Часть 30. Cомнение

Клора не покидала Выручай-комнату, пока не выплакала все слёзы. Раньше эта комната была убежищем от боли проклятия. Теперь она стала местом, где можно было бесконечно рыдать, не тревожа соседок. Она знала, что Себастьян не обрадуется её решению, но не ожидала такой реакции — что, оглядываясь назад, было наивно. Она сняла кольцо не потому, что разлюбила. Наоборот — слишком сильно любила, чтобы носить его, чувствуя себя недостойной. Как бы ни было тяжело, она не собиралась отказываться от своего решения. Она не могла быть той невестой, которой он заслуживал. Саманта и остальные уже спали, когда Клора вернулась. Утром, вылезая из постели, она боялась их вопросов — где была, почему, и не заметят ли они отсутствие кольца. К счастью, в ванной все были слишком отвлечены другими делами. — Ох, эти чёртовы боли, — простонала Саманта, держась за живот. — В прямом смысле, — усмехнулась другая девушка. — Ха-ха. Месячные начались раньше, чем я ожидала… У тебя нет менструального зелья? Я ещё не приготовила. Клора перестала слушать, когда та достала знакомый красный флакон. Их разговор стал фоновым гулом, пока она смотрела в зеркало и думала о своих собственных месячных. А точнее — об их отсутствии. В апреле они у неё были — после того, как они с Себастьяном впервые были вместе. Сейчас уже середина мая. Прошла неделя после обычного срока. Паника вспыхнула на мгновение, но она быстро подавила её. Она знала свой организм. У неё бывали задержки из-за стресса — перед экзаменами, из-за проклятия, даже перед поступлением в Хогвартс. Конечно, преследование лидером восстания гоблинов, неделя в плену, недоедание — всё это могло сдвинуть цикл. Она искренне верила, что причина именно в этом. Однако, вытирая волосы и кусая губу, она понимала: есть небольшая вероятность, что ошибается. Причина могла быть в чём-то другом. В ком-то другом. А это означало, что он тоже заслуживал знать, какой бы ничтожной ни была эта вероятность. Но даже осознавая это, она мучилась сомнениями. Да, он заслуживал предупреждения. Но было ли это к лучшему? Он и в обычный день был чрезмерно опекающим. Если бы он подумал, что она беременна… Да ещё сейчас, когда их отношения и так шаткие. Она вчера сняла кольцо, а сегодня сообщает о возможной беременности? Абсурд. Именно эта абсурдность и уверенность, что она не беременна, привели её к решению: пока не говорить. Он и так был расстроен её планом встретить Ранрока у хранилища. Если он узнает, что она собирается это сделать, возможно, будучи беременной… Мысль о сокрытии такой информации заставила её вздрогнуть сильнее всего, когда она увидела его стоящим у ступенек из гостиной, ожидающим её. — Себастьян? — пискнула она, испугавшись и от неожиданности, и от чувства вины. — Что… ты здесь делаешь? Он лишь одарил её озадаченным взглядом, в котором читались раздражение и досада. — Почему? Неужели я полностью потерял привилегию быть рядом, раз ты больше не носишь моё кольцо? — с горечью спросил он, скрестив руки. — Если так, я прошу прощения. Я не понимал, что теперь я просто ещё один из твоих многочисленных друзей-мужчин. — Нет! Конечно, нет! — она быстро спустилась к нему. — Дело не в этом. Я просто… удивилась, что ты пришёл. Он ничего не ответил и, как только она подошла, повернулся и пошёл к Большому залу. Между ними повисло тяжёлое молчание. Он, несомненно, всё ещё раздражён, а она боролась с решением рассказать ему о своём утреннем открытии. — Что случилось? — его внезапный вопрос вырвал её из мыслей. Раздражение в его голосе сменилось тревогой. — …Ничего, — ответила она после паузы, и они оба знали — это ложь. Он коротко кивнул, и попытка примирения окончательно угасла. Присутствие Анны и Оминиса за завтраком немного смягчило неловкость — они пытались поддерживать разговор. Было очевидно, что что-то не так. Анна заметила красные глаза Клоры, тёмные круги под глазами Себастьяна и отсутствие кольца, но решила не спрашивать. Как только завтрак закончился, Анна практически вскочила. — Пойдём, Клора. Мы не хотим опоздать, — сказала она слишком быстро. Клора широко раскрыла глаза и резко повернулась к ней. — Что? — её ладони вспотели. — Опоздать куда? — …На урок? — медленно, с раздражением уточнила Анна. — Хорошо. Конечно, — быстро согласилась Клора, вставая. Едва они вышли из зала и отошли от Себастьяна и Оминиса, Анна остановилась и пристально посмотрела на Клору. Потом — на её левую руку. — Что случилось? — девушка сразу перешла к делу. Чтобы Клора не отмазалась, Анна взяла её руку без кольца и подняла между ними. — После всего, что мне пришлось вытерпеть за завтраком, даже не пытайся сказать, что просто забыла надеть. — Не буду, — вздохнула Клора, сдаваясь. Она знала, что не сможет солгать Анне. — Сейчас всё сложно. Но это не связано с моими чувствами. Я всё ещё люблю его и всё ещё хочу выйти за него. Анна удовлетворённо кивнула, опуская руку. Клора была рада, но удивилась, что та так легко отступила. Причина стала ясна, когда Анна заговорила снова: — Твои родители так часто заходят в школу… Лучше пока не надевать его, — задумчиво согласилась она, на губах появилась лёгкая улыбка. — Очевидно, Себастьян с нами не согласен, но ему придётся смириться и дуться. Клора замолчала от удивления, пытаясь осознать это недоразумение, и то, насколько оно ей на руку. Анна, не получив ответа, повернулась к ней. Клора выпрямилась и кивнула. — Согласна. Я скоро снова надену его.

***

— Так вы с Сэллоу, случайно, не поссорились? — наклонился к ней Леандер со своего места на уроке трансфигурации, дождавшись, пока профессор Уизли закончит объяснение. Было совершенно очевидно, что он рвался задать этот вопрос с самого начала занятия — Клора заметила тот самый момент, когда его взгляд уловил отсутствие кольца. Что было логично: он же был одним из первых, кто заметил его появление. Поэтому его не удивило и исчезновение. Но она всё же надеялась, что он не станет об этом говорить. — Нет. Я… не стала бы так говорить, — ответила Клора, не глядя на него, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Хотя она всё же опустила левую руку со стола на колени, будто пряча её, и продолжила что-то записывать в пергамент. Леандер наблюдал за ней, выжидающе. Убедившись, что она не собирается развивать тему, он настоял на своём. — Правда? — его тон выражал явное недоверие. — Тогда как бы вы это назвали? У Клоры не было хорошего ответа. Вообще никакого. Она лишь опустила голову и пробормотала: — Извини, Леандер, я пытаюсь сосредоточиться, — продолжая выводить на листе бессмысленные завитки. Однако он не отступил. Казалось, её попытка уклониться даже позабавила его. И когда профессор Уизли объявила, что пора разбиться на пары и превратить кубки на столах в кошек, он тут же предложил ей стать напарником. Клора согласилась. С тех пор как она дала ему официальный отказ, а он увидел кольцо, между ними повисла неловкая отчуждённость. Но сейчас всё словно вернулось в прежнее, лёгкое русло — натянутость растаяла. Клора снова вспомнила, как просто с ним общаться и каким надёжным другом он может быть. — Почему бы не во львов? — сетовал Леандер после урока, когда они превратили всех кошек обратно в кубки. — Хотел бы я наконец-то создать здесь целую стаю гриффиндорских кошек. Клора фыркнула со смешком. — Профессор Уизли тоже гриффиндорка. Если попросишь, она, может, и добавит это в план урока. — Думаешь? — задумчиво улыбнулся он, похлопав её по плечу, обходя стол. — Раз уж зашла речь… Пожалуй, попрошу её добавить ещё и птиц. Для вас, Рейвенкловцев. — Птиц? — с притворной обидой повторила Клора, затем с важным видом поправила: — Думаю, ты имеешь в виду орлов. Леандер лишь пожал плечами. — Верно. Но и они просто птицы. Она уже собиралась возразить, что называть орла «просто птицей» — всё равно что назвать льва «просто кошкой», но её слова замерли на губах, как только они вышли во Двор Трансфигурации. Там её ждали родители. Отец прислонился к каменной стене, а мать склонилась, нежно поглаживая одну из вечно бродящих по двору кошек. — Хороший мальчик. Или девочка, — Маргарет в последний раз почёсала кошку под подбородком, прежде чем подняться и повернуться к дочери. — Полагаю, ты не очень скучаешь по Винни, раз вокруг столько кошек. — Конечно, скучаю, — поправила её Клора, улыбаясь и обнимая родителей. — У вас сегодня дела в школе? — Есть. Очень важные, — кивнул Клайв, поправляя очки. — Крайне важные — увидеть свою дочь. Клора с трудом сдержала стон и покачала головой, приложив ладонь ко лбу. Клайв удовлетворённо скрестил руки, под усами тронулась лёгкая улыбка, а Маргарет открыто рассмеялась. — Мы с отцом надеялись, что ты сможешь провести для нас небольшую экскурсию, — предложила она. — Теперь, когда у тебя было время прийти в себя. Прежде чем Клора успела ответить, она вспомнила о Леандере. Он откашлялся и шагнул вперёд. Она поспешно выпрямилась и представила всех троих. — А я тоже была гриффиндоркой! Ах, эти мантии… так возвращают в прошлое, — мечтательно вздохнула Маргарет, что резко контрастировало с Клайвом, мгновенно утратившим всю свою прежнюю игривость. Брови Леандера слегка приподнялись от удивления. Он вежливо улыбнулся. — И вы были гриффиндоркой, миссис Клемонс? — получив подтверждение, он кивнул и перевёл взгляд с матери на дочь. — Едва ли удивлён. Теперь я понимаю, откуда у Клоры такое доброе сердце и сильные моральные принципы — в этом она даже превосходит многих моих сокурсников. Маргарет прикрыла рот рукой и застенчиво рассмеялась — словно комплимент был адресован ей, а не Клоре. Леандер же, довольный реакцией, лишь улыбнулся. — Было приятно познакомиться с ещё одним другом Клоры, — вмешался Клайв, положив руку на спину жены и глядя на дочь. — Но, кажется, теперь нас ждёт экскурсия. — В самом деле! — с энтузиазмом воскликнул Леандер, останавливая их. — Если вам интересно осмотреть школу… Как насчёт того, чтобы начать с гостиной Гриффиндора?

