на фоне его возбуждения. — Клора… — выдавил он её имя, умоляюще. Она ответила шёпотом, полным похоти, и одной рукой опустилась под собственную юбку. Одного этого нового зрелища было почти достаточно, чтобы сломить его. Затем она начала двигать рукой вокруг него. Медленно. Слишком медленно. Её прикосновения были нежными и садистскими — дразнили, но не давали облегчения. Всё было слишком — от её нежных пальцев, обхвативших его (на ней всё ещё было обручальное кольцо), до самого вида: она, по собственной воле, делает нечто настолько непристойное, пока он уже почти истекает от желания, смачивая её кожу. — Клора, пожалуйста… мне нужно… Быть внутри тебя, — думал он. Но когда она убрала руку, случилось нечто иное. Он замер в оцепенении, наблюдая, как она опускает голову всё ниже. Её горячее дыхание коснулось кончика его члена. Она заправила волосы за ухо — точь-в-точь как он когда-то — и губы её мягко сомкнулись на нём. Язык скользнул по чувствительному гребню. Себастьян издал сдавленный крик, выгнувшись. Вид был головокружительным — невинная, чистая Клора, совершающая такое. Она опустилась до такого уровня — в прямом и переносном смысле — была так сладка и покорна. Он смотрел на неё с открытым ртом, с раскрасневшимся лицом, тяжело дыша, захваченный головокружительной похотью. Но он не хотел её унижения. — Клора, не… — начал он. Она подняла взгляд. — Ты не должна… Слова застряли у него в горле, когда она снова опустила голову. Её язык скользнул по всей длине, исследуя, пробуя. Он застонал, бёдра дёрнулись. Она снова поднялась к кончику, и он прорычал сквозь стиснутые зубы: — Клора… Но она проигнорировала, взяв его в рот чуть глубже. Ощущение её горячей, влажной плоти было невыносимым. А потом она начала сосать. Долгий, протяжный стон вырвался из его груди. Он хрипел, задыхался, пытаясь удержать бёдра неподвижными, несмотря на их предательские подрагивания. Он всё ещё не был уверен, что сразило его сильнее: ощущения или вид — Клора с закрытыми глазами, с пылающими щеками, пока она принимала его. — Хватит… — выдавил он. Он схватил её за плечи и приподнял. Она послушно подняла на него взгляд — её голубые, невинные глаза противоречили слюне, стекавшей с губ на его тело. — …Что не так? Если я делаю что-то не так, просто скажи как, и я… — спросила она тихо, с искренним беспокойством. — Не в этом дело. Я хочу тебя. Он притянул её к себе в поцелуе, срывая с неё чулки, затем нижнее бельё. Его рука скользнула между её ног, обнаружив влажность и готовность. — Позволь мне, — прошептала она, снова мягко толкая его на спину. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Он кивнул, уже не способный мыслить. Она сняла с себя последнюю преграду, и он смотрел, заворожённый. Но когда она запустила руку между ног, чтобы подготовиться, он понял — он ничего не видит. Он нетерпеливо потянулся вперёд и одним резким движением разорвал её синюю юбку по шву, сбросив ткань на пол. — Мне нужно это видеть, — объяснил он, переводя взгляд туда, где её пальцы ласкали себя. — Особенно когда я вхожу в тебя. Она прикусила губу, покраснев от смущения, но продолжила под его пристальным, хищным взглядом. Он наблюдал с точностью охотника, и вскоре этого стало достаточно. Он узнал знаки её приближающейся разрядки и схватил её за запястье, останавливая. — Клора, — его голос прозвучал низко, почти как рык. — Мне нужно быть в тебе. Сейчас же. Она кивнула, с головокружением от его желания, и приподнялась над ним. Его взгляд приковался к месту их будущего соединения. Она начала опускаться. Медленно. Мучительно медленно. Её узкий вход раздвигался, принимая кончик. Она всхлипнула, и он почувствовал, как её внутренности сжимаются вокруг него. — Ах… — тихо простонала Клора, продолжая принимать его, сжимаясь и дрожа вокруг него. — Себастьян… Его самообладание сорвалось. Он резко выгнул бёдра, полностью войдя в неё