Часть 27. Эгоистично самоотверженный

Хранить секрет от Себастьяна оказалось сложно не только эмоционально, но и практически. Он всегда оберегал её — сначала как друга, а с недавних пор с удвоенной, почти болезненной интенсивностью. Казалось, каждое испытание — Круцио в Скрипториуме, внимание других парней, отравление проклятым дымом, последняя атака Харлоу — лишь затягивало петлю его опеки. Возможно, кульминация этих событий, подпитанная страхом перед Ранроком, сделала его бдительнее прежнего. Или же Клора просто стала замечать это острее, потому что сама теперь тайно планировала бегство. Она не обманывалась насчёт трудностей побега, но лишь помогая перед обедом Дункану Хобхаусу, осознала их истинный масштаб. Направляясь в Большой зал, она услышала его жалобные стоны у лестницы. Большинство студентов проходили мимо, но для Клоры его мольбы стали неотразимой ловушкой. Дункан, польщённый её вниманием, немного полизоблудничал — вспомнил её подвиги с троллем и драконом — прежде чем перейти к сути: на уроке против боггартов его страх воплотился в пуффскейн. Теперь его дразнили «Пуффскейном Данкином». Клора сдержала смешок, превратив его в кашель. — Извини. Но это довольно остроумно. — Мне не нужно это слышать, — взъерошился Дункан, но тут же сник. — Эверетт сказал то же самое. Его унылый вид растопил её сопротивление. А его просьба оказалась идеальной ловушкой: он солгал одноклассникам, что побывал в запретной части оранжереи — Тайном коридоре травологии. Теперь ему нужно доказательство. — Там, говорят, остались опасные растения от прошлого преподавателя, — нервно пояснил он. — Если ты достанешь что-нибудь… я смогу показать, что был там. Клора уже кивала, доставая палочку. — Какие растения там могут быть? — Понятия не имею. Но раз профессор Гарлик выращивает такое… Этого было достаточно. Вместо обеда она направилась к оранжереям, рассчитывая управиться за пятнадцать минут. Расчёт оказался ошибкой. Коридор был скрыт неспроста. На поиски ушло больше времени, чем она хотела бы признать. Потом — борьба с плющом, с дьявольскими силками, наконец — срезка огромного листа ядовитой Щупальцы. Когда она вернулась, обед был почти закончен. А Себастьян всё это время почти не притрагивался к еде, взгляд его то и дело скользил к дверям зала. — Она, наверное, задержалась у профессора, — пыталась успокоить Анна, но её слова возымели обратный эффект. Себастьян встал. — Кто-то из Рейвенкло должен был её видеть. Он направился к соседнему столу, выискивая в сине-чёрной толпе Саманту или Амита. И вдруг его слух выхватил голос Дункана Хобхауса, хваставшегося Эверетту, как он «кого-то нанял». Себастьян резко развернулся и подошёл к ним так стремительно, что оба отшатнулись. — Кто согласился тебе помочь? — потребовал он, опершись руками о стол. — Клора? — Д-да, — пробормотал Дункан, отодвигаясь с кубком в руке, как со щитом. — Она сама предложила. Конечно, предложила. — Что именно и где? На территории? — В оранжереях! — Дункан закивал так энергично, что очки съехали на нос. — В тайном корлидоре травологии… то есть, в коридоре. Я просто попросил принести часть опасного растения. Чтобы доказать… храбрость. Он закончил тихо, с униженным румянцем. Прежде чем Себастьян успел отреагировать, Дункан вдруг встрепенулся, уставившись куда-то за его спину. — Вот и дьявол! — воскликнул он. Себастьян обернулся. Клора шла к ним быстрым шагом, волосы развевались, щёки пылали. В руке она сжимала огромный, зловещего вида лист. Их взгляды встретились. На её лице промелькнули удивление, радость и тень вины. — Себастьян! — воскликнула она, но тут же вспомнила о цели. — Мне нужно передать Дункану… — Это один лист? Он огромный! — Дункан вскочил, восхищённо уставившись на трофей. — Спасибо, я знал, что можно на тебя расчитывать… — Конечно, — улыбнулась Клора, протягивая лист. Но прежде чем он перешёл из рук в руки, Себастьян резко выхватил его, достал палочку и сжёг дотла. — Себастьян, что…! — Нет! — взвыл Дункан, беспомощно глядя на пепел. — Это было для меня! — Тогда достань другой — сам, — холодно отрезал Себастьян. — Уверен, в том коридоре нет пуффскейнов. Тебе нечего бояться. Не дав никому опомниться, он взял Клору за руку и вывел из зала. Ярость кипела в нём — и из-за её отсутствия, и Дункана, и из-за его трусости. Себастьян и раньше его недолюбливал — как и Оминис. А его взгляды на магглорождённых и вовсе не оставляли шансов на симпатию. Он увёл её в боковой коридор, подальше от чужих глаз. Терпение лопнуло. Отпустив её руку, он резко повернулся и крепко прижал к себе, прежде чем она успела слово сказать. — Проклятый Дункан, — прошипел он, уткнувшись лицом в её волосы. — Ещё одна причина его ненавидеть. — Проклятый Дункан, — невольно отметила Клора аллитерацию. Себастьян фыркнул коротким, сдавленным смешком. — Прости, что заставила волноваться, — тихо сказала она, прижимаясь к его плечу. — Если бы знала, что займёт так много времени, предупредила бы. — Нет, это я… — он вздохнул, отвернулся, провёл рукой по волосам. — Моя проблема. Но когда дело касается тебя, я не могу… — Я знаю, — прошептала она, обнимая его. Они оба понимали, о чём он беспокоился. Всё как тогда, когда она проспала в Выручай-комнате, и он не знал, где она. Он боялся, что она покинула территорию. Тогда он попросил обещания — не уходить, не предупредив. И она согласилась. Теперь, чувствуя, как бешено бьётся его сердце, как крепко сжимаются его руки, Клора не могла повторить той лжи. Не сейчас, когда сама готовилась её нарушить. Себастьян тоже не просил успокоений. Возможно, намеренно. Возможно, боясь услышать либо подтверждение страхов, либо фальшь. Всё, что она могла, — это держать его, пока ещё было можно. — Впусти меня сегодня в свою комнату, — внезапно попросил он, бормоча прямо в её волосы. Клора отстранилась, удивлённо глядя на него. — В мою комнату? Не в Выручай-комнату? — Не для чего-то интимного, — уточнил он, и в его голосе проскользнула усмешка. Он заметил её замешательство. — Обещаю. Просто хочу кое-что проверить. Это была правда. Хотя если во время визита случится что-то ещё, он, конечно, не станет возражать.

