Часть 29. Полет

Радость от появления патронуса Клоры длилась недолго — лишь до первого звука её голоса. Все прошлые послания она передавала приглушённо, чтобы не привлечь внимания. На этот же раз её голос был слабым по другой причине: ей, казалось, не хватало сил говорить громче. Слова звучали хрипло, надломленно, будто на грани потери сознания. Хорошо, что она повторяла координаты снова и снова — иначе шок и ярость от звука её голоса не позволили бы ему ничего расслышать. Он не стал записывать координаты, лишь слушал, лёжа на деревянном настиле во дворе Часовой башни глубокой ночью. Они навсегда врезались в память. Он никогда не забудет, как она их произносила. Первым порывом было сорваться в путь немедленно. Схватить палочку и лететь к ней, не теряя ни секунды. Он всегда справлялся один, когда дело касалось защиты Клоры, и гордился этим. Но он уже однажды подвёл её, столкнувшись с Харлоу в одиночку. Когда Круцио сковало его, и он мог лишь беспомощно наблюдать за её битвой издалека. Поэтому, как ни рвался он мчаться к ней сейчас, понимал — это безрассудно. Ошибок быть не должно. Иначе он снова окажется беспомощным свидетелем. Харлоу был там — она специально упомянула об этом. Напоминание о прошлой неудаче? Призыв не идти одному? От этой мысли сжались челюсти, но он проглотил гордость. Она была права. Нужна поддержка. Никакого риска. Терпеть было мучительно. Нетерпение, тревога, её измученный голос, звучащий в голове, — всё это рвало его изнутри. Что они с ней сделали? Он проявил достаточно выдержки, чтобы обратиться за помощью к профессору Фигу и мракоборцам. Но ждать до утра — нет. Он ворвался в покои Фига в факультетской башне посреди ночи. Профессор, хоть и сбитый с толку внезапным пробуждением, быстро пришёл в себя, выслушал новости о Клоре и её координатах и тут же начал собирать мракоборцев в своём кабинете. — Это в Монтроузе, — провела пальцем по карте мадам Блейк. Её голос был чуть хриплее обычного — единственный признак, что её тоже разбудили. — Теперь понятно, почему мы их не находили. — И это объясняет недавнее затишье Ранрока, — мрачно заметил один из мракоборцев. — Он всё ещё активен. Просто не здесь. — Умнее, чем я думал, — бросил другой. — Для гоблина. — И? — резко перебил Себастьян, его терпение лопнуло. — Когда выезжаем? Воцарилась пауза. По обмену взглядами он понял: ответ ему не понравится. — Я уже отправил запрос в Министерство — и о подкреплении, и чтобы уведомить родителей Клоры, — стараясь его успокоить, сказал Фиг. — Как только получим ответ и помощь, сможем… — А когда это будет? — рявкнул Себастьян, гнев вспыхивал легче от знакомой, бесконечной волокиты. — Когда они будут готовы, — сухо вмешалась Блейк. — Мы запросили помощь. Логично подождать. Себастьян опустил руки, выхватил палочку и развернулся к двери. — Тогда ждите, — бросил он через плечо, забыв все свои же доводы о благоразумии. — Я пойду один. — Как? — Блейк повернулась к нему. — Вы бывали в Монтроузе? Можете аппарировать? — Неважно. Я справлюсь. — Себастьян, сынок… — Фиг вышел из-за стола, но тёплый тон прозвучал ещё резче, чем холодный голос Блейк, и не остановил его. Он уже тянулся к ручке, когда мадам Блейк тяжело вздохнула, взмахнула палочкой — и дверь захлопнулась перед ним. — Ладно, довольно, — раздражённо сказала она. — Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ученик лезет на рожон. Она обернулась к коллегам. — Я бывала в Монтроузе, могу нас туда доставить. Кто ещё знает это место? Из пяти мракоборцев кивнул лишь один. — Хорошо, — решительно хлопнул в ладоши профессор Фиг. — Тогда не теряем ни минуты.

