Майя Ауле

В покоях сияло… сияло не из окна, но из самой комнаты. Буквально полыхало огнём. Причудливые отсветы играли на стенах, но вечер снаружи не был потревожен благодаря плотно задернутым занавескам. Майрон сидел на стуле у потухшего камина. Огненные волосы его было заплетены в косу, яркие карие глаза прикрыты, широкие плечи расправлены, хоть и не напряжены, голова откинута. Точеные черты лица - умиротворены. Он распахнул глаза, резко обернувшись - его отвлёк звук, стук в дверь. Благо, она была заперта изнутри. Тут же пламя в комнате потухло, она стала тусклой и блеклой, такой же, как и эльда в ней - со светлыми медовыми волосами, туманными глазами, светлой белой кожей, тонким лицом - столь неприметный, что и выделить из толпы его было бы трудно, ведь иные, имеющие хоть какую-то особенность, привлёкли бы внимание наблюдателя. Энтулион, вновь окутанный заклинаниями, поднялся и направился к двери, устало улыбаясь. Ему подумалось, что зря он сменил облик. Ведь это, должно быть… – …здравствуй, велич… – и умолк, отперев дверь. – приветствую, Хайсэрата! Тот, светловолосый, высокий и сильный, с добродушными и умными глазами, стоял перед Энтулионом. – Что это ты так бледнеешь? – разулыбался он и тут же посерьезнел. – я оторвал тебя от дел? Коли так, мы – указал он на своего спутника. – позже найдём тебя. Энтулион взглянул на спутника кузнеца. – Ничуть не оторвали. А бледен я от усталости и не более. Я бездельничал, – улыбнулся он, наконец. – входите. Хайсэрата (тот самый эльф, что проиграл Энтулиону спор), улыбаясь вошёл, а следом вошёл и спутник. Тот был ещё выше Хайсэрата, не так мускулист и явно старше кузнеца. Его взгляд был спокойным и дружелюбным, хотя и чуть-чуть хмурым. “И настороженным” - заметил про себя майя. Энтулион прикрыл дверь и Хайсэрата представил их. – Энтулион, это Орлинтаон, прозванный Искусным. – тот учтиво поклонился, но взгляд чистых глаз стал ещё более недовольным оттого, что Хайсэрата не поскупился на прибавление похвального прозвания. – Как славно ваше имя! – воскликнул Энтулион с искренностью. – “Орлинтаон”, “тот, кто тянет танцевать”, мой дух в радости пускается от него в пляс. И прозвище подстать. Каким искусством вы его заслужили? – Я кузнец. Верно, как и вы? – голос у Орлинтаона был глубокий, звучный, но сейчас был сознательно приглушен им. – Вы не ошиблись. – кивнул майя. Хайсэрата раскрыл рот, чтобы представить Энтулиона, и тот понял, что Хайсэрата намерен умолчать о прозвище его самого. Потому поспешно шагнул вперёд: – Энтулион Безродный. И рад я познакомиться с вами, мастер. Орлинтаон поднял голову и крепко, с неожиданной силой, пожал Энтулиону руку. – Рад и я. – серьезно сказал Орлинтаон, внимательно глядя на Энтулиона. – Ваше же имя вселяет в душу надежду на возвращение. – добавил Эльда, тоже переведя про себя имя Энтулиона. Энтулион склонил голову. – Я был бы рад - всели оно надежду. – молвил он тише. Хайсэрата потер руки, радуясь окончанию приветствий. Он оглянулся вокруг с озадаченным видом. – Что ты сидишь здесь в полутьме, как мышь? – он направился к большому окну и резким движением раздвинул занавески. Вечерний гаснущий свет влился в комнату. – Я разожгу камин. А вы садитесь. – ответил Энтулион, направляясь в углям. – У тебя есть огниво? – обернулся Хайсэрата. Энтулион застыл на полпути. – Ах да… я… да, и впрямь нет. – он хотел было смущенно пробормотать что-то о том, что отдал его Финроду, но не стал. – Что ж ладно, нам хватит и лунных лучей. – быстро ответил