Часть 48

      Ночное море продолжало крушить валы о прибрежные скалы. Казалось, оно жаждало взять берег штурмом, бросая в бессмысленные лобовые атаки все резервы, не считаясь с потерями. Штехель деликатно откашлялся, поёживаясь на холодном камне.              — Так, Вы хотели встретиться… — решился он повторить.              Кречетов повернул к собеседнику ничего не выражающее лицо.              — Этот белобрысый — твой племянник?.. Выглядит дебильно.              — Сестры покойной сын, — торопливо вставил Штехель. — Сестра умерла в сорок втором. Так-то он смышленый… А вид… Что с вами? Что-то случилось?              Кречетов вновь замолчал, глядя на бушующую стихию. Это настораживало Штехеля даже больше, чем вызов условным знаком на экстренную встречу. Что-то произошло. Но что?..              — Кажется, я провалился, — неожиданно тусклым голосом проговорил Кречетов. — Гоцман на хвосте повис, как борзая. По виду биндюжник тупой, а соображает, сволочь…              — Может, убрать его, пока не поздно? — осторожно предложил Штехель.              — Поздно, к сожалению… — Кречетов покосился на соседа. — Арсенин-то не всплывет?              — Не-е… — протянул Штехель, кивая на море. — Оттуда не возвращаются…              Он задумчиво постучал носком ботинка по валуну.              — Если что со мной случится, первым делом Гоцмана убери и его подругу. Но сначала — племянника.              Со стороны моря снова ударило дождем. Кречетов зябко поежился, плотнее запахнул плащ.              — Как же я могу? — ошеломленно захлопал ресницами Штехель. — Да и не знает он ничего… Зачем же?…              — Ты о шкуре своей думай, — холодно перебил Кречетов. — Сам сказал — смышленый… Начнет рассказывать, как за мной ходил, что видел. А там много не надо… — Он снова повернулся к Штехелю, и того передернуло от спокойного, палаческого взгляда. — В контрразведке не дураки сидят.              — Я не смогу, — негромко произнес Штехель.              — А тебе и не надо, — пожал плечами Кречетов. — Поручи этому… Живчику… твоему подручному. Понял?              — Понял, понял…              — Штехель, только в игры со мной играть не вздумай, слышишь?.. — негромко проговорил Кречетов, отводя взгляд. — Узнаю, что обманул, — кишки выпущу… Не сразу, причем, помучаю для начала.              Теперь уже поежился Штехель. Но совсем не от ветра.              — Все, легли на дно… — Кречетов поднялся первым. — Связь через запасной канал… А за племянника прости, — неожиданно добавил он, уже шагая во тьму. — Но выхода нет… Сделай, как сказал.              Фиби прижала руку ко рту. Это не ее мужчина. Этого кукловода и нациста она не знала и боялась. Сердце разрывалось на сотни кусочков от боли и страха. Она ощущала, что не выдержит.              — Теперь ты знаешь. Скажи мне, мисс Грей, он достоин любви? — Ибрагим подошел к ней.              Фибс подняла взгляд на Кречетова. Тот смотрел на нее. В его глазах была боль... Он не смог рассказать ей всё это сам. И поплатился...              — Я не знаю, — без сил произнесла Фиби и отвела взгляд.              Внезапно в квартиру ворвались светлые во главе с Гоцманом. Мгновение — и они повалили Ибрагима на пол, скрутив ему руки.              — Имеешь право хранить молчание, Джафар, — хмыкнул Леха Якименко, коллега Гоцмана, надевая на турка наручники.              Гоцман отменил магию Ибрагима, и всё исчезло: и зеркальная стена, и дьявольские силки, сжимавшие волка. Тот рухнул бы на пол, но Махидевран подхватила его, и он тут же превратился в Толю Живчика.              — Фибс… — жалобно начала Пирс, лежавшая на руках у Штехеля.       Кречетов шагнул к Фиби. В его глазах читались боль и теплота.              — Нет, не подходи! — мисс Грей попятилась. Мгновение — и она телепортировалась в свою фотостудию. Рухнув у камина, она наконец дала волю слезам.              Она выла как раненый зверь. Та жестокость, то спокойствие, с которым Кречетов играл судьбами людей, пугали ее. А фанатичный блеск в его глазах на пирах и оккультных вечеринках Зидлера пронял до глубины души.              Она не сможет быть с ним, она не выдержит этого. Да, он говорил, что любит, что хочет семью. Но после увиденного она усомнилась во многом, что было с ним связано...              Ей нужно было крепко подумать, и лучше сделать это подальше от Нью-Йорка. Решение было принято. Она уедет на неопределенный срок, успокоится, а там будет видно...              И всё же какая-то её часть — наивная, глупая девочка, выросшая на мультфильмах Диснея, — продолжала любить Кречетова...              Игорь тяжело вздохнул и посмотрел на друзей по свите.              — Пятый день он ничего не ест. Черт, он просто лежит и смотрит в одну точку. Ребята, есть идеи, как всё исправить? — строго спросил Чекан.              Пирс вздохнула. После ухода Фиби у Кречетова случилась истерика. Его била дрожь, слезы текли по щекам. Он выл как зверь и проклинал себя за беспечность. Дошло до того, что пришлось вызывать Славу, чтобы тот дал ему успокоительное зелье.              — Ему больно, как я не знаю от чего. А с такой болью нельзя справиться просто так. Я боюсь самого худшего, — прошептала Ида.              — Думаешь, он... — нерешительно начал Толя.              — Отключит эмоции, — закончила Пирс. — В его состоянии это возможно.              Отключение эмоций было естественным выходом для Темных в невыносимых ситуациях. Но вместе с болью исчезали все хорошие качества, и на сцену выходили самые темные демоны, прятавшиеся в душе.              Никто из свиты, как бы трудно им ни было, никогда не прибегал к этому. Даже в годы войны они пытались оставаться людьми, держась друг за друга.              Но Кречетов... Он никогда ни с кем не делился своей болью. Переживал всё в одиночку: тихо, гордо... И если разрыв с Тоней не стал для него трагедией, то теперь...              Боль, почти осязаемая, повисла в катакомбах. Боль и безысходность...              — Есть варианты их помирить? — тихо спросила Кейт.              — Квартал Оборотней. Силой притащить обоих, устроить встречу. Поговорят, поорут друг на друга, кончится всё сексом, — выдохнул Штехель.              — Или 80 лет эволюции пойдут к черту из-за какого-то Аладдина, — мрачно пошутил Толя.              — Ребят... — послышался нерешительный голос Софи. Рыжая волшебница стояла у кресла Кэтрин и боязливо смотрела на Гвардию Академика.              — Соф! — Ида кинулась к ней и обняла. Софи, которой всё рассказала Фиби, всхлипнула и молча протянула Королеве Ведьм кулон-ласточку...              — Неужели это всё? — с отчаяньем воскликнула Махидевран, сжимая руку мужа. — Мисс Грей...              — Она уехала... — выдохнула Софи. — Сначала в Сиэтл, а потом планирует в Сидней. Там живет ее школьная подруга Лекси.              — Лекси Майклсон? Знаю её, — Кэтрин слабо улыбнулась. — Познакомила их с Элайджей в свое время. Эти двое присмотрят за Фибс.              — А Его Величество? — тревожно спросила Ида.              Игорь встал и посмотрел в огонь. Если они были правы насчет того, как именно Кречетов выйдет из этой ситуации, то для Нью-Йорка и светлых наступали поистине темные времена.