***

Благодаря мадам Блейк и другому мракоборцу они добрались до Монтроуза за одну трансгрессию. Как и в Лондоне, здесь жили и маглы, и волшебники, поэтому им пришлось материализоваться на почтительном расстоянии от города, под покровом невидимости. Солнце только всходило, а шахта, где держали Клору, явно находилась не в городе, так что о маглах можно было не беспокоиться. Они двинулись к скалам на окраине. Но, сверившись с картой и оглядевшись, они не увидели никакого входа в шахту — лишь голые скалы. — Вы уверены, что координаты верны? — спросил профессор Фиг, обращаясь к Себастьяну. — Вот оно, — прежде чем тот ответил, сказала мадам Блейк. Она шагнула вперёд, подняла палочку и начала водить ею по воздуху, шепча сложные заклинания. Скала перед ней замерцала и раскрылась, обнажив опасный проход вглубь земли, подпираемый деревянными балками и знакомой бронзовой отделкой гоблинских шахт. — Конечно, — разочарованно вздохнул Фиг. — Ранрок не гнушается пользоваться нашей же магией, когда ему выгодно. — По крайней мере, чувства взаимны, — выдохнул Себастьян, сжимая палочку и сдерживая порыв броситься внутрь. — Но есть нюанс. Когда её похищали, у них было устройство, блокирующее трансгрессию. — Значит, внутри мы тоже не сможем исчезнуть, — спокойно приняла эту новость Блейк. — Будьте готовы. Эти слова оборвали последние нити его самообладания. Он был готов. Более чем. Игнорируя их приказы оставаться сзади, он рванул вперёд. Спуск был пологим, масляные фонари отбрасывали на земляные стены танцующие тени. Но кроме них — ни души. Гоблины, похоже, потеряли бдительность за неделю без происшествий. Или, что хуже, стянули все силы охранять Клору. Эта мысль заставила его ускорить шаг. Как раз когда Блейк собиралась снова шикнуть на него, его желание исполнилось: в конце туннеля, у входа в более просторное помещение, стояли двое гоблинов. Они начали оборачиваться на звук его шагов, но их крики оборвались, едва начавшись. Взмах палочки — Диффиндо рассек воздух, отбросив обезглавленные тела в сторону. Он ворвался в зал, отшвырнув одно из тел ногой. Фиг и остальные молча последовали за ним. Если у них и были возражения против его методов, сейчас было не время их высказывать. Что ему и нужно. Хотя он и прервал крики стражей, совсем заглушить их не удалось. Глухой сигнал тревоги прокатился по шахте, и из боковых туннелей хлынули новые гоблины. Себастьян метнул разгневанный Диффиндо в самую крупную группу, получая мрачное удовольствие, видя, как они падают. Фиг и мракоборцы расправлялись с остальными — менее смертоносными способами, предпочитая связывать, а не убивать. — Выбора нет, придётся двигаться дальше! — крикнула мадам Блейк поверх оглушительной тревоги. — Теперь, когда мы их нашли, они могут попытаться переместить Клору! Себастьян вздрогнул от этой мысли. Он отчаянно хотел броситься вперёд, но замер, осматривая расходящиеся туннели. — Тогда нельзя терять время. Придётся разделиться, — выпалил профессор Фиг после мгновения нерешительности. — Пусть хоть один из вас сопроводит Себастьяна, а остальные… Его слова прервали новые боевые кличи. Ещё больше гоблинов высыпало из туннелей, подкреплённых грубой магией, дарованной Ранроком. Она вырывалась из них клубящимися волнами. Но даже эта заимствованная сила не угрожала Себастьяну. Они использовали её, как тролль дубину — грубо и предсказуемо. Однако количество брало верх. Времени на проверку каждого туннеля не было. Клору могли увести. Он сам выбрал туннель и ринулся в него, прокладывая путь заклинаниями изгнания, игнорируя крики Фига и мракоборцев. — Сэллоу! — мадам Блейк нагнала его и грубо дёрнула за плечо. Позади слышались звуки боя — она оставила остальных разбираться с ордой. — Ты что, сумасшедший? Это лабиринт! Идти одному… — Я знаю, где она, — нетерпеливо парировал он, отстраняя её руку. — Знаете? — недоверчиво спросила она. — Как? Он не ответил. Даже сам не понимал, откуда знает. Просто чувствовал — она рядом, в опасности, зовёт его. Это влечение вело его через повороты туннеля, становясь с каждым шагом сильнее. Блейк, примкнув, следовала за ним, помогая расправляться с попадавшимися гоблинам. Он начал сомневаться. Может, это лишь отчаяние и тоска порождали эту фантомную тягу? Как мираж в пустыне? Именно из-за этих сомнений он и замер в ошеломлении, когда они вышли из туннеля в просторную пещеру. Там стояли столы, стулья, лежала еда. И клетка. В клетке, спиной к входу, лежала маленькая блондинка. Прежде чем шок отпустил, его ноги уже понесли его вперёд. Он бежал, чуть ли не спотыкаясь. — Клора! — её имя сорвалось с губ мольбой. Она лежала неподвижно. Он боялся самого худшего. Ему показалось, она шевельнулась от его голоса. Но прежде чем он убедился, раздался оглушительный хлопок — и перед ним материализовался тёмный волшебник, заслонив её. — Прочь! — прорычал Себастьян, взмахнув палочкой. Диффиндо рассек горло мужчины. Тот захрипел, захлебнувшись кровавой пеной, и рухнул на землю. В иное время Себастьяну потребовались бы мгновения, чтобы осознать: он только что убил человека в упор, не смертельным проклятием, а перерезав горло. Увидел, как гаснет жизнь в его глазах. Но сейчас было не до того. Это была лишь преграда между ним и Клорой. И он её убрал. — Быстрее, забирайте её! — крикнула мадам Блейк поверх щелчков аппарирования — в шахту прибывало подкрепление из тёмных волшебников. — Пока защитные заклинания снова не вступили в силу! Устройство, блокирующее трансгрессию, отключили, чтобы вызвать подмогу. Это давало им шанс сбежать. Себастьяну не нужно было объяснять дважды. Он бросился к клетке, взломал замок, едва не сорвав дверь с петель. Клора лежала на ворохе одежды. Она пыталась повернуться, морщась и с трудом приподнимаясь. Когда она наконец подняла взгляд, вся его радость от находки исчезла, превратившись в ледяной ком в животе. Левая щека была распухшей, покрытой сине-багровыми синяками. Губа — расколота, опухшая, в засохшей крови. Рубашка на боку была разрезана и пропитана грязью и кровью, обнажая ужасную, явно инфицированную рану. Он не дрогнул, когда перерезал горло тому волшебнику. Но теперь, при виде ее такой, - дрогнул. Руки замерли в полувытянутом жесте. Он хотел обнять её, прижать к себе после недели разлуки и неизвестности. Но боялся прикоснуться, словно она была хрустальной вазой в паутине трещин. — Клора… — всё, что он смог выдавить. Голос дрожал. Он медленно прикоснулся ладонями к её пылающему от лихорадки лицу, избегая синяков и раны, нежно обнял и прижался лбом к её лбу. Вид её в таком состоянии отнял дар речи. Дело было не просто в страданиях. Дело было в том, как сильно она пострадала. Рана на боку была объективно хуже. Но его взгляд снова и снова возвращался к её лицу. К синяку и разбитой губе. Это было невыносимо. Он боялся даже слегка коснуться её, словно от этого она рассыплется. Вместо этого он запустил пальцы в её волосы, прижал губы ко лбу, затем поцеловал его. Как они могли? Как кто-либо, глядя на неё — такую нежную, хрупкую — мог так с ней поступить? Не защитить, не оберегать? От этой мысли он одновременно ощутил глубочайшую печаль и самую яростную злобу в своей жизни. Его первоочередная задача — вытащить её и обезопасить. Но, глядя на неё, он чувствовал, как гнев и скорбь борются внутри. Ему захотелось остаться. Передать Клору Блейк, а самому пойти найти того, кто это сделал. Найти Харлоу. Покончить с ним навсегда. Картина перед ним поплыла. Он с опозданием понял, что плачет, и сердито смахнул слёзы. Стало ещё труднее, когда Клора подняла руку и коснулась его щеки. На её запястье всё ещё была та самая парная повязка — почти неузнаваемая, испачканная тёмными пятнами. Она носила её целую неделю. С тех самых пор, как они уходили из «Трёх Мётел». От этого зрелища сердце сжалось, в глазах снова защекотало. Его тронуло, что она сохранила вещи, напоминающие о нем — заколку в волосах, браслет. Но это же значило: хотя с ней и были его предметы, он сам не смог быть рядом. Он не дал ни одной слезе упасть, даже когда Клора обхватила его лицо обеими руками. — …Себастьян… — его имя вырвалось у неё тихо, с недоверием. Слёзы навернулись в уголках ее глаз. Голос был хриплым, надтреснутым, чуть лучше, чем в послании, но для него он заглушал всё — крики, заклинания, тревогу. — …Ты здесь… — Я здесь. Теперь ты в безопасности, — повторял он лихорадочно, словно убеждая себя. Голос его был немногим лучше. — Ничто больше не причинит тебе боли. Клянусь. Он хотел крепче обнять, но всё ещё боялся. Клора кивнула, уткнувшись в него. Её доверие резало обоюдоостро — ведь он уже однажды подвёл её. Но сейчас не подведёт. — Вперёд! — крикнула мадам Блейк у входа в туннель, наблюдая. — Кто-то идёт! Защита скоро восстановится! Пробиваться обратно через лабиринт с ней на руках было безумием. Трансгрессия — единственный разумный выход. Он крепко сжал её руки — и они исчезли. Из-за расстояния приземлились не так точно, как обычно, но всё же на поле неподалёку от Хогвартса. Клора зажмурилась, слегка пошатываясь, впервые за неделю видя солнце и небо. — Как ты? Всё в порядке? Больно? — он