***

Клора сидела на кровати и наблюдала, как Себастьян методично обходит её комнату. Невинные намерения, о которых он говорил, казались правдой, но она всё ещё не понимала сути этого визита. С палочкой наготове он осматривал каждый угол, бормоча заклинания, особенно тщательно изучая окна и дверь. Наблюдать за его странной целеустремлённостью было забавно — она даже забыла спросить, что он делает. Провести его в гостиную после ужина оказалось проще, чем миновать рыцарей. Не потому что у него были сложности, а из-за вечернего оживления в общей комнате. Свидетелей было бы много. Клора была уверена, что девушки не возразили бы против краткого визита — если бы она сказала, что он пришёл за конспектами. Но дело было не в разрешении, а в стыде. Любая её просьба была бы тут же истолкована определённым образом. А в гостиной Рейвенкло, где романтический опыт в среднем был реже, такая просьба звучала бы ещё более неслыханно. Поэтому она велела ему наложить невидимость перед входом. Он проскользнул мимо рыцарей знакомым путём. Оказавшись в её комнате, Клора поспешно закрыла и заперла дверь, радуясь отсутствию соседок. — Себастьян, — наконец подала она голос, в её тоне звучали любопытство и скрытая усмешка. — Что ты делаешь? — Осматриваю, — быстро ответил он, не отрываясь от своего занятия. — Это я поняла. Меня больше интересует — зачем? Он собрался ответить, но вместо этого резко повернулся к окну у её кровати, словно оно его оскорбило. Взмахнул палочкой — и воздух перед стеклом на мгновение исказился, заволновался, затем снова стал прозрачным. — Вот зачем, — заявил он. — Защитные чары замка обеспечивают общую защиту и блокируют трансгрессию. В плане личной безопасности они оставляют желать лучшего. Клора вскочила с кровати, превратившись в типичную Рейвенкловку, и подошла к окну. — Невербальное заклинание? — предположила она. Себастьян фыркнул. — С болезнью Анны и этими гоблинами у Фелдкрофта я наколдовал их столько, что могу делать во сне. — Он легко, с лёгкой самодовольной нотой, открыл окно для демонстрации. — Окно открывается, но сработает сигнализация, если что-то войдёт или выйдет. Кроме твоих сов и питомцев — я их настроил. Он замолчал, обдумывая собственные слова, и повернулся к ней с твёрдым, почти обвиняющим взглядом. — Раз питомцы могут проходить, значит, ты не сможешь сбежать через окно. Разве что захочешь, чтобы у всех в башне кровь пошла из ушей. Клора закатила глаза. — О чёрт. Похоже, моим дням прыжков из окна пришёл конец, — саркастически вздохнула она, но тут же улыбнулась. Себастьян ответил напряжённой усмешкой. Он шутил лишь наполовину. На самом деле он боялся, что она может выпрыгнуть. Эти чары должны были защитить её как от внешних угроз, так и от неё самой. Если он не мог запереть её в своей башне, то хотя бы укрепит эту. Клора снова села на кровать и с нежностью наблюдала, как он скрупулёзно исследует комнату. Она скрестила ноги, оперлась на локти и пыталась мысленно подсчитать его заклинания, хотя это было трудно — многие он накладывал невербально и почти без жестов. — Сколько ты наложил? — наконец спросила она, пытаясь сосчитать по памяти. Можно было бы проверить заклинанием обнаружения, но так было интереснее. Он молчал так долго, что она уже хотела повторить вопрос. — Несколько, — наконец ответил он. Клора задумчиво промычала. — Дай хотя бы подсказку. Ближе к десяти или к двадцати? Себастьян сделал вид, что размышляет. — Ближе к двадцати, — остановился он. — Ничего экстремального. Просто достаточно, чтобы я мог спокойно спать по ночам. Клора кивнула, сдерживая улыбку. «Ближе к двадцати», скорее всего, означало ровно двадцать. Число казалось чрезмерным для размера комнаты, но она промолчала. Несмотря на тщательность, он работал быстро. Минут через пятнадцать он кивнул, удовлетворённый, и вышел в коридор к её двери. — Последнее, — объявил он, поднимая палочку и пробормотав что-то, начинающееся на «Репелло…». Не дав ей спросить подробности, он попытался снова переступить порог. Но вместо того чтобы войти, он словно наткнулся на невидимую стену, пошатнулся и отлетел назад, ударившись о противоположную стену. Клора вскочила от испуга и выбежала к нему. — Ты в порядке? Что это было? Ты это сделал? — Да. И чтобы ответить на твой вопрос — это заклинание, отпугивающее только мужчин, — с удовлетворением заявил он, несмотря на её недоумение. — Кроме меня, разумеется. Я добавил себя лишь на мгновение, чтобы проверить работу. Хотя, честно говоря, такое заклинание должно было быть в женских общежитиях по умолчанию. — Он сделал паузу. — Надо предупредить Анну. Клора рассмеялась. — Ты можешь пожалеть. Уверена, она с радостью опробует его на тебе. Не один раз. — Справедливо, — согласился он, задумавшись. — Приберегу на наш следующий день рождения. Мой подарок — заклинание и мучения от её рук. Он снова взмахнул палочкой, повторив заклинание, на этот раз добавив своё имя. Затем легко переступил порог и повернулся к ней с самодовольной улыбкой. Клора осталась в коридоре, скрестив руки. — У меня ощущение, что ты сделал это заклинание бесполезным, позволив себе вход. Поскольку именно ты, скорее всего, проберёшься сюда ночью для непристойностей. Фактически, единственный мужчина, от которого оно должно защищать, — это ты. Себастьян резко рассмеялся, выйдя к ней. — Верно, — пробормотал он, шагнув вперёд, пока её спина не упёрлась в стену. — Хотя мне не нужно пробираться в твою комнату, чтобы совершить с тобой нечто непристойное. Я могу показать прямо здесь. Но прежде чем он успел прижать её сильнее или приблизить губы, Клора ловко выскользнула в сторону. — Себастьян. Мы всё ещё в женском общежитии. На виду, — тихо напомнила она, оглядывая коридор. — Раз закончил — снова маскируйся и пошли. Для Клоры главной мотивацией было мнение окружающих. Для Себастьяна — чтобы никто из Рейвенкло не увидел и не повторил его трюк. Защита комнаты от других мужчин не означала, что он горел желанием это тестировать. Он снял невидимость, как только они вышли в коридор. Став видимым, он увидел её кокетливую улыбку. — Честно говоря, я не очень поверила, что у тебя не было недобрых намерений, — призналась она. Он вызывающе поднял бровь. — Технически, недобрые намерения у меня были, — поправил он буднично. — Очень недобрые. Я устанавливал защитные заклинания. Услышав этот ужасный каламбур, Клора фыркнула, закатила глаза и рассмеялась, прикрыв рот рукой. Не смутившись, он тихо усмехнулся, обнял её за талию и притянул к себе. — Ну же, это было остроумно. К тому же, я вижу твою улыбку. — Я смеюсь, потому что это было до смешного плохо, — возразила она, хотя отрицание уже не имело значения. — Что бы ни было причиной, твой смех — моя победа, — он наклонился, понизив голос. — Но если ты разочарована отсутствием чего-то действительно предосудительного, я с радостью… — О, Клора! — раздался голос Саманты Дейл, направлявшейся в гостиную. — И Себастьян. Я… не помешала? — Помешала. — Нет! — Клора перебила его резкий ответ, повысив голос. — Я как раз прощалась с Себастьяном на ночь. Если ты идёшь, я с тобой. Саманта дружелюбно кивнула, сделав вид, что не застала их в преддверии страстного поцелуя. Клора обняла Себастьяна на прощание — его раздражение было написано на лице, — и вскоре они с Самантой смотрели, как он исчезает в коридоре. Пока они махали ему вслед, взгляд Саманты скользнул к Клоре. — …Кажется, Себастьян меня недолюбливает? Клора едва сдержала смех. — Ничего личного, обещаю, — поспешила она его защитить, не находя тактичного объяснения. — Пойдём внутрь. К счастью, Саманта не стала настаивать. Они вернулись в гостиную, обсуждая домашние задания и учебные группы. Но когда Клора переступила порог своей комнаты, она поняла, что Саманта не идёт за ней. — Саманта? — Клора обернулась, нахмурившись. Девушка стояла у двери, растерянная и недовольная, как будто искала потерянную палочку. — Что случилось? Вместо ответа Саманта протянула свою палочку. Её кончик засветился и начал пульсировать, как датчик, когда она провела им по воздуху перед дверью. Чем дольше она водила, тем сильнее росло её недоумение. Клора молча наблюдала, пока Саманта наконец не опустила палочку и не встретилась с ней взглядом — в нём читались растерянность и оттенок обвинения. — Клора… — начала она медленно. — Ты случайно не знаешь, почему наша комната покрыта защитными заклинаниями? И почему они не пускают меня? — Не пускают? — Клора бросилась к ней, оглядываясь, словно пытаясь разглядеть чары невооружённым глазом. — Я… впустила Себастьяна. Он ставил несколько заклинаний. Больше ничего. — О, я вижу. И их определённо больше, чем «несколько», — возразила Саманта, резко выдохнув. Она уперла руки в бока, и в её голосе смешались раздражение и восхищение.

***

Вскоре Себастьян вернулся в гостиную Рейвенкло, чтобы исправить явный просчёт: комната Клоры оказалась не только её комнатой. Саманта сопровождала их во второй раз, когда он снова наложил невидимость и направился поправлять свои защитные заклинания. Всё это время он не мог избавиться от лёгкой, почти мелочной радости, клубившейся где-то внутри. Это было приятно — в том извращённом смысле, в каком может быть приятна месть. После того как Саманта раз за разом прерывала его моменты с Клорой — в том числе однажды ворвавшись в эту самую комнату и ненамеренно разлучив их, — теперь казалось справедливым, что именно её не пускают за порог. Пусть даже ненадолго. Честно говоря, Себастьян не удивился бы, узнай он, что его чары невольно избирательны и отвергают только Саманту, а не всех соседок. Возможно, он бессознательно вложил в магию это смутное желание — оградить их пространство именно от неё. Как бы то ни было, настройка не заняла много времени, и он, разумеется, не возражал против лишнего повода увидеть Клору. Пока она не спросила о точном количестве заклинаний. — Пятьдесят? Серьёзно? Ты же говорил, что это «не слишком экстремально», — укоризненно произнесла она. — И я остаюсь при своём мнении, — парировал он. — Ничто не может быть чрезмерным, когда речь о твоей безопасности. — Ты также сказал, что число «ближе к двадцати», — напомнила она после паузы. — Я сказал «ближе к двадцати, чем к десяти», — поправил он с лёгкой ухмылкой. — И пятьдесят, насколько я помню, всё ещё ближе к двадцати. На это, как и на все его удачные уловки с формулировками, Клора лишь ответила надутым, недовольным взглядом. Он лгал умалчиванием или играл словами далеко не впервые — и подозревал, что не в последний. Себастьян также подозревал, что Клора это прекрасно понимает — отсюда и этот взгляд. Но в нём не было настоящего гнева. Это было то же выражение, что появлялось на её лице, когда он дразнил её: показная обида, за которой он угадывал тайную радость. Или хотя бы признание — особенно когда он поступал так ради неё. Его догадки подтвердились, когда она снова провожала его из гостиной. Их прощальный поцелуй затянулся, её объятия стали крепче, она прижималась к нему так, словно не могла отпустить, хотя это должно было быть всего лишь «до свидания». Потому что Клора не хотела отпускать. И всё, что делал Себастьян, лишь подчёркивало неизбежность её собственного плана. Его защитные чары, его тревога, когда она надолго исчезала из виду, — всё это сгущалось в тяжёлый ком вины, давившей на неё всё сильнее. Она одновременно жаждала того дня, когда наконец приведёт замысел в действие, и ужасалась ему. Но сейчас Клора отчаянно пыталась отбросить эти мысли и гложущее чувство вины. Вместо этого она решила утонуть в Себастьяне — в его тепле, его присутствии, — лишь сильнее прижимаясь к нему в последнем объятии.