***

Предложение Леандера не вызвало раздумий — Маргарет утащила Клору и Клайва за собой, прежде чем те успели высказаться. Клора была искренне рада. Видеть мать с сияющими глазами, взволнованную перспективой прогулки по дорожке воспоминаний, было трогательно. По пути Маргарет и Леандер оживлённо болтали о том, как раньше выглядела гостиная Гриффиндора, о былых мероприятиях и самых нелепых паролях Полной Дамы. — Знаете, — с гордостью оглянулся Леандер, — моя семья входит в Священные Двадцать Восемь. И все мы — гриффиндорцы. Маргарет промычала в ответ, но промолчала. — Мы с Маргарет никогда не придавали этому значения, — довольно резко заявил Клайв, строго прищурившись. Возможно, жена почувствовала, что муж вот-вот сорвётся, потому что быстро добавила: — Особенно после рождения Клоры. Когда мы узнали, что она, возможно, сквиб… Нам пришлось иметь дело с теми, для кого это важно. — Верно. Конечно, — Леандер тут же кивнул, потом ещё раз, на всякий случай. — Это просто глупый факт. Лично мне всё равно. Он решил помолчать, и остаток пути семья разговаривала сама с собой. Лишь у входа в общую комнату Леандер вновь оживился, широким жестом представив Полную Даму. Представляться, впрочем, не пришлось. Женщина в портрете, заметив Маргарет, тут же наклонилась вперёд. — Ну! Смотрите, кто это! Добро пожаловать обратно! — весело воскликнула она. Маргарет поприветствовала её в ответ, но веселье Дамы мгновенно угасло, когда её взгляд упал на Клайва. — И вам тоже добро пожаловать обратно. Не думайте, что я не знала, что вы… — Пароль, если можно, — тут же перебил её Клайв, громко кашлянув и поправляя очки. — У нас плотный график. Полная Дама, услышав, как Леандер бормочет запутанный пароль («Вайлет пьёт лучше меня»), проворчала и мгновенно распахнула дверь (позже Леандер пояснил, что это отсылка к недавнему состязанию в выпивке, которое Дама проиграла некой Вайлет), открыв узкий туннель. Через него пришлось проползать всем. Как только они оказались внутри, Клора заметила, как у матери вновь заблестели глаза — словно она перенеслась в прошлое, снова став той юной девушкой. Она, должно быть, прослезилась, потому что отец тут же подошёл, бережно обнял её за талию и мягко повёл за собой, пока та медленно шла по комнате, погружённая в воспоминания. Оставив родителей наедине с их воспоминаниями, Клора впервые оглядела гостиную Гриффиндора. Первое, что пришло на ум, — уют. Тёплые красные драпировки, величественные полотна на стенах, пушистый меховой ковёр и большой камин наполняли пространство теплом даже средь бела дня. Стиль и цвета напомнили ей кабинет отца в лондонском доме. И, хотя она никогда здесь не бывала, Клора почувствовала ностальгию. — Как она соотносится с гостиной Рейвенкло? Всё равно впечатляет, — задумчиво произнёс Леандер, подходя к ней. — Кстати… я узнал твою мать сразу. Она такая же красивая, как и ты. Клора неловко рассмеялась, пытаясь смягчить комплимент. — Надеюсь, я буду выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо. — Будешь. В этом я не сомневаюсь, — уверенно заверил он. — И тот, кто женится на тебе, будет счастливчиком, как твой отец. Несмотря на прямоту, Клора лишь напряжённо кивнула, предпочтя рассматривать обстановку, а не смотреть на Леандера. — Спасибо… К счастью, он не стал настаивать, а вместо этого хлопнул в ладоши. — Ты никогда здесь не была, верно? Позволь стать твоим проводником. Его слова отозвались в памяти — когда-то так же предлагал свою помощь и Себастьян. Это сходство пробудило в ней тоску по нему. Даже различия между ними лишь усиливали это чувство. Внезапно гостиная Гриффиндора показалась ей душной, и Клора с удивлением осознала, что ей не хватает прохладной, сдержанной атмосферы подземелий Слизерина. Но она всё равно последовала за Леандером, смеясь, когда это было уместно, и терпеливо наблюдая, как он тщетно пытается поймать жужжащий над головой золотой снитч. К счастью, он довольно быстро сдался. Показав первый этаж, Леандер поднял её на балкон, с которого открывался вид на общую комнату. — Есть кое-что ещё, — сообщил он, когда Клора облокотилась на перила. — На другом этаже. — Конечно, — рассеянно кивнула она. Пока они шли, Клора любовалась декором. Но когда они вошли в комнату наверху, она поняла — это его спальня. Сейчас она была пуста. Желая немедленно вернуться вниз, Клора лишь обняла себя и замерла у двери. — Входи, — сказал Леандер, оглянувшись. Увидев её жест, он быстро взглянул на камин. — Тебе холодно? — Нет, всё в порядке. Что ты хотел показать? Он замер, словно и сам задавался этим вопросом, затем резко повернулся к окну. — Вид отсюда. Тебе стоит посмотреть. Хотя… — он покачал головой. — Что я говорю? Твоя гостиная на самом верху. — Да, я привыкла смотреть на территорию сверху, — выдавила Клора смешок, бросая взгляд на дверь. — Если это всё…? — Подожди, — настаивал он, лихорадочно оглядываясь и направляясь к книжной полке. — Ага! Идеально. Смотри. Сжав губы, Клора нехотя двинулась вглубь комнаты. Не то чтобы она не доверяла Леандеру, но оставаться с ним наедине в спальне ей не хотелось. Она отчаянно желала уйти — быстро, но вежливо. Пока он что-то искал, взгляд Клоры скользнул к кровати, где лежала книга. Даже в неловкости её интеллектуальное любопытство взяло верх — что читает Леандер? Ответ стал ясен, когда она приблизилась и разглядела дерзкое название: «Двенадцать безотказных способов очаровать ведьм». Леандер заметил её взгляд как раз в тот момент и издал сдавленный вскрик, бросившись на кровать. Он поспешно сунул книгу под одеяло и выпрямился, пунцовый, как его волосы. — Это шуточный подарок от брата! — быстро выпалил он. — Но так или иначе… Он отчаянно вернулся к полке и достал коробку из «Медового королевства» с милой полосатой упаковкой — «Слон на велосипеде». — Ты пробовала? Замечательные штучки. — Нет, не слышала, — покачала головой Клора, разглядывая печенье в форме животных. — Не слышала о них или не слышала их? — восторженно улыбнулся он, всё ещё запыхавшись. Клора лишь с недоумением смотрела на него. Улыбка Леандера стала шире. Он засунул в рот одно печенье, откусил и сказал: — Увидишь — тебя ждёт сюрприз. Клора забыла о неловкости, с искренним любопытством наблюдая, как он хрустит печеньем. Как наблюдение за этим может быть сюрприрозом? Леандер тем временем запихнул в рот ещё несколько штук и, быстро жуя, поднял палец, явно желая что-то продемонстрировать. И это было нечто: он зарычал. Львиный рык вырвался из его горла, он запрокинул голову, сморщив нос в оскале. Клора отшатнулась — неловкость вернулась с новой силой. Она могла лишь наблюдать за странным зрелищем. Теперь она вспомнила: видела эти печенья в магазине и слышала об их эффекте. Вспомнила и Себастьяна, который всегда проходил мимо, даже не взглянув на них. Леандер, видимо, отчаянно хотел её развлечь, но теперь явно сожалел. Он продолжал рычать, запертый в львиной тюрьме собственного тела, и мог лишь ждать, пока действие печенья закончится. — Ну… ты хотел больше львов? Решил взять дело в свои руки? — неловко пошутила Клора, отступая ещё на шаг. Леандер не мог ответить — лишь смотрел на неё потрясёнными глазами, продолжая рычать. Клора тоже желала, чтобы это поскорее кончилось. Её молитвы были услышаны, когда в комнату вошла Натти. Клора почти растаяла от облегчения, видя её ошеломлённое лицо. — Мне показалось, я услышала тебя, Клора, — поприветствовала Натти, подходя и легко кивнув Леандеру, прежде чем повернуться к подруге. — Пойдём. Думаю, тебе пора посмотреть женские спальни. — Да, я бы хотела взглянуть — ответ Клоры был мгновенным и умоляющим. Она бросила последний взгляд на всё ещё рычащего Леандера, слабо улыбнулась и ушла с Натти. Рык начал стихать у них за спиной, но Леандер не последовал за ними. Да и не смог бы — женское крыло было ему недоступно. — Ну и что? — спросила Натти, когда они вошли в спальню, с дразнящей улыбкой. — Как тебе наша сторона? Клора рассмеялась — комнаты выглядели одинаково, и они обе знали, что Натти привела её сюда не для экскурсии. — Спасибо за это, — покачала головой Клора, отбросив всякие притворства. Она наконец расслабилась, почувствовав, как напряжение покидает её. Натти едва сдерживала смех — и от вида подруги, и от недавнего зрелища. — Конечно, — легко сказала она. — Оставайся сколько хочешь — здесь на тебя никто не будет рычать. Обещаю.

***

Себастьян и без того тяжело переносил любую разлуку с Клорой, а теперь это чувство накалилось до предела. Причина была не только в её недавнем недельном похищении, из-за которого его всё время грызла мысль, что с ней что-то случится, если она не будет под боком. Было ещё кое-что — на её пальце больше не было кольца. И потому, помимо её безопасности, новой угрозой, неотступно терзавшей разум Себастьяна на уроках, стали его однокурсники. Точнее, однокурсники-мужчины. Кольца больше не было. А значит, любой, кто раньше мог ею заинтересоваться, теперь получал формальное разрешение попытать счастья. И из-за их постоянных размолвок, из-за того, как он оставил её прошлой ночью, Себастьян едва ли мог просто подойти и поцеловать её при всех — чтобы показать, что она всё ещё его, что она определённо занята, и что он ни за что её не отпустит. Благодаря своей болезненной бдительности в этом вопросе, когда Себастьян услышал шепоток о том, что Клора будто бы бросила его ради Леандера и что их видели вместе на прогулке, он не стал тратить время на проверку слухов. Он просто выскочил с урока истории магии, едва прозвенел звонок, и бросился на поиски. В конце концов, Леандер и был тем самым парнем, из-за которого Себастьян больше всего переживал. Если кто и мог заметить исчезновение кольца с пальца Клоры почти мгновенно и так же мгновенно этим воспользоваться — так это он.