засыпал её вопросами, руки снова потянулись к ней, но остановились, боясь прикоснуться. Осматривал, не открылась ли рана. — Я бы выбрал другой способ, если бы мог… — Себастьян… ты спас меня, — перебила она, вытирая глаза. Её голос был шёпотом, хриплым, надломленным. — Не буду придираться к методам… если только ты не пришёл один. Тогда могут быть претензии. Он попытался усмехнуться, но вышло лишь сдавленное, безрадостное дыхание. Он не был в настроении для шуток — и не уверен, что будет когда-либо. Но она пыталась — ради него, чтобы унять тревогу в его глазах. — Меня заставили пообещать, — сказал он, пытаясь поддержать тон. Клора тихо рассмеялась, но смех усугубил трещину на губе, и она поморщилась от боли. — Клора… — он провёл рукой от её волос к здоровой щеке. — Кто это сделал? — голос стал мрачнее, злее. — Это был Харлоу, да? Она кивнула. Его рука на её щеке дёрнулась. — Только лицо, — уточнила она, словно это что-то меняло. — Он… поймал меня, когда я выбиралась из клетки за картой. Он вздрогнул от её безрассудства, собираясь упрекнуть, но вспомнил: именно этот риск позволил ей передать координаты. Благодаря ему она сейчас здесь. Вместо упрёка ярость на Харлоу вспыхнула с новой силой. — А это? — он посмотрел на рану. — Кто? Она покачала головой. — Случайно… Когда меня только привезли, защита ещё не работала. Я попыталась трансгрессировать без палочки. Но… не получилось. Голос её задрожал, она опустила голову, и новая волна слёз покатилась по щекам. — Так же, как я упустила шанс сбежать после смерти Лодгока… из-за слёз. Дыхание её прервалось. Целая неделя вины, ненависти к себе и горя вырвалась наружу. Он больше не мог сдерживаться. Обнял её, осторожно, но крепко прижав к себе. Он думал, её искалеченное лицо разбило ему сердце. Но ее рыдания и дрожь в его объятиях разбили его ещё сильнее. — Ты ничего не упустила. Ты оплакивала друга, убитого на твоих глазах. Так и должно быть. Она была доброй, заботливой. Конечно, она плакала. — Виноват Ранрок. Кровь Лодгока на его руках, — его голос был твёрд, не терпящим возражений. — Он воспользовался смертью брата. Тобой. Твоим сердцем. Но его слова, казалось, заставили её плакать ещё сильнее. Он крепче прижал её к себе. — И хотя твоя доброта — главная причина моего стресса и того, как часто ты в опасности… я никогда не хотел бы, чтобы ты теряла её. Я сделаю всё, чтобы этого не случилось. Он отстранился, посмотрел ей в глаза, поцелуями смывая слёзы. — Я позабочусь обо всём, что может причинить тебе боль. Потому что ты и так совершенна. Мягкая, добрая, нежная… — он шептал слова, целуя её здоровую щеку. — …А я буду всем остальным, чтобы ты такой оставалась. Это больше не повторится. Пока я жив. Будь то его слова, прикосновения или поцелуи — её слёзы постепенно стихли, хотя губа всё ещё дрожала. — Прости, — прошептала она. — Это несправедливо… по отношению к тебе… — Стоп. Тебе не за что извиняться. Не передо мной. Ты это знаешь. Она нехотя кивнула. Он снова убрал пряди волос с её мокрых щёк, прикоснулся лбом к её лбу. Он хотел сказать, что это его привилегия — быть тем, кто её любит и охраняет. Что она никогда не была обузой. Но они оба были упрямы. Оба чувствовали вину — она за то, что попала в плен, он за то, что допустил это. — Готова идти в замок? — спросил он, протягивая руки. — Надо скорее к медсестре. Я не могу… — голос дрогнул. — Я не могу больше видеть твоё лицо таким. Она замешкалась. Физические раны — одно. Но она не сказала ему о Круцио. Его вина и тревога и так читались на лице. Если она скроет хоть одну боль, избавив его от лишних переживаний — она это сделает. Но боль от проклятия была всё ещё сильна. Не та, которую можно игнорировать. — Я готова. Но… я не могу идти, — призналась она. Он, не задумываясь, поднял её на руки. — Даже если бы могла, я бы не позволил. Они были достаточно близко к школе, чтобы не трансгрессировать снова — из-за её головокружения и боли. Но и нести её было непросто — его быстрые шаги и положение заставляли её морщиться. Осознав это, он замер, разрываясь между желанием скорее доставить её к помощи и нежеланием причинять боль. Несмотря на её просьбы идти дальше, он продолжил путь, почти не глядя по сторонам, шепча извинения и слова утешения ей в волосы. У главных ворот он проигнорировал ошеломлённых студентов, почти выбил дверь в больничное крыло ногой. Медсестра обернулась с раздраженным видом, но, увидев Себастьяна с Клорой на руках, лицо её помрачнело. — О, бедняжка, — прошептала она, коснувшись здоровой щеки Клоры. — Что с тобой случилось? — Всё в порядке. Не больно, — прохрипела Клора. И это не было ложью. Боль от лица и бока почти не чувствовалась под жгучей, ноющей болью в мышцах от Круцио. — Можете сначала вылечить её лицо? — сдавленно попросил Себастьян. Блейни кивнула, достала из фартука склянку с Виггенвельдом. — Положите её в постель. Я принесу жаропонижающее. Он уложил её, с облегчением наблюдая, как она пьёт эликсир. Синяки на щеке рассосались, губа зажила, оставшись лишь слегка покрасневшей от лихорадки. Вид её сияющего, целого лица — таким, каким оно должно быть, — едва не заставил его снова заплакать. Он коснулся её щёк, затем поцеловал их. А потом, уже не сдерживаясь, прижался губами к её губам — жадно, отчаянно. Она отпрянула от натиска, рана на боку пронзила болью, но ей было всё равно. Она обвила его шею руками, и глаза снова наполнились слезами. — Клянусь, — выдохнул он, слегка отстраняясь. Его шёпот обжигал её кожу. — Никогда больше. Пока я жив. Он повторял эту клятву между поцелуями, словно заключая договор с самим собой. Закончил поцелуем в лоб, прижавшись к нему своим. — Я в порядке, Себастьян, — прошептала она, чувство вины нарастало. — Было не так больно. Он, казалось, не слышал или не верил. Отстранился, его взгляд стал мрачным. — Это всё, что он сделал? — голос был жёстким. — …Больше ничего? Она приоткрыла рот, встретилась с ним взглядом, но тут же отвела глаза. Не хотела тревожить его больше. Но её молчание заставило его замереть. Она рискнула взглянуть снова — на его лице была паника, сменившаяся яростью. Он вскочил, сжимая палочку так, что та грозила сломаться. — Себастьян! — она крикнула в панике, когда он резко повернулся к двери. — Куда ты? — Назад. В шахты. Убью его. Сам. Она вдруг поняла, о чём он подумал из-за её колебаний. — Это был Круцио! — выпалила она. Он резко остановился, медленно обернулся. — Когда он поймал меня, после удара, — призналась она, глядя ему прямо в глаза, умоляя поверить. — Он наложил его, потому что я отказалась драться. Вот и всё. Он стоял недвижимо, слушая. Часть его хотела упрекнуть за «вот и всё» — Круцио не было мелочью. Но даже он чувствовал, как тело его расслабляется, напряжение спадает. Она не должна была страдать вовсе. Даже мысль, что это «всего лишь» Круцио, была безумием. И всё же… по сравнению с тем, о чём он думал… это было почти облегчением. Мерзкое, отвратительное облегчение. Особенно вспоминая свою собственную боль под Круцио Харлоу. И зная, что она чувствует ту же боль сейчас. Злость вспыхнула снова, но уже по другой причине. — И ты собиралась молчать? — спросил он, возвращаясь к кровати. — Потому что я не хотела, чтобы ты волновался или винил себя ещё больше. Он раздражённо усмехнулся, снова сел рядом, взял её руку. — Клора. Ты неделю была в плену. Мои переживания — последнее, о чём тебе стоит думать. Что нужно, чтобы ты хоть раз поставила себя на первое место? — Вся эта история — из-за того, что я ставлю себя на первое место, — пробормотала она, глядя на их сплетённые руки. — Я должна быть твоей невестой, быть рядом… а я ставлю всё остальное выше тебя, хотя ты всегда ставишь меня… — Клора. — он прервал её поцелуем, оставаясь в сантиметре от её губ. — Ты всегда делаешь то, что считаешь правильным. Я это понимаю. И не виню. Так что и ты не вини себя. Она кивнула, когда он снова поцеловал её, мягко, в такт её всё ещё дрожащим губам. Из кабинета вышла мадам Блейни. Себастьян медленно отстранился, продолжая держать лицо Клоры в ладонях. Медсестра никак не прокомментировала это. — Я приготовила смесь от температуры, но пока не вылечим инфекцию, толку будет мало, — сказала она. — Но прежде чем заняться этим, есть ещё травмы? Видимые или нет? — Да, — ответил за Клору Себастьян, строго глядя на неё. — На неё наложили Круциатус. — О, господи. Надо было сказать сразу! — Блейни снова вытерла руки о фартук, осторожно ощупала мышцы Клоры. — И очень сильное. Она отстранилась, упёрла руки в бока. — Приготовлю от дрожи и боли. А пока… — она сдернула одеяло с соседней кровати и подкатила кресло. — …тебя нужно помыть, чтобы продезинфицировать рану, и убрать запах. — Да. Пожалуйста, — быстро согласилась Клора, покраснев. Она и так пахла ужасно, а он всё это время был так близко. Себастьян нашёл её смущение милым. Подошёл, ухмыльнулся, помог ей подняться, прижал к себе и уткнулся носом в волосы. — Стой! — она покраснела ещё сильнее, слишком слабая, чтобы вырваться. — От меня плохо пахнет! — Какая жалость, — пробормотал он в её волосы. — Потому что мне всё равно.

