Часть 5

      Окуляр д’Эландир. Имя звучало столь же благородно, как и его облик. Идеальная осанка, безупречно сидящий костюм. Волосы, будто отлитые из белого золота, и глаза – настоящие аквамарины. Кожа цвета благородного мрамора. Его общество, как говорили многие знатные эльфы и феи, было необычайно интересным. Да и состоял он в совете Феерии. — А вы, я полагаю, величайший рыцарь? Сэр Эклер дю Глас! — интонация его была сдержанна, но в слова вложено тихое восхищение. — Верно. А вы – Окуляр д’Эландир? — Всё верно, всё верно, мой юный друг. Как вам нынешний вечер? — Весьма прекрасен, — сдержанно отозвался Эклер. — Верно подметили. Королева знатно постаралась. Только вот она кажется грустной. — Скорее, уставшей. На её плечах – вся Феерия. — Прозорливы. Нечасто встретишь таких эльфов. И вы правы, на Королеве лежит великое бремя. Бедняжка. Эклер сдержанно кивнул, взгляд его скользнул туда, куда удалилась леди Дрёма. — Понравилась? — Простите? — Вам понравилась леди де Люн? Эклер слегка покраснел. — С чего вы взяли? — О, мой юный друг, я прекрасно знаю этот взгляд. Признаюсь, меня тоже восхищает столь мудрое и очаровательное дитя. Пока другие юные леди боялись запачкать свои руки, она отважилась стать помощницей лекаря во время операций. Её познания в целебных снадобьях многим вернули здоровье. Не зря герцог де Люн настаивал, чтобы она изучала врачевание. Магия не всегда помогает, а порой и вредит. — Не знал, что она такая, — пробормотал Эклер, снова пытаясь отыскать в толпе заветный образ. Но, осознав присутствие собеседника, вынужден был вернуться из мира грёз. — Вы не жалуете магию? Ваши последние слова. — Ох, не обращайте внимания, сэр Эклер. Просто ворчу, как старик. Годы берут своё. Увы, не молодею…       Окуляр собирался что-то добавить, но в этот момент двери с грохотом распахнулись, впуская того, кого многие видеть не желали.       Сэр Оков, или, как звали его в простонародье, Бочка. Эльф, отталкивающий скверным характером и неопрятностью. Чёрные, седеющие с годами волосы вечно были сальными. Чёрные глаза метали молнии недовольства, а крупный нос с горбинкой вечно шмыгал. Его сутулая осанка служила поводом для насмешек отпрысков благородных семей. Многие родители внушали детям: «Выпрями спину, а то станешь как Бочка!»       А прозвище его объяснялось просто. Оставив службу, эльф изрядно растолстел. — Ох, сейчас начнётся. — Что именно? — Самое ужасное. Надеюсь, сегодня он не станет докучать мне или Королеве. Окуляр приметил, что незваный гость направился к Метроному. — Похоже, герцог Метроном – первая жертва. О, фея Мерцания, да упокоится с миром его терпение. — Герцог Метроном побеждал и не таких врагов. — Да, но это испытание пострашнее. Запомните мои слова, сэр Эклер. Этот эльф не даст никому жить спокойно.

***

      Поговорив с Окуляром, Эклер бродил по залу, обмениваясь дежурными фразами и сухими приветствиями с гостями. Многие не стеснялись выражаться в отношении королевы.       «Подумаешь! Королева – падшая женщина, вот забавляется со своим любимым рыцарем. Она ещё не знает, что он – обычный бабник!»       «Я бы тоже стал великим рыцарем, имей я такую смазливую внешность, как у этого мальчишки.»       Грязные сплетни. Эклер не мог их терпеть. Ему хотелось воздать каждому по заслугам за эти пустые, злые слова. Но Терция строго-настрого запретила обращать на них внимание.       Ему хотелось сбежать из этого душного и гнилого мира, сбросить неудобные одежды и, как в детстве, умчаться на холм, вскарабкаться на дерево и смотреть на звёзды или холодные огни. Что за дивная пора – детство? Тогда краски ярче, смех звонче, а жизнь беззаботна. Взрослые кажутся всесильными, но ужасно занудными со своими поучениями.        Эх, почему же дети не ценят своего счастья и так спешат вырасти? А повзрослев, понимают, что те мгновения были бесценны, и готовы отдать всё, чтобы вернуться в мир далёких, родных грёз.       «Что-то я стал сентиментальным в последнее время. Наверное, старею.»       Последняя фраза заставила Эклера улыбнуться. — Сэр Оков, прошу простить, но я не хочу танцевать, — холодно произнесла Дрёма, пытаясь высвободить руку из цепкой хватки. — Леди! Вы обязаны со мной станцевать. Я знаю, вы сами того желаете. — Прошу извинить. У меня дела.       Старик не отступал, продолжая удерживать руку фееринки, которая отчаянно сопротивлялась.  — Вот ты где, дорогая! Я тебя потерял.       Сильные пальцы ослабили хватку, выпуская из кошмарного плена на волю нежную кисть. — Что это значит, голубчик?! — возмутился эльф, сверля взглядом юного наглеца. — Прошу простить, но вальс ждёт меня и мою леди!       Эклер смело взял Дрёму за руку и повёл в центр зала, сам удивляясь своему порыву.       Он ожидал, что фееринка ударит его, запротестует, оскорбит его честь и своей прекрасной рукой оставит алый след на его щеке. Но нет! Леди шла за ним, лишь удивлённо хлопая своими очаровательными глазами.