он. Энтулион пододвинул кресло от огня ко столу. – Садитесь здесь, Орлинтаон. Как старший. Указал он тому. Потом подтянул ещё два стула: себе и Хайсэрата. Орлинтаон молча опустился в кресло, не возражая против почести, но в то же время показывая, что она ничего не изменила. Хайсэрата перевернул стул спинкой вперед и уселся на него верхом. – Энтулион! – воскликнул он. – я привёл своего учителя, чтобы… – Учителя? – воскликнул Энтулион, тоже опустившись возле круглого резного стола на стул, удивлённо. – Учителя-учителя, всё верно. Нéкогда наставника. Давно… – засмеялся тот, и Энтулион понял, отчего так хорошо видна была разница в возрасте между двумя эльфами. – Так вот… – продолжил было эльда. – Хайсэрата, – тихо прервал его Орлинтаон, – позволь уж мне самому сказать хоть слово. Хайсэрата расхохотался, ничуть не смущённый. – Прошу. Прости меня за болтливость. Орлинтаон повернул к Энтулиону серьезное лицо. – Хайсэрата рассказал о вашем споре. И упомянул, что ты учился у майяр Ауле. – сказал он, и Энтулион опустил глаза в стол. А Орлинтаон добавил: – Мне стало интересно… потому что… и я учился у них. Взгляд Энтулиона впился в Орлинтаона, как жаждущий приникает к фляге. Этот взгляд поколебал невозмутимого эльфа, ибо чуть не опалил его - столь сильным огнём он горел. – Вы учились в Валиноре у них? – выговорил Энтулион тихо, срываясь. – Учились? Вы были знакомы? В комнате отчего-то стало жарко. – Я знал, что тебе будет интересно! – воскликнул Хайсэрата и оперся локтями на спинку стула. Энтулион как и не слышал: – Об одном прошу… расскажите, расскажите мне всë! – воскликнул он. Орлинтаон поднял брови. – Что же я могу рассказать тебе такого, чего бы не знали ты сам? Я удивлён, что не встретились мы там… – тут он взглянул на Энтулиона внимательно исподлобья. – … ибо мало эльфов были удостоены этой чести… и большая часть осталась в Благословенном Краю. Энтулион несколько секунд помедлил, растерявшись, плечи его сгорбилась, но после сказал тихо: – Тогда я носил другое имя… это не важно. Жаль, что мы не встречались. Орлинтаон кивнул, но, казалось, объяснение не вполне удовлетворило его. – У кого же вы учились, скажите мне! Кто был близок эльфам? – Намбат оказал мне честь, сделав меня помощником. – Намбат! – воскликнул с внезапном теплом Энтулион, выпрямляясь. – Помню его сильный удар! А его супруга, Алькарэ, знали ли вы её? Орлинтаон наклонился ближе. – Нет, редко она появлялась в зримом мире. – Да, она всегда… она… – оборвал себя Энтулион. – Она покровитель всего золотого, что ни есть в земной тверди. – поведал он вдруг, улыбаясь с лаской. – Прекрасная Алькарэ! Ещё до пробуждения эльфов в её волосах сияли золотые нити, словно украла она луч у Солнца, ещё не шествующего тогда по небу. И взгляд Энтулиона стал тепл, как упомянутый луч. Орлинтаон откинулся на спинку стула. Из взгляда его пропала и подозрительность, и напряжение. Теперь он был изумлен: – Вы говорите точно как Намбат! Не раз он пытался передать нам прелесть её фаэр в описаниях хроа. Теперь мне верится, что и впрямь вы бывали у них. И прошу, простите мою подозрительность. Это лишь годы… Но неужели она, Алькарэ, показывалась вам? Энтулион поднял брови. – Пока… зывалась?... Нет, мне… мне сложно ответить вам. - замялся он. - Но я не сужу за подозрительность, ныне мало кому можно верить на дорогах Средиземья. Но скажите мне ещё! Всё так же Намбат дружен с братьями Титансин и Хэсил? Орлинтаон улыбнулся. – Сейчас, увы, не знаю… но тогда, в наше с вами