Часть 49

      Полгода спустя. Ноябрь. Сидней.              Фиби в зеленом бархатном платье, облегавшем все изгибы ее фигуры, с бокалом шампанского стояла посреди самой крупной арт-галереи Австралии и любовалась своими фотографиями. Это был последний день ее выставки в Сиднее. Девушка невероятно гордилась собой. Эту выставку для нее организовал Элайджа Майклсон — муж ее школьной подруги Лекси.              Лекси, или, как ее все звали, «ходячее лекарство от депрессии», обожала жизнь во всех ее проявлениях и была тем лучиком света, что способен прогнать любые тучи. Именно к ней Фибс и рванула после всего, что узнала о Кречетове, и вот уже почти семь месяцев гостила у нее.              Лекси и Элайджа окружили ее заботой, помогли найти работу в австралийском Vogue, всячески вдохновляли на профессиональные свершения. Ее имя стало известно в кругах высокой моды, она фотографировала ведущих политиков и звезд Австралии. С финансами и карьерой у нее было все отлично. Она считала себя состоявшимся фотографом.              Если в профессии у мисс Грей все складывалось прекрасно, то в личной жизни... она была одинока. Она не могла забыть пронзительные серые глаза цвета ноябрьского неба: умные, с властными, безумными искорками. Не могла забыть голос — мягкий и в то же время властный.              Порой ей снились хорошие сны-воспоминания о том, что было между ней и Виталием, а порой — ужасные кошмары, порожденные тем, что ей показал Ибрагим... И эти кошмары подрывали веру в то, что она когда-нибудь сможет простить Кречетова.              Побыв на выставке еще немного, Фибс вызвала такси и отправилась домой. Завтра она, Лекси и Элайджа летели в Сиэтл, где она должна была открыть новую выставку, а потом... Возможно, она поедет в Нью-Йорк. Чисто по работе.              12 ноября              Три дня спустя Фиби поднималась в лифте «Эскалы». В прошлый раз она рассталась здесь с семьей на не самой лучшей ноте. А что будет сейчас? Девушка грустно улыбнулась своему отражению и поправила новую короткую стрижку.              — Фиби! — Едва она переступила порог, как ее тут же обняла Грейс. Обняла тепло и по-настоящему... Такого Фиби от нее не ожидала. Всегда серьезная и чопорная леди сейчас не стеснялась своих чувств.              Мисс Грей окинула взглядом гостиную. Ее взгляд зацепился за Елену и Тео, стоявших у окна. Елена поймала ее взгляд. Лена выглядела свежо и юно, а на безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо. Фиби улыбнулась ей, и Елена кивнула в ответ. Но при этом ее глаза были странно грустными.              Из кухни вышла Анастейша с медовым тортом. Увидев дочь, она быстро отдала торт экономке Гейл и бросилась обнимать Фиби. Та сжала маму в объятиях и улыбнулась. За спиной Анастейши бесшумно возникла Кейт Кавана. Фибс кивнула ей. На языке вертелась сотня вопросов о Нью-Йорке, но она пока молчала.              — Девочки, все накрыто, — Кристиан позвал всех в гостиную. За столом сидели все члены семьи Грей. Они от души поздравляли Фиби с 24-летием. У Греев было правило: что бы ни происходило, всегда собираться на семейные праздники. И его никто никогда не нарушал.              — Слушайте, а где Эллиот? — спросила Фибс спустя некоторое время. Она наслаждалась теплом дома и гордостью родителей.              — Он с новой девушкой скоро будет. Она такая красивая. А как поет... Залслушаешься. Она приехала из Нью-Йорка, — сияла Миа.              — Всем привет, — в гостиную вошел добродушный великан Эллиот, нежно сжимая руку... Антонины Царько. Фиби подавилась куском пиццы. Бывшая Кречетова, та самая, что напала на нее, — здесь. Мысленно Фибс спросила у Кейт взглядом, насколько искренна Тоня. Пантера грустно отвела глаза, давая понять, что все серьезно. Фиби выругалась про себя.              Тоня же села рядом с Эллиотом и мило общалась с Мией, Грейс, Карлой и Анастейшей.              — Крыса сбежала с корабля? — тихо спросила Фиби у Кейт. — Что там в Нью-Йорке?              — Рай для Темных. Кречетов добился этого. Светлые на полулегальном положении, — так же тихо начала Кавана. — Нет, открытой войны нет, но Темные имеют больший вес в расстановке сил. Свита получила привилегии. Ну а Виталий...              — Кречетов умер, Академик жив, — с грустью выдохнула Елена. — И не дай тебе Бог встретиться с ним.              Сбитая с толку, напуганная и заинтригованная, Фибс посмотрела на Тоню. Та поймала ее взгляд и кивнула.              Вечером, убирая со стола, Фиби решила проверить телефон. Куча сообщений от друзей и бывших коллег, поздравлявших с днем рождения... И ни одного — от того, кто когда-то был ей так дорог.              — Фиби, — она услышала робкий голос Тони. Певица стояла в дверях ее комнаты и нерешительно смотрела на нее.              — Заходи, — Фиби почувствовала неловкость.              Царько вошла и... упала перед ней на колени.              — Тоня... — Фиби была ошарашена. На лице Царько читались искреннее раскаяние и боль.              — Прости меня за то, что сделала тогда на балу. Я не хотела... Это Ибрагим меня контролировал, — начала Тоня.              Фиби подняла ее с колен и обняла. Она давно ее простила.              — Все хорошо, Тонь. Я давно тебя простила. А вы с Эллиотом, ну, как в целом? — с хитринкой спросила Фиби.              — Он самый добрый парень на свете. Мы встретились, когда в Нью-Йорке началась эра Академика. Я сбежала сюда, в Сиэтл. Случайно встретила его на своем концерте. Он был с Мией. Та попросила автограф, ну и закрутилось, — Тоня говорила с нежностью и теплом. Ее глаза сияли, и было видно, что она не лжет.              — Как там в Нью-Йорке? — спросила Фибс.              — Если сравнивать с тем, что творит Волдеморт в Англии, то неплохо... Да, Академик жесток, строг, но светлые для него не враги и не еда, а скорее деловые партнеры. Он не очень им доверяет, но не допускает открытой войны. Однако он стал очень жестоким. Словно то, что было заложено в него в Абвере, вернулось.              Город — буквально охотничьи угодья для Темных. Говорят, свита Академика перешла на человечину. Они все уподобились ему, Фиби. Но самое страшное — он отключил эмоции, — испуганно произнесла Тоня.              Последнее ударило Фиби словно током. Нет, нет... Темный без эмоций — это страшно, но вендиго — в сто крат страшнее. Их ведут инстинкты, ими движет только голод...              На что она обрекла Нью-Йорк? Господи, все из-за нее. Живы ли светлые? Что с Гоцманом? И почему Кейт не с Харви?              Страх за друзей сковал ее. Нет, она не оставит все это просто так. Она должна придумать, как помочь городу...              В мрачных мыслях Фибс встретила рассвет в гостиной. Она пила черный кофе и обдумывала дальнейшие действия.              — Эй, — к ней подсел Кристиан и чмокнул в лоб. Его серые глаза были полны теплоты. — Я горжусь тобой, Фибс. В прошлый раз, когда ты была здесь, ты была девчонкой, бросившей Оксфорд. А теперь ты фотограф с мировым именем. Ты добилась этого сама, — Кристиан гладил ее волосы. — Ты большая молодец. Но можно спросить? Я чувствую, ты рада быть здесь, но в то же время в тебе какая-то пустота и разбитость. Что случилось, котенок?              Фибс взглянула в серые, взволнованные глаза отца.              — Пап, мои необдуманные действия привели к не самым радостным последствиям, — горько вздохнула мисс Грей. — Я хочу их исправить. На карту поставлено несколько жизней тех, кого я люблю... Но я боюсь последствий...              Кристиан обнял дочь.              — Ты в тупике, девочка. Я понимаю. Когда много лет назад твоя мама ушла от меня, я тоже не знал, что делать. Но мое сердце подсказало мне быть с ней. Слушай свое сердце. А пока... — Грей протянул ей джойстик. — Как насчет порубиться в «Злых птиц»?              — Разве ты спрашиваешь? — Фиби улыбнулась отцу, и они начали играть в приставку.              Спустя день, ранним утром, Фиби собрала вещи, поцеловала спящих родных, наколдовала защитных оберегов и, оставив записку Теодору, как тень выскользнула из родного гнезда. Час спустя она проходила регистрацию в аэропорту Сиэтла на рейс до Нью-Йорка...              Спустя шесть часов Фиби сошла с самолета и устремилась в свою фотостудию. Она намеревалась действовать тихо, незаметно, как тень. Ее первой целью было выяснить обстановку на месте и решить, что делать дальше. Было ли ей страшно? Да. Но этот город она любила больше всего.              Уже распаковывая вещи в фотостудии, которая стала ее убежищем, Фиби полезла в рабочий стол и наткнулась на пачку фотографий...              Виталий... Их прошлое Рождество... Игривый и мягкий взгляд, романтичная улыбка. Воспоминания захлестнули ее. Все их хорошие моменты, все ссоры, что моментально гасились... Обучение магии, исцеление его шрамов... И финал, которого никто из них не заслужил.              Если бы она не испугалась тогда и выслушала его... Если бы смогла понять...              Хотя... У нее, как и у любого современного человека, был нулевой порог терпимости к Рейху и нацизму. Нет, она не вернется к нему... Ни за что...              Или... Рискнуть? Когда она давала заднюю и шла по легкому пути? Ладно, она разберется по ходу дела.              Достав ноутбук, она ответила на поздравления и написала письмо Давиду Гоцману.              