***

— Всё на своих местах, — сказал профессор Фиг, когда Клора вошла в его кабинет во время урока теории магии. Она была благодарна, что их занятия проходили отдельно от Себастьяна. Он бы непременно заподозрил неладное, застав её наедине с профессором. А такие встречи во время урока имели и другое преимущество — не приходилось рисковать повторением истории с Дунканом, исчезая после занятий и заставляя Себастьяна мучиться догадками. — С явного разрешения Хранителей я встретился с мракоборцами и несколькими профессорами в Картографическом зале, — продолжил Фиг, жестом предлагая ей сесть. Клора вежливо отказалась — она была слишком взволнована, чтобы сидеть. — Серьёзность ситуации с древней магией и хранилищем больше не является нашей единоличной тайной, к моему глубочайшему облегчению. Она знала, что предлагала привлечь других, но не ожидала, каким облегчением прозвучат эти слова. Одно лишь осознание, что бремя больше не лежит только на ней, заставило её плечи расслабиться. Она кивнула. — Значит, все согласились с моим планом? — спросила Клора, нервно теребя шнурок на галстуке. — Сочли его лучшим вариантом? — Именно так. И хотя подвергать вас риску — далеко не идеальный вариант для нас, взрослых… как вы верно заметили, тяжёлые обстоятельства требуют тяжёлых решений. — Профессор устало провёл рукой по морщинистому лбу. — Осталось решить, когда именно, чтобы мы могли предупредить Лодгока. Ему потребуется как минимум день. Из-за накалённой обстановки он не рискует покидать лагерь без необходимости, тем более ждать в Хогсмиде. Клора кивнула, прикусив губу. — Я готова. Проблема только в… Себастьяне, — виновато призналась она. — Он так беспокоится, что не отпускает меня надолго. Профессор Фиг сочувственно вздохнул. — Это создаёт трудности, если вы всё ещё намерены скрывать это от него. Возможно, кто-то из профессоров сможет отвлечь его — скажем, наказанием за какую-нибудь шалость? Мысль о том, что наказание способно отвлечь Себастьяна, показалась Клоре почти смешной. Она лишь покачала головой. Но слова профессора о том, чтобы «занять его чем-то другим», внезапно навели её на мысль. Мысль, которая, едва возникнув, наполнила её ледяным ужасом. Вспомнив реакцию Себастьяна, когда она пропустила всего один обед, Клора поняла: профессор прав. Ей нужно выбрать день, когда он будет занят чем-то, что захватит его целиком. День, когда даже заметив её отсутствие, он будет слишком поглощён другим делом, чтобы сразу броситься на поиски. День, который она хорошо знала и который уже приближался. — Я решила, — внезапно сказала Клора, и голос её дрогнул, хотя мысль была её собственной. Она не могла поднять глаза, уставившись в пол. — Пятое мая. День финального матча по квиддичу. Я… я буду готова уйти тогда.

***

Клора молча шла к полю для квиддича рядом с Оминисом и Анной. Она пыталась вставить слово в их беседу, но пересохший рот и учащённое сердцебиение мешали ей говорить что-то связное. Было очевидно, что они заметили её странное состояние. Хотя ей хотелось бы затеряться среди своих однокурсников-рейвенкловцев, отказ от их приглашения тоже показался бы подозрительным. — Ты плохо себя чувствуешь? — наконец спросила Анна, бросая тревожный взгляд на Оминиса. — Ты выглядишь неважно. Клора открыла рот, чтобы автоматически отказаться, но затем кивнула. — Немного. Но не о чем беспокоиться. И уж точно не стоит пропускать финальный матч Себастьяна. Даже эти слова вызвали в ней новый приступ вины. Ведь пропустить его последнюю игру предстояло именно ей — и не из-за недомогания. — Себастьян не стал бы настаивать, — добавил Оминис, хмурясь от беспокойства. — Уверен, он ценил бы твой покой больше, чем этот матч. — Особенно учитывая, что он, кажется, уверен в победе заранее, — с лёгкой усмешкой добавила Анна. — Его презрение к Пуффендую просто беспредельно. Я почти надеюсь, что мы проиграем, просто чтобы проучить его. Клора выдавила из себя смешок. — Нет, не надеешься. Ты такая же амбициозная, как и он, — заметила она, и обыденность разговора ненадолго оттеснила тревогу. Анна и Оминис, то ли убеждённые, то ли просто сдавшиеся, кивнули. Когда они протиснулись сквозь толпу к полю, лицо Анны озарила привычная хитрая ухмылка. — Ну, иди пожелай удачи тому, кто в ней, по-видимому, не нуждается, — подтолкнула она Клору локтем, прежде чем уйти с Оминисом. — Мы займём тебе место. Клора кивнула, её тревога снова нарастала, пока она смотрела, как они удаляются. Затем она направилась к полю, где Себастьян готовился с командой. Его вид не успокоил нервы — напротив, смесь тревоги и вины сгустилась в тошнотворный коктейль, от которого дрожали руки и перехватывало дыхание. Она шла медленнее обычного, пытаясь собраться. Но у Себастьяна были иные планы. Заметив её ещё издалека, он отделился от команды и быстрым шагом направился к ней. Клора застыла на месте, наблюдая, как он приближается с запыхавшейся улыбкой и уже растрёпанными волосами — несомненно, от возни с Расселом или другими товарищами по команде. Несмотря на подступающую тошноту, она каким-то образом сумела улыбнуться в ответ, когда он сократил расстояние и притянул её к себе. — Вот он, мой талисман на удачу, — приветствовал он её, приподнимая ей подбородок и наклоняясь для поцелуя. Но в последний момент он резко остановился, отстранившись, чтобы внимательнее взглянуть на её лицо. Клора в панике наблюдала, как его взгляд скользит по её чертам, опасаясь, что он что-то заметит. Чтобы отвлечь, она сама потянулась к нему, завершив поцелуй. Её уловка, казалось, сработала. Себастьян тут же обхватил её за талию, углубив поцелуй до того, что её разум на мгновение благополучно опустел. Дрожь в руках стихла, сердце перестало бешено колотиться. — С твоим появлением, — отстранился он ровно настолько, чтобы говорить, его голос уже стал хриплым, — наша победа практически гарантирована. Идеальный триумф сезона — и всё благодаря тебе. Клора застенчиво рассмеялась, прижимаясь к нему. — Думаю, ты меня переоцениваешь, — заметила она, когда он начал осыпать её лицо лёгкими поцелуями. Каждое прикосновение размягчало её и одновременно ранило чувством вины. Особенно когда он снял одну из своих повязок с головы и повязал ей на запястье. Довольный, Себастьян перевёл взгляд с одинаковых повязок на её лицо, собираясь что-то сказать, но слова застряли. Он увидел слёзы, навернувшиеся у неё на глазах и скатившиеся по щекам. — Клора? — поспешно спросил он, обнимая её лицо ладонями. — Что случилось? — Ничего… Всё в порядке, — слабо пробормотала она, опустив взгляд на повязку на запястье, затем заставила себя встретиться с его взглядом. — Просто… она напомнила мне о прошлом. А я и так нервничаю перед матчем. Наверное, просто нахлынуло. Себастьян смягчился, вытирая её слёзы большими пальцами. — Не думай о прошлом. Лоули больше не встанет между нами. А наш старый ловец вернулся, — мягко успокоил он. — И не о чем нервничать. Наша победа и так гарантирована, даже если ты просто будешь болеть за нас на трибунах. Не говоря уже об этих повязках. Он сжал их руки — на каждой красовалась одинаковые браслеты — и поднёс её ладонь к губам, поцеловав костяшки пальцев. — К тому же мы играем против Пуффендуя, — добавил он с пренебрежительной небрежностью. — Так что тебе действительно не о чём беспокоиться. От этой внезапной перемены тона и его привычного высокомерия Клора не смогла сдержать невольный смешок. Себастьян довольно усмехнулся в ответ и снова прижал её к себе, поцеловав в макушку. — Вот этот звук я и хочу от тебя слышать сейчас, — заметил он, когда её смех утих. — Ну, и аплодисменты, конечно. — Постараюсь, — улыбнулась Клора, изо всех сил стараясь удержать улыбку, пока вина и тревога разъедали её изнутри. Особенно когда Себастьян в последний раз сжал её руку и повернулся, чтобы уйти на поле. Всё. Как только матч начнётся, её план приведётся в действие. Но она не была готова. Особенно сейчас, когда всё так близко. Особенно когда она смотрела, как он уходит, — лицемерка, потому что сама собиралась сделать то же самое. Ещё не готовая отпустить его, Клора, не раздумывая, схватила его за руку. Когда он удивлённо обернулся, она снова притянула его к себе, почти набросилась, обвила руками его шею и отчаянно, страстно поцеловала. Себастьяну потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но он, как всегда, быстро отозвался, отвечая ей с той же, если не с большей, силой. — Почему ты всегда приходишь в такое настроение, когда я не могу как следует ответить? — с отчаянной тоской в голосе прошептал он, отрываясь, но не отпуская её. — Я понимаю, что назвал тебя своим талисманом, но, возможно, мне придётся взять слова назад. При такой «удаче» я буду слишком отвлечён, чтобы играть. — Прости, — только и смогла выдохнуть Клора, не отпуская его грудь. — Это я извиняюсь. Но мы всегда сможем продолжить… после моей победы, — он ухмыльнулся, наблюдая за её реакцией. Обычно она покраснела бы. Но сейчас напоминание о «после» — том, которого не будет, — лишь усилило тошнотворную волну вины. Она быстро прикрыла лицо руками, надеясь, что он примет это за смущение. Судя по его весёлому смешку, так и вышло. Он поцеловал её в макушку, затем отстранил одну руку, чтобы поцеловать и её ладонь. — Шевелись! — резко прозвучал за спиной голос Имельды. Клора вздрогнула, а Себастьян лишь усмехнулся. Откладывать было больше нельзя. Он, как обычно, отмахнулся от Имельды и собрался попрощаться. Но Клора выпалила напоследок: — Я люблю тебя. Он обернулся, удивлённый, но безмерно довольный. — А я люблю тебя больше, — как всегда, парировал он, бросая ей последнюю улыбку, прежде чем развернуться и уйти.

