Часть 50

      Той ночью Фиби снились кошмары. Несколько раз она вскакивала с криком и, уткнувшись в подушку, долго плакала, пытаясь успокоиться. Утром, выпив кофе, она наколдовала себе книги по боевой магии и принялась за изучение. Если она хочет спасти город, ей нужно знать, как бороться с нечистью. Она жадно читала, практиковала заклинания...              В полдень ее занятия прервал стук в окно. Девушка подошла и открыла его.              В окно влетел Гамлет — почтовый ворон Академика. Фиби улыбнулась. Он следит за ней? Тем лучше. Пусть знает, что она вернулась.              Ворон сел на диван, и Фибс наколдовала ему шоколадное печенье. Птица с радостным карканьем принялась осторожно его клевать. Девушка улыбнулась и погладила черные перья.              Закончив трапезу, врон взглянул на нее умными глазками-бусинками и нежно клюнул палец. После чего улетел в темное нью-йоркское небо.              В это время в мрачном подземном городе Академик пировал, вкушая человечину вместе со свитой. Некогда молодой и красивый, Король людоедов теперь представал в облике зрелого пятидесятилетнего мужчины. Его тело изменилось, став более рыхлым и упитанным, но он по-прежнему оставался притягательным для самок своего племени, готовых умереть ради одной ночи с ним.              Но Академика мало интересовали плотские утехи. Теперь единственное, что имело для него значение, — это вкус человеческой плоти. Людоед был одержим ею, все остальное перестало существовать. Откусывая куски полусырого мяса от детского тельца, он мурлыкал от удовольствия и смотрел на своих верных слуг.              — Полгода, — торжествующе начал он. — Почти полгода мы правим Нью-Йорком. И я рад этому. Наши темницы полны, светлые покорны, а Инквизиция в кои-то веки на нашей стороне. И Господин Магистр... поставляет мне отличных наложниц. Юных, хрупких шатенок с карими глазами.              Главарь людоедов бросил взгляд на Виктора Платова, с аппетитом уплетавшего жареные человеческие ребра. Платов, поймав его взгляд, почтительно кивнул.              — Мы добились своего, сир, — Чекан в роскошной волчьей шкуре поднялся из-за стола с золотой чашей, наполненной кровью. — За Академика! Пусть наш триумф длится вечно!              — За Академика! — подхватила свита и осушила чаши.              В этот момент в пиршественный зал влетел Гамлет. Он приземлился на стол рядом с Академиком. Тот погладил его перья и удовлетворенно заурчал.              — Гамлет, мой верный предвестник смерти для врагов. — Академик улыбался, глядя на ворона. — Голоден, друг? Где ты был?              Он взглянул птице в глаза — и радостно зарычал.              — Мисс Грей... Девчонка вернулась, — произнес вендиго с фанатичным упоением и облизнулся. — Наконец-то! Готовьтесь к большой охоте!!! Впрочем... Нет, лучше пусть сама придет ко мне. Игорь, подготовь группу захвата. Взять в заложницы мисс Софи Тейлор.              Слава, прислуживавший свите в качестве пажа, побледнел. Они угрожают Софи... Его Софи... Которая, вопреки всему, сказала «да» у алтаря во время тайной свадьбы в лесу... Его Софи, носящая под сердцем его ребенка...              Слава бросил на пол кувшин с кровью и упал на колени перед Темным Королем.              — Нет, сир, умоляю, не трогайте Софи! Я сделаю все что угодно, только сжальтесь! — шептал юноша, целуя руки Академика.              Людоед зарычал и с силой влепил пажу пощечину.              — Как ты смеешь оспаривать мой приказ? — Людоед наступал на него. — Я слишком долго терпел, но сегодня...              Академик щелкнул пальцами, и появился Харви Вайнштейн в шкуре и поварском фартуке.              — Харви, принеси мой любимый тесак, что всегда тешил мое чрево, — опасно мурлыкнул бывший лучший шпион Абвера.              — Сир, — мягко вступила Кэтрин Пирс, поднимаясь из-за стола. — Прошу вас... Они с Софи... ну... они женаты... Софи на пятом месяце беременности...              — Женаты? — прорычал Яков Штехель, муж мисс Пирс и дядя Славы. За прошедшие полгода он стал жестче и по праву считался третьим по жестокости в свите. — Да уж, видано, чтобы Темный целитель женился на светлой шлюхе.              — Я люблю ее! — крикнул Слава. — И Софи — хорошая девушка. Вы же ее знаете!              — Женаты... Пятый месяц... — раздраженно повторил Академик. Он пристально посмотрел на Славу.              Паренек никогда не вписывался в свиту, особенно сейчас. Мягкий, добрый, пугливый, как котенок, которых он таскал в катакомбы и с которыми все давно смирились.              — Ты всегда был скверным Темным, Слава. Избегаешь сражений, не ешь слабых и друзей. А ведь съесть друга — особенно приятно. И вместе с тем... Ты отличный целитель... Не раз выхаживал меня. Но иногда мне кажется, твое призвание — Свет. Проклятье, Штехель, почему не обратил его еще в сорок шестом?              Софи все равно будет здесь. Я желаю, чтобы это случилось к девятнадцатому ноября. В мой день рождения я полакомлюсь Фиби Грей.              А что до твоей жены... Если она будет во всем меня слушаться, я, так и быть, сохраню ей жизнь, — смягчился Академик, опускаясь на трон.              Фиби в очередной раз ударила по боксерской груше и шумно выдохнула. Она превратила свою фотостудию в тренировочный зал и гоняла себя до седьмого пота весь день. Страх перед неизвестностью уступил место усталости и некому удовлетворению.              