Часть 40

      Утром Фиби проснулась не в катакомбах, а в своей собственной фотостудии. Глупо поморгав, она обнаружила на рабочем столе аккуратно сложенные джинсы, клетчатую рубашку и легкую куртку. Рядом лежала записка с знакомым размашистым почерком:              «Доброе утро, любовь моя! Одежда для фамильяра, он скоро явится незримой тенью. Вафли и какао на кухне. Готовил сам. <3 В.К.»              Фиби улыбнулась. Приняв душ и переодевшись, она насладилась завтраком — вафли были идеальными. В тот момент, когда она допивала какао, в дверь раздался настойчивый, скребущий звук.              На пороге материализовался знакомый бурый волк. Его разумный, полный тепла и преданности взгляд был красноречивее любых слов. И тогда началось превращение: тело вытягивалось, когти втягивались, шерсть исчезала. Спустя несколько секунд перед изумленной Фиби стоял симпатичный шатен лет восемнадцати с нагловатой, но доброй улыбкой.              — Ждала чего-то более лохматого, — хмыкнула Фиби.              — Понимаю, леди. Я — Григорий Ганжа, правая рука Толи Живчика и ваш проводник в квартал оборотней. Вы невероятно прекрасны, — парень галантно поклонился и неловко поцеловал ей руку.              — Гриш, сразу на «ты» и без церемоний. Я пока не королева, и мне нужны друзья, а не слуги, — мягко, но твердо поправила она.              Парень, кажется, даже выдохнул с облегчением. Фиби проводила его в спальню, где он быстро переоделся, и они отправились в путь.              Квартал оборотней оказался неподалеку. Жизнь здесь била через край: уличные музыканты, смех, брейк-дансеры, соблазнительные ароматы уличной еды. Фиби с восхищением впитывала эту атмосферу безудержной свободы.              — Слушай, а у всех магических существ есть такие анклавы? — спросила она, идя рядом с Григорием.              — Не у всех. Есть наш квартал и Город Вендиго. Остальные — вампиры, маги — они индивидуалисты. А мы, оборотни и вендиго, — стайные. Без своей стаи не выжить. Здесь, в Нью-Йорке, мирно уживаются несколько стай со всей Америки. Это город-убежище для таких, как мы, — пояснил Ганжа. — Но только для своих. Нелегалам тут не рады.              Накупив еды с лотков, Фиби с упоением уплетала ее, наслаждаясь яркой, пестрой свободой этого места. Ее взгляд привлекли похабные граффити, героиней которых была Кэтрин Пирс. «Кэтрин Пирс дает всем», «Кэтрин Пирс любит в ж…» и другие, еще более откровенные.              — А Кэтрин-то вам чем не угодила? — полюбопытствовала Фиби.              — Да так... Анатолий к ней в свое время подкатывал, а она выбрала Штехеля. Вот он и мстит такими вот художествами, — пожал плечами Григорий.              Вскоре они добрались до неприметного магазинчика. Войдя внутрь, Фиби на миг почувствовала себя Гарри Поттером в «Косом переулке». Повсюду висели амулеты и ловушки снов, на полках теснились древние фолианты, а в клетках у камина сидели совы. Воздух был густым и сладковатым, пахнущим старой бумагой, травами и тайной.              — Добро пожаловать в Обитель магии, — за прилавком возник пожилой человек в строгом костюме и очках-половинках. Увидев Григория, он тепло улыбнулся, а Фиби учтиво поклонился.              — Ефим Сергеевич, это мисс Фиби Грей. Девушка Академика, — представил Ганжа. — Вы отложили тот кулон?              Фима кивнул и извлек из-под стойки изящную золотую ласточку с изумрудными глазами.              — Все ритуалы завершены. Академик колдовал над ним всю ночь. Он действительно вас любит, мисс Грей, — он протянул подвеску.              Фиби взяла ее и застегнула на шее. Поймав свое отражение в зеркале, она улыбнулась: ласточка подходила ей куда больше совы. В ней был дух свободы.              Несколько последующих дней были похожи на счастливый сон. Виталий тренировал ее магию, рассказывал о своем мире и был бесконечно нежен. Вся его суть кричала о любви. Чтобы посвятить себя учебе, Фиби впервые за полтора года взяла отпуск в «Сплетнице». Харви, ворча для проформы, с радостью подписал бумаги и даже прибавил ей зарплату.              Фиби с головой погрузилась в магию, историю, этикет и боевые искусства. Она училась стрелять из лука, фехтовать, ее дни были расписаны по минутам. Но даже в этой круговерти она находила время для семьи — тусовалась с Софи, помогала Теодору и ходила по магазинам с Еленой, которая, словно зная вкус брата, выбирала для нее только самые изящные наряды.              