Часть 11

             Час спустя мисс Грей и Виталий сидели в его кабинете, поглощая китайскую еду из картонных коробок. На огромном плазменном экране напротив безупречного стола из черного дерева тихо работал телевизор. Кабинет был воплощением своего хозяина: стерильно-холодный, с выверенной до миллиметра эстетикой, где каждая линия кричала о контроле, власти и абсолютном подчинении логике. Все, кроме одного — стремительно развивающихся отношений с юной мисс Грей, которая сейчас с легкостью орудовала палочками, доедая рамен с лососем.              — Скажи, тебе не бывает здесь одиноко? — спросила Фиби, оглядывая стерильное пространство.              — Я не один. Со мной мой заместитель, секретарша. Игорь с Идой часто наведываются. Я не одинок, — улыбнулся Кречетов, но в его глазах мелькнула тень. — Конечно, у меня есть секреты от них. Но я стараюсь быть честным. И с тобой тоже стараюсь.              — Я тоже всегда стараюсь быть честной с тобой, — Фиби потянулась к нему, краем глаза следя за телевизором.              Внезапно в выпуске новостей показали сюжет о новых исчезновениях людей. Фиби замерла, палочки застыли в воздухе. Подобные сообщения всегда вызывали у нее леденящий душу страх. В Сиэтле такое случалось редко, но здесь, в Нью-Йорке, сводки об исчезнувших появлялись с пугающей регулярностью.              — Эй, — мягко произнес Виталий, беря ее за руку. Его ладонь была surprisingly теплой. — Я с тобой. Я не позволю ничему плохому случиться с тобой.              Фиби молча кивнула, и он обнял ее, прижимая к себе.              — И знаешь что… — в его глазах вспыхнула хитрая искорка. — У меня кое-что есть для тебя.              — Подарок? — глаза Фиби загорелись детским любопытством.              Виталий запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек небольшой бархатный футляр. В нем лежал изящный золотой кулон в виде совы с сапфировыми глазами, висящий на тонкой, почти невесомой цепочке. Фиби замерла, завороженная.              — Это… он как та твоя татуировка, — прошептала она.              — Наблюдательница, — тихо сказал он. — Чтобы охраняла тебя, когда меня нет рядом.              Она отвернулась, убирая волосы с шеи. Виталий застегнул цепочку. Холодок металла мгновенно сменился теплом ее кожи. Фиби подошла к зеркалу-панели на стене. Кулон лежал в ямочке ее ключицы, сверкая холодным сапфировым блеском. Он был идеален.              — Безумно красиво, — выдохнула она, поворачиваясь к нему. — Спасибо.              Они поцеловались — долго, нежно, забыв обо всем. В этот миг дверь кабинета бесшумно открылась. В проеме стояла черноволосая девушка в безупречном черном деловом костюме. От нее веяло ледяной уверенностью и скрытой силой. Ее острый взгляд на секунду задержался на Фиби, выразив безмолвное удивление.              — Виталий Егорович, Яков Сергеевич приехал, — секретарша, которую он назвал Катенькой, справилась с шоком быстрее, чем можно было ожидать.              — Мисс Пирс, прошу его. И, Екатерина, это Фиби Грей. Оформите для нее пропуск. Уровень доступа — зеленый, — его голос прозвучал мягко, но в нем слышался неоспоримый приказ.              — Привет, — улыбнулась Фиби. Екатерина Пирс на мгновение опустила глаза, на ее щеках вспыхнул легкий румянец, и она так же бесшумно исчезла.              — Она ревнует? — хихикнула Фиби.              — Нет. Просто я никогда не смешивал личное с рабочим. Я обедаю здесь с Яковом, с Игорем… Но с девушкой? — он покачал головой, снова обнимая ее. — Ты первая. За много-много лет первая.              Фиби улыбнулась, чувствуя странную смесь гордости и трепета. Вскоре вернулась Екатерина с пропуском. Фиби бросила его в сумку.              — Ладно, мне пора. Спасибо за обед, — мисс Грей на прощание чмокнула Виталия и вышла.              В холле она увидела Екатерину, которая о чем-то тихо и интенсивно говорила с тем самым мужчиной, что сопровождал Виталия на фотосессии — Яковом. Их позы, их взгляды выдавали давнее и близкое знакомство. Мужчина заметил Фиби и кивнул ей с почтительной сдержанностью.              — Мисс Грей, — его грудной, глубокий голос был полон не столько уважения, сколько настороженного интереса.              — Яков, ее зовут Фиби, — послышался за ее спиной властный голос Кречетова. Он вышел в холл, его фигура сразу затмила всех.              Фиби послала ему прощальную улыбку и скрылась в лифте.              — Милая девушка, — протянул Штехель, когда дверцы лифта закрылись. — Ощущаю, что вы ей сильно нравитесь, сэр. Но… вы не боитесь, что она не примет всего того, что мы скрываем?              — Не боюсь, — резко оборвал его Кречетов. — Я вижу по ее глазам. Она принимает меня. И она сильнее, чем кажется. — Он перевел взгляд на Екатерину. — Кстати, о скрытности. Не могли бы наши «ребята» работать чуть аккуратнее? Мне пока не нужна массовая истерия.              — Это моя вина, — Екатерина склонила голову в почтительном поклоне. — Доверила охоту Пэрл и ее команде. Они новички и потеряли контроль над ситуацией. Я поговорю с ними.              — Отлично, — глаза Виталия вспыхнули холодным торжеством. — Прошу в мой кабинет. Обсудим детали.              Там троица разлила по бокалам густое, кроваво-красное вино. Напиток согрел их, опьянил и на время отогнал тени, прячущиеся за безупречными фасадами.              Тем временем Теодор и Елена выходили из театра после мюзикла «Злая». Мисс Линкольн была по-настоящему счастлива. Их отношения с Тео длились уже почти месяц, и с ним она ощущала давно забытую легкость и простоту. Елена и думать забыла о сложных играх и власти, кайфуя от этой «ванили». Никогда бы она не подумала, что после череды неудачных попыток найти «нормальные» отношения, она встретит того, кто подарит ей всю палитру искренних эмоций.              — Слушай, Елена… Может… ко мне? — глаза Теодора горели теплом и нежностью, в которых не было и тени сомнения.              — С удовольствием, — она потянулась и поцеловала его, не скрывая ответного желания.              В его просторной, стильной квартире они вместе принялись готовить ужин. Теодор нарезал лук и вдруг резко вскрикнул — лезвие ножа скользнуло, оставив на ладони глубокую кровоточащую рану.              — Вот черт! — сквозь зубы прошипел он, зажимая порез.              Елена мгновенно оказалась рядом. Она взяла его руку в свои, внимательно посмотрела на рану и мягко провела над ней ладонью. Теодор замер, наблюдая, как плоть на его ладони буквально на его глазах срастается, оставляя лишь тонкую розовую полоску, которая тут же побледнела и исчезла.              — Как?.. — было единственное, что он смог вымолвить.              — Я… волшебница, — тихо призналась Елена, отводя взгляд. Она боялась его реакции больше, чем чего бы то ни было. Ее прошлое с Кристианом, ее сложные наклонности — все это меркло перед страхом отвержения из-за ее самой главной тайны.              Но реакция Теодора оказалась иной. Его лицо озарилось не ужасом, а чистым, детским восхищением.              — Ух ты… — прошептал он. Он взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал, вкладывая в этот поцелуй все свое изумление и принятие. Этот поцелуй перерос в нечто большее. Они, не размыкая губ, добрались до дивана, сбрасывая с себя одежду.              Елена, несмотря на возраст, обладала ухоженным, подтянутым телом, и Теодор не скрывал своего восхищения. Он покрывал поцелуями ее шею, грудь, смеясь от переполнявшей его радости и желания. Она ответила ему с такой же страстью, ее пальцы расстегнули его джинсы. Конечно, позже она покажет ему свою игровую комнату, расскажет о своей истинной природе. Но это будет потом.              А сейчас она позволила ему уложить себя на диван, притянула его к себе, и когда он вошел в нее, ее мир сузился до этого момента, до этого единения. Их руки исследовали тела друг друга, они смеялись, купаясь в волнах взаимного тепла и доверия. Теодор был внимательным и страстным любовником, целиком сосредоточенным на ее удовольствии. В один миг он скользнул вниз и погрузился между ее бедер, ища языком ее самый чувствительный центр. Елена с легким стоном вцепилась пальцами в его волосы, выгибаясь. Все плохое, все темное было забыто.              Его язык танцевал вокруг ее клитора, а его ладонь лежала на ее животе, чувствуя ее внутренние спазмы. Когда оргазм накатил на нее, волна за волной, ее тело содрогнулось, и она крикнула, забыв обо всем. У нее было много партнеров, но никто — даже Кристиан в самые страстные их дни — не доставлял ей такого полного, такого ошеломляющего удовольствия.              Теодор лег рядом, укрыв их обоих одеялом. Елена прильнула к его груди, слушая ровный стук его сердца.              — Ты… светлая волшебница? — тихо спросил он, поглаживая ее волосы. — Я просто что-то читал, слышал… что есть Темные и Светлые.              — Я происхожу из древнего рода Светлых, — призналась она, чувствуя, как камень падает с души. — Мы испокон веков защищаем людей, помогаем им. Но «Светлый» — не равно «добрый», Тедди. Среди нас полно подонков, которые творят ужасные вещи, прикрываясь благими намерениями. Но я… я стараюсь быть светлой. Во всех смыслах этого слова.              Теодор счастливо улыбнулся и крепче обнял ее. Для него она была чудом, и никакие тайны не могли изменить его чувств.