Часть 51

      Академик гордо восседал на своем троне, наблюдая, как его людоеды сооружают огромный костер для жертвоприношения. Он не скрывал мрачной радости. Все эти полгода он мечтал о пиршестве, где Фиби станет главным блюдом. Имей его подданные больше времени, он бы приказал доставить всю семью Грей, превратив их в десерты для своей своры.              Осталось ли в нем что-то человеческое? Сложный вопрос. Для рабов он был безжалостным кукловодом, играющим жизнями. Но свита порой видела в своем повелителе проблески тепла и юмора — особенно когда он нянчился с Полиной, своей крестницей.              В клане вендиго девочку любили, но за глаза звали «крестницей Смерти». Однако когда она обнимала Академика или о чем-то просила, бывший шпион Абвера смягчал свой нрав, позволяя себе доброту. В такие мгновения Игорь и Ида начинали сомневаться, что их господин полностью отрекся от человечности. Но говорить с ним об этом они боялись. Увы, такие моменты были редки.              Сейчас же Академик был упоен предвкушением пира. Он сам приготовит мисс Грей. Изжарит заживо. Ее крики и мольбы станут музыкой для его ушей. Он будет пожирать ее плоть, наслаждаясь болью. Отрежет конечности и будет следить за угасающим взглядом.              А затем, насытившись, спляшет на ее костях со свитой, после чего снимет запрет на оргии и предастся утехам с соплеменницами на останках некогда любимой женщины.              Мрачные картины сменяли одна другую перед его внутренним взором, пока он наблюдал за приготовлениями. Людоед усмехался... Он отдал этой женщине свое сердце, а она предала его, сбежав.              Ничего. Она заплатит сполна. Если Царько он еще мог простить, то Фиби получит по заслугам. Он отомстит...              Внезапно к трону бесшумно, как тень, приблизился Чекан. Поклонившись, он был допущен к руке.              — Что наша гостья? Плачет и молит о пощаде? — жестоко спросил Академик.              — Спокойно лежит в темнице и читает молитвы. Давно я не видел такого достоинства у тех, кого ты избрал в пищу. Обычно они рыдают. А эта... — Чекан усмехнулся. — Ты отлично ее обучил. Вряд ли мы дождемся слез. Жаль.              — О, друг мой, я приготовил сокрушительный удар по ее гордости. Перед тем как повесить над огнем, я подарю ей поцелуй... Тот самый... Первый...              Пусть вспомнит, как я целовал ее в Центральном парке, перед самой смертью. И после этого наша грешная Жанна д’Арк превратится в жалкую Беллу Свон, что будет молить о втором шансе. Но нет, никаких шансов, — одержимо прошипел Академик. — Она умрет... с моим поцелуем на губах.              Фиби уже почти заснула, когда глубокой ночью дверь темницы распахнулась. На пороге стоял Виктор Платов, оскалив клыки. Мгновение — и его железная хватка впилась в плечо мисс Грей. Он грубо выволок ее из камеры и поволок в пиршественный зал. Фибс шла молча, гордо вскинув голову. Она хранила ледяное спокойствие, мысленно прощаясь с теми, кто был ей дорог.              Память подкидывала счастливые воспоминания: вот она на коньках с родителями, вот играет на гитаре для Тео, вот радуется летнему дождю, вот рубится в видеоигры в четыре утра в свой день рождения, и вот... просыпается в объятиях Кречетова утром первого января.              Последнее воспоминание вызвало горькую улыбку. Скоро все кончится...              Платов втолкнул ее в тронный зал, где вовсю кипел пир. Стол у алтаря уже опустел, но было видно, что недавно он ломился от яств. У костра Харви Вайнштейн бросал в огонь книги. Зрелище напомнило Фиби о нацистских кострах из гуманитарной литературы, и она сдержанно хмыкнула.              Ее взгляд упал на трон. Академик в шикарной тигровой шкуре восседал на нем, закинув ногу на ногу и покуривая сигару. Весь его вид излучал сытую власть. Увидев мисс Грей, он кивнул Платову. Тот швырнул девушку на пол перед троном. Когтистая рука Академика приподняла ее за подбородок.              — А вот и главное блюдо ночи, — прорычал людоед. — Ты бросила меня, девочка. А такое я не прощаю. Ты умрешь... Но перед этим я напомню тебе, чего ты лишилась.              Академик встал и поволок Фиби к костру. Та закрыла глаза, мысленно прощаясь со всеми, кого любила.              Они оказались у самого жаркого пламени. Академик хищно оскалился и сделал вид, что хочет впиться зубами в ее лицо, но вместо этого... прильнул к ее губам в нежном, трепетном поцелуе.              