***

Только после купания и возвращения в постель Клора смогла поесть. Эликсиры медсестры Блейни сбили жар, вылечили инфекцию и восполнили кровь — она снова выглядела собой и чувствовала голод. Рана на боку была залечена бесследно, хотя место ещё немного ныло. Единственным реальным напоминанием о плене была упорная боль от Круцио Харлоу. Даже после зелий от тремора и мышечной боли она оставалась навязчивой, хоть и притуплённой. По крайней мере, ноги теперь держали её, когда она вставала. И вот, когда большая часть боли для них обоих утихла, они сидели с подносами еды на коленях. Сначала Блейни принесла поднос только для Клоры, но, бросив взгляд на Себастьяна, покачала головой. — Ты выглядишь так, будто не ел неделю, — заметила она и вскоре вернулась с подносом и для него. Они ели. Даже посредственная больничная каша казалась Себастьяну деликатесом. Клора лишь изредка брала ложку, с улыбкой наблюдая, как он уплетает свою порцию и доедает её остатки. Его аппетит вернулся с лихвой. Вскоре оба уснули: Клора в кровати, её левая рука поверх одеяла обнимала его руку; он, используя её колени как подушку, заснул, всё ещё держа её пальцы. Но мирный сон прервался. Себастьян резко проснулся, выпрямившись в кресле. Ещё мгновение — и он услышал голоса. Родители Клоры. — …Себастьян? — сонно пробормотала она, потревоженная его движением. — Что такое? — Твои родители здесь. — Что? Как ты… — Я уже имел удовольствие познакомиться. Узнаю голос твоего отца где угодно, — тихо прошипел он, тревожно глядя на дверь, потом на её руку. — Не сейчас… кольцо! Ему даже не пришлось объяснять. Клора мгновенно сняла обручальное кольцо с левой руки и надела на правую. Как раз вовремя. В комнату вошли Клайв и Маргарет в сопровождении медсестры и сразу устремились к кровати. Себастьян ожидал новой неловкой встречи, но в тот момент понял: мог бы провалиться сквозь пол, и они не заметили бы. Маргарет первой подбежала, схватила Клору за лицо, расплакалась, осыпала вопросами и крепко обняла, дрожа от слёз. Клайв подошёл с другой стороны, тоже обнял дочь, снял очки, чтобы вытереть глаза, и засыпал её вопросами, словно проверяя каждую деталь. Себастьян отступил, давая им пространство. Вид Клоры с родителями — их объятий, слёз, слов любви и тревоги — наполнил его смешанными чувствами: облегчением за них и щемящей грустью. Это напомнило ему о его собственных родителях. О том, какой могла бы быть его жизнь. Именно это сочетание эмоций и желание дать им побыть наедине заставило его незаметно ускользнуть. Школа просыпалась, ученики шли на завтрак, но он направился в кабинет профессора Фига. Мадам Блейк и мракоборцы уже вернулись — все, кроме одного, о котором он не стал спрашивать. Шахта, как самодовольно доложила Блейк, теперь полностью под их контролем. Буровая установка конфискована. Но ни Ранрока, ни Харлоу на месте не оказалось. Судя по глубине, Ранроку оставалось два-три дня до замка и хранилища. Но теперь ему придётся начинать с нуля. Что до Харлоу — Себастьян с облегчением узнал, что его не арестовали. Значит, шанс на месть ещё есть. Блейк также нашла палочку Клоры. Себастьян с благодарностью взял её, крепко сжав в руке рядом со своей. Слух о возвращении, видимо, разошёлся, потому что вскоре его нашли Анна и Оминис. — Клора вернулась? Ты её нашёл? — засыпала вопросами Анна, её тон был и изумлённым, и обвиняющим. — Не могу поверить, что ты просто ушёл, не предупредив! — Не можешь? — он не сдержал лёгкой усмешки. — Я удивлён, что ты удивлена. — Я тоже. Ты должна была привыкнуть к его выходкам, Анна, — вздохнул Оминис, и в его укоризненном тоне сквозило явное облегчение. — Как Клора? — Насколько это возможно после всего, — горько ответил Себастьян, гнев снова подступал, теперь, когда для него было место. — Сейчас с ней родители. — Её родители? — Анна оживилась, но тут же сникла. — Полагаю, представление подождёт. Им нужно побыть с ней наедине. — Полагаю, да, — согласился Оминис, затем кивнул в сторону Себастьяна. — Но это ты вернул их дочь. Тебе стоит быть там. Уверен, они не против. Себастьян не был уверен, но слова Оминиса подтолкнули его. Он уже направлялся к камину, скучая по Клоре, как его остановила медсестра Блейни. — Ваше посещение окончено, — сказала она твёрдо. — Мистер и миссис Клемонс хотели бы… — Себастьян! — перебила Маргарет, заметив его у двери. Она обошла Блейни и быстро обняла его. — Прости, что не поприветствовала тебя сразу. Заходи, настаиваю. Медсестра отступила. Себастьян, всё ещё ошеломлённый её лаской, позволил Маргарет отвести его обратно к кровати. Клайв, как всегда, резко контрастировал с женой, наблюдая за их приближением. — Я слышал, мы должны благодарить тебя за возвращение Клоры, — Клайв обошёл кровать, положил руку на плечо Себастьяна, крепко сжал и кивнул. — Спасибо. Эта крупица признательности смутила Себастьяна больше, чем объятие Маргарет. — Я почти ничего не сделал, — скромно настаивал он, переводя взгляд на улыбающуюся Клору. — Это Клора проделала большую часть работы. Родители, кажется, поняли, что это не просто скромность, и оба повернулись к дочери. — Я сама не знаю, как, но смогла отправлять Себастьяну сообщения через патронуса, — объяснила Клора. — Так они и нашли меня. Себастьян знал, что школа уже сообщала им о посланиях патронуса. Но, судя по тому, как тёмный взгляд Клайва скользнул к нему, кому именно они отправлялись — не уточнялось. Маргарет, возможно намеренно, перебила, не дав мужу что-либо спросить. — Верно! — воскликнула она с нежной улыбкой. — Теперь ты можешь вызывать патронуса! В какой он форме? Клора инстинктивно потянулась за палочкой, но на ней была больничная рубашка, да и палочки рядом не было. — Моя палочка… — Вот, — Себастьян вытащил её из кармана и протянул, наслаждаясь её удивлённым взглядом. — Хотя, очевидно, она тебе больше не нужна, могущественная ведьма. Клора фыркнула, выхватывая палочку. — Некоторые заклинания я могу и без неё. Но с ней — проще. — Проще? — с недоверчивой ухмылкой повторил он. — С каких пор ты выбираешь лёгкий путь? Её фырканье переросло в смех. Себастьян скрестил руки, довольный, улыбаясь ей. И тут он вспомнил, что её родители всё ещё здесь — и что один из них уже сверлит его взглядом. Он поспешно отступил, когда Клора подняла палочку, чтобы вызвать патронуса. Вид синей ласточки, вылетающей из её палочки, на мгновение вызвал у него тошноту — словно он снова был во дворе Часовой башни, впервые видя её с весточкой. Сердце забилось в ответ. Вместо того чтобы смотреть на патронуса, он не отрывал глаз от неё, напоминая себе: всё кончено, она здесь, и он больше этого не допустит. Маргарет радостно ахнула, протягивая руку к порхающей птице. — Маленькая птичка для моей маленькой птички! Пока жена была очарована патронусом, Себастьян заметил: Клайв смотрит не на него. А на Клору. На её правую руку, всё ещё держащую палочку. И только тогда Себастьян понял: обручальное кольцо, которое она надела на эту руку, теперь было всем видно. Он невольно сглотнул. И, возможно, это была паранойя, но он поклялся бы — Клайв тоже это заметил. Его взгляд резко переключился на Себастьяна. — А твой? — внезапно спросил он, не отрывая глаз. — Простите? — надеясь, что голос не выдал его. — Твой патронус. Полагаю, ты тоже умеешь его вызывать. Мне любопытно на него взглянуть. — Я… конечно, — выдавил Себастьян, напряжённо кивая. Клора ещё не знала об изменениях в его патронусе. Она смотрела на него с любопытством и ожиданием — так же, как и её отец. Себастьян медленно тянулся к палочке, пытаясь выиграть время, внутренне паникуя. Как он объяснит её отцу, почему его патронус — тоже ласточка? И что-то подсказывало ему, что Клайв не поверит в совпадение. — Дорогой, пожалуйста, — снова перебила Маргарет, вставая и кладя руку мужу на грудь. — Уверена, Себастьян ужасно устал. Она улыбнулась только Себастьяну, её взгляд был мягким и нежным. Она подошла, взяла его за щеку, большим пальцем провела под глазами, по тёмным кругам. — Мы с мужем никогда не сможем отплатить тебе за то, как ты заботился о Клоре. Но теперь тебе нужно позаботиться о себе. Отдохни. Дальше мы справимся сами. Себ не знал, что это было — облегчение, материнское утешение или просто накопленная усталость, — но он почувствовал, как глаза на мгновение застилает влага. Он кивнул и вскоре оставил Клору наедине с родителями.