***

Хорошо, что Анна и Оминис уже заподозрили её недомогание. Когда Клора поднялась с трибун и объявила, что уходит, они не стали спорить или допытываться. Напротив, они отнеслись с пониманием — кивнули, их взгляды выражали беспокойство. Анна даже спросила, не помочь ли ей добраться до замка. — Нет, я в порядке. Просто пойду в свою комнату и, наверное, просплю остаток дня, — нервно заверила Клора, прикусывая губу. — Но передай Себастьяну, что я прошу прощения, что не осталась до конца. И чтобы не волновался обо мне — пусть лучше наслаждается праздником после матча. — Мы передадим. А вот послушает ли он — это уже другой вопрос, — саркастически и с лёгким раздражением заметил Оминис, качая головой. Анна фыркнула и сделала Клоре ободряющий жест. — Иди и отдохни как следует. А насчёт Себастьяна не переживай — мы с ним как-нибудь разберёмся. Уверена, с помощью тыквенного сока. Клора выдавила короткий смешок, попрощалась и, краем глаза следя за Себастьяном, покинула поле. Она выбралась из-за трибун незаметно, чтобы он её не увидел. Она выбрала этот день не только потому, что Себастьян будет занят матчем, но и потому, что после игры у него найдётся иное дело. Это давало Клоре почти целые сутки, в отличие от обычного дня, когда пришлось бы ускользать лишь на время обеда или после уроков. К тому же, пока он на поле, не было риска, что он столкнётся с ней уже на выходе — Клора неизбежно выделялась бы в толпе в сопровождении свиты мракоборцев. — Собери вещи на ночь, — сказала мадам Блейк Клоре, как только та вышла из гостиной, резко останавливаясь при виде пожилой волшебницы. — В планы внесены небольшие изменения. — Что случилось? — потребовала Клора, возможно, слишком резко и поспешно из-за накопившегося напряжения. — Что-то произошло? — Успокойся — всего лишь небольшая задержка. Твой друг-гоблин сможет встретиться с нами только завтра утром. Так что у тебя два варианта. Либо мы уедем отсюда завтра на рассвете. Либо ты останешься сегодня в «Трёх мётлах» под присмотром мракоборцев, а оттуда мы и отправимся. — Я… — начала Клора, её мысли метались. То, что они не отправятся сегодня, как планировалось, означало новые проблемы. Возрастал риск, что Себастьян заметит её исчезновение, догадается и вмешается. Но, с другой стороны, благодаря прикрытию Анны и Оминиса — они передадут, что она плохо себя чувствует, — у неё будет время как минимум до завтрашнего утра. До того момента, когда он неизбежно придёт и будет ждать её у гостиной к завтраку. А это значило, что уйти придётся всё равно сегодня. При таких обстоятельствах завтра утром ей не удастся незаметно отправиться с мракоборцами на встречу с Лодгоком. Отвлекающий фактор в виде финального матча и праздника был слишком удобен, чтобы им пренебрегать. И не было гарантии, что в ближайшем будущем представится ещё один такой шанс ускользнуть от бдительности Себастьяна на достаточно долгий срок. Более того, Клора не была уверена, что её нервы выдержат повторение всей этой подготовки. Хотя часть её отчаянно жаждала воспользоваться отсрочкой — отменить всё, вернуться на стадион, досмотреть игру и отпраздновать победу с Себастьяном… Клора знала, что у неё не хватит сил пройти через это снова. Это напомнило ей тот момент в Скрипториуме, когда она готовилась к тому, что Себастьян наложит на неё Круцио. Ожидание и подготовка к его неудачным попыткам были почти хуже самой реальности. Самого ожидания и страха. И Клора знала, глядя на повязку, которую всё ещё носила на запястье, беспрестанно теребя её пальцами, — ей нужно довести дело до конца. Пока у неё ещё есть на это силы. — Я всё равно уйду сегодня вечером, — тихо, но твёрдо ответила она мадам Блейк, поворачиваясь, чтобы вернуться в гостиную. — Мы можем отправиться, как только я соберу вещи.

***

Когда Себастьян впервые поднял взгляд на трибуны во время матча и не обнаружил там Клоры, он предположил, что она просто отошла. Но игра шла, а она не возвращалась. Он сжимал ручку метлы всё крепче, сердце билось учащённо — и не от азарта. Вначале он был самоуверен, радуясь лёгкому превосходству над Пуффендуем. Однако по мере того, как нарастала тревога о том, куда могла подеваться Клора, стало удивительно, как они вообще сумели победить. Единственное, что удерживало его в седле и не позволяло бросить всё и немедленно отправиться на поиски, — это вид Анны и Оминиса. Они по-прежнему спокойно сидели на трибунах, явно не обеспокоенные отсутствием подруги. И хотя Себастьян играл далеко не блестяще, он, судя по всему, сделал достаточно. Зелёный сектор стадиона поднялся, приветствуя их окончательную победу. Он не остался праздновать с командой, а немедленно направился к Анне и Оминису, встретив их у самого края поля. Судя по их выражениям и первым словам, они явно ожидали этого. — Прежде чем спросишь — с Клорой всё в порядке. Ей просто нездоровилось, и она вернулась в гостиную отдохнуть, — сразу, без предисловий, сообщил Оминис. — Она велела передать, чтобы ты наслаждался праздником и не волновался. Хотя вижу, что второе уже безнадёжно, — поддразнила Анна, качая головой и скрестив руки. — Но я намерена убедиться, что первое указание ты выполнишь. Пойдём. Отпразднуем. Она схватила его за руку, чтобы утащить за собой. Себастьян слегка отстранился. — Пойду. Как только проверю, как она. — Себастьян, — простонала Анна, закатив глаза. — Она сказала, что собирается спать. И разве ты в последнее время не слишком параноишь насчёт её местонахождения? — Анна права. Праздник пойдёт тебе на пользу, — мягко добавил Оминис, на его губах мелькнула лёгкая улыбка. — А раз Клоры нет рядом и тебе не нужно за ней присматривать, ты и сам сможешь выпить тыквенного сока. Себастьян коротко, с лёгкой натяжкой рассмеялся. — Как всегда, Оминис, — признал он. Ночь, когда он знает, что Клора в безопасности в своей комнате, а ему позволено расслабиться… Возможно, это действительно пойдёт ему на пользу. Алкоголь мог бы успокоить нервы и сгладить острые углы. Логическая часть его разума понимала, что он преувеличивает — понимала, что с Клорой, скорее всего, всё в порядке. Даже если она исчезла, вероятнее всего, она отправилась делать что-то безобидное — вроде поиска лезвия для стекла для какого-нибудь однокурсника. В конце концов, он сам просил её об этом, и она обещала. Она не покинет территорию без него. Поэтому Себастьян вздохнул — на этот раз более свободно — и грубо провёл рукой по волосам. — Что ж, давайте отметим.