одним мощным толчком. Долгий стон вырвался из его груди, когда он погрузился в её тепло и тесноту. Он притянул её к себе, стирая все границы между ними. Быть неподвижным было невыносимо, но он уже заставил её принять его быстрее, чем она планировала. Поэтому он оставался внутри, хотя бы немного удовлетворённый самой целью, даже без движения. Он всё ещё мог наслаждаться видом — как она сидит на нём, задыхается, держится за него, зная, что он внутри. Он смотрел на её живот, наслаждаясь мыслью, что вся его длина поглощена ею. И пока он неподвижно находился внутри, обнимаемый её теплом, он гадал: чувствует ли она, как он пульсирует в тесных стенках, умоляя позволить двигаться. Клора наконец подняла голову, волосы падали на лицо. Несколько прядей попали в рот. Себастьян в оцепенении смотрел, как она начинает двигаться. Вместо того чтобы подниматься и опускаться, она совершала круговые движения, одновременно лаская себя. Хотя её движения доставляли меньше удовольствия ему, чем ей, наблюдать за этим было опьяняюще. Его дыхание всё ещё сбивалось. Видя, как Клора растворяется в наслаждении, запрокидывает голову, используя его тело для собственного удовольствия и, казалось, забывая о нём, Себастьян отчаянно захотел большего. Он не смог удержаться и начал двигать бёдрами, наблюдая за ней. Это точно напомнило Клоре о его присутствии. Она затаила дыхание, вцепившись в него, и эта реакция лишь подстегнула Себастьяна. Он начал двигаться сильнее, наслаждаясь удивлённым, но приятным стоном, который она издала, не говоря уже о том, как подпрыгивала её грудь от каждого толчка. Сначала он начал медленно, чтобы рассмотреть каждую часть её тела сразу. Как она поднималась и опускалась в воздухе от его движений, как полностью обнимала его при каждом погружении. И, конечно, её выражение лица — закрытые глаза, полуоткрытый рот, тихие вскрики. Клора хотела позаботиться о нём, сделать всю работу. Но её положение сверху очень быстро превратилось в попытку просто удержаться, пока Себастьян, лёжа, своими сильными руками задавал ритм, двигая её бёдрами в такт своим мощным толчкам. Его темп был яростным, кожа покрылась потом, вены на руках вздулись от напряжения. Он знал, что конец близок. Знал, что достигнет пика раньше неё. Это было неизбежно — и из-за её предыдущих ласк, и из-за того, как отчаянно он ждал этого с самого первого раза. Он резко остановился, выскользнул из неё и в одно движение уложил на спину. Она покорно приняла новую позу, и эта подчиняемость заставила его содрогнуться. Он мог делать с ней всё, что хотел. Себастьян раздвинул её ноги шире и снова вошёл в неё — одним яростным, глубоким толчком. — Себастьян…! — её спина выгнулась, внутренности сжались от неожиданности. — Клора… я сейчас… — его хриплое дыхание смешалось с её. Её теснота, её крик — этого было достаточно. Он извергнулся глубоко внутри, тело сотрясали спазмы, изливая в неё всё, что копилось неделями. Он пал на неё, задыхаясь, прижимая к себе. — Клора… я люблю тебя… — прошептал он, с трудом приподнимаясь, чтобы видеть её лицо. Она была идеальна — растрёпанная, покрасневшая, наполненная им. — Ты совершенна… Он опустился, осыпая её шею поцелуями и шёпотами о любви. Она отвечала тем же, её пальцы запутались в его волосах. Позже он отстранился, откидывая прядь с её лица. — Прости, что был невнимателен к твоим потребностям. — Быть с тобой — вот что для меня важнее, — она рассмеялась, целуя его. — Кроме того, это было для тебя. — Тогда я исправлюсь во второй раз, — он усмехнулся, наблюдая за её удивлённой реакцией. — Или в третий. После такого ожидания ты не думала, что я удовлетворюсь одним разом? Он осыпал её игривыми поцелуями. — Если, конечно, тебе не нужно идти? — Вообще-то, Саманта… Сердитый стон прервал её. — Никогда больше не произноси это имя. — Тогда я отменю, — решила Клора, смеясь, и обняла его, прижимая к себе.