***

Хотя Клора уже чувствовала себя гораздо лучше благодаря медсестре Блейни, боль от Круцио Харлоу всё ещё не отпускала её, несмотря на все зелья. Её также мучили усталость и слабость после недели в плену, травмы, голода и жажды. Единственное, что могло исцелить её окончательно, — это отдых, которым она и занималась весь день в больничном крыле со своими родителями. Для Себастьяна это было пыткой. После столь долгой разлуки короткое время у её кровати оказалось недостаточным. Теперь, когда она почти здорова и вернулась в замок, он просто хотел целовать её, обнимать или хотя бы видеть. Его состояние было слишком очевидным. Анна и Оминис сразу это заметили. Оминис поддразнивал его, говоря, что по его беспокойству и дёргающейся ноге кажется, будто Клору снова похитили. — Ты скоро её увидишь, — заметил Оминис, в голосе которого звучала смесь веселья и сочувствия. — Справедливо, что её родители наконец побыли с ней наедине. — Эта вынужденная разлука может быть даже благословением, — оптимистично добавила Анна, защищаясь от его раздражённого взгляда. — Если бы тебя ничто не отделяло от Клоры, ты бы даже не смог отдохнуть сам, — она указала на него, сидящего на диване в гостиной Слизерина. Было ясно, что Себастьян и так не отдыхал — он сутулился, вцепившись в подлокотник, и беспрестанно дёргал ногой. — Верно, — согласился Оминис. — Иначе ты бы только тратил силы, суетясь вокруг неё весь день, волнуясь, достаточно ли она спит или ест. Нога Себастьяна перестала дёргаться. — Как думаешь, она достаточно поела? На это Оминис лишь потер переносицу, а Анна закатила глаза. — Ты совсем не понял сути! — вскинула она руки. — Да, брат. Думаю, медсестра и её родители как-нибудь накормят Клору и без твоей помощи. Но что бы они ни говорили, Себастьян не мог не волноваться. Один только вид патронуса Клоры вызывал в нём резкую тревогу, напоминая о той безнадёжной разлуке. Поэтому нынешнее расставание, даже такое короткое, снова пробудило в нём знакомое беспокойство, сколько бы он ни убеждал себя, что она в безопасности, всего лишь в больничном крыле. Себастьян, естественно, не пошёл на занятия, будучи истощён эмоционально и физически. Он всё же присоединился к Анне и Оминису на обед в Большом зале и, наевшись настоящей еды — а не больничной каши, — пошатываясь добрался до гостиной Слизерина и рухнул на кровать. Но даже сытый желудок не мог удержать его во сне надолго. Он просыпался в панике вскоре после того, как засыпал, резко поднимался, тяжело дышал и уставившись в пустоту, пытался отличить кошмары от реальности. Его сны стали слишком реалистичными. Теперь он видел, в каком состоянии она была в плену — ушибленную щёку, разбитую губу, рану. У его кошмаров появилось куда больше материала. А ещё там был Харлоу и то, что он с ней сделал — в снах всё было ещё хуже. И Клора ждала его прихода, а он так и не приходил. — Клора всё ещё в больничном крыле, Себастьян, — многозначительно сказала Анна, когда он, шатаясь, спустился по лестнице после одного из таких пробуждений, с растрёпанной одеждой и волосами. — Уверяю тебя, за полчаса твоего сна её никто не похищал. Иди обратно в постель. Но он не мог. И не был уверен, что хочет. Поэтому решил принять ванну. Единственное, чего он хотел, — это увидеть Клору. Он ждал весь день, гадая, когда же её родители уедут, и начал бояться, что они останутся на ночь. Несмотря ни на что, он решил рискнуть — выскользнуть из гостиной и пробраться в больничное крыло, чтобы хотя бы поспать в кресле у её кровати. Тогда, проснувшись в панике, он хотя бы увидел бы её рядом. Но прежде чем он успел выскользнуть из темноты подземелий, его глаза расширились, а челюсть отвисла. Потому что Клоры не было ни в больничном крыле, ни в постели. Она стояла прямо напротив него, всё ещё в больничной рубашке, накинув сверху мантию и сапоги, и готовилась пробраться внутрь как раз в тот момент, когда он выходил. — Клора? — он замер, тупо глядя на неё, прежде чем желание увидеть её вывело его из ступора, и он шагнул вперёд. — Что ты делаешь вне больницы? — Я хотела тебя увидеть, — просто ответила она, сокращая расстояние и прижимаясь к его груди. — …Я скучала по тебе. Себастьян замер — не только от неожиданности, но и от её слов. Увидев её, услышав её голос, почувствовав её так близко, вся тревога, страх и напряжение, сковывавшие его, растворились и вырвались наружу, словно она дёрнула за нить, чтобы распутать его. И она действительно распутала его. Он наклонился вперёд и отчаянно прижал её к себе — так близко, так сильно, как только мог, словно пытаясь втянуть в себя. Он обнял её так, как давно хотел. — Прости. Наверное, больно, — выдохнул он, с трудом отстраняясь, поняв, что, возможно, раздавил её. — Ты должна была остановить меня. Ты ещё… — Я не хотела, чтобы ты останавливался, — упрямо возразила Клора, обнимая его в ответ. — К тому же, я уже привыкла к боли… от того, что так близко к тебе. Себастьян удивлённо и громко рассмеялся и, пригнувшись, поднял её на руки. Она тоже засмеялась, обхватив его за шею, а он наклонился и глубоко поцеловал её. Он не щадил её губы — они уже зажили, — и не удивился бы, если бы нанёс себе новую рану сам. — …А как же твои родители? — вдруг спросил он, с ужасом думая о новой разлуке. — Они ещё здесь? Клора покачала головой, пока он ждал ответа, осторожно опуская её на землю, но не отпуская рук. — Они сказали, что уйдут, как только я усну, так что… — она положила руки ему на грудь, глядя снизу вверх. — …я просто притворилась, чтобы тайком сбежать к тебе, когда они уедут. Брови Себастьяна удивлённо дёрнулись. Он уже собирался поддразнить её, сказать, что явно оставляет на ней свой след и развращает, раз она теперь лжёт родителям и сбегает тайком. Но все слова застряли в горле, когда Клора снова обняла его и прижалась лбом к его груди. — Я так скучала по тебе… — её голос снова стал хриплым, почти слезливым. — Я не хочу тебя отпускать. Он наклонил голову, повернув лицо так, чтобы губы оказались у её уха, а затем снова подхватил её на руки — как невесту — и понёс. — Хорошо, — пробормотал он ей в волосы. — Раз уж и я не собирался тебя отпускать.

***

Они молча шли к Выручай-комнате, наслаждаясь близостью. Клора, как всегда, настаивала, что может идти сама. Себастьяну, как всегда, было всё равно. — Я хочу тебя нести, — его губы не отрывались от её волос и кожи. — Так позволь мне. После этого она перестала сопротивляться, лишь кивнула и крепче прижалась к его груди. В комнате, как обычно, на кровати ждала её ночная рубашка. Но, что было необычно — впервые — рядом лежала и ночная одежда для него. Его любимый оливковый комплект. — Полагаю, комната наконец к тебе привыкла, — улыбнулась Клора. — Ну, наконец-то, — лишь фыркнул он. Она, как всегда, удалилась переодеваться. Когда вышла, уже в рубашке, то недовольно поджала губы, глядя на него. — Что такое? — Тебе не холодно? — спросила она, избегая прямого ответа. — Нет. А почему? — Просто… обычно ты не спишь в рубашке, когда мы здесь, — с натянутой небрежностью ответила она, поправляя подол и направляясь к кровати. — Вот и всё. — Вот и всё? — усмехнулся Себастьян, хватая её за запястье и притягивая обратно. — А разве ты не хотела иначе? То, как она смущённо поморщилась и замолчала, было красноречивее любых слов. Он тихо рассмеялся, быстро снял рубашку и бросил её на пол. — Лучше? — хрипло спросил он, наклоняясь для поцелуя. Но вместо застенчивого кивка или возмущённого отрицания Клора шагнула вперёд и снова обняла его, прижавшись щекой к его груди. — Намного лучше, — просто сказала она, уткнувшись ему в подбородок. Он почувствовал, как в его груди прокатился гул смеха. Но ей, видимо, было мало. Она вдруг решительно отпрянула и начала снимать свою ночную рубашку. Он смотрел, ошеломлённый, стук сердца отзывался в ушах. Ее тонкая ткань соскальзывала с кожи по её же воле, обнажая ключицы, затем грудь… — Клора… я не могу, — поспешно перебил он, протягивая руку, чтобы остановить её, заставляя себя смотреть ей в глаза. — Не в твоём состоянии. Он и в обычное время боялся причинить ей боль, не говоря уже сейчас, когда её тело ныло от Круцио. — Всё в порядке, я не это имела в виду, — заверила она, и он едва сдержал смех. Только Клора могла начать раздеваться перед ним, а затем невинно заявить, что не это подразумевала. — Я просто хочу чувствовать тебя как можно сильнее. Всё его недоверие тут же растаяло. Он не стал ждать, пока она полностью снимет рубашку, подхватил её на руки и уложил в постель, оставив ткань наполовину свисающей. Уже в постели он быстро справился с остатками рубашки, заворожённо глядя на её фигуру, скрытую под ней. Может, сегодня и не до ласк, но он не мог оторвать от неё взгляд. Его прикосновения скользили по телу — нежно, успокаивающе. Это было и для его утешения, и он надеялся, что лёгкие поглаживания помогут облегчить её боль. Но мысль о том, что он может невольно причинить ей страдание, пересилила все желания. Даже когда она лежала рядом обнажённая, его прикосновения оставались целомудренными и нежными — такими, каких она заслуживала, а не грубыми и страстными, какими он хотел. Когда на ней осталось только бельё, он последовал её примеру, сбросил брюки, лёг рядом и прижал её к себе — плоть к плоти. Себастьян почувствовал, как она смеётся, ещё не услышав звука, и улыбнулся, глядя туда, куда упала его одежда. — Единственный раз, когда комната даёт тебе комплект, ты его даже не надеваешь. — И это из-за тебя, — добавил он с недоверием и весельем. — Наверное, сегодня полнолуние. Клора закрыла глаза, чувствуя себя в большей безопасности, чем когда-либо, даже будучи обнажённой. Везде, куда бы она ни потянулась, был он, его тепло. И он чувствовал то же самое. К его удивлению, даже сейчас в нём не было возбуждения — лишь желание быть рядом, ласкать и заботиться о ней, теперь, когда она снова в его руках. Он задавал ей, казалось, бесконечные вопросы, пока они лежали вместе. Хотел знать всё. И просто хотел слышать её голос, наблюдать за ней ленивым взглядом, продолжая рисовать круги на её коже и гладить волосы. Спрашивал, что она делала в плену, о чём думала. А когда вопросы иссякли, рассказал ей, что делал он, как ужасно вёл себя и как этот опыт окончательно убедил его: он не сможет жить без неё. — Я тоже, — пробормотала Клора, крепче прижимаясь к нему. — Я люблю тебя, Себастьян. — Я люблю тебя сильнее, — инстинктивно ответил он, целуя её в макушку, но вдруг замолчал, вспомнив. — И могу это доказать. Она скривилась, глядя на него из объятий. — Как? Если это потому, что ты столько раз спасал меня, я бы сделала то же самое для тебя. Он рассмеялся и покачал головой. — О, я прекрасно знаю, что ты бы с радостью это сделала, к сожалению. Но я не об этом. Он потянулся к месту, куда сбросил брюки. Она на мгновение отвлеклась на его веснушчатую спину и лопатки, прежде чем он вернулся к ней — теперь с палочкой в руке. Она не была уверена, чего ожидает в качестве «доказательства», но уж точно не заклинания «Экспекто Патронум» — и уж точно не того, что увидела. — Твоя гремучая змея! — она ахнула, заметив, как синяя магия из его палочки приняла необычную форму, а затем ахнула снова, осознав, какую именно. — А мне эта нравится больше, — легкомысленно заметил Себастьян, наблюдая, как птица порхает между ними, прежде чем перевести взгляд на Клору. — Ласточка Себастьяна Сэллоу. Он сразу заметил, как она сжала губы и глаза наполнились слезами. Синий свет Патронуса отражался в них. Он тут же притянул её к себе. — Так вот почему ты так странно вёл себя, когда отец спросил об этом, — всхлипнула она, тихонько посмеиваясь и вытирая глаза. — Но, думаю, зря волновался. Он бы не… Её прервал его пронзительный взгляд. — Он бы не что? Мы говорим об одном и том же человеке? — недоверчиво спросил он, качая головой. — Клора, твой отец смотрит на меня, как на осуждённого преступника. Я бы предпочёл не давать ему лишних доказательств его подозрений. — …Правда? — задумчиво переспросила она, и он понял, что она всё ещё не вполне убеждена. — Я не заметила. — Ну, на тебя-то он смотрит без ненависти. Клора рассмеялась, последние слёзы высохли. Они молча наблюдали, как патронус растворяется в воздухе. — Я люблю тебя, — снова прошептала она тихо, чувствуя тепло и безопасность. Её начало клонить в сон. — А я люблю тебя сильнее, как мы уже выяснили. Она снова рассмеялась; её дыхание, сперва быстрое и весёлое, постепенно стало тише и медленнее. Он прижался щекой к её голове и тоже закрыл глаза. Вскоре они оба погрузились в долгожданный, спокойный сон.