Поцелуй был бережным, почти робким. Владыка ночи внезапно обнял Фиби, начал гладить ее по волосам. Было видно, что он не хочет отпускать. Фиби невольно ответила на ласку. Так они простояли несколько секунд, забывшись в губах друг друга. Затем Людоед резко оттолкнул ее, и в его глазах вспыхнула борьба — между жаждой плоти и чем-то иным...              Академик дико зарычал, взглянул на огонь, на лицо бывшей возлюбленной и шокированно провел пальцами по своим губам, словно осознавая, что не может жить без этой женщины...              — Прочь с моих глаз! — проревел он, отвернувшись.       Сбитая с толку Фиби телепортировалась домой и, рухнув у камина, дала волю слезам. Он отпустил ее. Не сделал того, чего желал. Господи, неужели он... Нет, невозможно. Он отключил человечность. Он — зверь, она сама видела... Но этот поцелуй, что должен был стать ее гибелью... спас их обоих. И это поражало...              Академик в мрачном настроении сидел у камина в своих покоях с бутылкой водки, уставившись в огонь. Произошедшее не поддавалось логике. Она бросила его, нанесла одну из самых болезненных ран. А он...              Кречетов хрипло зарычал. Поцелуй должен был сломить ее, но вместо этого... он стал мягким, человечным. Он на миг вернул ему самого себя. И это видели все: свита, племя... Если свита отнеслась с пониманием, то среди вендиго нашлись недовольные. Впрочем, тесак в руке Академика быстро погасил любые возражения.              Виталий приложился к бутылке. Все пошло прахом... Он все еще любил мисс Грей. Какое дикое открытие. Один поцелуй — и он снова стал тем мальчишкой, что тонул в ее глазах.              Но что дальше? Попытаться сожрать ее снова? Смешно. Поговорить и начать все заново? А захочет ли она? А он сам? Хочет ли этого? Или это просто гормоны?              — Все пошло не так, как ты планировал, — в комнату вошел Игорь. На губах главы стражи играла ироничная улыбка.              — Не напоминай, — проворчал Кречетов. — По идее, я сейчас должен кайфовать на костях мисс Грей в обществе самочек, а сижу тут и пью. Налить?              Чекан кивнул. Кречетов наколдовал ему стопку и налил водки. Тот осушил ее одним глотком.              — Что свита? Осуждает? — мягко спросил Виталий.              — Нет. Понимает. Толя и вовсе проспорил Пирс тысячу долларов. Они ставили, съешь ты Фиби или отпустишь. Придурки. В этом весь Живчик. Пирс говорила, что нет, а Толя — за вариант шашлыка из Фибс, — Чекан покачал головой. — Но даже без убийства все довольны пиром. Он был великолепен. Может, стоит продлить его на сегодня?              — Вероятно, стоит. Но... — Виталий вздохнул. — Без мисс Грей. И отпустите Софи. Проследите, чтобы с ребенком все было хорошо. Штехель обещал, что Слава посвятит его мне.              — А Фиби? Ты и она... — Игорь запнулся. — Ваш поцелуй... словно снял чары.              — Игорь, мы не Красавица и Чудовище! Разве что в версии Ари Астера. Я не знаю, правда не знаю, что делать дальше, — признался Виталий.              Чекан иронично приподнял бровь.              — Чтобы у тебя, первого агента Абвера, не было плана «Б»? Такое было лишь с Одессой, — хмыкнул темный маг.              Это была правда. Когда Гоцман и его люди разгромили планы Кречетова, тому пришлось бежать. С помощью Зидлера он перебрался за границу, колеся по Европе и Штатам. Его свита разбежалась. Часть вздохнула с облегчением, часть — пыталась разыскать лидера.              Но в итоге Кречетов вновь собрал их в Нью-Йорке, где они с конца 60-х и осели. Долго и тщательно они строили свой мирок, и вот наконец — подкупом, шантажом и угрозами — взяли власть в магическом Нью-Йорке в свои руки.              — Понятия не имею, любит ли меня Фиби. Я напугал ее, она сбежала, узнав правду. Полгода мы не общались. Да, я послал ей подарок на двенадцатое ноября, но не уверен, получила ли она его, — пробурчал Виталий. — И не смотри так, это был просто жест вежливости.              Чекан прятал улыбку.              — Ты точно отключил человечность? — спросил маг.              — Да, и она не включалась с той ночи, когда я снял перстень и отдал его Лене. Нет, меня тянет к Фиби не из-за нее. А из-за чего?.. — задумчиво протянул Кречетов. — Ладно, разберусь позже. Пусть готовится второй день пира. Приставь Охрятина и Лужова охранять мисс Грей. Скрытно, чтобы не пугала. Докладывайте, кто у нее бывает и что делает. Не спалитесь... Если что, Платов задействует протокол «Защита». И еще — проверь, в городе ли Зидлер.