Ночь в плену. Отсрочка.

Лютиен чувствовала себя усталой, почти вымотаной. Она вошла в свои покои, кивнув стражам, и прикрыла дверь. Упав на стул, владычица провела руками по глазам, поправила волосы. И тогда её взгляд упал на стол. Лютиен потянулась и подняла с него кусочек бумаги. Почерк она не узнала, но писавший торопился, как мог, буквы выглядели вытянутыми и не доведенными до конца: “Выиграй два дня. Я спасу Финрода. Диор со мной. Не вернусь - скажи Феанорингам.” А внизу подпись, не оставляющая сомнений: “М. Слуга Ауле” Лютиен поспешно вскочила с места и быстро направилась вон из покоев. *** Бессонная ночь далась Майрону нелегко. Он быстро понял, что ни спать, ни расслабиться в таком положении не получится. Привязали его на славу - даже дышать было тяжко. Запястья он не чувствовал - так сильно их перетянули, даже побелели пальцы. Цепь обвивала и тело, и ноги. Даже вокруг его шеи потрудились обернуть путы. При каждом движении цепь слабо звякала, и один из стороживших орков внимательно поглядывал на Майрона. Сторожили они по двое. Майрон повесил голову и закрыл глаза. “Эру! Эру Илуватар! Только бы он успел… только бы успел. Пусть всë будет не напрасно… об одном прошу, Эру!” Он сгорбился, пытаясь подвигать пальцами рук. Однако ничего не чувствовал. Майрон вдруг ощутил, как к горлу подкатил комок. Он зажмурился. Нельзя ему проявлять слабость при этом отряде... Нельзя… Майрон стал глотать немые слезы, не давая им пролиться из глаз, и сжал зубы до скрипа. Он успеет… Диор успеет… Диор спасёт Финрода, и тот вновь будет бороться и ходить по лесам. И найдёт себе другого напарника и друга - лучше, честнее, достойнее, даже, может быть, сильнее… Майрон ощутил вдруг всю усталость, накопившуюся за эти дни. Она тяжело свалилась на его плечи и подогнула колени. С тех пор, как у Финрода начался жар, Майрон ел только раз. Дважды, может быть, пил. Он дремал иногда у его кровати, просыпаясь от лёгкого движения эльфа или любого его громкого вздоха. Всё его существо оказалось вытянули в струну. И теперь наконец колышек на грифе крутанули в обратную сторону… но Финдарато еще нездоров… Диор ещё скачет… и снова неведомые руки натянули его нервы до предела, словно орки, затянувшие его путы. И все-таки, несмотря на ломоту в измученном, затекшем хроа, под утро, когда на востоке забрезжили робкие лучи, Майрон, уронив голову на грудь, забылся зыбким, беспокойным сном. *** Майтимо опустился на пол рядом с постелью Артафиндэ. Он взял Эльда за здоровую руку и прижал пальцы к губам. – Бедный мой кузен, что же такого важного ты хотел поведать мне? – тихо спросил он. Финдарато был очень бледен и сильно исхудал. Эльфийское хроа боролось с ядом не на жизнь, а на смерть, не уступая без боя ни одной немеющей клеточки. Канофинвэ стоял возле стены, опустив голову. – Он хотел сказать тебе что-то? – Да, Владычица Лютиэн писала, что с ним прибудет некий спутник. Они хотели поведать… о какой-то новости… В дверь раздался сдержанный терпеливый стук. Майтимо поднялся с колен и кивнул Канофинвэ. Тот приоткрыл дверь. Берен ступил внутрь. – Прошу прощения, Лорды, мне жаль прерывать вашу встречу. – сказал Берен. Тон его был отстранённым, а сам Адан - хмурым. Майтимо кивнул. – Я пришёл просить вас об отсрочке. – сказал Берен. – на два дня. Мы готовы отдать вам Камень. Однако желали одновременно с этим представить и дело Артафиндэ. – Боюсь, он уже ни о чем нам не скажет… – заметил Лорд Маглор еле слышно, глядя не на Берена, но на кузена, отчего Адан и не видел его глаз. Берен вздохнул. – Один его друг взялся спасти Артафиндэ. Он обещал сделать это через два дня. Потому я прошу вас дать нам это время. Лорд Маглор нахмурился. – Что за друг? – Энтулион по прозвищу Безродный, вы не знакомы с ним. – ответил Берен. – Можем мы с ним говорить? – Нет. Я не знаю где он. Возможно, вернётся через два дня. Тогда ваше желание будет исполнено. – Что он задумал? – Тоже не знаю. Майтимо взглянул на Берена внимательнее. – Видимо, вы очень доверяете Энтулиону. – Всей душой. – кивнул Берен. – и мало того, я доверил ему сына. Диор с Энтулионом. Берен кривил душой. При мысли о том, что Майрон увёл за собой его сына неведомо куда, в Берене вскипала злость… Майтимо взглянул на Канофинвэ задумчиво. Тот мотнул головой, оставляя решение за Маэдросом. У того на лице не дрогнуло ни мускула. Лорда Маэдроса сложно было чем-то смутить или удивить - слишком много он пережил, чтобы поддаваться чувствам. – Два дня. – ответил тот. – мы готова дать вам их. Однако Майтимо многозначительно взглянул Берену в глаза, словно добавив этим “а после - начнём действовать”. Берен кивнул. – Я благодарен вам. Будем надеяться, что и Артафиндэ сможет выразить эту благодарность.