***

Измученные и недосыпавшие, Себастьян и Клора почти не шевелились всю ночь. Проснулись они так же, как и заснули: лицом друг к другу, голова Клоры — под подбородком Себастьяна, руки — в объятиях. Себастьян открыл глаза первым, но не пошевелился, продолжая лежать рядом, наблюдая за ней, наслаждаясь её присутствием и просто близостью. Даже его неподвижность и тишина вскоре разбудили Клору. Она моргнула, встретившись с его взглядом, и обнаружила, что он уже давно не спит. Теперь, не боясь её потревожить, он начал гладить ей волосы, пока она приходила в себя. Его пальцы скользили по коже — от поясницы вверх по позвоночнику к узким плечам и обратно. Клора довольно вздохнула, закрыв глаза, готовая снова заснуть. Но когда он остановился, она тут же открыла их, и сонливость уступила место ясности. Убедившись, что она окончательно проснулась, Себастьян перевернул их так, что он оказался частично сверху, положив голову на её обнажённую грудь, не выпуская из объятий. — Это моя любимая поза, — хрипло сообщил он. — Угадаешь, почему? Она почувствовала вибрацию его голоса на своей коже, а он — как она засмеялась и лениво пошевелилась. — Потому что я никуда не могу деться? — предположила она, её собственный голос тоже был хриплым и сонным. Ему не нужно было отвечать — его смех, сотрясающий её тело, был ответом сам по себе. Но этот смех вновь пробудил в Клоре чувство вины. Ведь всё, чего он хотел, — это защищать её, удерживать вот так. А она снова и снова бросалась в опасность, убегала от него. И эта вина не исчезала. Потому что она знала — ей придётся делать это снова. Пока жив Ранрок, и пока только она может контролировать силу хранилища. От этого внезапного и тяжкого чувства Клоре стало душно под его весом — не физическим, а эмоциональным. Она попыталась приподняться, но это лишь заставило Себастьяна крепче сжать её, протестующе хмыкнув. — Себастьян… мне правда нужно вернуться в больницу, — тихо настаивала она, надеясь, что это прозвучит как необходимость, а не как желание уйти. — Уверена, медсестра Блейни уже в истерике. — Пусть, — спокойно проворчал он, не двигаясь. — Мои родители сегодня тоже вернутся. Только тогда он слегка дёрнулся. Но всё ещё не отпускал, лишь повернул голову, чтобы посмотреть на неё снизу вверх. — Тем более тебе не стоит уходить прямо сейчас, — быстро заключил он. — Ведь как только они приедут, мне придётся держаться на раздражающе платонической дистанции. Его утреннее ворчание идеально сочеталось с упрямством. Клора невольно улыбнулась и сдалась. Она снова расслабилась под ним, обняла его за спину одной рукой, а другой принялась исследовать его веснушчатые плечи, гладить и перебирать пальцами его волосы в задумчивом, томном молчании.

***

Даже покинув Выручай-комнату, Себастьян не отходил от Клоры ни на шаг. И её это вполне устраивало — она тоже не хотела с ним расставаться. Они вышли на завтрак, чтобы пораньше добраться до больничного крыла, где медсестра Блейни действительно пребывала в истерике. Она дала Клоре ещё зелья — чтобы окончательно нейтрализовать остаточные эффекты Круцио, от которых та всё ещё дрожала и чувствовала слабость. Закончив осмотр, Блейни бросила на Себастьяна резкий взгляд и спросила, не нужно ли Клоре чего-нибудь ещё от боли. В ответ Клора лишь ярко покраснела и сжала губы. Она была благодарна Себастьяну хотя бы за то, что он сохранил самообладание — скрестил руки, пожал плечами и просто ответил: «Только от Круцио. Пока что». Медсестра также выдала Клоре несколько маленьких флакончиков с укрепляющими добавками, которые та должна была подмешивать в супы, каши или любую жидкую пищу, чтобы быстрее восстановить силы после недели на чёрством хлебе. В целом, визит в больницу и выговор от Блейни оказались не такими ужасными, как опасалась Клора — если не считать того, что Себастьяна слегка отшлёпали за комментарий «пока что». Им двоим удалось добраться до Большого зала как раз к началу завтрака. Анна вскочила с места, едва их увидев, и, игнорируя тихие протесты Оминиса, нырнула под стол, чтобы вынырнуть с другой стороны и крепко обнять Клору. — О, я так волновалась! — воскликнула она, задыхаясь, и расплакалась, отчего Клора тоже прослезилась, отвечая на объятия. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо отдохнула, — заверила её Клора, и они обе вытерли глаза. — Немного болит, но это всё. — Ты уверена, что тебе можно так скоро выписываться? — с беспокойством спросил Оминис, присоединившись к ним и обойдя длинный стол. — Вполне уверена. Медсестра Блейни сделала всё, что могла, и дала мне зелья на весь день. — Клора достала один из флаконов из складок мантии для наглядности. — Последние остатки боли просто сами уйдут. — Последние остатки боли, — многозначительно повторил Оминис, нахмурившись, его губы сжались в выражении неудовольствия и отвращения. — Неужели…? — Круцио, — тихо сказал Себастьян, его голос прозвучал низко и мрачно. — Харлоу наложил на неё заклятие. — Круцио? — вскрикнула Анна. Почти все в Большом зале повернулись к их группе, особенно те, кто сидел за столом Гриффиндора, — крик слизеринца о непростительном заклятии не сулил ничего хорошего. После этого все четверо молча и быстро уселись завтракать, хотя Клора всё ещё чувствовала на себе любопытные взгляды. Она была благодарна, что сидит хотя бы за столом Слизерина — её сокурсники меньше всего хотели суетиться вокруг, расспрашивать, что случилось и всё ли в порядке. — Мы слышали, твои родители здесь, — Анна с интересом наклонилась вперёд, когда они устроились. — Я бы очень хотела с ними познакомиться, если можно. Уверена, они просто замечательные. — Им тоже было бы интересно познакомиться с тобой, — улыбнулась Клора, и Анна мгновенно оживилась от волнения. — Они вчера упомянули, что хотели бы пригласить Себастьяна на ужин, и что тебе тоже стоит пойти. — Они что ? — Себастьян чуть не уронил вилку, резко повернувшись к Клоре. — Я впервые об этом слышу. Одна только мысль о том, чтобы сидеть напротив Клайва под его пронзительным взглядом, уже портила ему аппетит — и к завтраку, и к этому предполагаемому ужину. — О, конечно! Я пойду! — Анна наклонилась ещё дальше, и они с Клорой проигнорировали нарастающую панику Себастьяна. — Тебе тоже стоит, Оминис, — предложила Клора. — Мои родители полны решимости познакомиться со всеми моими друзьями, пока они здесь. Брови Оминиса слегка дёрнулись от удивления, но вскоре он покачал головой с лёгкой улыбкой, отложив вилку. — Возможно, в другой раз. Мне бы не хотелось своим присутствием нарушать семейный ужин. — Семейный? — растерянно повторила Клора, нахмурившись. — Это не… — Да. Это семейный, — многозначительно возразила Анна, протянув руку и взяв ладонь Клоры, покачивая ею и привлекая внимание к обручальному кольцу на правой руке. — По праву помолвки. Затем она отпустила руку, вернулась к завтраку и усмехнулась в унисон со своим «братом-близнецом», наблюдая, как на лице Клоры расцветает осознание.