***

Себастьяну не пришлось долго искать — его скорость, удача или всё вместе привели его прямо к Клоре, которая шла по коридору в сопровождении родителей. Если обычно один лишь вид Клайва вызывал в нём нервное напряжение, то сейчас Себастьян был ему несказанно рад и почувствовал, как плечи сами собой расслабились. Пока отец рядом, можно было быть почти уверенным: он уже отвадил всех назойливых особ, которые могли бы потревожить Клору в течение дня. — Клора, — подошёл Себастьян, взглянув сначала на неё, а затем переведя взгляд на родителей. — И, конечно же, мистер и миссис Клемонс. Чем наша школа обязана этой встрече? — Я просто проводила им экскурсию по замку, — объяснила Клора. Себастьян, слушая, слегка приподнял уголок губы. — Значит, обвинение было ложным? — задумчиво произнёс он, скрестив руки на груди и позволяя себе расслабиться ещё больше. Все эти разговоры о том, что Клору видели с Леандером, оказались лишь слухами — она просто показывала замок родителям. — Надеюсь, твои навыки гида не подвели. Ты ведь подавала большие надежды. Клора улыбнулась и тихонько рассмеялась. — Возможно, хотя я и не была хорошим гидом. Всё это было… — начала она, но тут же оборвала себя, осознав, куда завела речь, и перевела взгляд с Себастьяна на пол. Прежде чем он успел что-либо понять, Маргарет любезно подхватила: — Я не сомневаюсь, что Клора была бы великолепным гидом, но это её друг любезно показал нам окрестности, — радостно объяснила она, глядя на дочь с нежностью — так же, как сейчас смотрел на неё и Себастьян. — Он впустил нас в гостиную Гриффиндора, чтобы я могла вновь её увидеть. Леандер, кажется? Какой хороший мальчик. Маргарет посмотрела на Клору в ожидании подтверждения. Та лишь напряжённо кивнула, всячески избегая взгляда Себастьяна, который буквально чувствовала на себе. — Вот как, — он натянуто улыбнулся, практически заставляя уголки губ изогнуться, переступил с ноги на ногу и продолжил смотреть на Клору сверху вниз. — Какой милый. Действительно. Себастьян забыл, что у Клоры сегодня трансфигурация, и Леандер, несомненно, увидел её с родителями после пар, пытаясь завоевать их расположение. Но даже если Леандер и… добился их симпатий — это не имело особого значения. Ничего не значило между ним и Клорой. Хотя Себастьян всё ещё раздражённо переминался с ноги на ногу, думая об этом. В конце концов, Леандер был гриффиндорцем, и было совершенно очевидно, что Маргарет всё ещё чувствовала к ним — а значит, и к нему — определённое родство. Но, к счастью для Себастьяна, он был слизеринцем — как и Клайв. — Что ж, раз уж вам удалось снова посетить гостиную Гриффиндора, — он повернулся, жестом приглашая следовать за собой, — я бы сказал, что то же самое можно сказать и о Слизерине, не так ли?

***

Себастьян понимал, что возвращение в гостиные вызовет у родителей Клоры ностальгию — у Маргарет в Гриффиндоре, у Клайва в Слизерине. Но он солгал бы, если бы утверждал, будто действовал лишь из благородных побуждений. Его истинные намерения были не столь бескорыстны. Он, вероятно, думал так же, как и Леандер (от этой мысли Себастьян внутренне поморщился), надеясь, что этот жест добавит ему очков в их глазах, особенно в глазах Клайва. Да и слухи о том, что Клору видели с Леандером, следовало развеять, переписав эту историю в свою пользу. По пути в подземелья он в основном молчал, пока семья Клемонсов обсуждала визит в Гриффиндор. Возможно, поэтому он шёл чуть быстрее обычного. — Здесь почти столько же воспоминаний, сколько в моей собственной гостиной, — задумчиво произнесла Маргарет, спускаясь по лестнице. — Я раньше постоянно тайком пробиралась сюда, чтобы повидаться с твоим отцом. — Что, конечно, было неприемлемо, — вставил Клайв, бросив взгляд сначала на жену, затем на дочь. На обоих лицах сияли одинаковые улыбки. — Да, конечно, — легкомысленно согласилась Маргарет. — Неприемлемо! В гостиной на диване сидели двое слизеринцев. Анна заметила их одновременно с ними, быстро встала и потащила за собой недовольного Оминиса. — Мистер и миссис Клемонс, — поприветствовала Анна, всё ещё держа его за руку. — Рада вас видеть! Что привело вас сюда? — Мы… на экскурсии, — объяснила Клора, звуча немного растерянно. — А раз мы были в Гриффиндоре, Себастьян предложил зайти и сюда. — О, я не удивлен, — фыркнул Оминис, многозначительно усмехнувшись, игнорируя взгляд Себастьяна. Он шагнул вперёд. — Мистер и миссис Клемонс, приятно познакомиться. Меня зовут Оминис Гонт. — Гонт? — повторил Клайв, его тон стал серьёзным. Он на мгновение осмотрел мальчика, прежде чем пожать протянутую руку. Казалось, результат беглой оценки его удовлетворил, потому что он кивнул и представился сам, а затем и Маргарет. Было ясно: родители Клоры либо слышали о семье Гонт, либо сталкивались с ней — возможно, лишь Клайв, благодаря своему происхождению или просто как слизеринец. Он явно что-то знал. И это что-то было нелестным. Тем не менее, последовал обмен любезностями: как Оминис познакомился с Клорой, как она помогала ему с учёбой и как справлялась с Себом и Анной. И хотя Оминис упомянул обоих близнецов, Себастьян не удивился, когда взгляд Клайва немедленно скользнул лишь по нему — с подозрением и подтверждением. Себ откашлялся, отчаянно желая сменить тему. Словно почувствовав его беспокойство, Маргарет указала на фотографию нынешней команды по квиддичу, висевшей на стене. — Себастьян, я не знала, что ты играешь! — воскликнула она, приглядываясь к снимку. — Я сама была в команде. По этому больше всего скучаю в Хогвартсе. — Играла? — в унисон спросили Клора и Себастьян, в шоке повернувшись к Маргарет. Она никогда не рассказывала об этом дочери, возможно, не желая говорить о том, чем та не могла насладиться, будучи сквибом. Но сейчас Маргарет явно не стеснялась и гордо кивнула. — Я была охотницей. А ты, Себастьян, судя по всему… загонщик? На фото команда была в футболках, и, кроме Имельды в капитанской форме, роль Себастьяна нельзя было определить сразу. Почему-то тот факт, что Маргарет правильно угадала, просто взглянув на него и оценивающе склонив голову, заставил его смущённо почесать затылок. — Вы угадали. Затем очередь дошла до Клоры. Получив подтверждение, Маргарет посмотрела на дочь с улыбкой и приподнятой бровью. Несмотря на дразнящее выражение, её следующие слова прозвучали задумчиво: — Клора, мне бы очень хотелось, чтобы ты попробовала себя в квиддиче, раз теперь есть возможность. — Хотя меня совершенно не беспокоит твоё отсутствие интереса, — вмешался Клайв. — Не каждому волшебнику нужно играть. — Согласен, — тут же добавил Себастьян, его мышцы напряглись при одной этой мысли. Если бы Клора играла, команде Слизерина пришлось бы попрощаться с победами над Рейвенкло. Его единственным приоритетом стала бы её безопасность, даже в ущерб своей команде. Играть против неё было бы катастрофой. Но наблюдать со стороны, как она безрассудно летает, преследуемая бладжерами, возможно, принимая удар за других, — было бы ещё хуже. Даже мысль о том, что её безопасность будут обеспечивать отбивающие Рейвенкло, его не устраивала. Выбора не было. В этот момент Себастьян случайно встретился взглядом с Клайвом. И хотя обычно он чувствовал себя под прицелом, теперь ощутил лишь солидарность. Они оба отвергали саму идею. Оба стояли в одинаковой позе, скрестив руки, в то время как Клора с матерь выглядели как зеркальное отражение, сдерживая улыбки. — Всё же думаю, тебе стоит попробовать, милая, — подбодрила Маргарет, игриво взглянув на мужа. — На позиции загонщика, как Себастьян. Вы двое могли бы стать отличной парой! Несмотря на шутливый тон (Клора и сама так шутила), в устах Маргарет это прозвучало серьёзно. Себастьян не смог сдержать паники, переводя взгляд с одного на другого. Лишь вежливость удерживала его от горячих возражений, хотя его лицо говорило само за себя. Маргарет рассмеялась. — О, это тот самый взгляд, которым Клайв смотрел на мои игры! — радостно вспомнила она, подходя к мужу. — Можно было подумать, я жонглирую ножами, а не просто занимаюсь спортом. Клайв не смутился, поправив очки. — Девятьсот травм на тысячу часов воздействия. К тому же, сотрясения мозга у женщин встречаются чаще, — невозмутимо процитировал он. — Возможно, жонглирование ножами было бы безопаснее. Мои опасения были и остаются обоснованными. Себастьян кивнул в согласии, скрестив руки и глядя на Клору, которая улыбалась также, как и её мать. Снова эта связь с Клайвом: пренебрежение к собственной безопасности и излишняя эмоциональность, по-видимому, были семейной чертой женщин Клемонс. — Я уже играла один раз, — добавила Клора, заставив родителей взглянуть на неё с разными выражениями. — В мой день рождения. Было весело, но я не питаю иллюзий насчёт своих способностей. Так что тебе не о чем волноваться, папа. — Особенно учитывая, что ты упала с метлы, — заметила Анна, подняв бровь. — Хорошо, что Себастьян оказался рядом и подхватил тебя. Себастьян взглянул на неё, заметив, как она удобно умолчала, что это он стал причиной падения, затеяв игру в догонялки. Но Анна явно делала это нарочно, чтобы выставить его в выгодном свете. Поймав его осторожный взгляд, она ответила той самой самодовольной улыбкой из детства, значение которой он знал слишком хорошо. Теперь ты мой должник.