Приняв душ, Фибс готовилась ко сну, как вдруг зазвонил телефон. Девушка взглянула на экран. Софи. На губах Фиби мелькнула улыбка. Они часто созванивались все эти полгода. Фиби знала о тайной свадьбе подруги со Славой и жалела, что не смогла присутствовать. Возможно, им стоит встретиться и выпить вина.              — Софи, — Фибс с легкой улыбкой приняла вызов.              — Фибс, слушай... Я в плену у людоедов. Не ходи к ним, они хотят... — голос Софи был испуганным и сбивчивым. Внезапно раздался удар и ее крик.              — Соф! — закричала Фиби. Сердце сжалось от страха.              — Ну привет, мисс Грей, — вместо Софи заговорил Толя Живчик. — Слышал, ты вернулась в Нью-Йорк. Академик предлагает это отметить. Приходи в Катакомбы. Одна. Иначе... Выполнишь условия — Софи будет жива. Позовешь Гоцмана — она умрет. Решай.              Фиби почувствовала, как по спине побежали мурашки. Что делать? Темные безжалостно играли жизнью подруги, ни в чем не виноватой. Если Академику нужно было мстить, почему он не обрушил гнев лишь на нее?              Сглотнув, мисс Грей достала нательный крестик и, поцеловав его, телепортировалась в катакомбы.              Ноги сами понесли ее к тронному залу. Она не шла — она бежала. Сердце неистово колотилось, в голове была одна мысль: спасти мисс Тейлор.              Ворвавшись в зал, Фиби увидела огромный котел, над которым висела обнаженная Софи. Ее беременность уже нельзя было скрыть.              — Фибс, уходи... Это ловушка! — изо всех сил крикнула рыжая волшебница.              — Нет, я не брошу тебя, — мисс Грей магией переместила Софи к своим ногам. Мгновение — и на дрожащей подруге возникла одежда.              — Как трогательно, — прозвучал голос Академика. Он вышел из тени в сопровождении Платова и Чекана. Толстый, холеный, страшный, величественный... Фиби заслонила собой Софи.              — Я здесь. Отпусти Софи, — крикнула мисс Грей, смело глядя в глаза главарю людоедов.              — Отпущу. Или съем обеих. Ты этого уже не узнаешь. Ты — та, что клялась мне в любви, та, кого я любил больше жизни... А сбежала, едва узнав правду. Как Тоня.              Да, она сбежала, подставив меня и моих людей во время обсуждения захвата Одессы. Ревнивая дура, она решила, что у меня есть другая, проследила и все узнала. А ты... — Академик подошел к Фиби и, достав ритуальный кинжал, провел лезвием по ее щеке. Та выдержала это, не отводя взгляда.              Ее спокойствие бесило его. Она не боялась, не паниковала. Она просто смотрела ему в глаза. Была с ним на равных. Казалось, эта девушка не боится смерти...              — Я любила тебя. Я сбежала от той страшной правды, что узнала. Ты — нацист... Ты — монстр. Ты перестал быть человеком, присягнув Рейху... Ты пытал, мучил и насиловал невинных. Ты курировал концлагеря.              Ты шпионил для них. И делал это фанатично, с исступлением и любовью. А Рейх дарил тебе жертв. Зидлер использовал тебя, чтобы добиться своих целей. И посмотри на себя сейчас, — Фиби покачала головой.              Академик зарычал и, размахнувшись, ударил ее по лицу. Та едва устояла на ногах.              — Дрянь! Да что ты знаешь! — прошипел Академик. — Тебе известно, что у меня был нервный срыв, когда ты ушла? Что мне снились кошмары о твоей смерти? Ты ничего не знаешь о том периоде моей жизни и судишь обо всем сгоряча.              Академик сузил глаза, и они налились кровью.              — Охрятин, Лужов! — крикнул он страшным голосом.       Явились те два охотника, что когда-то помогали Фибс освоиться в катакомбах. Парни в шкурах, с фанатичным блеском в глазах, поклонились ему.              — В темницу эту девчонку! Пусть Харви готовит все к пиру. И пусть готовятся самые красивые самки племени, — рычал Академик.              Охотники схватили Фиби и потащили прочь. Главарь людоедов оскалился. Скоро он покончит с этой девчонкой.              Фиби лежала на полу темницы и плакала. Что с ней будет? Академик окончательно обезумел. Он съест ее. Точно съест. Если до встречи с ним у нее еще теплилась надежда на примирение, то сейчас...              Она видела его безумие, его одержимость человечиной, и ей было противно. Эти звериные серые глаза, этот рот с клыками, наполнявшийся слюной при словах о грядущем пире... Он перестал быть человеком и окончательно превратился в людоеда. И лишь внешность красивого мужчины скрывала его истинную сущность.              Прикасаться к нему? Целовать? Позволять трогать себя? Лучше умереть! Она и не собиралась мириться...              Хотя... Тот анонимный подарок... Он точно от него. Сова и ласточка... Ее кулоны-обереги. Вино — то самое, что они пили утром после первой близости... Неужели он что-то чувствует к ней до сих пор?              Нет, сама мысль об этом казалась ей теперь абсурдной.              Боялась ли она смерти? Нет. Фиби знала, что вряд ли переживет встречу с Академиком. Она умрет, как подобает светлой: молча, гордо, не моля о пощаде. Она покажет этой твари, как умирают истинные светлые.              Но Греи... Что будет с ними? Она не сомневалась, что Софи все расскажет... И... ее сердце сжалось от страха за родных. Анастейша не перенесет. А Миа? Милая, невинная Миа, лучший повар Сиэтла и мини-копия Одри Хепберн...              А Карла и Грейс? Новость о том, что их внучка стала жертвой ненасытного людоеда, точно отправит обеих в реанимацию.              Кто позаботится о ее семье? Кто? А Нью-Йорк? Он так и утонет во Тьме?