Вскоре настал день приезда Кристиана и Анастейши. Встретив родителей в аэропорту, Фиби и Тео оказались в их крепких объятиях.              — Ты так выросла! И... ты просто сияешь, — Анастейша, целуя дочь, смотрела на нее с безграничной нежностью. Лед недоверия, оставшийся после Сиэтла, растаял без следа.              В пентхаусе Кречетова их ждали Виталий и Елена, приготовившая роскошный ужин. Вечер протекал в теплой, почти семейной атмосфере. Виталий не отпускал руку Фиби, вел умные беседы с Кристианом о бизнесе и фонде, но в каждом его слове, в каждом взгляде сквозила искренняя любовь к их дочери.              — Вы очень гармоничная пара, — заметила Анастейша, и ее улыбка была самой искренней.              — А когда свадьба? — Теодор, все вечер косившийся на Виталия, не выдержал. Его тревожило то, что рассказала о нем Елена.              Виталий поперхнулся вином, а Фиби закатила глаза.       — Мы еще не планировали, — парировала она. — Кстати, Тео, а вы с Ириной? Колечка на пальце мисс Кречетовой я что-то не вижу.              — Или миссис Линкольн, — тихо вставил Виталий.              — Мы... планируем свадьбу, — вмешалась Елена, беря Тео за руку. — Но сейчас в городе неспокойно. Эти исчезновения людей... — ее взгляд скользнул по брату.              Тот лишь отпил вина, делая вид, что не понял намека.              Ближе к ночи, когда Греи удалились, а Тео с Еленой ушли в свои покои, Виталий остался с Фиби один.       — Говори родителям, что любишь их, почаще, — произнес он с непривычной грустью.              — А ты... своим говорил? — тихо спросила Фиби.              Он закрыл глаза, кивнув, и боль мелькнула в его взгляде. Фиби обняла его.       — Теперь я твоя семья, — прошептала она, целуя его.              На следующее утро Фиби снова попыталась склонить Виталия к близости, но он был непреклонен. Расстроенная, она ушла в ванную и, сняв одежду, осмотрела себя в зеркале. Шрамы почти исчезли, остались лишь бледные, едва заметные следы. Она тяжело вздохнула. Ей нравилась эта платоническая идиллия, но она боялась, что его природе этого мало. А если он найдет себе любовницу?              В мрачном настроении она наколдовала завтрак и уткнулась в ноутбук, изучая историю оборотней. Местные были ближе к анимагам — они сохраняли разум в звериной форме и могли контролировать свои превращения.              — Не злись, — его руки нежно обняли ее сзади. — Я знаю, что все почти зажило. Скоро я снова буду твоим.              — Я боюсь, — призналась она. — Близость для вендиго так важна... а если ее нет...              — Ты близка моему сердцу и душе. Я люблю тебя. Только тебя. Всегда, — он поцеловал ее в губы. — И пока ты изучала фантастических «квадроберов», светлые прислали запрос на твое обучение. Гарантируют безопасность. Я приставлю к тебе Фиму. Согласна?              — Да! — Фиби просияла.              Офис светлых представлял собой комплекс строгих небоскребов. Здесь все дышало порядком, силой и холодной официальностью. С рекомендательным письмом в руке Фиби, в сопровождении Фимы, вошла внутрь.              Их встретила Елена. В коротком зеленом платье, со светлыми волосами, она выглядела моложе своих двадцати трех.              — Ну что, Грей, добро пожаловать. Я твой куратор. Выбила это право у Царько, — затем она кивнула Фиме. — Старайся.              День прошел в суматохе регистрации, выдачи учебников и знакомства с регламентом. Пару раз она сталкивалась в коридорах с Теодором и Софи, которые тоже встали на путь Света. Справившись с бумажной волокитой, Фиби нашла пустую аудиторию, отписалась Виталию и погрузилась в книги по целительству. Она хотела научиться залечивать не только свои шрамы.              Около восьми вечера в дверь постучал незнакомый мужчина лет сорока с бездонными карими глазами.       — Мы закрываемся, мисс.              Собрав вещи, Фиби вышла в вестибюль, где увидела Антонину Царько, мило беседующую с подругой. Их взгляды встретились, и тепло мгновенно испарилось из глаз Тони. Фиби, убедившись, что ее провожатый не видит, четко и ясно показала ей средний палец.              На улице ее ждал теплый весенний вечер. И он. Виталий стоял, прислонившись к ее «Ямахе». Увидев его, Фиби сорвалась с места и, подбежав, звонко поцеловала его, повиснув у него на шее. Все тревоги дня растворились в его объятиях.