***

Поскольку Клора уже показала родителям гостиные Гриффиндора и Слизерина, логично было провести их и в свою. Они договорились сделать это завтра, но по пути на астрономию Клора уже невольно пожалела о том, что не находится в своей просторной факультетской комнате, под наблюдением родителей. Она не видела Леандера с того неловкого момента и боялась скорой встречи. Но опасения оказались напрасны — он встретил её как обычно, даже тихо попросив помощи с созвездием. — Не хочешь ли компанию по дороге обратно в твою гостиную. — спросил Леандер после урока, остановившись у двери. — Может, я смогу подняться и к тебе? Ты же видела мою комнату — справедливость восторжествует. — Я… — начала Клора. — Моей компании будет достаточно, — резко перебил Себастьян, отталкиваясь от стены, где ждал. — А если ты так отчаянно хочешь знать, как выглядит женское общежитие Рейвенкло, я дам тебе подробное описание. Смысл его слов — что он бывал там — был очевиден. Уголки его губ поднялись, когда он скрестил руки, с мрачным удовлетворением наблюдая, как Леандер морщится от раздражения и ревности. Себастьян знал, что так и будет. Леандер не терял времени, возобновив попытки теперь, когда кольца нет. И, разумеется, он настаивал проводить Клору после астрономии. — Ты не имеешь права отвечать и принимать решения за нее, — парировал Леандер, в то время как Клора всё ещё с удивлением смотрела на внезапно появившегося Себастьяна. — Пусть Клора сама скажет. Оба уставились на неё, ожидая вердикта. Под пристальным взглядом Себастьяна она будто уменьшилась. — Я вернусь с Себастьяном — нам нужно сначала кое-что сделать, — быстро выпалила она, добавляя ложь, чтобы смягчить отказ. — Ценю жест. Может, в другой раз? — В другой раз, — согласился Леандер, бросив взгляд на Себастьяна, прежде чем удалиться через ближайший камин. Клора напряжённо вздохнула, но, повернувшись к Себастьяну, затаила дыхание, встретив его тяжёлый взгляд. Он не понимал, как справлялся с этим раньше. Те дни казались далёкими. Как он мог спокойно слушать, как другие парни интересуются ею? Как позволил ей пойти на Рождественский бал с Леандером? Почему не признался сразу? Возможно, тогда он просто не замечал этого так остро. Теперь же ему казалось, что нельзя оставлять Клору ни на минуту. Кольца не было всего день, а она уже успела побывать в комнате Леандера. Какая-то высшая сила явно старалась свести его с ума. — И что это было? Ты ходила в комнату к Леандеру? — спросил он, в голосе смешались раздражение и недоверие. — Он привёл меня наверх, просто чтобы что-то показать, — неуверенно начала Клора. — Я не заметила, куда мы идём, пока не оказалась там. Я осталась у двери, но он настаивал… Себастьян сжал челюсти. — Значит, ты поверила ему на слово? — недоверчиво спросил он. — Полагаю, ты бы пошла за незнакомцем в переулок, если бы он что-то пообещал? Клора фыркнула. — Конечно, нет! Леандер — мой друг. Он не такой, как Лоули. — Он твой друг, — горько согласился Себастьян. — Но не по собственному выбору. Ты знаешь, чего он хочет. Клора неохотно кивнула, и это смягчило его гнев. — И что же он тебе показал? — теперь в его тоне было больше любопытства. Клора вздрогнула. — Он… съел одно из тех печений в форме животных из «Медового королевства». А потом просто… рычал на меня, как лев. Мы оба хотели, чтобы это поскорее кончилось. Если бы не Натти, мне пришлось бы просто стоять и смотреть. Это было ужасно! К концу рассказа она закрыла лицо руками. Себастьян наконец расслабился, запрокинув голову и громко рассмеявшись. Смех Клоры вскоре присоединился к его. Они наслаждались этой обыденностью, забыв на мгновение о всех разногласиях. Но когда смех утих, Клора серьёзно посмотрела на него. — Мне нужно с тобой поговорить. — Мне тоже, — твёрдо кивнул он. Он был готов к тому, чтобы всё это закончилось. Готов снова прижать её к себе. Готов уступить, потому что никакие споры не стоили разлуки или взглядов других парней. Отчасти на его решение повлияли и её родители. Увидев, как Клайв справляется с безрассудством жены… это и огорчило, и успокоило его. Клайв волновался, но всё же смотрел, как Маргарет играет в квиддич. Себастьян поступил бы так же. Он был бы рядом с Клорой и поддерживал её. Он обещал защищать её ценой своей жизни. Всегда. Но тогда всё было слишком свежо. Услышав, что она снова готова броситься в опасность, увидев, как она снимает кольцо… он не мог мыслить здраво. Если она считала, что не заслуживает его кольца из-за их споров, то кого, по её мнению, он вообще просил стать его женой? Он знал её с самого начала. Эти споры лишь доказывали силу его любви. Войдя в Выручай-комнату, он был готов сказать ей всё это. Но она заговорила первой. — Прежде чем ты скажешь что-то… пойми, что, скорее всего, ничего страшного нет. Но я не хочу это скрывать. На всякий случай… — она сглотнула. Себастьян нахмурился. — Что случилось? — У меня задержка. На неделю. Но со мной такое уже бывало из-за стресса. Я почти уверена, что причина в нём. Все его предыдущие мысли испарились. Он тупо смотрел на неё, затем его взгляд опустился на её живот. Первым пришёл шок, затем паника. Но следом, вопреки всему, нахлынули счастье и глубокая удовлетворённость. Даже если они не готовы, это не мешало чувству благоговения. Это было бы их общее творение, явное доказательство их любви. — Клора, — начал он медленно. — Скажи, что это значит, что ты больше не будешь подвергать себя опасности. Особенно против Ранрока. Он уже догадывался об ответе. Когда она промолчала, лишь прикусив губу, он сердито выдохнул. — Я же сказала, Себастьян. Я уверена, что ничего нет. У меня и раньше были задержки из-за стресса. — Это не имеет значения. Пока мы не знаем наверняка, я не позволю тебе рисковать. Она явно не соглашалась. — …О чём ты хотел поговорить? — сменила она тему. Себастьян резко рассмеялся. — Ни о чём. Теперь — ни о чём. К тому же если есть какой-то шанс, что ты ждешь ребенка. И если ты всё ещё настаиваешь на опасности, я сделаю всё, чтобы помешать тебе. — Себ… — Ты — моя жизнь, Клора, — его голос, почти рычащий от страсти, приблизился к ней. — А если внутри тебя растёт мой ребёнок, то я защищу вас обоих, согласны вы или нет. Ранрок может забрать силу хранилища — мне всё равно. Клора долго молчала. — Я знаю своё тело, Себастьян. Не говори так, будто это абсолютно точно… — Я мог бы сказать то же самое тебе, — перебил он. — Не говори так, будто ты абсолютно знаешь, что не беременна. Между ними повисло молчание. Каждый высказался. И никто не собирался уступать. Клора не собиралась прятаться. Себастьян не отступит ни на шаг. — …Это всё, что я хотела сказать, — выдохнула Клора, проходя мимо него. — Я возвращаюсь в свою комнату. — Я провожу тебя, — тут же сказал он. — Что ты сегодня ела? Она моргнула. — Я… толком не помню. Аппетита до сих пор нет. — Надо зайти на кухню. Возьмём тебе что-нибудь. — Себастьян, пожалуйста, это нелепо. Со мной всё в порядке. Он не стал спорить, но настоял, чтобы они добрались до гостиной Рейвенкло через камин. Клора едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Стоя у двери, она не знала, что сказать. Она неловко кивнула. — Спасибо, что проводил. Спокойной ночи, Себастьян. Он подошёл ближе, его взгляд снова скользнул к её животу. — Спокойной ночи. Ложись спать сразу же. Клора невольно фыркнула, тихо рассмеявшись, и кивнула. Себастьян молча наблюдал, как она скрывается за дверью.

***

В отличие от предыдущих случаев, на этот раз Клора не удивилась, выйдя из гостиной рано утром и обнаружив у факультетской двери Себастьяна. В конце концов, у него появилась ещё одна причина присматривать за ней. Не только потому, что она больше не носила кольцо, и Себастьян хотел отвадить таких, как Леандер, но и из-за её возможной беременности. Несмотря на всё ещё тлеющее раздражение из-за первого и сохранявшееся напряжение вокруг второго… сама эта возможность смягчала его гнев. Потому что даже если другие считали, что они больше не вместе, или слышали об отсутствии кольца, их могло связывать нечто куда более весомое: вероятность того, что она носит его ребёнка. И если это правда, то их соединяла бы отметина, которую она не могла снять так же легко, как кольцо. Это знание одновременно удовлетворяло его и вызывало благоговейный трепет. Себастьяна всё ещё беспокоило, что никто — и особенно Леандер — не подозревает об этом. Поэтому он старался быть рядом, чтобы присматривать, оберегать, и просто находиться в её присутствии — хотя бы чтобы развеять любые слухи об их разрыве. Его бдительность была почти удушающей, и Клора это знала. Когда они сели завтракать с Анной и Оминисом, он не переставал подкладывать ей еду и мягко подталкивать, чтобы она ела больше. — Себастьян, хватит! — наконец взмолилась Клора, с раздражением отмахиваясь от его руки, когда он всё равно положил на её тарелку ещё одну сдобную булочку. — Я наелась! — Да, ты наелась, но... — почти хотел сказать Себастьян, уголки его губ дрогнули в самодовольной улыбке, явно думая в этот момент не о еде. Удовольствие и гордость, сиявшие на его лице, были столь очевидны, что Клора скривилась, одновременно осознав намёк и смутившись. Она поджала губы, покраснела и умолкла, пока Себастьян продолжал ухмыляться и добавил на её тарелку ещё один фрукт.