время, да, часто они бывали среди эльдарских мастерских втроем. Хэсил в то время был близок очень роду Феаноро, и нравились они ему… но почему вы об этом не знаете? Энтулион, слушавший с жадностью и явным трепетом, застыл, словно его поймали на чём-то постыдном. – Увы я… Много лет… я работал и учился… А потом совершил кое-что… не мог я более работать с майяр. – выговорил он. – собственная гордыня помешала мне. Потому я мало знаю о последних Годах Древ. Простите мне мои расспросы. Орлинтаон положил руку на плечо Энтулиона. – Это не важно. – сказал он спокойно. – я рад рассказать вам. Энтулион улыбнулся благодарно, хоть и слабой вышла эта улыбка. – А Хэсил… Ему всегда нравились те, кто ярче. Знаете, в земле Арде, в самой её глубине текут и бурлят лавовые потоки. Они согревают землю изнутри по повелению Ауле… Хэсил еще при создании Арды, говорят, гулял среди них в одиночестве, и дух его играл с тяжёлыми волнами и направлял их… – взгляд его стал мечтательным и затуманился. Вместе с туманом, окутывающим хроа, этот взор создавал впечатление, что Энтулиона здесь и вовсе нет. А сидит здесь призрак из прошлого… Но Энтулион тряхнул головой и добавил поспешно: – По легендам, конечно… И Орлинтаон, и Хайсэрата слушали завороженно. – Как прекрасно. Я не знал этого. Воистину, майяр мало говорят, хоть и много учат. – Хайсэрата хлопнул Энтулиона по плечу тяжёлой рукой. – Складны речи твои! Я отроду не слыхал таких легенд. Энтулион махнул по нему лишь рассеянным, грустным взглядом. Орлинтаон говорил о Намбате, о том, чему научил его майя и о том, какие творения он смог сделать. Энтулион внимал с жадностью, как внимают вестям о потерянных родичах, а сам говорил часто о том, что было до прихода в Валинор эльфов. Точнее… рассказывал легенды. – Скажите мне ещё кое-что, Орлинтаон Искусный. – вдруг беспокойно попросил Энтулион. – Слышали вы об… Артокемрано? – спросил он аккуратно, словно боясь услышать ответ. Взгляд Орлинтаона потемнел. – Тот, что был в чертогах Эстэ? Хайсэрата взглянул непонимающе на Энтулиона. – Кто это? – Это майя, которого чуть не увёл Мелькор за собою… – ответил Орлинтаон. – Валар говорили нам, что отвернулся он в последний момент от Моргота и возжелал возвратиться в свет… Энтулион медленно кивнул. – … и тогда первый слуга Моргота нанёс ему страшную рану. В отместку. – Я ни разу не видел его. – ответил Орлинтаон, качая головой, вновь глядя на Энтулиона. – говорят, он не показывается Эльдар, и разливается по земле кровь из чёрной раны… и падают капли рубинами в земную твердь… застывают, чтобы позже оказаться в украшениях. – Энтулион, что с тобой! – воскликнул Хайсэрата. – Ничего, ничего… Со мной всё в порядке… – ответил Энтулион как-то слабо, словно язык плохо слушался его. Необыкновенная бледность покрывала его лицо. Некоторое время царило молчание. Орлинтаон прервал его: – А Рингвэ знали вы? Он не кузнец, но некогда мы с родичами много говорили с ним. Энтулион поднял голову. – Ах! Рингвэ? Тот, чьи руки хранят горных путешественников и приводят в далёким озёрам вовремя, не раньше и не позже? – спросил. – Нет, что вы… я почти не бывал в горах… лишь слышал. О чем же он говорил с вами? На лицо Энтулиона вернулась улыбка, полная воспоминаний, надежд и тоски. И Орлинтаон отвечал ему… и на множество иных расспросов о Майяр, хоть и не слова о кузнецах из Эльдар… В комнате раздался стук. Энтулион даже вздрогнул от него - в такие далёкие края ушёл его разум и мысли. Он быстро поднялся, извинившись, но дверь приоткрылась