От: Фиби Грей       Кому: Давид Гоцман       Дата: 16.11.2024       Тема: Я вернулась. Нужно увидеться.              Где и когда мы можем поговорить? Насчет того, что творится здесь.              П.С. Я все знаю о 1946 годе и Одессе.              Отправив письмо, Фиби наколдовала себе ланч и, поев, продолжила распаковывать вещи. Когда все было почти готово, она услышала звук нового письма. Оно было от Елены.              От: Елена Линкольн       Кому: Фиби Грей       Тема: Жить надоело, Грей???              Что ты сделала? Зачем? Если Темные о тебе узнают, они убьют тебя. Нет, они сперва изнасилуют, потом зарежут во славу Академика и сожрут. МИСС ГРЕЙ, ДОМОЙ! ЖИВО!              Фиби закатила глаза. Доминирующая юная мисс Линкольн... Пусть доминирует над Теодором, а она разберется сама.              Решив пока не отвечать Елене, она сходила в магазин за продуктами. На улице царила зима, и девушка кайфовала от снега, падавшего на волосы и прилипавшего к одежде. Она много путешествовала, но только этот город могла назвать домом. И если у Нью-Йорка были проблемы, она их решит. Она поможет светлым, а потом... возможно, примирится с тем, что узнала о Кречетове.              Вернувшись, она приготовила ужин и включила телевизор. Шли «Мстители»... Фиби вздохнула. Именно этот фильм они смотрели с Виталием, когда она выздоравливала. Она скучала по нему...              По ее лицу покатились слезы. Он был ей нужен, так сильно нужен. Но вот только... нужна ли она ему? Агенту Абвера, шпиону, кукловоду, манипулятору и людоеду...              Звонок телефона отвлек Фибс от грустных мыслей.              — Фибс, — голос Лекси в трубке напоминал звон колокольчика. — Тут к нам в Сидней доставили странную посылку на твое имя. Фрея говорит, что она оформлена как подарок.              Посылка? Ей? Фибс была озадачена. Неужели...              — Фрея может переслать ее магией ко мне? — спросила Фиби, помешивая макароны.              — Да, конечно. В фотостудию в Нью-Йорке? А с голосом у тебя что? Ты плакала? — Лекси была встревожена.              — Лекс, все хорошо, — заверила подругу Фиби и повесила трубку.              Спустя мгновение возле нее стояла огромная коробка, оформленная как подарок. Фиби открыла ее. Внутри оказались воздушные шарики, бутылка хорошего вина, плюшевые ласточка и сова... Только один человек мог подарить ей все это.              Звук нового письма отвлек ее. Писал Гоцман. Он предлагал встретиться у нее. Его письмо было строгим и деловым, без тени тревоги. Фиби ответила, что согласна на встречу прямо сейчас, и спустя миг Давид появился в ее гостиной.              — Добрый вечер, — тихо сказала Фибс. С посылкой она разберется позже.              — Фиби, — Давид пожал ей руку. Они сели на диван. От еды и выпивки Гоцман отказался.              — Что у вас тут творится? — сразу начала Фибс.              — Ночной кошмар, мисс Грей. Не хардкорная версия, но довольно пугающая. Светлые почти вне закона, Инквизиция куплена, Охотники разогнаны. Мой друг и глава Охотников Чусов был вынужден уехать в Лондон.              Академик правит жестко, но справедливо. Но все равно для простых людей тут ад. И еще — он поклялся убить вас, если вы вернетесь. Он не шутит. У него нет эмоций. Это зверь — жестокий, злобный, кровожадный. Он ни перед чем не остановится, чтобы отомстить вам. Будьте осторожны, — прошептал Гоцман.              — Если Инквизиция куплена, то Платов... — с ужасом начала Фиби. Она всегда симпатизировала этому спокойному харизматичному мужчине.              — Принял Тьму. Он всегда был к ней склонен. В 1946 мы внедрили его в банду Академика, чтобы он сорвал план по захвату Одессы. Все получилось, но Платов проникся Тьмой. И когда появилась возможность, преклонил колени перед Академиком.              Он в его свите выполняет роль палача. Вообще, у всех там теперь своя роль. Чекан — глава стражи, Толя Живчик — шут, Штехель — советник, Платов — палач, Харви — шеф-повар. Свита, вслед за своим главарем, ожесточилась и перешла на человечину.              Только Кэтрин, Ида и Махидевран смогли отказаться от людоедства. Ведьмы — природные существа, их магия связана с родами и жизнью. Если ведьма ест людей, она теряет силы. А мисс Пирс... все еще хочет стать матерью и не желает становиться монстром, — пояснил Гоцман.              — А Полина? Она же крестница Кречетова. Он... — сердце Фиби сжалось от страха.              — Нет, он по-прежнему ее крестный. Да, он стал скуп на эмоции, но за нее он готов умереть. Что-то в Академике осталось от Кречетова. Что-то, что он люто ненавидит, но не может жить без этого, — вздохнул Гоцман.