***

      В своё время Терция и Метроном в редкие минуты затишья учили Эклера танцевать. И как бы он ни бунтовал, приходилось подчиняться.       «Эклер! Это для твоего же блага. Ты же не хочешь опозориться перед самой прекрасной девушкой!»

***

      Терция словно в воду глядела.       И вот он действительно стоит с той самой прекрасной девушкой, что напоминает ему дикую зимнюю розу среди этого ухоженного цветника.       Почему розу? Она изящна, манит своей красотой, от которой невозможно оторваться. А дикая и зимняя – потому что такие цветы сильны и выносливы. Какая бы непогода ни обрушилась, они гордо выстоят. Какие бы руки ни тянулись сорвать хрупкий бутон – не сорвут. Шипы не позволят. Домашние же цветы – очень капризны и слабы, завяли бы при первом же ненастье.       Зал замер, замерли и они, глядя друг другу в глаза, не в силах оторваться.       И полилась музыка. Пары закружились. Закружились и они. — Зачем? — тихо спросила девушка, чувствуя на своей талии сильные и тёплые руки. — Зачем вы меня спасли? — И это вместо благодарности? — с лёгкой улыбкой произнёс Эклер, на мгновение приподнимая её, а затем мягко опуская.       Их руки сцепились, лёгким движением леди оказалась прижата к нему спиной. — Я бы и сама справилась. Без посторонней помощи. — Извините, но мой долг – помогать тем, кто в беде. — Ох, как «благородно». — Спасибо. Теперь вы моя должница.       Эклер и Дрёма сделали несколько плавных шагов, затем он вновь обнял её за талию, и та грациозно наклонилась в сторону, чтобы вернуться в исходное положение.       Покружившись, Дрёма снова оказалась перед ним лицом к лицу. — Что ж, в моей семье принято возвращать долги и держать слово. — Прекрасная семья. Жаль, таких мало – особенно тех, кто может держать слово.       Эклер притянул Дрёму к себе и закружил в танце.       Эльф ловил каждую мелочь: взмах её ресниц, шелест платья, блеск украшений, звук голоса, тепло руки, отточенность движений. — Держать слово – искусство, не многим подвластное. — Судя по всему, вы – особая. И многие обещания сдержали?       Фееринка взглянула на него – взглядом, полным смелости и грусти, что не укрылось от эльфа. — Все, кроме одного. — И что же вам помешало? — Исчезновение магии. Из-за этого я потеряла связь с тем, кому обещала. А вы свои обещания сдерживали? — Не всегда, — серьёзно произнёс Эклер, и улыбка его померкла. — Например, я говорил умирающим товарищам, что всё будет хорошо, что они поправятся, что помощь близко. Но я лгал, зная, что они умрут.       Эклер вновь приподнял Дрёму, глядя ей в глаза, давая понять, что говорит правду. Опустив её, он стал медленно обходить вокруг, продолжая разговор. — Я лгал. Но в большинстве случаев приходилось говорить горькую и ужасную правду.       Девушка была удивлена такой прямотой. Ей казалось, Эклер – обычный самовлюблённый рыцарь, что любит красоваться и выставлять свою шкуру в благородном свете.       Дрёма обернулась: партнёр стоял на одном колене, протягивая руку. Приняв её, она обошла вокруг него. А затем, на последних аккордах, они закружились вновь.       Остановка. Поклон. И всё. Зал замер. — Сэр Эклер, простите. Я думала, вы очередной самовлюблённый… кхм. Ну, вы поняли. Но судя по вашим словам, я ошиблась. — Леди, я польщён, что значительно вырос в ваших глазах. И вы – очень приятная собеседница. Я…       Эклер не успел договорить, как к нему подбежала леди Роза, явно не в духе. — Сэр Эклер, вы говорили, что неискусны в танцах. Но, как я вижу, вы танцевали прекрасно.       Красноволосая нарочно игнорировала Дрёму, чувствуя к ней и зависть, и ревность.       «Это мой рыцарь. И я добьюсь, чтобы весь бал он танцевал только со мной». — Леди Роза, я хотел бы кое-что объяснить, — неуверенно начал Эклер, не зная, что сказать. — Понимаете, леди Роза, сэр Эклер обещал весь вечер провести со мной. Сегодня я – его леди, — с холодной и безупречной гордостью произнесла Дрёма, сверкнув властным взглядом. — И просила его никому об этом не говорить.       «Выкуси, сударыня. Этот рыцарь – мой». — Прошу прощения, я не знала.       Разочарованная фееринка удалилась, оставив за собой шлейф духов. — Кажется, я больше не ваша должница. — Верно. Теперь я ваш должник. Вы спасли меня от придворного ада. И останетесь моей леди. — Что ж, я не против. Только взгляните, сколько глаз следят за нами после нашего танца. Держу пари, новые сплетни уже завтра разлетятся по Феерии. — А я и не знал, что вы любите похулиганить. — Во всём виновата ваша чертовски ослепительная улыбка. Она дурно на меня влияет.       Эклер улыбнулся.       Но неожиданно в зале послышались крики гостей.