***

Вскоре после завтрака Клору и Себастьяна вызвали в кабинет профессора Фига. Там их ждали не только сам профессор, но и родители Клоры, а также мадам Блейк. Недельное пленение Клоры Ранроком, видимо, стало последней каплей для Хранителей и профессора Фига. Они решили раскрыть Министерству всё: о хранилище под Хогвартсом, о том, что оно содержит, и о причине, по которой Ранрок — и другие, подобные ему — охотятся за ним и будут охотиться впредь. — Всё было именно так, как вы оба и говорили, — кивнул профессор Фиг, обращаясь к Клоре и Себастьяну. — Сохранять это в тайне и возлагать такую ответственность только на вас принесло больше вреда, чем пользы. Я лишь рад, что ещё не поздно это исправить. Мадам Блейк тоже кивнула, крепко скрестив руки на груди. — Лишь вопрос времени, когда Ранрок и его лоялисты вернутся, — согласилась она. — У вас троих в одиночку не было бы ни единого шанса. Клора была рада, но всё ещё пребывала в лёгком шоке. От мысли, что хранилище теперь станет достоянием если не общественности, то полу-общественности. Что Министерство будет знать о нём и поможет защитить, и это больше не будет лежать только на ней. Более того — её родители тоже теперь знали. Их, очевидно, проинформировали до встречи. Они знали о её древней магии и о том, почему она стала мишенью. Теперь не осталось никаких секретов, никаких нош, которые Клора должна была нести в одиночку. Их отсутствие буквально снимало с её плеч огромный груз. — Подумать только, ты из сквиба превратилась в обладательницу магии, которая встречается раз в поколение! — воскликнула Маргарет, задыхаясь от благоговения и недоверия, обнимая дочь. И даже Клайв, несмотря на всю серьёзность ситуации, с лёгкой усмешкой поправил очки. — Вот это наша девочка. Им обоим, как выяснилось, предложили бесплатное проживание и питание в Хогвартсе до конца года. Не только из-за уже случившегося похищения, но и чтобы продолжать следить за Клорой — ведь возвращение Ранрока и его новая попытка использовать её древнюю магию были лишь вопросом времени. Себастьян старался сохранять нейтральное выражение лица, обдумывая эту новость, потому что не мог сдержать волну разочарования. Ему и так оставалось совсем немного времени до летней разлуки. А теперь, если её родители — особенно отец — останутся в замке до конца их совместного учебного года, ему придётся держаться от Клоры на почтительном расстоянии и постоянно быть начеку. — Однако мы отказались, — внезапно сообщила Маргарет, и её улыбка стала чуть понимающей, чуть сочувствующей. — Мы всё ещё будем неподалёку, но мы с твоим отцом решили поселиться в «Трёх мётлах» до конца года. Себастьян не успел мысленно расслабиться, как Клайв откашлялся. — Но перемены в планах всегда возможны, — заметил он, и Себастьян невольно почувствовал, будто эти слова адресованы исключительно ему. Встреча продлилась недолго. Когда Клора, её родители и Себастьян вышли из кабинета профессора Фига, Маргарет повернулась к ним двоим и радостно захлопала в ладоши. — И… раз уж мы заговорили о «Трёх мётлах»… как насчёт обеда?

***

В таверне было шумно из-за обеденного часа, но свободные столики ещё оставались, и Сирона проводила их вглубь заведения. Себастьян был уверен: лишь вопрос времени, когда барменша отпустит какую-нибудь колкость о нём и Клоре — насчёт знакомства с родителями или помолвки. Но, то ли из-за его пристального взгляда, то ли благодаря опыту, Сирона ограничилась лишь приветствиями и любезностями. Так продолжалось, пока они не подошли к столику. — Вот этот, в самом конце, — Сирона указала на него, её взгляд скользнул по Себастьяну. — Хорошо подходит для приватных разговоров. Звук в таверне всегда распространяется далеко. По крайней мере, я недавно это выяснила. Себастьян поперхнулся водой. Маргарет протянула ему салфетку, а Сирона, совершенно невозмутимая, начала принимать заказы, оставив его напоследок, пока он откашливался. За длинным столом Себастьян сел рядом с Анной. Во главе — Клора. Напротив близнецов — Клайв и Маргарет. И, как он и опасался, Клайв сидел прямо напротив, а Клора — чуть в стороне. — Я знаю, вы с Себастьяном уже знакомы, но ради Анны — это мой отец, Клайв Клемонс, и моя мать, Маргарет, — официально представила Клора. — А это Анна Сэллоу. Сестра-близнец Себастьяна. — Так приятно наконец познакомиться и увидеть вас, — Маргарет протянула руку через стол. — Я никогда раньше не встречала близнецов. Вы, должно быть, невероятно близки. — Мне тоже очень приятно, — почти слишком быстро ответила Анна, кивая и улыбаясь. — Да, мы всегда были очень близки. Себастьян не смог сдержать усмешку, глядя на её скованность — такую непохожую на её обычную непринуждённость. Но веселье было недолгим: он понял, что сам ведёт себя так же. — Кстати, раз уж мы заговорили об именах… — внезапно оживилась Клора, с улыбкой глядя на отца. — Папа, ты заметил что-то в имени Себастьяна? Клайв сделал большой глоток воды. — Заметил. Себастьян нахмурился. — Моё имя? Что в нём? Клора повернулась к нему, почти обиженно. — Аллитерация! — фыркнула она, будто это было очевидно. — «Аллитерация союзников»? Это папа придумал, когда я была маленькой. Себастьян ещё больше растерялся. Не мог представить, чтобы Клайв говорил что-то вроде «союзники». Клора рассмеялась, видя его недоумение. — Говорила же, — прошептала она, пока Маргарет отвлекла Клайва разговором с Анной. — У папы на самом деле хорошее чувство юмора. Он не такой строгий, как кажется. Себастьян кивнул, пытаясь улыбнуться, но не веря. Клора уже говорила, что отец его полюбит. Он твёрдо решил: её словам о Клайве доверять нельзя. Они присоединились к разговору, когда Маргарет спросила о близнецах и о том, как они все подружились. Благодаря тому, что родители теперь знали о древней магии Клоры, Анна объяснила про проклятие и как оно было снято. Только то, что Клора сама поглотила его, они умолчали. — Я так рада, что у Клоры наконец-то появилась подруга для болтовни, — заметила Маргарет, глядя то на одну, то на другую. — Видишь ли, большинство её друзей в Лондоне — мальчики. Губы Себастьяна сами собой опустились. Он повернулся к Клоре с молчаливым укором. Отчаянно хотел спросить, как так вышло, особенно с учётом её отца. Как Клайв, который, казалось, сверлил его взглядом просто за то, что он рядом, мог спокойно относиться к этому? Но спросить не мог. Ведь официально он был всего лишь другом. Хотя его беспокойное раздражение было очевидным — он постукивал пальцами и дёргал ногой. Анна избавила его от мучений. — В основном мальчики? Почему? Ответил Клайв. — Из-за моей работы. Я преподаю магглам у нас дома. И, к сожалению, благодаря взглядам маггловского общества на образование, все мои ученики — исключительно мальчики. — Кроме меня, — остроумно добавила Клора. Себастьян чуть снова не подавился, когда Клайв ухмыльнулся и фыркнул со смешком. — Кроме тебя. Моего лучшего ученика. Клора улыбнулась так, как Себастьян никогда не видел — гордой, торжествующей улыбкой, которую дарят только родителю. Он и сам невольно улыбнулся, поняв источник её прилежания. — Я лучшая? — с игривым самодовольством спросила она. — Лучше не говори Генри, чтобы он это не знал. Улыбка Себастьяна тут же исчезла. Он снова уставился на Клору, словно пытаясь взглядом выведать, кто этот Генри и почему она так фамильярно произносит его имя. — Это не секрет. И ты будешь только превосходить его теперь, в Хогвартсе, — деловито продолжил Клайв. — Так же, как я надеюсь, ты будешь заводить больше подруг. Девочек-подруг, а не новых парней. Он снова бросил многозначительный взгляд на Себастьяна, но Маргарет фыркнула и толкнула мужа локтем. — О, помилуй. Себастьян только что помог спасти твою же дочь. Неужели совсем не осталось преданности факультету? — Преданности факультету? — взгляд Себастьяна метнулся к Клайву. — …Вы были в Слизерине? Он почему-то просто предполагал, что оба родителя Клоры — из Рейвенкло. Мать — потому что похожа на дочь, отец — из-за академичности. Клайв поднял бровь. — Да, был. Себастьян откинулся назад от недоверия, повернувшись к Клоре, не скрывая раздражения. — И ты никогда не думала сказать мне, что твоя мать вышла замуж за слизеринца? Но прежде чем Клора ответила, бровь Клайва снова опустилась. — А это как к тебе относится? Себастьян замер, осознав, на что намекнул. Анна пнула его под столом, мгновенно возвращая к реальности. — Никак, — быстро и напряжённо ответил он. — Просто… интересно. Вот и всё. Маргарет рассмеялась, наблюдая за ними, и повернулась к Себастьяну с игривой улыбкой. — Угадаешь, на каком я была факультете? Анна моргнула. — Вы не из Рейвенкло? — Нет, — улыбка Маргарет стала шире. Ей нравилось их замешательство. Но Себастьян быстро сообразил, едва она подтвердила его догадку. — Я была гриффиндоркой, — призналась она. Он не смог сдержать покачивания головой, снова повернувшись к Клоре и подавив стон. — Конечно, — сухо заметил он. — Конечно, твоя мама — гриффиндорка. Маргарет снова расхохоталась. — Судя по реакции, часть моей храбрости передалась и Клоре? — «Часть» — это ещё мягко сказано, — покачала головой Анна. — Кстати, о родителях… мне любопытно узнать о ваших, — Клайв перевёл взгляд с одного близнеца на другого. — Они знакомы с Клорой? Чем занимаются? Между тремя повисла неловкая тишина. Родители Клоры, скорее всего, не догадывались, почему. Клора быстро взглянула на Анну и Себастьяна. — Извините, я им не говорила, — затем повернулась к отцу. — Папа, они… — Они умерли, когда мы были маленькими, — холодно перебил Себастьян, его взгляд стал отстранённым. — Понимаю. Мне очень жаль, — Клайв поставил бокал и долго смотрел на них. — Правда. — Это ужасно. Мне очень жаль, — добавила Маргарет, протянув руку и нежно погладив их костяшки пальцев. — Забудьте, что спрашивали. — Нет, всё в порядке, — настаивала Анна, хотя голос её дрогнул. — Они тоже были профессорами. И… Но дыхание её перехватило. Она опустила взгляд, закусив губу. — Их убила лампа, которую они исследовали. Она выпустила какой-то газ, — ровным, монотонным голосом продолжил Себастьян. — Мы с Анной нашли их в подвале. — О, нет… — выдохнула Маргарет, сжимая их руки крепче. Хотя их истинные отношения были тайной, Клора в этот момент невольно протянула руку и сжала другую ладонь Себастьяна. Он ответил на её пожатие. Она знала, что их родители погибли, но не знала, как именно. И уж тем более не знала, что они сами нашли их тела. Вскоре Сирона принесла еду, и Маргарет неохотно отпустила их руки. — В следующий раз, когда будем угощать, это будет моя домашняя стряпня, — сказала она нежным, материнским голосом. — Обещаю. — Спасибо. Было бы замечательно, — согласилась Анна дрожащим голосом — таким, каким Себастьян не слышал её с тех пор, как на неё наложили проклятие. — Не благодарите. Подруга Клоры — наша подруга, — улыбнулась Маргарет, протягивая Анне салфетку, а затем повернулась к Себастьяну. — Да и спасение жизни нашей дочери заслуживает большего, чем просто обед в таверне. Клора слабо улыбнулась и медленно кивнула. — …Это далеко не первый раз, когда Себастьян спасает меня, — тихо призналась она, и её улыбка сменилась мрачным, угрюмым выражением, когда она уставилась в тарелку. — И я сделаю это снова. Столько раз, сколько потребуется, — твёрдо сказал он ей, не думая о том, как это прозвучит для её родителей. В тот момент его волновало лишь её чувство вины. Но его страстные слова, казалось, лишь сделали её лицо ещё мрачнее. Она медленно кивнула. — …Знаю, Себастьян, — пробормотала она в свою чашку. — Знаю, что ты бы сделал.

