Часть 47

      Целую неделю Фиби провела в постели. Друзья навещали ее и рассказывали новости о событиях в городе. Ибрагим затаился, и стало намного спокойнее. Темные и Светлые дружно выдохнули и занялись своими делами. Однако кое-кто всё ещё пытался примерить силы сторон. Но, увы, обоюдное недоверие и неприязнь были сильнее.              Зато миссис Грей узнала о магии. Со слов Иды, Теодор не сумел удержать язык за зубами и рассказал всей семье о своем новом мире и мире Фиби. Реакция всех была шоковой, но все быстро смирились.              Что же до самой Фибс, ее восстановление шло быстро. Кречетов не отходил от нее ни на миг. Он заботился о ней, читал вслух, а по вечерам забирался в ее кровать и смотрел с ней на ноутбуке фильмы и сериалы, которые она любила. Как выяснилось, ни «Звездные войны», ни фильмы Марвел не были знакомы Виталию. Он с интересом смотрел эти ленты, задавал вопросы Фиби и открывал для себя мир супергероики вместе с ней.              Они были счастливы. Кречетов и думать забыл о том, чтобы рассказать Фиби о своей тайне. Но какая-то неясная тревога поселилась в его сердце. Что-то не давало ему в полной мере расслабиться и наслаждаться их отношениями...              Прошла неделя, и Фибс выразила готовность вернуться к обычной жизни. Виталий улыбаясь смотрел, как она собирается.              — Слушай, Фибс, — начал он. — Может, в конце концов, съедемся?              Фиби, услышав это, пролила кофе на стол.              — Ты хочешь жить со мной? — удивилась девушка, сияя.              — Да, детка. Я люблю тебя. Меня задолбало просыпаться у тебя в семь утра, ехать к себе, собираться на работу и всё равно опаздывать. Плюс у Софи тоже есть личная жизнь, и пусть у нас с ней напряженные отношения... Решайся, Фибс. Я хочу... — Кречетов подошел к ней и обнял. — Прожить всю жизнь с тобой. Стать твоим мужем, отцом твоих детей...              Фиби ощутила, что плачет. Она обняла его и поцеловала.              — Да, я перееду к тебе. Соберу вещи днем и вечером буду распаковывать их. Но учти, коробок у меня очень много, — Фиби была счастлива.              — Попрошу Толю помочь тебе, — Кречетов отпустил ее. — Оставь ключи, я отдам их ему.              — Не могу дождаться вечера, — мисс Грей запечатлела легкий поцелуй на губах любимого.              — Думай обо мне, чтобы не скучать, — вендиго замурлыкал.              Фиби кивнула и ушла на работу.              В обеденный перерыв Фиби получила СМС от Махидевран. Турчанка просила ее о встрече. Не то чтобы у них были дружеские отношения, скорее деловые.              Девушки встретились в «Мистик-Гриль». Махидевран, потягивая крепкий черный кофе, рассказала Фиби об идее открыть выставку ее фотографий в своей галерее. Фибс эта идея показалась занятной, и она согласилась. Условились на том, что Фибс перешлет нужные фотографии по почте.              Закончив с Махидевран, Фиби вызвала такси и поехала домой. По пути она написала СМС Кречетову о фотовыставке. Ее сердце учащенно билось. Скоро она соберет вещи и переедет к Виталию.              В квартире было тихо. Слишком тихо... Дверь была не заперта. Думая, что внутри ее ждет Толя, Фиби смело вошла внутрь. Однако Толи не было... Это встревожило Фиби.              Она вошла в кухню и стала собирать свои вещи, как вдруг увидела в зеркале высокого бородатого мужчину в восточном одеянии. От него волнами исходило нечто пугающее и зловещее...              — Ибрагим? — спросила Фиби.              Турок кивнул ей и приблизился.              — Так значит, вот какая ты, та, что пришла на смену Нигяр. Вы с ней не похожи... Ни характером, ни внешне. Что Кречетов нашел в тебе? — задал вопрос Ибрагим. — Впрочем, не важно. Ты знаешь, кто я... Я причастен к гибели его родителей.              Два сильнейших светлых мага, которые потеряли все во время Революции 1917-го. Они бежали, сперва в Одессу, а затем в Нью-Йорк. Я склонял их к сотрудничеству, обещал, что помогу им вернуть позиции в России, но они, зная, кто стоит за мной, отказались.              — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Где Толя? — спокойно спросила Фиби, наколдовывая фаербол.              Ибрагим щелкнул пальцами, и из стены выехали дьявольские силки, которые изо всех сил сжимали огромного черного волка, жалобно вывшего.              — Отпусти его! — закричала Фиби. Ее сердце сжалось.              — Отпущу. Мне всё равно недолго осталось, но прежде... Я хочу, чтобы ты знала, с кем хочешь построить семью. Так на чем я остановился? Ах да... Родители Кречетова отказались сотрудничать со мной. И я подстроил их гибель в горах. А маленькие Елена и ее брат остались на попечении слепого дяди-экстрасенса. Я был доволен. Правда. Лорд был в гневе, но я быстро убедил его в правильности своих действий...              Прошло много лет, и я приехал в Германию, чтобы вести бизнес, и встретил там Нигяр. Строгую, почти жестокую темную. Красавицу... Я сразу положил на нее глаз и, разумеется, сватался к ней.              Но каково же было мое удивление, когда я узнал о ее странном и извращенном романе с юным щенком-вендиго. Но куда больше было мое удивление, когда я узнал в этом мальчишке Виталия Кречетова.              Она спокойно и упрямо приручала этого дикаря. Да, он сожрал своего первого человека в шестнадцать, за год до их романа. Я пытался объяснить ей, что она его не изменит, но она не хотела слушать.              Я был в ярости. Она, первая красавица Берлина, предпочла мне какого-то людоедского Маугли, — закричал в бессилии Ибрагим. После его крика дьявольские силки с силой сжали волка.              — Перестань! — крикнула Фиби. — Я выслушаю тебя, но отпусти Толю.              Турок криво усмехнулся.              — А куда ты денешься? — самодовольно произнес Ибрагим, ослабив хватку силков.              Внезапно в квартиру влетел Кречетов в сопровождении всей своей свиты и Махидевран. Та, увидев Ибрагима, подняла руку для нападения, но турок наколдовал зеркальный ледяной щит, отсекший Виталия от Фиби.              — О, смотрите-ка... Кто пришел... Маугли со своей стаей. А мы тут с мисс Грей разбираем твое прошлое. И ты вовремя.. Скоро начнется киносеанс, — смеялся Ибрагим.              — Не смей! Ты... — зарычал Виталий. — Кэтрин, освободи Толю!              Пирс рванула к волку и попыталась освободить его. Но дьявольские силки ударили вампиршу током, и она отлетела от них. Яков еле успел ее подхватить.              — О, какие же вы жалкие. Я всё равно закончу то, что начал. Так вот... Я ревновал. Дико ревновал Нигяр. Она должна была быть моей и только моей... Но выбрала Кречетова. Я терпел, дарил ей подарки...              Но ей нужен был только секс с этим зверем. Он был игрушкой для нее, ему это нравилось. И в один из дней я не выдержал... Я пришел к ней и, напоив, изнасиловал. А затем с удовольствием вонзил нож в ее сердце, — без эмоций шептал Ибрагим.              У Фиби волосы встали дыбом. Так жестоко и так откровенно признаваться в своих преступлениях... Кем же надо было быть?              Фиби бессильно посмотрела на Кречетова сквозь зеркальную стену. Тот сглотнул и улыбнулся ей. Девушке безумно хотелось, чтобы всё это поскорее кончилось.              — Итак, Нигяр умерла. И я ликовал. Но недолго. Как выяснилось, у семьи Нигяр был влиятельный друг. Некто Гарольд Зидлер. Он был главарем местного племени вендиго. И он взял Кречетова под свою опеку. Направил гнев мальчишки в нужное русло. Помимо ненависти ко мне, юный Виталий ненавидел одну такую большую страну... Сильно ненавидел, ведь большевики лишили его семью всего.              Зидлер знал это и отправил его в одну интересную школу... Школу Абвера... — выплюнул Ибрагим с ненавистью.              При этих словах Фиби вздрогнула. Нет, нет... Ее мужчина не нацист, не предатель... Да, вендиго, да, людоед, но не жрец Третьего рейха...              — Виталию это нравилось. Он быстро стал лучшим в своем классе. Жестокость и безжалостность вендиго помогли ему добиться невиданных высот в Абвере. А потом был СС.... Кречетов с таким удовольствием пытал и убивал невинных. Но я лучше покажу, —              Ибрагим махнул рукой, и в воздухе возникли картины прошлого Кречетова. Страшные, дикие... Пытки, унижения, дикая жестокость. Фиби задыхалась от увиденного. По ее лицу текли слезы... Это было ужасно... Этому не было оправдания...              — Нравится? — издевательски спросил Ибрагим. — О, а потом была Одесса... Вот там...              Он взмахнул рукой, и воспоминания изменилось.