Часть 41

      Шли дни. Март растаял в теплом дыхании апреля, природа окончательно проснулась, укутав парки ажурной зеленью и лепестками сакур.              Фиби с жадностью погружалась в изучение магии, осваивая базовые заклинания и непрерывно расширяя свой арсенал. Кречетов с гордостью наблюдал за ее успехами, поощряя ее тягу к знаниям. Она штурмовала языки и вскоре могла свободно изъясняться на французском, турецком и испанском, что не раз помогало ей в работе с документами для бизнеса Виталия. Его дела с турецкими партнерами шли в гору, но в глазах людоеда, даже когда он улыбался ей, Фиби иногда ловила отблеск какой-то скрытой тревоги.              Однажды после занятий в офисе светлых она закупилась роллами и суши и без предупреждения нагрянула в его офис. Виталий был там не один — в компании Кэтрин и Штехеля они что-то живо обсуждали, и по всему кабинету разносился их смех. Кречетов первым уловил ее запах, поднял голову и расплылся в улыбке.              — Ребят, роллов не желаете? — Фиби водрузила на стол пакеты с едой.              Обед прошел в легкой, почти дружеской атмосфере. Виталий не сводил с нее глаз, и в его взгляде читалось что-то новое — глубокая нежность и одобрение.              — Кстати, Фибс, что делаешь на выходных? У нас Вальпургиева ночь на подходе, 30 апреля. Ты ведь будешь с нами? — спросил он как бы между прочим.              Мисс Грей напряглась. Память услужливо подсунула ей кровавые картины пира в катакомбах.              — Это... — начала она неуверенно.              — Нет-нет-нет! — тут же вмешалась Кэтрин, отхлебывая колу. — Просто милый языческий праздник весны и магии! Будет бурбон, танцы, вкусная еда. Никакого насилия! Пиры в катакомбах остаются в катакомбах. Будут все темные. Кстати, Харви позвал туда и Кавану.              Фиби вздохнула. Как ее тетя воспримет такое соседство?              Кэтрин Кавана отложила ноутбук и уставилась на Харви. Он только что раскрыл ей правду о себе и о магическом мире, скрывающемся за пеленой обыденности. Девушка пыталась переварить услышанное. Ладно еще великаны — добряки с недюжинной силой, но оборотни, вампиры и, главное, вендиго... От одной мысли о последних ее бросало в дрожь.              — Не глупи, Кейт. Все не так страшно. Мы живем в мире со светлыми... Твоя племянница и вовсе станет королевой Тьмы. Не о чем переживать, — Вайнштейн обнял ее за плечи.              — А Виталий Кречетов? Судя по твоим рассказам, он злодей из злодеев, — вздохнула Кейт, отпивая вина. — И, кстати... я хочу стать оборотнем-пантерой. Если что...              — Переживи ты то, что пережил Граф Ночи, и ты бы тоже озлобилась, — Харви на секунду задумался, осознавая вторую часть ее фразы. — Серьезно?              — Буду сильной, мудрой багирой и буду оберегать тебя, Софи и Фиби, — Кейт улыбнулась.              Харви счастливо обнял ее.              Суббота наступила внезапно. Проснувшись, Фиби ощутила внутри твердую решимость обратить свою магию во благо. Конкретно — на благо одного человека. Сладко потянувшись, она магией призвала телефон и отправила Виталию смс, что скоро будет в катакомбах готовиться к празднику.              Позавтракав, она телепортировалась прямо в его покои, отчего Кречетов, углубившийся в чтение, вздрогнул и схватился за сердце с наигранным укором. Фиби рассмеялась и, подойдя, поцеловала его в губы.              Людоед щелкнул пальцами, и появились Эсма и Нелюфер. Они проводили Фиби к горячим источникам и помогли ей омыться. Затем неожиданно появилась Елена, которая расчесала ее волосы и уложила их в сложную, изящную прическу.              Позже явилась Кэтрин Пирс и наложила на Фиби безупречный макияж в стиле 40-х годов. Финальным аккордом стало роскошное нежно-розовое платье, которое на нее надела Эсма. К нему прилагалось столь же красивое кружевное белье. Фиби невольно улыбнулась, подумав, что его выбирал лично Виталий.              — А Его Величество? — спросила Фиби, когда образ был завершен.              — На поляне встретитесь. И что-то мне подсказывает, что он не устоит перед тобой, — довольно улыбнулась Кэтрин, сбрызнув духами ее шею.              После сборов девушки немного поболтали за бокалом шампанского с легкими закусками. Фиби чувствовала себя настоящей королевой.              — Эсма, Нелюфер... Даю вам неделю отпуска, — улыбнулась она служанкам.              Вендиго благодарно зарычали и склонили головы.              Вечер наступил быстро. Ровно в семь за Фиби пришла мисс Пирс, и вместе они телепортировались на большую поляну в лесной чаще. Яблоку было негде упасть — ведьмы, оборотни, маги и другие темные существа сидели прямо на траве, улыбались друг другу и угощались фруктами и олениной. Фиби окинула взглядом толпу и, заметив свободное место рядом с Идой и Чеканом, подсела к ним. Ведьма и колдун были облачены в богатые средневековые наряды.              — Ты быстро адаптировалась, — с легким скепсисом хмыкнул Игорь.              — Я часть Ковена Вендиго, — с достоинством произнесла Фиби. Служанка подала ей кружку медовухи и виноград.              — Знаю. Ты храбрая девушка. На грани безумия. Хамить Академику, будучи пленницей, получить шрамы и остаться с ним... — Игорь салютовал ей бокалом.              — Я люблю его. Я вылечу его шрамы. Сегодня ночью... Считайте это моим подарком ему на Вальпургиеву ночь, — мягко мурлыкнула Фиби. — И свои... Из-за них он... ну...              Чекан поперхнулся медовухой. Его друг зациклился на шрамах на теле женщины? Это что-то новенькое...              Внезапно все стихло... На поляну вышли музыканты и заиграли старинную мелодию, полную задора и жизни... И тут же, словно по команде, в центре поляны появился незнакомый высокий мужчина в полумаске филина. На нем были золотые украшения и черный, облегающий костюм. Он начал танцевать. Мягко, плавно и соблазнительно. Фиби завороженно смотрела на него. В его движениях, в осанке было что-то до боли знакомое. А когда его взгляд, серый и глубокий, как ноябрьское небо, нашел ее в толпе...              Сердце предательски екнуло... Виталий... Кречетов между тем подошел к одной из молодых ведьмочек и пригласил ее на танец. Фиби вспыхнула. Что он творит?              — Это проверка, — прошептала Ида. — Промолчишь ты или отобьешь его. Граф обожает провоцировать и смотреть на реакцию. Твой ход...              Фиби осушила кружку медовухи одним глотком и резко поднялась на ноги. Мгновение — и она оказалась у костра. Ведьмочка, увидев ее, почтительно склонила голову и отошла. Фиби подошла к Виталию и впилась в его губы властным поцелуем. Тот ответил ей с такой же страстью, обнял и прижал к себе, чем вызвал одобрительные возгласы и аплодисменты собравшихся.              Кречетов снял маску, и они закружились в танце.              — Ты продолжаешь удивлять меня, — прошептал он, прижимая любимую к себе. Та счастливо улыбнулась в ответ.              Краем глаза она заметила, как танцевать начали все. И вдруг в толпе магических существ она увидела два огненных всполоха — это были Софи и Кейт. Если с Каваной все было более-менее ясно, то что здесь делала Софи?              — Мисс Тейлор... — начала Фиби.              — Встречается с племянником Штехеля. Он, видимо, пригласил ее. Не паникуй, Софи — светлая. Все в порядке. А Кейт... тренирует анимагию с Живчиком и Ганжой. Хочет стать оборотнем-пантерой, — Виталий весело подмигнул ей.              После танцев все сели ужинать. Подавали жареный картофель, рыбу, различные вина и мед. Фиби сидела рядом с Виталием... Он не отпускал ее руку ни на миг...              После ужина снова были танцы, а затем Кречетов, благословив всех темных существ, отбыл в катакомбы вместе с Фиби.              — Устала? — мягко спросил он, когда они вошли в его спальню.       Фиби покачала головой. Затем, не говоря ни слова, она скинула с себя платье. Кречетов закатил глаза. Снова она за свое...              — Мисс Грей... — он замер.       Фиби сосредоточенно водила руками над своей кожей, и на его глазах последние следы шрамов бесследно исчезали, оставляя кожу чистой и безупречной.              Он потерял дар речи... Но то, что случилось дальше, и вовсе выбило его из колеи. Фиби осторожно сняла с него одежду, положила ладони на его старые, изборождавшие тело шрамы и, закрыв глаза, сосредоточилась. Под ее пальцами грубая кожа разглаживалась, шрамы таяли, как будто их и не было. Открыв глаза и увидев результат, она улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы...              — С Вальпургиевой ночью, моя любовь, — прошептала она.       Виталий почувствовал, как по его щеке скатывается предательская капля...              Мгновение — и он впился в ее губы в жадном, благодарном поцелуе. Еще миг — и они оказались на его постели. Фиби, без тени страха, ласкала Кречетова, а он отвечал на каждое ее прикосновение. Теперь она любила его — не монстра со шрамами, а его самого. Ее руки смело и нежно исследовали его тело, а во взгляде читались лишь тепло и безграничная любовь.              Взгляд Виталия был полон ответной любви и немой благодарности. Он раздвинул ее ноги и вошел в нее. Фиби выгнулась, обвив его торс ногами. Их движения сразу нашли идеальный ритм. Поцелуи, прикосновения... все в эту ночь говорило об одном — они были абсолютно откровенны друг с другом. Каждая эмоция была обнажена, каждое прикосновение означало любовь и доверие.              Виталий опустил голову и начал покрывать нежными поцелуями ее грудь, словно стирая память о той жестокой близости на пиру. Да, тогда, в гневе и одержимости, ему это нравилось, и, судя по отклику ее тела, ей тоже. Они обязательно поговорят об этом. Но не сейчас...              Его толчки стали сильнее, увереннее, и он рассмеялся — тихо, счастливо. Ему не нужно было притворяться. Он мог быть собой.              Наконец Фиби сладостно вскрикнула и без сил рухнула на простыни. Виталий, ускорившись, еще минуту двигался в яростном ритме, прежде чем выйти и, с глухим стоном, найти завершение на ее бедре.              Обессиленные, они притянулись друг к другу и погрузились в мирный, исцеляющий сон.