***

Себастьян был несчастен. Он уже представлял их победу: Клора сбежит с трибун, прыгнет ему в объятия, он поднимет её и закружит, а она поздравит его. Затем он поцелует её и скажет, что сомнений не было — особенно когда она рядом. Но её не было. Её отсутствие на трибунах ранило сильнее, чем он ожидал, оставляя непривычную пустоту. Она ведь была рядом всегда — даже когда они ссорились из-за Лоули. Себастьян смотрел на напиток в руке, едва допив половину, и рассеянно отвечал тем, кто пытался с ним заговорить — особенно Анне. Но вечеринка в гостиной Слизерина лишь напоминала о прошлой. Особенно когда он сжимал повязку на запястье, которую теперь держал вместе с бокалом. Дело было уже не в паранойе или страхе за её безопасность. Он действительно верил, что Клора спит в своей комнате. Но он просто хотел её видеть. Просто скучал. — Я иду к Клоре, — внезапно объявил он, поднимаясь с дивана. Это были одни из немногих слов, сказанных им за вечер. Анна в шоке уставилась на него. — Себастьян, дай ей отдохнуть! Неужели ты не можешь прожить и дня без неё? Он проигнорировал сестру, поставил бокал и направился к двери. — Видимо, нет. Я вернусь. Своим быстрым шагом он быстро достиг гостиной Рейвенкло. Оставалось ждать, пока кто-то откроет дверь. Прислонившись к стене, он теребил повязку на руке. Вскоре появился студент, почти бегущий, чтобы успеть до комендантского часа. Себастьян попросил передать Клоре или Саманте, что он здесь. И снова стал ждать. Он не удивился, увидев Саманту, но разочаровался. — Саманта. Клора спит? — без предисловий спросил он, заглядывая за её плечо. — Если да, разбуди её. Я готов вынести любое её ворчание. Он даже с нетерпением ждал этой картины: она спускается, растрёпанная, хмурая от сна. — Я не стану её будить, — парировала Саманта. — Она сказала, что плохо себя чувствует и хочет отдохнуть. Велела передать это всем посетителям. — Посетителям? — фыркнул Себастьян, делая шаг вперёд. Его раздражение росло. — Я её жених. — Её жених, который приходит в гости, — коротко заключила она. Себастьян раздражённо выдохнул, повернулся и провёл рукой по волосам. Он не собирался врываться силой. Придётся ждать до завтра. Прямолинейность Саманты хоть немного успокоила его: Клора действительно здесь и спит. — Ты ищешь Клору? — раздался другой голос с лестницы. Девушка из Рейвенкло с любопытством оценивала ситуацию. — Ниша… — Саманта резко обернулась с предупреждающим взглядом, затем снова к Себастьяну. — Просто уходи. — Почему так хочешь от него избавиться? Боишься, что он узнает, что Клоры тут нет? — весело поддразнила Ниша. Саманта резко повернулась к ней. — Ниша! — Что? Бедняга заслуживает правды. Я всегда говорила: прикидывается скромницей, а сама, наверное, с другим парнем, — хихикнула Ниша, небрежно махнув рукой и поднимаясь по лестнице. — Спокойной ночи. Воцарилась тишина. Саманта медленно повернулась обратно, боясь встретиться с его взглядом. — Где она? — спросил Себастьян ровным, тихим голосом. Он не повышал тона, но по выражению лица Саманты казалось, будто кричал. — Я не знаю! Она просто велела сказать всем — даже тебе — что спит. Я подумала, вы поссорились, вот и… Себастьян не стал слушать дальше. Он резко развернулся и почти побежал по коридору, мысли неслись со скоростью света. Он корил себя за глупость. Теперь всё обретало смысл: как она теребила повязку, как отчаянно целовала его на поле, как сказала, что любит. Он остановился, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, потирая лицо руками. Если она ушла сама и несколько часов назад… Если она сдалась Ранроку… Она могла быть уже мёртва. Ноги сами понесли его вперёд. Её странное поведение последние дни — уступчивость, отсутствие споров — всё это теперь складывалось в страшную картину. Она могла поделиться планами лишь с немногими. Он начал с того, кто не был портретом. Распахнув дверь кабинета, он одновременно обрадовался и взбесился, увидев профессора Фига за столом. — Скажите, где она, — потребовал Себастьян, захлопнув за собой дверь. Профессор, оправившись от шока, испустил усталый, обречённый вздох. Он даже не пытался притворяться. — Боюсь, не могу. Клоре было нелегко скрывать это от вас. Вы должны это понять. — Нет, не понимаю. И я здесь не для разговоров. Вы знаете, где Клора, и вы мне скажете. — Она боялась, что вы помешаете ей действовать. Это был её план, и мы, мракоборцы, согласились помочь. Она не одна, — пытался объяснить Фиг. — Я прекрасно понимаю, что это её план. Так же как понимаю, что я единственный, кто по-настоящему заботится о её безопасности. Она не будет его осуществлять, потому что вообще ничего не будет делать. Спрашиваю в последний раз: где Клора? Профессор Фиг откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Простите, Себастьян. Я дал слово. — Хорошо. Тогда я сделаю это сам. Ему даже не понадобилось произносить заклинание вслух. Одно лишь намерение — и зелёный свет вырвался из палочки, поразив профессора. Мирное выражение на его лице сменилось бесстрастным, глаза открылись, застыв зелёными. — Расскажи всё, что знаешь о плане Клоры. Быстро. Не трать моё время. — Завтра Клора встречается с Лодгоком за Хогсмидом. Он притворится, что захватил её, чтобы выманить Ранрока, — торопливо заговорил Фиг. — Она предложит проводить его к главному хранилищу в обмен на свободу. Но приведёт в ловушку — в пещеру, где ждут мракоборцы. Если всё пройдёт гладко, она будет лишь проводником и не окажется в реальной опасности. Ранрок будет побеждён и арестован. Себастьян, сгорбившись над столом, впитывал информацию, заставляя повторить её ещё раз, чтобы уложить в сознании. Затем задал последний вопрос тихим, спокойным голосом: — Где она сейчас? «Три мётлы»? — Да. Себастьян оттолкнулся от стола, оставив профессора в оцепенении, и выбежал из кабинета.