***

      Пары кружились, словно снежинки на ветру. Синхронно и притягательно. Метроном стоял, опершись на колонну, и разглядывал танцоров. Лёгкая ухмылка не сходила с его лица при виде Эклера, который беззаботно кружился в танце с Дрёмой.       «Подумать только, ещё недавно ты сопротивлялся нашим урокам. А сегодня уверенно танцуешь с прекрасной дамой», — с гордостью, по-отечески, подумал эльф, переводя взгляд на Терцию, что тоже любовалась Эклером.       Улыбка её была светлой, а глаза сияли от счастья.       Метроном тайно мечтал пригласить Терцию на танец. Чтобы так же беззаботно кружиться с ней, слышать её лёгкий смех и ловить на себе её взгляд.       Он мог бы подойти, смело пригласить её. Но знал: этим нарушит её запрет, испортит ей вечер, и тогда она лишь отдалится от него.       «Хуже смерти», — пронеслось в голове.       Неожиданно взгляд Терции остановился на Метрономе. Они смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Между ними вёлся немой диалог.       «Терси, ты сегодня особенно прекрасна».       «Метроном, прошу, не надо. Не смотри на меня так. Враги могут догадаться».       «Прости. Но я не в силах отвести взгляд».       «Почему ты не слушаешься? Почему ты такой безрассудный? Почему вечно рискуешь?»       «Потому что… люблю тебя».       Она разорвала зрительную нить, стараясь подавить нахлынувшие чувства.       Танец подходил к концу.       Недалеко от Метронома пробегал слуга, неся на подносе кубок с вином. Эльф ловко снял его с подноса – пусть алая влага хоть ненадолго заглушит сердечную боль. — Это вино предназначалось для Королевы! — И что? Нальёшь новое. — Но… но… — Что «но»?       Танцующие пары начали расходиться, чтобы перевести дух. — Слуга, я жду ответа!       В этот момент кто-то из гостей пошатнулся, задел плечом соседа, и тот, падая, толкнул руку Метронома с кубком. Жидкость выплеснулась на пол и тут же зашипела, оставляя едкий след.       В зале поднялась паника. Крики привлекли внимание остальных гостей и самой Королевы.       Метроном, отбросив кубок, скрутил слугу, прижав того к колонне.       Эклер мгновенно оказался рядом. — Метроном! Ты в порядке? — Всё в порядке. Он хотел отравить нашу Королеву.       Эклер бросил взгляд вокруг, выискивая в толпе заговорщика – слуга был лишь пешкой, выполнявшей приказ.       И он заметил его. Среди суеты, не скрывая презрения, стоял сэр Оков. Его ухмылка медленно таяла, сменяясь холодной настороженностью. — Герцог Метроном! Позвольте мне помочь.       На помощь уже спешил Окуляр вместе со стражей. — Благодарю. Помощь действительно не помешает.