***

В тот же день Маргарет и Клайв снова посетили школу, чтобы получить обещанную экскурсию по гостиной Рейвенкло, которую проводила Клора. Себастьян, конечно, настоял на сопровождении. С ними была и Анна, случайно встретившая их по пути и присоединившаяся в последний момент по настоянию Маргарет. Однако, подойдя ко входу, лишь Клайв и Клора приблизились к дверному молотку, чтобы выслушать его загадку. — У меня есть моря без воды, берега без песка, города без людей и горы без земли, — проговорила бронзовая птица. — Что я такое? — Карта, — одновременно ответили Клора и Клайв, хотя ответ дочери прозвучал чуть быстрее — словно она пыталась опередить отца. В итоге они не смогли определить, кто был первым, и лишь переглянулись с улыбкой. Орёл, услышав правильный ответ, сложил крылья, склонил голову и распахнул дверь. — Загадки Рейвенкло, Полная Дама Гриффиндора, мелодичный стук Пуффендуя… — перечислил Себастьян с насмешливым покачиванием головы, уперев руки в бока. — Слизерин — единственный факультет, который сохранил достоинство. Просто дверь и пароль. — Согласен, — добавил Клайв, слегка поправляя очки. Себастьян чуть не подпрыгнул от этого одобрения, снова мысленно благодаря Мерлина, что его определили в тот же факультет. Клора с матерью обменялись красноречивыми взглядами, а Анна лишь рассмеялась. — Не знаю, — великодушно заметила она. — Загадки довольно забавные. — Может, поначалу. Но ты бы знала ответ, окажись здесь одна? — спросил Себастьян. Когда Анна замолчала, он громко рассмеялся. — Единственное развлечение для тебя — сидеть на ступеньках и ждать, пока кто-нибудь тебя впустит. Настала очередь Анны бросить на него убийственный взгляд и слегка толкнуть. Он усмехнулся, пока они все поднимались по лестнице. Клора знала, что отец будет впечатлён гостиной Рейвенкло — обилием книг, аккуратным порядком и тем, что у большинства студентов на коленях лежали фолианты или пергаменты. Но видеть его одобрение — это было иное. Она невольно выпрямилась, почти выпятив грудь от гордости, пока он с явным интересом оглядывался. Однако, как только родители добрались до рыцарей, охранявших девичье крыло, её настроение резко ухудшилось. — Как мило, — с улыбкой заметила Маргарет, явно заинтригованная. Клайв явно не разделял её мнения. — Сомневаюсь, что они столь же эффективны, как скользящие лестницы, — недовольно заметил он, приподнимая шлем одного из рыцарей, преградившего ему путь. — Выглядят достаточно лёгкими для преодоления, если есть желание. У Себастьяна чуть не случился приступ, когда Клайв повернулся к нему. — Как студенту, мне любопытно твоё мнение. Ты согласен? Себастьян успел услышать лишь сдавленное хихиканье Анны, пока замирал под испытующим взглядом Клайва. — Они… кажутся достаточно надёжными, — переступил он с ноги на ногу, скрестив руки на груди и стараясь говорить непринуждённо. Он пытался выглядеть так, будто никогда не пробовал и не знал, как легко их обойти. — Ну, к счастью, нам, девочкам, не о чем беспокоиться, — улыбнулась Маргарет, выглядывая из-за мужа. — Клора, я бы с радостью посмотрела твою комнату. — Конечно, — согласилась она, направляясь к родителям, но Себастьян тут же остановил её, ухватив за капюшон. — Что? — Защитные чары, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Я наложил их так, чтобы в твою комнату могли входить только студентки Рейвенкло. Клора и Анна ахнули — но по разным причинам. — Ты и с моей комнатой сделал то же самое! — возмущённо повернулась Анна к брату, ударив его по плечу. — Вот почему Лео не мог войти! — Лео? — Себастьян резко посмотрел на сестру, и его возмущение затмило её собственное. — Кто, чёрт возьми… — Не сейчас! — прошептала Клора, ударяя его по другому плечу. — Мне нужно это исправить! Как их снять? — Не сможешь… разве что у тебя есть пара свободных часов. Придётся делать это самому, — настаивал он, что ничуть не успокоило растерянное лицо Клоры. — Я справлюсь, поверь. Тебе нужно лишь отвлечь родителей, пока я всё сделаю. Хорошо? Он оглядел помещение, где они всё ещё стояли, затем серьёзно посмотрел на Клору. — Особенно твоего отца. Клора и Анна кивнули и разошлись. Себастьян же остался, выждав, пока они достаточно увлекут родителей разговором, затем вернулся ко входу. Убедившись, что его никто не слышит, он бесшумно наложил заклинание невидимости и тихо поднялся наверх. — Вам нравятся плюй-камни? — спросила Анна, её голос звенел от восторга. Идея об отвлекающем манёвре была забыта, и теперь она отвлеклась сама. — Я была главой клуба плюй-камней на шестом курсе, — с изяществом призналась Маргарет, отбрасывая золотистые волосы через плечо — точно так же, как это делала Клора, когда вела себя нарочито высокомерно. — И оставалась непобедимой чемпионкой до седьмого. Одно лишь упоминание плюй-камней мгновенно вызвало появление Зенобии — словно призрака, материализующегося после троекратного произнесения заклинания. Пока она, Анна, Клора с матерью — а также Клайв, которого Клора уговаривала выступить судьёй — были увлечены игрой, Себастьян тем временем крался мимо. Пробегая, он слышал обрывки их разговора и уже понимал: Анна скоро станет неразлучной с Маргарет и Зенобией, найдя двух единомышленниц, любивших это «мерзкое развлечение» не меньше, если не больше, чем она. Анна также рассказала Маргарет о благоухающих плюй-камнях, подаренных Клорой, что привело женщину в восторг. Они даже пообещали сыграть вместе в будущем. — К сожалению, в моём возрасте выходить на улицу, и пахнуть жижой плюй-камней, уже не так прилично, — с лёгкой грустью заметила Маргарет. Себастьян невольно улыбнулся, слушая это, несмотря на лёгкий укол ревности от того, как хорошо Анна ладила с матерью Клоры, и несмотря на сильную тревогу, которую он испытывал, пробираясь мимо Клайва. Тот, к счастью, был поглощён Клорой, которая водила его вдоль книжных полок. Себастьян подтвердил скептицизм Клайва на деле, легко миновав рыцарей, за надёжность которых только что поручился. Он проскользнул в общежитие, ловко вошёл в комнату Клоры и тихо закрыл за собой дверь. Снять чары можно было и из коридора, но была ещё одна причина, по которой Себастьян решил войти именно сейчас. Закончив с заклинанием, он подошёл к её туалетному столику и невербально навёл Ревелио на потайной ящик — тот самый, где, как он знал, хранилась эта причина. Открыв его, он быстро вытащил реликвию из тайника, сунул в карман, закрыл ящик и так же бесшумно покинул комнату.

***

Когда Себастьян вернулся на первый этаж гостиной Рейвенкло, все исчезли. Не все, конечно, но импровизированный клуб игры в плюй-камни, созданный Анной и Маргарет, распался, и его участников нигде не было видно. Исчезли и Клора с Клайвом. Осталась лишь Зенобия, к которой Себастьян и направился. Сначала она заявила, что расскажет, куда все подевались, только если он победит её в игре. Но, видимо, выражение его лица при этих словах быстро изменило её решение, и она лишь указала пальцем вверх. — Они на крыше. — На крыше? — растерянно повторил Себастьян, инстинктивно подняв взгляд. Он даже не знал, что туда можно попасть. Не теряя времени, он направился к винтовой лестнице на второй этаж и тяжело зашагал по ней. Распахнув белую дверь и выйдя наружу, он огляделся и понял: эту часть крыши он уже видел с воздуха, просто не знал, что она доступна. — Прости, Себастьян. Ты нас искал? — окликнула его Маргарет, когда он вышел дальше, отыскивая взглядом Клору. — Клоре вдруг стало нехорошо, и мы решили подняться сюда, подышать воздухом. — И видом полюбоваться, — добавила Клора со своей скамьи, поворачиваясь, чтобы облокотиться на парапет, в то время как Клайв положил ей руку на спину. — Не могу решить, что нравится больше: этот вид или наши факультетские окна, скрывающие глубины озера, — с лёгкой тоской произнесла Анна. — Мне уже лучше, — внезапно объявила Клора, поднимаясь, и её отец последовал её примеру. — Наверное, меня просто подташнивало от запаха жидкой дряни плюй-камней, вот и всё. — И не без причины, — заметил Клайв с гримасой, а Маргарет, подойдя к нему, рассмеялась. — Поистине отвратительно. — Но этого было недостаточно, чтобы оттолкнуть тебя от меня, правда? — подразнила она мужа, заходя с ним обратно внутрь. Что бы он ни ответил, слова потерялись в пространстве, пока они спускались. — Анна, иди с ними, — быстро сказал ей Себастьян. — Убедись, что они не вернутся. Мне нужно поговорить с Клорой наедине. Анна лишь приподняла брови, услышав эту довольно внезапную и прямую просьбу. Несомненно, она предположила, что он просто хочет романтического момента наедине с Клорой, благодаря открывающемуся виду. Поэтому она лишь закатила глаза и кивнула. — Ладно, ладно, — легкомысленно согласилась она, поворачиваясь к двери. — Добавим это к твоему долгу. Ты мне и правда должен, знаешь ли. Себастьян был слишком поглощён состоянием Клоры, чтобы что-либо ответить сестре. — Тебе плохо? — спросил он почти сразу, как только дверь захлопнулась за Анной. Его взгляд инстинктивно упал на её живот, а затем на лицо, пока он осматривал её. — Если тошнит, это признак… — Себастьян, — перебила его Клора, не давая договорить. — Я не беременна! Я сказала, что мне нехорошо, только чтобы выпроводить отца из гостиной. Он всё поглядывал на рыцарей, и я боялась, что он увидит твоё возвращение. Себастьян лишь смотрел на неё, выражение недоверия и подозрения на его лице не изменилось ни на йоту даже после её объяснения. — Ты уверена? — спросил он, явно не убеждённый. — Или ты просто говоришь это, чтобы я не волновался? Клора застонала. — Это ты мне сказал отвлечь отца! Но ладно, не верь. — Она опустила руки и покачала головой. — Тебе удалось снять защитные чары, верно? — Конечно, — подтвердил Себастьян, скрестив руки. — И они вернутся, как только твои родители уйдут. Особенно теперь, когда я это вижу. — Что видишь? — Вот это, — подчеркнул он, словно она была слепой, оглядываясь вокруг. — Похоже, любой случайный прохожий может рискнуть заглянуть в твою гостиную, если ему захочется. Территория была защищена — это правда. Но это всё равно означало, что любой смелый студент, профессор или даже гость школы мог подняться сюда на метле и попасть в гостиную Рейвенкло, а при желании — и пройти мимо рыцарей в женские покои. Эта мысль задним числом вызвала у Себастьяна тревогу. Он вспомнил, как накладывал защиту на комнату Клоры, и вдруг ему яростно захотелось, чтобы она была слизеринкой. Хотя бы для того, чтобы она могла остаться в их гостиной, где единственное, что мешало проникнуть через окна, — это вода и рыба. — Ну, там есть дверь, — возразила Клора, защищая того, кто проектировал её гостиную. — И она заперта. Себастьян посмотрел на неё. — А ещё есть Алохомора, — напомнил он сухо. На его возражение она лишь слегка пожала плечами. Это зрелище — её явное равнодушие и полное непонимание проблемы — заставило Себастьяна с досадой потереть лицо и тяжело выдохнуть. Эти защитные чары действительно нужно было восстановить как можно скорее.