***

Двери «Трёх мётел» с грохотом распахнулись. Себастьян мельком окинул взглядом первый этаж и направился к лестнице. Если их встреча с Лодгоком назначена на утро, Клора должна быть в одной из комнат. И он был готов обыскать каждую. Сирона, заметив его яростный вид и решительную походку, поняла, что секретность бессмысленна. Она равнодушно вздохнула. — Второй этаж, последняя дверь слева. Он не ответил, взлетел по лестнице и, не сбавляя шага, распахнул дверь. Любое раздражение от того, что дверь не заперта, мгновенно уступило место нетерпению — он рвался внутрь. Но, увидев её, он тут же передумал. Ему вдруг захотелось, чтобы попасть внутрь было сложнее. Клора уже переоделась в белую ночную рубашку — и в слизеринские тапочки, его рождественский подарок. Она сидела за столом, спокойно читая при мягком свете масляных ламп. Вид был настолько мирным, что резко контрастировал с его собственным состоянием. Его раздражение лишь росло. Она не заперлась. Более того, она сидела здесь в этом тонком хлопке, обнажающем ключицы и очертания тела, — соблазнительная, уязвимая, манящая. Этот вид одновременно утихомиривал его и бесил. Утихомиривал, потому что она была прекрасна, и один её вид почти парализовал его мысли. Бесил, потому что напоминал, как мало она ценит собственную безопасность. Она ахнула, когда он ворвался. Её руки инстинктивно напряглись, она вскочила. Шок от незваного гостя сменился другим страхом, когда она узнала его. — Себастьян? Как… Он вошёл большими шагами, и дверь захлопнулась за ним. Он прижал её к стене, схватил за запястья и легко зафиксировал их по бокам. — Ты подвергаешь себя опасности всеми возможными способами, — прорычал он, голос был сдавлен от гнева. — Зачем? Пытаешь меня? Я не могу защитить тебя, если ты продолжаешь убегать. Она извивалась, скорее по принципу. — Я не хочу, чтобы меня просто держали в безопасности где-то. Мы с профессором Фигом решили… — Я знаю, что ты решила, — парировал он с презрением. — Снова пожертвовать собой ради высшего блага. — Это не жертва! — Называй как хочешь. Ты никуда не пойдёшь. Он несколько раз сжал челюсти, сдерживая крик. — Себастьян, если бы я могла оставаться с тобой вечно, я бы так и сделала. Я делаю это не потому, что хочу. Ты не представляешь, сколько раз сегодня я… — она сглотнула, заморгала. — Больше всего я хотела остаться. Но я не могу. Я делаю это, потому что должна. Он крепче сжал её запястья, желая пригвоздить к месту, заставить слушаться. — Тебе не нужно. Тебе не нужно бросаться в опасность. Снова. — Нет, нужно. — Мне всё равно. Он отпустил одно запястье, переместил руку к её талии, впился пальцами в кожу под тканью. — Ты не пойдёшь. Я не позволю. Желание притянуть её, прижать губы к её губам, укусить, оставить следы, было сильнее, чем когда-либо. Но он не мог отвлечься. Не сейчас. — Что случилось с тем, что мы ничего не скрываем? — прошептал он, сдерживая и гнев, и похоть. — А ты, всего неделю спустя, делаешь именно это. Она молчала, поджав губы, словно чувствуя вину. Но этого явно было мало. — Я просила не скрывать свою сущность. Но ты уже знаешь, кто я. Именно поэтому мне пришлось скрывать это. Я знала, что ты отреагируешь именно так. Он резко рассмеялся. — Да, я знаю, кто ты. Всегда готова на всё ради других, никогда — ради себя. И только мне небезразлична твоя безопасность. — Нет. Но ты единственный, кого волнует только она. Ты не смотришь на ситуацию объективно. На всех пострадавших из-за меня. — Ты права. Не смотрю, — ровно согласился он. — И мне всё равно. Потому что они — не ты. Он двинулся вперёд, прижав её к столу. Его бёдра упирались в её, она откинулась на деревянную столешницу. — Единственное, что меня волнует, — пробормотал он, глядя ей в глаза, — в безопасности ли девушка, которую я люблю? Моя невеста? И если для этого остальным придётся оказаться в больнице, мне плевать. Я не позволю тебе этого сделать. Её грудь тяжело вздымалась. Она опиралась на руки, глядя в его стальные глаза. — Всё уже спланировано, — прошептала она. — Ты должен отпустить меня. — Я ничего не должен. — А я должна? — парировала она, слегка приподнимаясь. — Почему ты решаешь, что я могу, а что нет? — Потому что ты не ценишь свою жизнь как должно. Логично, что тот, кто её ценит, будет решать за тебя. — Возможно, я не ценю её так высоко, как ты думаешь. Но ты её переоцениваешь. Мы оба предвзяты. Но профессор Фиг, Хранители, мракоборцы — нет. Они согласились, что это важно. — Ничто не важнее тебя. Несмотря на несогласие, её тело и разум смягчились от этих слов. Она знала — это исходило от любви, страха, желания защитить. И, возможно, поэтому, под гнётом этого удушающего напряжения, она не смогла устоять. Медленно потянулась к нему, мягко соединив губы с его губами. Он ответил с такой силой, что оттолкнул её назад, и ей пришлось опереться на локти. Его губы жадно двигались, язык проник в её рот. Он переместился к ключице, шее, плечам — словно всё это время сдерживался и теперь не мог остановиться. — Ты меня погубишь, Клора. Во всех смыслах, — его голос был приглушён её кожей. — Я не могу прожить и половины дня без тебя. Мне было ужасно на празднике, несмотря на твоё пожелание. А когда узнал, что тебя нет в комнате… Он уткнулся лицом в её шею, словно ища утешения. — Все мои усилия стать сильнее, чтобы защитить тебя, ничего не значат. Не значат, если ты продолжаешь бросаться в опасность. — Я знаю, — слабо согласилась она. — И мне жаль. Ты прав. Но… — её голос окреп. — Я знала, что ты не отпустишь меня, поэтому мне пришлось… Он прервал её поцелуем, всё более яростным, пока она не оказалась полностью на столе, на спине, а он стоял между её раздвинутых ног. — Чем бескорыстнее ты, тем эгоистичнее становлюсь я, — мрачно пробормотал он. — Мысль запереть тебя становится всё привлекательнее. Я почти никогда не бываю удовлетворён. Только с тобой. Обнимая тебя. Или внутри тебя. Она задрожала, когда он, сопровождая слова поцелуями, провёл рукой по её телу, по соблазнительным изгибам. — Ты всегда говоришь, что ты моя, но это не так. И это сводит меня с ума. Это постоянная борьба, чтобы удержать тебя рядом. Кажется, ты выскользнешь, если я не буду держать достаточно крепко. Он подчеркнул свои слова, сжав её бедро, затем опустив руку к мягкой плоти бёдер, обнажённых из-под закатавшейся рубашки. — Я никогда не хочу тебя покидать, — искренне призналась она, крепче сжимая его плечи. — Даже уходя по своей воле, я хотела остановиться. Ты должен знать это. Что я твоя. Полностью. Он мог бы ответить по-разному. Спросить, почему тогда она ушла. Почему не искала компромисса. Компромисса, который, как он знал, невозможен. Потому что она знала его. И была права. Возможно, в этом и была обратная сторона того, что кто-то понимает его так хорошо. Но он ничего не сказал. Ему не хватило бы терпения на споры сейчас. Не когда она была в этой рубашке, сводящей с ума — и раздражающе, и опьяняюще. — Тогда позволь мне почувствовать это прямо сейчас, — прошептал он, прежде чем резко прижать губы к её. — Позволь почувствовать, что ты моя. — Себастьян… Завтра я… всё равно должна… — Замолчи. Я не хочу это слышать. Не сейчас. Он сильно прижался к ней, заставив её пискнуть. — Сейчас ты будешь моей, — заявил он, опуская руку к её бёдрам и снимая нижнее бельё, не отрывая от неё взгляда. — И я покажу тебе, насколько ты мне принадлежишь. Она прикусила губу, всхлипнула от его тёмного, жадного взгляда, когда он приподнял её рубашку, водя руками по её изгибам. Он наклонился, чтобы схватить губами её грудь, в то время как его правая рука скользнула между её ног. Он застонал ей в рот, обнаружив, насколько она уже возбуждена, и начал водить пальцами у самого входа. Её стон был вызван и прикосновением, и смущением от того, что он это чувствует. Её желание к нему возникло не только из-за ссоры. Оно копилось весь день, пока она тосковала по нему, готовясь уйти. И его внезапная страсть лишь распалила её. Но Себастьян возбуждался от самой ссоры. Если он не мог заставить её слушаться в одном, то мог в другом — там, где она подчинится его желаниям. Ему это было нужно сейчас. Больше всего на свете. Мысль об этом заставила его пульсировать. Он больше не мог ждать. Отдернул руку и расстегнул брюки. Клора всё ещё была в рубашке, хотя та и закатилась выше груди. Он наслаждался видом. Эта рубашка так долго дразнила его. Теперь он наконец овладеет ею, пока она в ней. Он всё ещё был одет. Расстегнул брюки лишь настолько, чтобы освободить свой напряжённый член. Клора затаила дыхание, лёжа на столе и наблюдая за ним. Он никогда не был так жаден и напорист. Она была рада, что её тело так жаждет его, — он был не в том состоянии, чтобы готовить её долго. Она видела это в его глазах: он собирался показать, что она принадлежит ему. От этого её пробрала дрожь — смесь страха и возбуждения. Ей было всё равно, будет ли он груб. Она хотела почувствовать всего его. Но прежде чем она успела дотронуться, он начал снимать еще одну вещь. Галстук. Ловко развязал узел. — Себастьян? — она подумала, не хочет ли он переместиться к кровати. Но, не говоря ни слова, он убрал её руки от своей груди, согнул в локтях за её спиной и одним движением удерживал их вместе, а другим взял галстук. — Я хочу связать тебе руки. — Почему? — Это значит «нет»? — его лицо было нечитаемым. — Нет… То есть да. Можно. Это не отказ. Он напряжённо кивнул, обхватил её, и она почувствовала, как галстук обвивается вокруг её запястий, затягивается. Затем он уложил её на стол, предплечья параллельно друг другу, связанные за спиной. Она спросила, зачем. Но, взглянув на него, на его вздымающуюся грудь, на его взгляд — будто он смотрит на богиню, которую жаждет осквернить, — она, наверное, поняла. Потому что она чувствовала то же самое. Только с другой стороны. Он уже наслаждался видом, но теперь — ещё больше. Он снова чувствовал себя хозяином положения. После того как не знал, где она, боялся потерять, — вид связанной под ним Клоры успокаивал и возбуждал одновременно. Он почти пожалел, что не может это запечатлеть на бумаге. Клора лежала раскрасневшаяся, тяжело дыша, в этой тонкой рубашке, которая всё скрывала и всё дразнила. Она была связана, раздвинута, беспомощна. Ничего не могла сделать, кроме как принять его. От этого зрелища он чуть не потерял голову. Шагнул вперёд, вцепился в край стола. Она вздрогнула, дрожа от предвкушения. Раздвинула ноги ещё шире, когда он дотронулся до её колен. Он ещё ничего не сделал, но она уже не смогла сдержать тихий стон. Связанная, лежащая на спине, пока он держал её ноги раздвинутыми, — она понимала, насколько уязвима. Он полностью контролировал ситуацию. И это осознание волной накрыло их обоих. Оно лишило его последних остатков самообладания. Он крепко сжал её бёдра и одним быстрым, глубоким движением вошёл в неё прямо на столе. Себастьян издал почти болезненный звук, откинув голову, погрузившись до конца в её тесноту и тепло. Упал на локти, продолжая давить. — Клора… — прошипел он. — Клора… Он не будет сдерживаться. Не в этот раз. Она была его. И теперь никуда не денется. Его появление было настолько внезапным, что она даже не вскрикнула, лишь выгнулась и издала прерывистый вздох. Он двигался грубо, сжимая её бёдра, таща её по столу навстречу каждому толчку. — Себастьян… Подожди… — простонала она, лёжа под ним и желая хотя бы ухватиться за него. — Люди услышат… Наложи «Тишину»… — Пусть слышат, — пробормотал он хрипло, ускоряя темп. — Пусть знают, что с тобой делают и кто это делает. Пусть знают, что ты моя. Он не пытался быть нежным. Каждый толчок был глубже и сильнее предыдущего. Стол грохотал, скрипел, царапал пол. Её лопатки врезались в твёрдое дерево. Она была прижата к нему, полностью заполнена им. Больше не могла сдерживать стоны, как и он — свои хрипы и ругательства. — Я… я… — она крепко зажмурилась, голос дрожал от того, как её тело подбрасывало. — С-Себастьян… Он приподнялся, чтобы видеть её: голову, откинутую в экстазе, подпрыгивающую грудь. Схватил одну округлость, сжал её бедро, заставляя оставаться открытой только для него. Он застонал от мысли, какая она уязвимая, сладкая под ним. Звук его бёдер, стучащих о её тело, смешивался со скрипом и стуком стола. — Клора… — произнёс он её имя, словно умоляя. Его дыхание участилось, глаза затуманились. Стол громко ударялся о стену. Он наклонился, обнял её стройную фигуру, почувствовал её связанные руки. Теперь двигаться могли только её ноги и откинутая назад голова. Она издала жалобный стон, ноги безвольно повисли по бокам, пока он вбивался в неё. Но затем из него вырвался низкий стон — он почувствовал, как она сжимается вокруг него, приближаясь к пику. — Себастьян! — она плакала, задыхалась, её тепло дрожало и напрягалось. — Я…! Она выгибалась, отчаянно обвивая его. Его колени подкосились. У него не было шанса продержаться дольше. Он стиснул зубы, грубо раздвинул её и резко толкнулся в последний раз. Его тело задрожало. Долгий, глубокий стон вырвался из него вместе с её именем. Он излился в неё с отчаянным, почти диким стоном, который превратился в хриплый всхлип. Он продолжал наполнять её, сотрясаясь от удовольствия и чувства обладания. Она всхлипывала в ответ, принимая его, её оргазм ещё отзывался эхом. Они оба сотрясались, когда последние волны его тепла пульсировали в ней. Вскоре его тело замерло на её дрожащем, он обмяк, лёг между её ног, тяжело дыша. Уткнулся лицом в её шею. Она всё ещё чувствовала его тепло внутри, вытекающее наружу. Это заставило её крепче сжаться вокруг него, наслаждаясь близостью, наполненностью. Они лежали так некоторое время, он всё ещё внутри неё. Но желание быть ближе заставило её нарушить молчание. — …Не мог бы ты меня развязать? Он медленно поднял голову, посмотрел на неё сверху вниз. — Нет, — упрямо пробормотал он. Это не было шуткой. Он бы держал её так вечно, если бы мог. Клора явно не ожидала этого. Он усмехнулся и снова опустился к её шее. — …Я люблю тебя такой, — прошептал он хрипло. — Вся моя… Подо мной, в безопасности, никуда не убежишь… — Кроме как от тебя, — задыхаясь, пошутила она. — Кроме как от меня, — согласился он с мурлыканьем, ощупывая её грудь. — …Я бы хотел остаться внутри тебя навсегда. И держать связанной. — Тогда мне будет нечем заняться, — прагматично заметила она. Он фыркнул, поцеловал её в лоб. — Ты — тёмная ведьма, которая околдовала меня. Справедливо, если ты возьмёшь за это ответственность. — Кроме того, тебе ничего не нужно делать… — пробормотал он, целуя её. — Даже сейчас. Двойной смысл был очевиден. Она долго молчала, прежде чем сглотнуть и набраться смелости. — …Мне нужно идти завтра, — тихо прошептала она. Он сделал вид, что не слышит, продолжая ласкать её. — Себастьян… Она даже не заметила, как он начал развязывать путы, пока не почувствовала свободу. Он вытащил её руки, взял в свои. — Я знаю, — наконец сказал он без радости. — И я пойду с тобой. — Ты не можешь… со мной. Слишком рискованно. Но ты мог бы остаться с мракоборцами в засаде. — Они сами о себе позаботятся. Мне нужно быть с тобой. — Твоё присутствие всё испортит. Я должна притворяться пленницей. — Мы оба можем притворяться пленниками. — А если Ранрок убьёт тебя на месте? Или ты будешь вынужден сопротивляться и раскрыть обман? — парировала она. — Только я могу идти. Он не убьёт меня — я ему нужна. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя такой опасности. — О, ты не хочешь подвергать меня опасности? — недоверчиво рассмеялся он. — Хорошо. Тогда я буду следить за тобой издалека под невидимостью. — Но это не полная гарантия. Если он будет настороже — а будет — он может тебя заметить. — Тогда я буду держаться далеко. Даже если заметят — риск, на который я готов. Он ничтожен по сравнению с твоим. — Его тон был твёрд и неумолим. — Либо я иду с тобой скрытно, либо плана не будет. Он холодно смотрел на неё сверху вниз, и его слова напомнили ей: он всё ещё над ней, внутри неё, и вполне может снова связать её, если захочет. Но ему не пришлось. Он был прав. Если она ожидала, что он примет её риск, то не могла жаловаться, когда он хотел сделать то же самое ради неё. Поэтому она кивнула, подняла руки и обняла его, наконец прижав к себе.

