Часть 22

      Однажды, после очередных посиделок у Фиби, Елена отправилась в офис Теодора. Они устроили импровизированный ужин с китайской едой, и воздух был наполнен смехом и легкой, беззаботной атмосферой.              — Слушай… Может, поедем на праздники к моим родителям? — предложил Тео, нежно поправляя прядь ее волос.              Линкольн замерла. Ледяная волна страха сжала ее сердце. Она не может туда поехать. Ее просто не примут. Если Анастейша, с которой у нее были свои, давние и сложные счеты, расскажет Тео все… она потеряет его. И это осознание, острым ножом вонзившееся в душу, заставило ее с предельной ясностью понять: она любит его. По-настоящему.              — Лена? — Тео нахмурился, чувствуя, как она напряглась. — Все хорошо?       — Едва ли я буду желанной гостьей в доме твоих родителей, — с горькой улыбкой выдохнула она, отводя взгляд.              — Лена, прошу… Я уже почти пообещал маме, что мы приедем, — он прошептал это так доверчиво, так по-мальчишечьи, что у нее сжалось сердце.              Елена грустно улыбнулась, наскоро поцеловала его в щеку и, сославшись на срочные дела, покинула офис. Выйдя на холодную улицу, она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат руки. Она достала телефон и набрала СМС Кречетову: «Нужно увидеться. Прошу.»              Ответ пришел быстрее, чем она ожидала: «Мой офис. Через 5 минут.»              Слабая, отчаянная надежда теплящимся огоньком зажглась в ее груди. Она огляделась — улица была пустынна. Собрав волю в кулак, Елена сконцентрировалась и бесшумно растворилась в воздухе, чтобы через мгновение материализоваться в роскошном, но мрачном кабинете брата.              Кречетов сидел за своим массивным столом, медленно вращая в длинных пальцах бокал с густым, кроваво-красным вином. При виде сестры его губы растянулись в хищной, самодовольной усмешке.              — Что же привело тебя, поборницу добра и света, в мое скромное логово? — опасно промурлыкал он, и в его глазах вспыхнули знакомые ей желтые искорки.              — Мне нужен тот крем, о котором я просила на балу, — твердо произнесла Елена, не отводя взгляда.              Кречетов захохотал — это был дикий, лающий звук, больше похожий на рык голодного хищника, чем на человеческий смех.       — Цена, сестренка. У моей магии всегда есть цена, — он оскалился, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы. — Что ты готова сделать для меня, ради крема и призрачного шанса на молодость?              — Все! — с жаром выпалила она, сжимая кулаки. — Я люблю Теодора. Я готова на все, чтобы быть с ним.              Кречетов задумчиво потер подбородок. Его сестра… Та, что в детстве зашивала его рваные раны и прогоняла камнями соседских мальчишек, смеявшихся над ним. Та, что пыталась понять его темные пути и в итоге сама увязла в них… Теперь она по-настоящему влюбилась. Не в могущественного колдуна вроде Айзека, не в богача вроде Эрика Линкольна, а в этого мальчишку из рода Греев.              И конечно, с ее стороны было бы разумнее раскрыть ему свою сущность постепенно. А ему, Виталию? Если кто-то покажет Фиби худшее о нем? И тут в его голове вызрела безумная, отчаянная идея: он сам покажет ей самое темное, самое уродливое, что в нем есть. Если она примет — хорошо. Если нет… Он пустит в ход все свои чары, все свое обаяние, всю свою магию, лишь бы удержать ее рядом. Он костьми ляжет, но она будет его.              — Ты ведь уже рассказала Теодору? О себе? — спросил Кречетов, отпивая вина.       — Да… Он принял все. Спокойно. И более того, он то и дело просит научить его каким-нибудь простеньким заклинаниям, — Елена с легким смешком покачала головой. — Я дорога ему. Иначе его бы не было рядом после моего признания.              — Тебе хорошо, — с неожиданной грустью в голосе произнес Виталий. — Твои тайны не так смертоносны, как мои. Крем ты получишь. Но помни: у каждой магии есть цена. Всегда.              Елена с сочувствием посмотрела на брата. В его глазах она прочитала ту же боль одиночества, что грызла и ее долгие годы.              Вечером Елена наряжала елку, рассеянно развешивая сверкающие шары. Вдруг в открытую форточку с шумом влетел крупный черный ворон. Он покружил под потолком, сверкая умными глазками-бусинками, а затем аккуратно уронил ей в ладони маленькую золотую баночку. Елена благодарно улыбнулась птице, та каркнула и исчезла в ночи.              Оставив украшения, она прошла в спальню, разделась и густо намазала лицо, шею и руки прохладным, пахнущим полынью и чем-то неизвестным кремом. Эффект не заставил себя ждать. Через несколько секунд в зеркале на нее смотрела не она, а ее двадцатилетняя версия — молодая блондинка со слегка вздернутым носиком и нежными, аристократическими чертами лица. Такой она была, когда выходила замуж за Эрика Линкольна — брак, на котором настоял Виталий, видя в влиятельном главе светлых магов Одессы выгодную партию.              Но тот союз не принес ей счастья. Она была трофейной женой для мужа, которому было на нее плевать. Ее мечты стать врачом разбились о его высокомерное «тебе это не нужно». Подарки не могли заменить внимания, и в итоге она нашла утешение в БДСМ и в романах с молодыми парнями, которых часто ей «предоставлял» все тот же Виталий. Потом был Кристиан Грей… Она никогда не любила его, но ценила их связь, его ум, их разговоры об искусстве и науке. С ним она могла быть собой.              А теперь… Теодор. С ним она впервые захотела простых, «ванильных» отношений. Мечтала о детях, о семье, о нормальной жизни. Но сгущающиеся тучи над городом шептали, что ничего простого им не светит.              На следующее утро Елена отправилась к Теодору. Тот, открыв дверь, на несколько секунд остолбенел, а затем его лицо озарилось восторгом.              — Ты… ты вылитая Дженнифер Лоуренс! — восхищенно выдохнул он, заключая ее в объятия.              Елена сияла.       — Ну что… Теперь мы можем ехать к твоим родителям? — игриво прошептала она ему на ухо.              Он в ответ счастливо чмокнул ее в щеку. И вот они уже проходят регистрацию в аэропорту имени Джона Кеннеди. Елена крепко сжимала руку Тео, и на душе у нее было на удивление спокойно и уютно. Она решила: она представится именем своей покойной бабушки — Ирина. Это должно сработать.              Спустя шесть часов перелета они благополучно приземлились в Сиэтле и теперь ехали в «Эскалу» на такси. Сердце Елены билось ровно. Она была готова к этой встрече, готова выдержать любой шторм ради человека, сидящего рядом с ней и с надеждой смотрящего в будущее.