***

— Моё платье! О, я совсем про него забыла! — воскликнула Маргарет, пока Клора и Анна наблюдали за ней — первая с опаской, вторая с весёлым оживлением. Обе знали, что будет дальше. — Покажи мне, как оно на тебе сидит! — Маргарет резко развернулась и протянула платье Клоре. Вот оно. — Нет… мам… — Какая блестящая идея, — поддержала Анна, кивнув и с улыбкой обернувшись к Клоре. Та же смотрела на неё с видом человека, которого предали, — к чему Анна, впрочем, уже давно привыкла. Однако Клора не могла тягаться с ними обеими в ловкости, и вскоре ей пришлось снова надеть платье. Единственным утешением было лишь то, что мать затянула шнуровку чуть слабее, чем это сделала Анна в прошлый раз. — Ну же, милая! — позвала Маргарет из общей комнаты на первом этаже, куда она спустилась вместе с Анной после примерки. Вскоре они обнаружили, что Клора не последовала за ними, оставшись позади, рядом с рыцарями. — Пусть твой отец на тебя посмотрит! И Себастьян тоже! — настаивала Маргарет, затем, улыбнувшись Себастьяну, сделала многозначительную паузу. — Хотя, полагаю, ты её уже видел в этом платье, если вы вместе ходили на тот бал? На этот раз испытующий взгляд Клайва не произвёл на Себастьяна особого впечатления — сейчас он не чувствовал за собой вины. — Мы не ходили вместе. — И с кем же она тогда пошла? — спросил Клайв, повернувшись к Себастьяну с нахмуренным лицом. Он, несомненно, хотел узнать о других потенциальных парнях, не подозревая, что уже встречал её спутника. — С Леандером Пруэттом. — Тот милый гриффиндорец, который показывал нам гостиную, — сказала Маргарет, с пониманием касаясь плеча Клайва, словно напоминая ему, кто это, хотя Себастьян был уверен, что напоминать не имеет смысла. — Что ж, как гриффиндорец, я одобряю! Слова Маргарет заставили уголки губ Себастьяна опуститься ещё ниже. Он горько закипел от раздражения, тут же пожалев, что не родился гриффиндорцем. Причина была не только в одобрении Маргарет, но, если вдуматься, и в отношении самого Клайва. Будучи слизеринцем и зная, на какие мерзости способны иные из его сокурсников, Себастьян прекрасно понимал: принадлежность к одному факультету вовсе не означает симпатии ко всем его представителям. Напротив, это могло лишь усилить презрение к ним. — А кто был твоей счастливой спутницей, можно спросить? — Маргарет обратилась к Себастьяну, своей улыбкой выводя его из состояния обиды. — Себастьян, Оминис и я пошли все вместе, группой, — ответила за него Анна, возможно, к счастью, потому что Себастьян не был уверен, что сможет полностью стереть сожаление и раздражение своего голоса. — Клору тоже звали, но её уже пригласили. — Как мило. Так трогательно видеть, насколько вы все близки, — нежно улыбнулась Маргарет, её взгляд стал немного отстранённым. — Я всегда хотела ещё одного ребёнка, брата или сестру для Клоры. Чтобы составить ей компанию и присматривать за ней. Так же, как вы двое. — Простите, если это слишком прямолинейно, но… — неуверенно начала Анна. — Есть ли причина, по которой вы больше не заводили детей? — У меня почти не было возможности как следует узнать Клору, — спустя мгновение призналась Маргарет, всё ещё явно взволнованная самой этой мыслью. — Моё здоровье всегда было довольно хрупким, а роды — испытание даже для самых крепких. Себастьян замер. Всё его существо содрогнулось, когда он пытался осмыслить новую информацию. Его мысли внезапно остановились, а затем понеслись с невероятной скоростью, пока он смотрел в никуда. Он убьет её. Он убьет Клору. В конце концов, она и её мать были так похожи. Настолько, что Себастьян даже перепутал их однажды. Но если раньше внешность Клоры — её стройность, мягкость, нежность — разжигала в нём огонь и наполняла желанием, то теперь она вызывала лишь леденящую тревогу, будто на него вылили ушат ледяной воды. Раньше он находил в этой мысли странное, почти смутное удовольствие — от того, что она могла носить его ребёнка. Теперь же им овладело лишь глухое сожаление; он внезапно пожалел о каждом прикосновении и отчаянно молился, чтобы беременность не наступила. Ведь если её мать едва пережила роды, то что было бы с Клорой… Себастьян резко оборвал эту мысль, но её тут же сменила другая, ещё более ужасная. А что, если рождение близнецов — наследственное в его семье? Маргарет едва пережила рождение одного ребёнка. Но что, если он не просто оплодотворил Клору, а оплодотворил её близнецами? Двумя детьми сразу? Однако, прежде чем паранойя успела зайти слишком далеко, Маргарет продолжила: — Но я полностью выздоровела и сейчас чувствую себя прекрасно, — поспешно добавила она, вероятно, стараясь разрядить атмосферу, которую сама же и нагнетала. — А Клора, по словам нашего семейного лекаря, куда крепче меня. Так что она сможет родить столько детей, сколько пожелает, — а это, будем надеяться, означает и столько внуков, сколько захотим мы. — Мама, прошу тебя! — донёсся с лестницы смущённый голос Клоры, которая наконец спускалась вниз. Ей было неловко от того, что мать обсуждала её в ее же отсутствие. Она всё ещё оставалась в нише за рыцарями, не решаясь выйти в зал полностью, — ведь на ней было парадное бальное платье без всякого на то повода. Себастьян смотрел на Клору, его сердце снова забилось, когда он осознал и наконец убедил себя: он не сможет её убить. Осознание того, что здоровье Клоры позволит ей не только благополучно родить, но и сделать это не один раз, принесло ему облегчение — и не только из-за заботы о ней. Была в этом и другая причина. Ведь, глядя на неё в этом платье и снова позволяя себе без тревоги любоваться её чертами — изящной талией, округлыми бёдрами, хрупкими плечами и нежной кожей, — Себастьян понимал это совершенно ясно. Он понимал, что если Клора родит ему ребёнка, ему этого окажется мало. Одного раза будет недостаточно.

***

Каждый вечер Клора открывала ящики своего туалетного столика по двум причинам. Во-первых, чтобы убрать заколку для волос. Она носила её каждый день, поэтому каждый вечер, готовясь ко сну, аккуратно клала её в верхний левый ящик. Во-вторых, чтобы проверить реликвию. Это было продиктовано и паранойей, и удобством. Поскольку она хранила её в том же ящике, что и заколку, ей не составляло труда после этого взять волшебную палочку и быстро произнести Ревелио — просто для уверенности. Именно благодаря этой вечерней привычке Клора обнаружила пропажу реликвии почти сразу — ещё в тот же самый вечер. Будь это любой другой день, её паранойя взлетела бы до небес. Она бы решила, что Лоули, возможно, вернулся с удвоенной силой и уговорил Нишу украсть реликвию прямо из её комнаты. Но Клора знала, что это был не Лоули. Она точно знала, кто это сделал. Поэтому, заметив пропажу, она тут же переоделась обратно в мантию и без промедления направилась в подземелья Слизерина. Как обычно, ей не нужно было объяснять, зачем она здесь, так же как и Себастьяну не нужно было спрашивать. Он вышел ей навстречу. — Я думала, мы договорились, — прошептала Клора без предисловий, пока они шли дальше по коридору. — Мы будем хранить ее в моей комнате. Себастьян прислонился к стене, приняв непринуждённую позу — руки скрещены на груди, ноги переплетены в лодыжках, — и встретил её обвиняющий взгляд. — Как и я думал, ты согласишься носить моё кольцо, — легко парировал он. — Но, как выяснилось, ты не единственная, кто может нарушить прежние договорённости. — Почему, Себастьян? — её вопрос прозвучал скорее как мольба, когда она подошла ближе. — Зачем рисковать? Почему именно сейчас? Себастьян резко и насмешливо фыркнул, оттолкнувшись от стены. — Вот что я хочу спросить, — обвинительно ответил он. — Я иду на этот риск, чтобы защитить тебя, потому что ты продолжаешь идти на свой. А если ты беременна… — Тсс! — Клора подняла руку, оглядываясь по сторонам. Себастьян нетерпеливо выдохнул, что-то среднее между смешком и фырканьем, и шагнул прямо к ней, прижав её к стене. — А если ты беременна, — продолжил он так же громко, как и прежде, — тогда я сделаю и использую абсолютно всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя и обеспечить твою безопасность. Особенно если ты всё ещё настаиваешь отправиться в хранилище и сразиться с Ранроком. Мне всё равно, что… Мне нужно это сделать, чтобы ни один волосок не упал с твоей головы. — Не этим путём, — покачала головой Клора. Себастьян ещё мгновение смотрел на неё — всего в дюйме от её лица — прежде чем отступить от стены. — Пожалуйста, Себастьян… только не снова. Ты не можешь. — Извини, но то, что я могу или не могу делать, тебя больше не касается, — огрызнулся он. — Если ты не хочешь слушать меня и прекратить то, что делаешь, то почему я должен? Клора открыла рот, но ей нечего было сказать. По крайней мере, ничего, что не было бы лицемерным. В конце концов, это была правда. Она сама, без чьего-либо участия, решила, что лучше для их ситуации — точно так же, как сейчас поступал Себастьян. И оба считали, что их сторона — правильная. — …Ладно. Я провожу тебя обратно, — пробормотал Себастьян, его голос и взгляд внезапно смягчились, когда он окинул её сверху вниз, наблюдая, как она прижимается к стене. — Тебе не стоит гулять так поздно. Тебе нужно спать. — Хорошо, — её голос прозвучал почти шёпотом, когда она проходила мимо него. — Но я пойду одна. Себастьян ничего не ответил, но всё же последовал за ней, молча проводя Клору до самой гостиной.