***

Клора сонно моргнула, пробуждаясь. Солнечный свет, проникающий в окно, и шумная суета таверны внизу медленно возвращали её к действительности. Они с Себастьяном не спали допоздна, но не по тем причинам, которых Клора обычно от него ожидала. Вместо этого он не уставал твердить ей о плане, разбирая каждый возможный вариант развития событий — что делать, если провалится план А, план Б или план В. Она повернулась к Себастьяну. Он всё ещё спал, крепко обнимая её. Но стоило ей пошевелиться и приподняться, чтобы взглянуть на него, как он мгновенно открыл глаза. Взгляд его был остекленевшим, полным паники, пока сознание не прояснилось, остановившись на ней. — Прости, — тихо прошептала она, сердце сжалось при этом виде. Она снова плюхнулась, крепко прижимаясь к его обнажённой груди. — Я всё ещё здесь. Себастьян обнял её в ответ, крепко прижимая к себе обеими руками, и горько пробормотал что-то ей прямо в лоб. — …Ненадолго. Собрались они в мгновение ока. Себастьян не брал с собой запасной одежды и просто надел то, в чём пришёл. Клора поступила так же, сняв ночную рубашку и вновь облачившись в школьную форму. Поскольку он не выпускал её из виду, то наблюдал за процессом прямо с кровати, ухмыляясь с одновременно весёлой и нежной усмешкой. Его забавляло, почему она всё ещё так стесняется переодеваться при нём, несмотря ни на что. Клора надела ещё одну вещь, оставшуюся со вчерашнего дня, — свою половину парных повязок. Заметив это, Себастьян нежно притянул её к себе, поднял её руку к губам и поцеловал сначала повязку, а затем — её губы. — Я надела её, чтобы чувствовать, что ты со мной, когда я уходила, — немного застенчиво объяснила она, пока он нежно прижимался к её коже и обнимал ещё крепче. — А теперь в этом нет необходимости, — сказал он ей с ухмылкой, прижимаясь к ней. — Ведь я буду с тобой. И хотя Клора всё ещё не была в восторге от его участия, она всё же кивнула и улыбнулась в ответ. — Позавтракаете? — предложила Сирона, когда они спустились вниз и уселись за барной стойкой. Однако, едва Клора села, она поморщилась, поджав губы, чтобы подавить любой звук дискомфорта. Знакомая боль снова пульсировала между ног — не говоря уже о спине. Во второй раз их близости боли не было, но, если подумать, после вчерашней ночи с Себастьяном в этом не было ничего удивительного. Себастьян резко повернул голову, уловив тихий звук неудобства, который она издала, и сразу понял причину. И хотя раньше он удовлетворялся болью, что причинял ей, сейчас его беспокоило лишь состояние её тела. Он боялся, что она будет не в лучшей форме и что из-за этого может что-то пойти не так. Они оба волновались — слишком волновались, чтобы есть, это уж точно. Сирона лишь приподняла бровь, увидев их отказ от еды. — От завтрака отказываются, — задумчиво протянула она, повернувшись к барной стойке и бросив на них обоих — хотя в основном на Себастьяна — косой взгляд. — Хорошо. Полагаю, вы уже утолили голод, не так ли? Себастьян чуть не подавился водой, которую пил, от этого многозначительного и прозрачного замечания. Клора едва успела смутиться, как Сирона поставила перед ней ещё один стакан. Вода была слегка фиолетового оттенка и подавалась в прозрачном стекле. Клора с сомнением посмотрела на него, прежде чем снова перевести взгляд на Сирону. — Спасибо, но… что это? — Просто выпей, — Сирона подвинула стакан ещё ближе к Клоре, умоляюще приподняв брови. — Это от боли, — добавила она с нажимом, бросив на Клору последний взгляд, прежде чем покинуть бар и заняться несколькими посетителями в другом конце таверны. Клора едва сдержала слышимый вздох от смущения, с ужасом осознав, сколько людей, должно быть, слышали её и Себастьяна прошлой ночью — включая мракоборцев, ведь они тоже остановились в «Трёх мётлах». Поэтому Клора быстро выполнила просьбу и залпом выпила странную воду — главным образом, чтобы охладить пылающие щёки, а не чтобы облегчить давно забытую боль.