сама - Энтулион не запер её, принимая гостей. В вечерних лучах блеснуло внезапное солнце. – Здравствуй, Энтулион. – тихонько сказал Финдарато заглядывая внутрь. – Ах, приветствую… я помешал? Энтулион просветлел и взгляд его зажегся не воспоминанием, но настоящим. – Нет, что ты! Проходи. – сделал он приглашающий жест. Но Финрод покачал головой. – Нет, нет, я загляну потом. Благодарю за приглашение… Я приду после. Финрод был отчего-то печален. Словно тоска отпечаталась в его сведённых бровях и обеспокоеноом взгляде. Он быстро закрыл дверь. Энтулион опустился на стул. – Кто это? – спросил Хайсэрата. – Мой брат. Названый брат. Финрод… мы прибыли с ним к Лютиен… – Сын Финарфина? – спросил Орлинтаон. – Верно. – кивнул Энтулион и тряхнул головой. – но прошу, не прерывайте рассказа!... Ещё много времени вспоминали Орлинтаон с Энтулионом общих знакомых. И каждый узнавал что-то новое, удивительное… Беседа прервалась, только когда Хайсэрата понял, что с трудом вглядывается в лица собеседников. – Да ночь уже почти! – воскликнул он, оборачиваясь к окну. Орлинтаон тоже обернулся, а Энтулион в растерянности моргнул. – И впрямь… продолжим завтра? – предложил он. Хайсэрата улыбнулся. Орлинтаон медленно кивнул. – Благодарю за гостеприимство. – сказал он. – я рад был беседе и с радостью буду вспоминать её. Прощайте. У самого порога Энтулион остановил кузнеца. – Орлинтаон, – сказал он тихо, беря его за рукав. – вы не можете и представить, как озарила эта беседа мою душу. Я благодарен вам! Тысячу раз благодарен! – и во второй раз сверкнули его глаза ярким пламенем. – Я счастлив быть с вами знаком. Благодарю! *** Энтулион не дожидаясь приглашения влетел в покои Финдарато. – Здравствуй, Артафиндэ, – улыбнулся он. Финрод поднял глаза и почти ахнул. – Майрон! Ты так ярок, что и свеч не нужно в комнате! Что с тобой? Майрон моргнул, застыв. Покои эльфа тут же поглатил мягкий ночной мрак. – Прости меня. Я не заметил… – сказал Энтулион. – но ничего. Меня никто не видел, в ночных коридорах пустынно. Ты звал меня? – и снова мягкая, очень красивая улыбка осветила его лицо. Артафиндэ поднялся. – Ты кажешься очень радостен отчего-то. Редкое счастье видеть тебя таким. – Да, верно. Знаешь ли ты, ах, Финрод… я повстречал Эльда, что учился у Майяр Ауле в Валиноре! – воскликнул он. – мы о стольком говорили, что я и описать не могу своей радости! Финрод улыбнулся тоже радостно, но устало. – Я счастлив за тебя, Энтулион… это, должно быть, как встреча с добрым прошлым. – и умолк, лицо его стало грустным, тоска по дому прорезала черты. Финдарато к стыду своему не мог удовлетворить любопытства Майрона по отношению к кузницам Валинора. Ведь майя был там много сотен лет назад - когда в Амане не было эльфов. Нет, Финрод бывал кузницах Ауле, учился там и умел ковать, и даже ковал сносное оружие и мастерил кое-какие украшения. Однако ему хватало и одного взгляда на Энтулиона, старательно отводящего глаза, чтобы понять, что оценки большей, чем “Сносно… величество, хм, сносный нож…” он от майя не добьется. Зато Финдарато был поразительно искусным скульптором. Он ввёл Майрона в совершенное изумление, однажды сообщив, что учился этому лишь у эльфов, не имея дела с майяр. Но Энтулион не видел печали эльда, с которой он поглядел в сторону. – К чему ты искал меня? – спросил он почти ласково, садясь на кровать Финрода. – случилось что-то? Финрод помолчал, а потом голос его из темноты комнаты прозвучал тихо и грустно: – Случилось… Лютиен не оставит Камня.