***

На следующее утро Себастьян, как обычно, ждал Клору у двери. На этот раз она лишь коротко бросила «Доброе утро» и быстро направилась завтракать одна. По крайней мере, попыталась. Её сердитый шаг не мог сравниться с его походкой, особенно когда он действительно ускорялся. В итоге она сдалась, замедлилась и лишь надула губы, морщась и делая несчастное лицо. За завтраком царило то же напряжение: они почти не разговаривали друг с другом, общаясь лишь с Анной или Оминисом, что не ускользнуло от внимания двух слизеринцев. Теперь, когда реликвия была у него, Себастьян был полон решимости не повторять прошлых ошибок. Он не оставил её в сундуке, доступном любому, как Лоули, и не спрятал в ящике под иллюзией, как Клора. Вместо этого он выбрал самый надёжный вариант: носил её с собой. Даже спал с ней. Он зачаровал карман своей одежды, чтобы внутри было больше места, чем снаружи, так что никаких подозрительных выпуклостей не было. Это успокаивало его, особенно после всего, что происходило с Клорой, и кошмаров прошлой ночи — снов, где её у него забирали: то ли Ранрок, то ли Леандер. Эти видения сделали его раздражительным, как и Клору. Но если её раздражение было направлено на него, то его — порождено ею и ради неё. Ключевая разница была в том, что он всё ещё жаждал быть рядом, в то время как она явно желала обратного. Именно поэтому, несмотря на напряжённость, он смело сел с ней в классе Прорицаний, с трудом устроившись в одном из маленьких круглых кресел. Клора не была настолько мелочной, чтобы уйти, она лишь вздохнула. Ей и так было трудно долго сердиться на него, особенно зная, что он действует ради неё. Да и прошлой ночью он доказал, что его поступки мало чем отличаются от её собственных. Так что вместо гнева между ними повисла тяжёлая, напряжённая тишина, пока они следовали указаниям профессора Онай по тессомантии: рассыпали чайные листья, заливали водой и молча потягивали напиток, пока чашки не опустеют. Клора никогда не была фанатом прорицаний, предпочитая скептицизм. Но если такие умные люди, как Амит, верили в астрологию, кто она такая, чтобы отвергать чайные листья? Хотя принимать это всерьёз всё равно было сложно. По крайней мере, чай был хорош. Между ними лежала открытая книга с символами и их значениями. Заглянув в свою чашку, Клора едва ли нуждалась в подсказке — это было худшее из возможных предзнаменований. Предвестник смерти. Себастьян тут же наклонился вперёд. — Что… у тебя Грим? — громко вырвалось у него, в голосе слышались тревога и недоверие. Клора поспешно оглянулась, заставив его замолчать, хотя в этом почти не было нужды — он и так онемел, не отрывая взгляда от чашки. — Конечно, — наконец произнёс он. — Конечно, это досталось тебе. — Всё… всё в порядке, — настаивала Клора, стараясь сохранять спокойствие и нервно разглаживая складки на одежде. — Это всего лишь чайные листья… Насколько точным может быть предсказание? Её вопрос должен был прозвучать риторически, но она не смогла скрыть искренней тревоги, прикусив губу. — Если бы это не было правдой, зачем бы мы тогда это изучали? — возразил Себастьян, лицо его стало бледнее обычного. Все его страхи и худшие предположения нахлынули разом. Быть правым — тяжкое бремя, и сейчас оно лишь доказывало: Клора в серьёзной опасности. Он думал о хранилище, о её безрассудной решимости броситься в бой. Думал о возможной беременности и о том, что она может погибнуть из-за него. И думал ещё о многом… — Итак, студенты. Закончив с чаем, поменяйтесь чашками с соседом напротив, — раздался размеренный голос профессора Онай, обходившей класс. — Узоры на дне вашей чашки теперь будут относиться к судьбе вашего партнёра, а его узоры — к вашей. Услышав это, Клора мгновенно обернулась к Себастьяну, который всё ещё смотрел на её — или, как теперь выяснилось, на свою — чашку. И вдруг его плечи будто обмякли, и он с облегчением откинулся на спинку кресла. — Себастьян! — тихо, но строго пожурила его Клора, её собственная тревога лишь усилилась. — Это ничего не меняет! У нас всё ещё Грим! — Грим достался мне, — лениво и облегченно поправил он. — А тебе — нет. — И что с того? — настойчиво спросила она, наклоняясь вперёд. — Это серьёзное предзнаменование! — Вряд ли, — лишь пожал плечами Себастьян, внезапно выглядя совершенно равнодушным, будто несколько минут назад не был на грани отчаяния. — Никто всерьёз не верит в Прорицания, кроме тех, кто вынужден их преподавать. Клора фыркнула, слыша эту наглую ложь, но вступать в спор не стала, лишь покачала головой и, поставив чашки на место, заглянула в ту, что теперь была её. Себастьян, несмотря на показное равнодушие, тоже наклонился, чтобы взглянуть, но его интересовал только её узор. — Погоди… Смотри. Так и знал, — вдруг произнёс он, пристально вглядываясь в осевшие листья. — Что именно? — У тебя Песочные часы, — объяснил он, пододвигая к ним раскрытый учебник. — Символ несчастного случая, неминуемой опасности. А вот это… — он указал на другую группу листьев, — явная Дубинка. Угроза нападения. — Вовсе нет, — резко перебила его Клора, оттянув книгу к себе и ткнув пальцем в другой символ. — Это явно Молот. Преодоление трудностей. И вообще… — она недоверчиво фыркнула, потянувшись за его забытой чашкой, — я думала, ты сказал, что это всё чепуха? Если уж беспокоишься о моей чашке, позаботься лучше о своей! Себастьян лишь мельком взглянул на отчётливый Грим в своей чашке, прежде чем снова переключиться на её, явно больше озабоченный её «Дубинкой», чем собственным предзнаменованием смерти. — Погоди, здесь ещё кое-что, — настойчиво продолжила Клора, постучав ногтем по краю его чашки и сверяя узор с книгой. — Вокруг твоего Грима есть несколько крестиков. Они означают предупреждение, призыв к осторожности. «Остановись». Она многозначительно посмотрела на него, явно намекая на историю с реликвией, но Себастьян лишь отмахнулся. — Это вполне могут быть просто кресты, а не крестики, — небрежно заметил он. — Хорошо, — парировала Клора. — Но если это крест, он означает страдание, жертву и даже смерть. Она надеялась, что двойная угроза смерти наконец заставит его отнестись к предзнаменованию серьёзнее, но его взгляд всё ещё был прикован к её чашке. Сдавшись, она откинулась на спинку стула и раздражённо выдохнула, затем снова наклонилась над своим узором, прищурилась и, водя пальцем по строчкам учебника, пробормотала значения вслух. — Итак… Песочные часы… А вот это… Гриб, который означает… — она запнулась, палец замер на определении, — «внезапное расставание влюблённых после ссоры». — Дай-ка я посмотрю, — вмешался Себастьян, притягивая книгу к себе. — Это не гриб, это корзина. А вот смотри, что она означает: «пополнение в семье». — Тихо! — Щёки Клоры вспыхнули, она захлопнула учебник прямо у него в руках и прошипела: — Ты слишком громкий! — Я так и знал, — прошептал он в ответ, даже не слушая, и снова открыл страницу. — Это всё доказывает, Клора. Ты… — Мог бы ты наконец решить, веришь ты в эту чушь или нет? — прошипела она в ответ, лицо всё ещё пылало. — И это ничего не доказывает! Ты должен верить мне, а не каким-то мокрым листьям! — Корзина, — невозмутимо поправил он. Клора простонала от досады. Их шёпотный спор не утихал, каждый настаивал на своей трактовке. В конце концов, Клора, в поисках третейского мнения, обернулась к соседнему столику и протянула чашку Оминису. — Оминис, как думаешь, что это? — спросила она, наклоняя чашку для лучшего обзора. Себастьян молча наблюдал за этой сценой. — Хм, — промычал Оминис, постукивая ногтем по столешнице в раздумье и отвечая кривой улыбкой. — По-моему, это не похоже ни на то, ни на другое. Ведь я ничего не вижу, Клора! Она и Себастьян одновременно осознали свою оплошность. Клора вспыхнула ещё ярче, а он тихо фыркнул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Извинившись перед Оминисом, девушка вернулась к своему месту. И именно в этот момент она заметила, как Себастьян наконец с неподдельным интересом — и с долей ужаса — вглядывается в свою собственную чашку, словно приняв свое предсказание всерьёз. По крайней мере, ей так показалось. Но на самом деле его взгляд приковало неприметное пятно, до боли похожее на кенгуру — символ соперника в делах или любви. Себастьян сердито поставил чашку на стол и вынес окончательный вердикт. — Всё, я решил, — пробурчал он. — Гадание на чайной гуще — полнейшая чушь.