***

Авроры и профессор Фиг уже ждали снаружи, когда Себастьян и Клора вышли из «Трёх мётел». Никто из них не выглядел удивлённым, увидев Себастьяна, хотя его здесь не было прошлой ночью. Этого подтверждения Клоре хватило с лихвой. Щёки её вспыхнули огненно-красным, когда Себастьян почти силой подтолкнул её вперёд, взял за руку и повёл с вызывающим безразличием. — Доброе утро, — поприветствовала мадам Блейк. Одного этого было достаточно, чтобы краска на лице Клоры стала ещё ярче. Волшебница окинула взглядом их обоих, затем остановилась на Себастьяне. — Полагаю, вы присоединитесь к нам? — К Клоре, если быть точным, — твёрдо поправил Себастьян, скрестив руки и бросая на всех оценивающий взгляд. — Невероятно. Вы и вправду планировали отправить её одну? — Себастьян, — Клора повернулась к нему, протестуя против его внезапно воинственного тона. К счастью, его поведение, похоже, никого больше не задело. — Мы собирались, — холодно ответила мадам Блейк, скрестив руки в ответ. — Поскольку Ранрок не убьёт её, а палочка у неё будет. Сопровождение лишь увеличивает риск провала и ненужных жертв. — Но если Клора согласилась, чтобы вы её сопровождали, спорить не будем, — вмешался профессор Фиг, скорее всего, чтобы предотвратить перепалку. Он улыбался им — в основном Себастьяну, словно они делились неким секретом. — В конце концов, это план Клоры. Она может изменить его как сочтёт нужным. Оставалось только ждать прибытия Лодгока и его отъезда с Клорой. Тем временем Себастьян неохотно позволил профессору Фигу отвести его в сторону, хотя всё это время не сводил с Клоры тревожного взгляда, нервно перебирая пальцами. Так продолжалось, пока профессор наконец не заговорил. — Сначала смертельное проклятие, теперь Империо, — задумчиво произнёс он, тихо посмеиваясь. Себастьян резко посмотрел на него. — Полагаю, ты знаешь все Непростительные? Когда Себастьян лишь продолжил смотреть на него, профессор Фиг положил руку ему на плечо и улыбнулся. — Твой секрет в безопасности со мной, не беспокойся. Я не осуждаю то, что ты сделал — особенно учитывая, что я мог бы освободиться с самого начала, если бы захотел. Несмотря на ситуацию и обстоятельства, Себастьян почувствовал, как в нём закипает гордость. Он задался вопросом, правда ли это, и его почти потянуло снова применить Империо — просто чтобы проверить и доказать профессору, что тот ошибается. Однако вместо этого он просто спросил: — А почему вы не были так… склонны к сопротивлению? — Потому что я пообещал Клоре ничего не рассказывать тебе о её плане, — ответил профессор Фиг, как будто это было очевидно. Он ещё раз похлопал Себастьяна по плечу и с той же нежной улыбкой начал отходить. — Но быть вынужденным рассказать… это, я полагаю, совсем другой вопрос.

***

Лодгок прибыл вскоре после этого. И хотя Себастьян никуда не уходил, он обнял Клору крепко и демонстративно, целуя её страстно, с тревогой и любовью, ни на секунду не заботясь о возможных зрителях. Все его мысли были о ней, только о ней. Клора же о зрителях думала, особенно учитывая, что им уже пришлось стать свидетелями кое-чего прошлой ночью. Поэтому она быстро ответила на поцелуй, чтобы поскорее отстраниться. — О, не обращайте на нас внимания, — саркастически заметила мадам Блейк. Остальные мракоборцы тихо усмехнулись. Себастьян нисколько не смущался тем, что их подслушивали, и был бы рад продолжить. Клора же, избегая взглядов, молилась, чтобы земля разверзлась под ней. Подготовка началась всерьёз: руки Клоры связали верёвкой, но палочку она сжимала в ладони — это позволяло ей использовать магию в случае нужды. Мракоборцы и профессор Фиг ушли поодиночке, трансгрессировав к месту засады. Остались лишь Себастьян, Клора и Лодгок. — Он тоже идёт? — нервно спросил Лодгок, кивая на Себастьяна. — Нельзя. Ранрок стал параноиком. Он может убить тебя на месте. Слова не задели Себастьяна, но Клора побледнела. — Себастьян… может, тебе всё же пойти с остальными? — Со мной всё будет в порядке. Смотри. Он наложил на себя невидимость и отступил, довольный тем, как Лодгок начал его искать. — Я не новичок в скрытности. Буду держаться на расстоянии, чтобы не мешать плану. Демонстрация не убедила Клору, но Лодгока — да. Он кивнул, и они двинулись. Себастьян следовал за ними, скрываясь под сенью деревьев. Он остановился, когда Ранрок наконец показался в поле зрения. Место встречи было открытым полем — очевидно, чтобы видеть приближение за много миль. Ранрок был не один: его окружали гоблины и антипризрачное поле, которое Себастьян обнаружил заклинанием. Темных волшебников с ним не было, значит, поле создавал артефакт — мера против возможной засады. Поле блокировало трансгрессию. Вся прежняя уверенность Себастьяна, что у Клоры есть палочка и путь к отступлению, испарилась. Хотя это же означало, что и Ранрок не сможет быстро вызвать подмогу. Себастьян оставался в укрытии, наблюдая с большего расстояния, чем хотелось бы. Но даже отсюда он мог трансгрессировать за пределы поля, если потребуется вмешаться. Пока же он лишь смотрел, как Клора и Лодгок разыгрывают сцену пленения. И, по правде, Клоре почти не нужно было притворяться — страх перед Ранроком был искренним. Она столько времени скрывалась от него и его войск. Когда он шагнул к ней, её отступление было инстинктивным и настоящим. Ранрок усмехнулся, забавляясь её страхом, и оценивающе оглядел Клору. — Ну-ну. Ты и вправду привёл её. Так искупаешь вину, младший брат? Клора постаралась не показать удивления от слов «младший брат» — она ведь не должна была знать Лодгока. Лишь надеялась, что её испуганный взгляд сочтут страхом. — Да… и с этой силой пусть всё закончится. Наши поиски, наше угнетение… — страстно говорил Лодгок. — Мы больше не под пятой волшебников. Не после сегодняшнего дня, брат. Ранрок задумчиво напевал, снова повернувшись к Клоре. — Ты отведешь меня в хранилище? Просто так? Клора напряглась под его взглядом, сжимая палочку под путами. — Если… если ты отпустишь меня, то да. Пожалуйста… — Через мгновение, — Ранрок поднял палец, заставляя её замолчать, и снова обратился к брату. — Знаешь, мне просто смешно. Я получал сообщения о тебе. О том, что ты тусуешься с волшебниками. Разговариваешь с ними. Смеёшься с ними. Лодгок заикался, отводя взгляд. — Я… да, делал. Вот как мне удалось захватить её. Завоевав их доверие. Он лгал так убедительно, что даже Клора на мгновение усомнилась — не предают ли её? Но реакция Ранрока быстро развеяла паранойю. — Так вот в чём твои утверждения. — Ранрок ядовито усмехнулся. — Знаешь, что я думаю? Ты хочешь моего доверия. Но его не так-то легко завоевать. Сердце Клоры бешено заколотилось. Всё рушилось на глазах. — Брат, — умоляюще качал головой Лодгок. — Клянусь… — Думаешь, я не знаю? Считаешь меня дураком? — прорычал Ранрок, тыча пальцем ему в грудь. — Думаешь, я ничего не понимаю в твоих делах с ведьмами? — Он не… — попыталась вступиться Клора. — Это была не ловушка для меня, — заявил Ранрок с самодовольной ухмылкой. — Это была ловушка для тебя. Прощай, дорогой брат. Клора едва осознала его слова, как в следующий миг Ранрок поднял Лодгока древней магией, швырнул его на землю с отвратительным хрустом. Глаза и рот гоблина широко раскрылись, застыв в ужасе, из них хлынула кровь. — Лодгок! — в ужасе воскликнула Клора, опускаясь рядом с ним, тряся безжизненное тело. Она рыдала, проливая слёзы, хотя почти не знала его. Это была её вина. Он умер ужасно, от руки собственного брата. Он помогал ей, несмотря на риск, дал сосуд из гоблинского серебра, подарил кольцо, что она носила как символ любви. И за всю эту доброту он заплатил жизнью. А она привела его прямо на смерть. Она не могла трансгрессировать, но могла хотя бы сопротивляться благодаря палочке в связанных руках. И когда Себастьян сбросил плащ и аппарировал к самому краю защитного поля, он молился, чтобы она сделала это — оказала сопротивление, выиграла время, пока он не доберётся. Но все его запасные планы, всё, что они продумывали от А до Я, испарилось. Клора продолжала плакать над телом Лодгока. Ранрок схватил её, вытащил что-то из кармана. Себастьян понял, что это портал, лишь когда они с Клорой исчезли в следующее мгновение, оставив его одного на поляне с мёртвым гоблином и амногими другими, которые вот-вот должны были присоединиться к нему.