***

Несмотря на пережитый ад, жизнь постепенно вернулась в привычное русло: Клора и Себастьян снова начали посещать занятия. Себастьян старался быть рядом с ней, когда это было возможно, но такие моменты случались не так часто, как хотелось бы. Теперь ему приходилось постоянно опасаться внезапного появления её родителей. И, за исключением той первой ночи после возвращения, они больше не проводили ночи вместе в Выручай-комнате. Все взгляды были теперь прикованы к Клоре, и её отсутствие в общежитии наверняка бы заметили. Но не только это удерживало её. Основной причиной было чувство вины, которое не отпускало. Вина за то, что она снова и снова заставляла его волноваться. И не только за прошлое. Дело было в будущем. В том, что она знала — ей неизбежно придётся подвергнуть его этому снова. Ведь Ранрок рано или поздно вернётся. И когда это время придёт, ей придётся встретиться с ним лицом к лицу, чтобы остановить его — с согласия Себастьяна или без. Она не могла просто сидеть в безопасности, пока другие рисковали жизнями. Её способность контролировать древнюю магию делала её необходимой. Она была последней страховкой. Эта неизбежность терзала её. Она чувствовала себя виноватой за прошлые риски, за его постоянное беспокойство и за то, что ей снова придётся всё повторить. В конце концов, она не выдержала и попросила встретиться с ним в Выручай-комнате. Себастьян понял, что что-то не так, едва войдя. Она стояла, всё ещё в форме, нервно теребя руки. Его нахмуренный, встревоженный взгляд лишь усилил её муки — она снова заставляла его волноваться. Когда он шагнул к ней, она отступила. Он замер, явно обиженный, и с недовольным видом смотрел на неё. — Клора, — наконец нарушил он тишину. Его голос был тихим, но напряжённым, будто он уговаривал испуганное животное. — Что случилось? — Я… — она сглотнула, горло пересохло. — Я думала о том, что ты сказал тогда. До того, как меня схватили. Ты был прав. Я постоянно лезу в опасность. И я прошу прощения. Себастьян слегка расслабился, часть напряжения покинула его. — Всё кончено. Тебе не нужно… — Но это ещё не кончено! — перебила она, качая головой. — Пока жив Ранрок, пока он идёт к хранилищу, мне придётся делать это снова. Ты должен это понять, даже если не принимаешь. — Ты права, я не принимаю! — резко рассмеялся он, в его голосе звучали и неверие, и злость. — Это неправда. Министерство и профессора сами разберутся. Не ты. — Но я единственная, кто может справиться с древней магией, если он до неё доберётся! Мне нужно быть там. Готовой встретить его. Себастьян отвернулся и зашагал взад-вперёд, раздражённо проводя рукой по волосам. — Не прошло и трёх дней, а ты уже ищешь новые способы лезть в самое пекло! — Да я не хочу этого! — её голос дрогнул, стал не таким твёрдым, как его. — Я не хочу тревожить тебя или родителей! Если бы я могла оставаться в безопасности с тобой, я бы это сделала! Она нервно теребила обручальное кольцо на правой руке, а затем начала снимать его. Себастьян застыл, пугающе неподвижный и бесстрастный, глядя на кольцо в её ладони. Он медленно поднял на неё взгляд. — Клора… — её имя застряло у него в горле. — Что ты делаешь? — Это несправедливо по отношению к тебе, — прошептала она, опустив голову, глядя на кольцо сквозь навернувшиеся слёзы. — Я должна быть твоей невестой, но всё, что я делаю, — это борюсь с тобой на каждом шагу. Заставляю тебя волноваться, преследовать меня, останавливать меня. Я всегда ставлю желание помочь другим выше тебя. Выше того, что лучше для нас. Она перевела дыхание, смахнула слёзу. — Ты отдаёшь мне всего себя. И я хочу того же. Но… я не могу. Не сейчас. Не пока всё это не закончится. Клора протянула ему кольцо. Он стоял, ошеломлённый. — Вот почему я… не могу носить его сейчас. Было бы жестоко притворяться твоей невестой, когда я ещё не могу ею быть. — И что? — наконец выдавил он, глядя на неё с полным недоумением и неверием. Воздух вокруг стал густым, душащим. — Что ты хочешь этим сказать? — Я люблю тебя. Я всегда буду любить. Но… пока всё не закончится, мне… неловко носить это. Я не заслуживаю… — Заслуживаешь? — резко повторил он, его оцепенение начало рассеиваться, уступая место холодному осознанию. — Тебе не нужно ничего делать, чтобы заслужить это кольцо, Клора. Если уж говорить о заслугах, то это я не заслуживаю тебя. — Не говори так, — прошептала она, его слова с новой силой разожгли в ней вину. — Ты заслуживаешь большего. Того, что это кольцо на самом деле символизирует — партнёра. А не того, что я тебе даю. Вот почему сейчас я… не могу… Её голос затих. Единственным звуком в комнате было скрежетание его зубов. Когда он наконец двинулся, то сделал шаг вперёд и забрал кольцо из её дрожащей ладони. — Хорошо, — коротко согласился он ледяным, безразличным тоном. — Если символ моей любви так давит на тебя, я не буду заставлять тебя его носить. — Себастьян… — взмолилась она высоким, дрожащим голосом, протягивая к нему руку. — Ты же знаешь, это не… Но он уже уходил. Резкий стук захлопнувшейся двери отрезал её слова, оставив одну в тишине Выручай-комнаты.