***

Одно дело — заявить, что Прорицания ерунда, и совсем другое — поверить в это самому. Даже после урока Себастьян не мог выбросить из головы свою чашку. И даже нависшая от Грима угроза смерти не перевешивала упрямо возвращающуюся мысль о кенгуру. Соперник в любви. Леандер, конечно, приходил на ум первым. Но Себастьян едва ли считал его соперником — скорее, назойливой помехой, не более того. Это затягивало в ещё более тёмный водоворот мыслей, заставляя вспоминать других парней в её жизни, о существовании которых он мог и не подозревать: друзей из Лондона, учеников Клайва — того самого Генри. Сама мысль о том, что Клора растёт рядом с ним, учится с ним… Себастьян знал, даже не встречая его, что Генри влюблён в Клору. Он просто должен быть влюблён, таков уж характер их истории. Клора слишком искренна, красива и умна, и Генри видел это всё, живя бок о бок, — и, конечно, не мог не влюбиться. Себастьян был готов поставить все свои галлеоны на то, что прав. Пока они шли на зельеварение с Оминисом, Клора чувствовала мрачную энергию, исходящую от Себастьяна, не зная, связана ли она с их размолвкой или с тем самым предсказанием. — Кажется, у Анны был урок прямо перед нами, — заметил Оминис с усмешкой, когда они входили в класс. — Правда? Откуда ты знаешь? — удивилась Клора. Оминис покачал головой. — Разве ты не чувствуешь запах? Анна, видимо, решила облиться духами так щедро, что ими пропитан теперь весь класс, — заметил он с поддразнивающей интонацией, но в голосе его сквозила лёгкая растерянность. — Остаётся лишь гадать, кого именно она пыталась впечатлить. Клора обернулась к комнате, принюхиваясь, но не ощущала ничего, кроме лёгкого запаха гари и зелий. — Странно. Я не чувствую запаха Анны. Я чувствую… — На места, пожалуйста. Все, — резко оборвал её профессор Шарп, прежде чем она успела договорить. — Сегодня мы варим Амортенцию. По классу пробежал возбуждённый шёпот. Все с новым интересом двинулись к центральному столу, пока Шарп не откашлялся, наводя тишину. — Профессор, — нерешительно поднял руку Амит. — Разве Амортенция — не зелье для семикурсников? Мы ещё не изучали… — Лучший способ научиться — делать, — перебил Шарп, зачерпнув образец из своего котла. — Ваш СОВ не за горами. Даже если потерпите неудачу — а большинство потерпит — сама попытка окажется полезной. Эта задача потребует всего, чему вы научились на моих занятиях. Амит, прежде нерешительный, теперь казался вдохновлённым. Он кивнул, явно стремясь испытать себя. — Так, — поднял флакон Шарп. — Кто, кроме мистера Таккара, сможет точно сказать, что такое Амортенция и почему она опасна не менее любого яда? После минутной паузы руку подняла другая ученица Рейвенкло, Саманта Дейл. — Амортенция — сильнейшее любовное зелье в мире, сэр. Она считается опасной, потому что не создаёт любви, а лишь одержимость и всепоглощающую влюблённость. — Верно. Дополнительные баллы Рейвенкло. — Шарп кивнул, размахивая флаконом и распространяя тонкие пары по воздуху. — Амортенция, как вы заметили, обладает характерным, почти манящим ароматом. Этот аромат разный для каждого и зависит от того, что или кто вас привлекает. В классе снова прошелестели сдержанные смешки. Клора молча повернулась к Оминису — теперь ей стало ясно, как он учуял Анну. Оминис лишь поджал губы, уши его слегка покраснели, и она пощадила его, промолчав. Клора знала теорию, но ощутить запах самой — было совсем другим делом. И, как с Оминисом, объяснение Шарпа заставило её проанализировать, что же она на самом деле чувствует. Себастьян. Она просто ещё не осознавала этого до конца. Для неё Амортенция пахла огнём — не домашним камином, а чем-то диким, обгоревшим: дымным, резким, удушающим, но в то же время тёплым и уютным. Запахом после заклинания Конфринго. Но не только огнём. Он был горячим и пряным, как гвоздика или корица, мускусным и отчётливо мальчишеским. Она знала этот запах — слышала его на одежде Себастьяна, на его коже, когда он обнимал её. Но был не только он. Его запах был сильнейшим, но она чувствовала также пергамент, пыль старых книг и свежие чернила. Шарп накрыл свой котёл крышкой, и класс затих. — Ваша очередь, — объявил он, возвращаясь к преподавательскому столу. — Инструкции на странице 432. Ингредиенты на столах. Используйте время с умом. Студенты разошлись по своим местам. Когда Себастьян и Оминис направились к своему обычному столу, Клора остановилась. Она всё ещё была расстроена из-за Себастьяна — из-за реликвии, из-за его поступка. Поэтому она выбрала другой стол — тот, где уже сидели Амит и Гаррет. Она чувствовала его взгляд на своей спине, но не обернулась, лишь поздоровалась с двумя парнями. Себастьян смотрел ей вслед, нервно постукивая ногой, рука глубоко в кармане сжимала реликвию, будто точильный камень. Он учуял запах Клоры, едва войдя в класс. Она пахла ванилью, заварным кремом, сладким чаем с молоком и мёдом — мягко, нежно, вызывая желание притянуть её ближе, чтобы надышаться этим ароматом. Но Амортенция дарила не только это: ещё что-то чистое, как свежее бельё, простыни в Выручай-комнате, её ночная рубашка. А под всем этим — запах тёплой земли, скошенной травы в знойный день, быстрого ветра в полёте. Но ноты Клоры перекрывали всё. И даже под крышкой, пары Амортенции витали в воздухе, дразня его, усиливая тоску. В их нынешних отношениях он не мог обнять её, вдохнуть запах её волос по-настоящему. Лишь наблюдать издали и томиться, пока суррогат наполняет его чувства, мучает и дразнит. Ему хотелось взять её, заполнить ею все ощущения: нежность её кожи под его руками, тихие звуки, которые она издаёт, её вкус. Этот нахлынувший запах и навязчивое желание заставили его задуматься: а чувствует ли кто-то ещё в комнате то же самое к Клоре? Невольно сжимая реликвию, он вдруг подумал об Оминисе. Но нет, Оминис почуял Анну. Эта мысль обычно вызвала бы в нём возмущение, но сейчас лишь принесла облегчение: по крайней мере, Оминис точно не тоскует по Клоре. Сам факт, что он вообще допустил такую мысль, заставил его провести рукой по волосам, мысленно ругая себя. Возможно, в этом и был смысл предсказания: его соперником окажется тот, кто варит приворотные зелья, и Клоре грозит опасность быть подпоенной. — Не понимаю, зачем нас вообще учат варить эту дрянь, — сердито выпалил Себастьян, громко хлопнув учебником. — Это следовало бы запретить, особенно в школе со смешанным обучением. Он и так переживал из-за других парней вокруг неё, а теперь у них есть ещё и средства, и знания, чтобы в любой момент подпоить её зельем. Оминис приподнял бровь, не скрывая ухмылки. — Я правильно слышу? Разве не ты всегда твердил, что ничего запрещать не надо, а надо учить ответственности? Себастьян лишь гневно выдохнул, в который раз удивляясь, как его же слова оборачиваются против него. Пока он едва мог сосредоточиться, Клора, тем временем, думала о нём. Его запах вокруг лишь усиливал тоску. Она была благодарна своей способности полностью погружаться в работу, быстро забывая о нём, о реликвии и всём остальном, пока аккуратно срезала шипы с розовой лозы пинцетом. — Ах, как я люблю этот запах, — задумчиво произнёс Амит, вдыхая витающие в воздухе ароматы. — Какой именно? — спросила Клора, не представляя, в кого бы мог влюбиться её столь сдержанный однокурсник. — О, нет! — легко ответил Амит. — Я чувствую запах пыльного пергамента старинных карт, латуни моего телескопа, кожи, которой я его полирую… Клора улыбнулась. Она предположила верно — так же, как и о себе самой ещё недавно. Возможно, так и у большинства рейвенкловцев: их влечёт в первую очередь знание, а не романтическая привязанность. К концу урока профессор Шарп оказался прав: большинство действительно потерпело неудачу. Преуспел лишь один студент — и он сидел за столом Клоры. Но это была не она и не Амит. Идеальное зелье сварил Гаррет Уизли. Амит поздравил его, хотя, судя по его собственному мастерству и глубине знаний, был слегка смущён и, возможно, немного завистлив. На вопрос, как ему удалось, Гаррет лишь пожал плечами: — Полагаю, просто повезло. Все попытки, удачные и неудачные, были утилизированы Шарпом, к большому облегчению Себастьяна. — Теперь, когда вы знаете, как для вас пахнет Амортенция, надеюсь, вас никогда не обманут и не заставят её выпить. После урока Клора осталась и подошла к Гаррету, который аккуратно собирал оставшиеся ингредиенты в кожаный мешочек. — Поздравляю с зельем — это было великолепно. Хочу спросить… не думал ли ты заниматься с кем-то из однокурсников дополнительно? — Со мной? — удивился Гаррет. — И, полагаю, этим однокурсником будешь ты? Клора слегка улыбнулась. — Возможно, если ты согласишься. Гаррет, казалось, собирался вежливо отказать, но замер и снова посмотрел на неё. — Может быть, я и соглашусь, — задумчиво произнёс он, и в его взгляде мелькнула озорная искорка. — Если ты, конечно, согласишься попробовать мою последнюю партию сливочного пива. С тех пор как сварил, у меня проблемы с поиском добровольцев. — И это всё? А почему бы тебе самому не попробовать? — О, я пробовал. Поверь, пробовал много раз, — Гаррет покачал головой. — Мои вкусовые рецепторы, кажется, уже нечувствительны к любым… кулинарным экспериментам. Это даже стало своего рода трюком — я пугаю однокурсников тем, что могу это проглотить без последствий. Клора рассмеялась. — Что ж, в таком случае я с радостью обменяю свои услуги на твою мудрость. — Рад слышать. — Гаррет приготовился уйти. — Сегодня я занят, но найду тебя завтра после занятий. Начнём в гостиной Гриффиндора. Клора кивнула, проводила его взглядом и только тогда заметила, что Себастьян всё ещё в классе. Он ждал её, прислонившись к стене у двери, со скрещёнными на груди руками и мрачным, настороженным выражением лица. Когда Гаррет вышел, Себастьян оттолкнулся от стены и преградил ей путь. — Что это было? — Ничего особенного. Я просто попросила Гаррета позаниматься со мной зельеварением. Скоро СОВ, мне нужна помощь. — И для этого нужно встречаться в его гостиной? — Похоже, именно там он и практикуется. Да и я попробую его пиво в обмен на помощь, так что, вероятно, да. — Ты с ума сошла? — сердито фыркнул Себастьян. — Тебе нельзя пить неизвестные вещества в твоём… состоянии. А он только что сварил идеальное любовное зелье! Что, если он… — Стоп. Ты просто параноик, — резко перебила его Клора, чувствуя себя обиженной за гриффиндорца. — Гаррет на такое не способен. — Нет, я осторожен. В отличие от тебя, которая, кажется, только тем и занимается, что вечно ходит в полном неведении. Челюсть Клоры отвисла от возмущения. — Я не в неведении, я просто не параноик! Я осторожна, Себастьян, но мы будем просто учиться! — горячо возразила она, сжимая кулаки. — И даже если бы он попытался дать мне Амортенцию, я бы сразу поняла — она бы пахла тобой! Враждебность в его взгляде слегка поутихла, сменившись чем-то более сложным. Голос Клоры стал холодным и отстранённым, когда она обошла его. — Тебе должно быть облегчением, что я получаю дополнительные уроки, — отрывисто бросила она, не глядя на него. — Возможно, это сделает меня менее «невежественной» в твоих глазах. Себастьян дождался, пока её шаги стихнут в коридоре, прежде чем обрушить на себя поток сдержанных ругательств. Он оторвался от стола, начал сердито расхаживать взад-вперёд по опустевшему классу, сжимая реликвию в кармане так сильно, что металл чуть не обжёг ладонь. Среди всего этого гнева, паранойи и сумбурных мыслей одна крутилась в голове особенно громко и отчётливо: Он чертовски ненавидел рыжеволосых гриффиндорцев.