***

Себастьян, к большому удовольствию Клоры, заметно оживился после их ночи. Видя, как это на него повлияло, она чувствовала себя одновременно смущённой, польщённой и позабавленной. Поэтому она не была уверена, связано ли его следующее решение с этим или с чем-то иным, но Себастьян в основном согласился оставить попытки овладеть магией без палочки. Он утверждал, что недостаточно искусен, чтобы сделать с её помощью что-то полезное, и что это лишь лишняя нагрузка на тело. Возможно, его готовность отказаться от бесплодных усилий была также обусловлена заверениями Клоры. Её слова о том, как она ценит его и всё, что он для неё делает, похоже, окончательно развеяли остатки чувства неполноценности, терзавшего его с поражения от Харлоу. Они избавили его от упрямого желания перенапрягаться, чтобы как-то компенсировать ту неудачу. Как бы то ни было, Себастьян теперь в основном вернулся к норме. Боль и переутомление отступили. Он снова проводил время за учёбой, дуэлями или тренировками к своей последней игре в квиддич в начале мая. Клора же, напротив, стала тревожнее и напряжённее, чем когда-либо. Хотя она ни о чём не жалела, спасение Поппи означало одно: гоблины теперь знали, что похищение ученика — верный способ выманить её. Поэтому попытки похищений участились. Казалось, не проходило и дня, чтобы кто-то не рассказал историю о встрече с гоблином или о том, как их друзей атаковали по дороге в Хогсмид в сопровождении профессора или мракоборца. Эти рассказы и наблюдения, безусловно, тяжким грузом ложились на Клору. Но последней каплей стало другое. Когда профессора Гарлика и нескольких студентов срочно доставили в больничное крыло с тяжёлыми травмами, Клора успела мельком увидеть ужасные ожоги и порезы, которые лечила мадам Блейни, прежде чем та захлопнула дверь перед зеваками. Это зрелище потрясло её до глубины души. Дело было не только в травмах. Профессор Гарлик — взрослая волшебница, преподаватель — тоже оказалась среди пострадавших. Это означало, что проблема стала настолько серьёзной, что даже взрослые, профессора и, возможно, со временем даже мракоборцы могут не справиться. А это значило, что справиться может только Клора. Весь день после происшествия Себастьян не сводил с неё глаз. Он справедливо полагал, что она винит себя, и что в её голове роятся идеи, которые она считала возможными только для себя. Поэтому он неотступно следовал за ней, постоянно успокаивая. Говорил, что это не её вина, и просил пообещать, что она ничего не предпримет. На всё это Клора лишь кивала, лгала ему, говоря: «Я знаю» и «Обещаю». Но вина была её. И действовать должна была она. Именно поэтому она позаботилась, чтобы Себастьян был занят тренировкой, прежде чем в одиночку пробраться в кабинет профессора Фига. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать, — умоляла она, когда профессор поднялся из-за стола и устало покачал головой. — Вы видели, как участились нападения. Мы не можем просто надеяться, что они сдадутся и уйдут. — Согласен. Мне тоже очень хотелось бы положить этому конец, — устало ответил профессор Фиг. — Но сейчас наши руки связаны. Ранрок и его лоялисты охотятся за хранилищем. Мы не можем просто отдать им его, чтобы они остановились. — А если привлечь других профессоров? Авроров? При всём уважении, проблема выходит далеко за рамки нас двоих и Хранителей, — твёрдо настаивала Клора, начиная расхаживать по кабинету. — Боюсь, это невозможно. Хранители доверили нам древнюю тайну, передававшуюся из поколения в поколение, — возразил профессор, но тоном, в котором звучала неуверенность. — Профессора хотят сохранить хранилище и древнюю магию в секрете, чтобы знания не попали не в те руки и не подвергли опасности чьи-то жизни, — Клора резко повернулась к нему, голос дрогнул от волнения. — Но жизни уже подвергаются опасности из-за самого существования хранилища! Привлечение большего числа людей может спасти их сейчас, а не какие-то потенциальные жизни в будущем. Если мы расскажем мракоборцам и профессорам о хранилище, они помогут нам его защитить! Профессор Фиг смотрел на неё. Вглядываясь в её лицо, он внезапно показался по-настоящему старым, усталым и подавленным. Он вздохнул и опустил плечи. — Я согласен с вами. Согласен, — признал он. — Но даже если мы расскажем, как знание о хранилище поможет остановить нападения гоблинов и их поиски? Получение помощи для защиты не остановит лоялистов. — У меня… уже есть кое-какой план, — неуверенно призналась Клора. Она потянулась к мантии, передала профессору Фигу письма — тайную переписку с Лодгоком, которую вела всё это время. Нервно потирая руки, она наблюдала, как он их читает. — Друг Сироны, гоблин Лодгок, готов помочь, как вы видите. С его помощью это может быть осуществимо. Я думаю, это наш лучший шанс. — Понимаю… — серьёзно выдохнул профессор Фиг, перелистывая письма. Он осознавал её план, качал головой и потирал лицо с противоречивым вздохом. — Хотя я бы предпочёл не подвергать вас опасности, это кажется многообещающим. Тем более если мы получим помощь и от мракоборцев, и от других профессоров. Клора оживилась. Ноги чуть не подкосились от облегчения — наконец-то она сможет положить этому конец. — Значит, мы им расскажем? — спросила она, пытаясь скрыть волнение в голосе, чтобы не питать ложных надежд. — Мракоборцам, профессорам? О моём плане? — Сначала нам нужно поговорить с Хранителями, — кивнул профессор Фиг, потирая подбородок. — Но как только мы это сделаем, тогда… да. Я поговорю с ними первым и свяжусь с вами, когда — и если — мы будем готовы продолжить. — Спасибо, профессор Фиг. Клора подошла ближе, потянулась к его руке. Он просто кивнул в ответ, устало улыбнувшись. — О, но… когда позовёте, пожалуйста, сделайте это незаметно. Нам нужно, чтобы план оставался в секрете. Иначе всё может провалиться. — В секрете? — профессор Фиг нахмурился, с любопытством глядя на неё. — Как вы сказали, этот план потребует, чтобы мы рассказали… — Нет… не от мракоборцев или профессоров, — мрачно призналась Клора, мягко качая головой. — Только… от Себастьяна.