Приглашение?

      Когда Лорд вышел, я понеслась в ванную. Не обращая внимания на холод, я включила ледяной душ и стала смывать с себя кровь так яростно, словно пыталась содрать кожу. Низ живота ныл. Грязная… Я такая грязная… Я сильнее натирала своё тело, ногтями сдирая верхний слой кожи. Остановилась только тогда, когда из царапин потекла кровь. Я села в ванную и разрыдалась. Лучше пытки Круциатусом, чем это… И это Долохов ещё не успел всё сделать до конца, он только забрал мою невинность, но если бы он… Я бы покончила с собой. И тут меня осенило, и я ошарашенно подняла глаза к зеркалу. Зеркало… Я могла его разбить и воспользоваться осколком как оружием. Может, я бы порезала Долохова, и он бы ничего не успел… Может… Я поднялась и на трясущихся ногах подошла к зеркалу. Я ведь и сейчас могу уйти. Пока меня действительно не изнасиловали. Пока Тёмный Лорд не начал проводить со мной свои эксперименты. Как он сказал? «Это моя игрушка, а ты подпортил её». Вот кто я для них. Игрушка. Не человек. То, что можно брать, когда хочешь, и выкинуть, когда надоест. Я не могу. Не могу им позволить больше так обращаться с собой!       — Я не игрушка, — тихо прошептала я, снимая зеркало со стены. На меня посмотрело отражение девушки, чьи глаза горели безумием даже больше, чем у Беллатрикс Лестрейндж. Я швырнула зеркало в противоположную стену. Удар. И ничего. Оно осталось целым. Может, я слабо бросила? Я повторила действие, но зеркало предательски оставалось целым. Видимо, предусмотрительный Змей что-то сделал с ним, чтобы его нельзя было разбить.       — Ненавижу! — закричала я в пустоту. Меня лишили даже возможности уйти, когда захочу. И тут я вспомнила о Долохове, чье тело всё ещё лежало у входа. Его лицо смотрело в потолок стеклянным взором. Около рта запекшаяся кровь. Меня стало мутить. Мой скудный завтрак покинул меня, и ноги окончательно подкосились. Я рухнула на пол, смотря немигающим взором на своего насильника. Сколько прошло времени? Пара минут, а может быть, вечность? Тело стало бить крупная дрожь. Я всё ещё сидела в нижнем белье. Надо бы одеться. Моя одежда всё ещё влажная. А на Долохове хорошая мантия… Может, после всего, что он сделал, мародёрство не будет считаться чем-то ужасным по отношению к покойному? Я медленно стала ползти к телу.       — Всё хорошо, он мёртв, он никому больше не причинит зла, — шептала я себе, опасливо приближаясь к нему. Вдруг замок на двери опять щёлкнул, я за считанные секунды отскочила к противоположной стене и вжалась в угол. Вошли двое в масках. Они посмотрели на мертвеца, затем на меня. Один из них рассмеялся.       — Грязнокровка даже находясь в плену, уже убила одного из нас. Эх, Антонин, Антонин, пал жертвой стройных ног и влажной дырки, — сокрушенно покачал головой Пожиратель, смотря на труп, затем он поднял палочку и отлевитировал тело Долохова из камеры. — Идём, — бросил он своему напарнику, который всё ещё смотрел на меня. — Эй, идем! — он потянул мужчину за рукав.       — Иди, Амикус, я догоню, — прозвучал знакомый голос.       — Осторожнее, Северус, а то закончишь как Антонин, — и ещё раз громко засмеявшись, Пожиратель покинул камеру. Снейп снял маску и посмотрел на меня своими чёрными глазами.       — Нравится, что видите? — зло зашипела я. Мужчина не ответил и стал подходить ко мне.       — Не приближайся! — взвизгнула я, сильнее вжимаясь в стену. Только второго насилия за день мне не хватало. Снейп резко замер, и на его лице отразилось понимание. Он сохранил дистанцию, полез в карман и протянул мне какую-то колбочку с жидкостью.       — Возьмите, мисс Грейнджер. Это бадьян. Он поможет от… боли.       — Предпочитаю не брать что-либо из рук убийц, — ответила я, гордо вскинув подбородок.       — Очень глупо с вашей стороны, — холодно ответил профессор, кинув в меня колбочку. Я инстинктивно поймала. — Если бы я хотел причинить вам вред, то уже бы сделал это. Выпейте. И вам станет легче. И вот… — Снейп снял с себя мантию и положил её на пол. — Когда я уйду, возьмите и накиньте на себя. Здесь очень холодно, а вы в одном белье…       — Какая забота! — ехидно сказала я. — Ваш хозяин не оторвёт вам голову за такую доброту, проявленную к грязнокровке? — Снейп скривился от последнего слова.       — Перестаньте себя так называть, мисс Грейнджер, выпейте бадьян и ложитесь спать. Это успокоит ваши нервы. Что касается Тёмного Лорда, он не будет возражать, если вы не помрёте от холода.       — Точно, я же новая игрушка вашего Повелителя. Нельзя, чтоб я умерла тогда, когда он этого не хотел, — зло выплюнула я.       — Всегда поражался вашей сообразительности, мисс Грейнджер, — усмехнулся профессор и развернулся, чтобы уйти.       — Почему вы называете меня по имени? — крикнула я ему вслед. Мужчина обернулся и непонимающе посмотрел на меня.       — А как я должен был вас называть?       — Грязнокровкой, тварью, или как такие, как вы, обычно называют пленных?       — Мисс Грейнджер, — раздражённо начал Снейп, — если вы не заметили, все Пожиратели смерти разные, с разным уровнем воспитания. Моё не позволяет так обращаться даже к таким наглым и бесцеремонным особам, вроде вас. А теперь наденьте чёртову мантию и включите свои хвалёные мозги! Вы вступили в мир, где вас окружают мужчины вдвое и втрое старше вас. Они сильнее вас, умнее вас и хитрее вас. Вы можете и дальше наматывать сопли на кулак и брызгать ядом или же пользоваться своим положением, чтобы выжить! Пока вы сильная — вы интересны. Пока вы способны здраво мыслить — вы будете живы. А пока вы живы… Есть шанс на спасение! — рявкнул профессор и зашагал к двери. Затем резко остановился и напоследок бросил:       — Мне жаль, — и пока я, поражённая его словами, ничего не ответила, он быстро выскочил из темницы.       Я подняла мантию с пола и накинула на себя. Она была теплее обычной. Видимо, профессор наложил на неё Согревающие чары. Благодарность невольно заполнила моё сердце. Да, он предатель и убийца, да, его место в Азкабане, но он единственный пока, кто относился ко мне как к человеку. И как ни прискорбно это осознавать, но он прав. Надо бороться. Пока я жива, есть шанс, что я увижу близких. Слова Снейпа вселили в меня крохотную надежду. Вопрос, зачем это всё было ему нужно, висел в воздухе. Может, он старался для своего Хозяина, чтоб ему игрушка быстро не наскучила, а может, в нём осталось что-то человеческое… Правды мне всё равно не узнать, но было бы глупо пренебречь разумным советом. Выпив бодьян, я посильнее закуталась в мантию и, согретая её теплом, заснула.       Хлопок в камере заставил меня проснуться и подскочить на месте. Передо мной стоял эльф с каким-то свёртком в руках.       — Хозяин сказал одеть Грязнокровке вот это и проводить Чесси её в обеденный зал. Хозяин ждёт Грязнокровку на ужин.       — Ужин? — я непонимающе посмотрела на эльфа. Та, как болванчик, закивала головой.       — Ужин. Быстрее, Хозяин не любит ждать, Чесси накажут, если она не поторопит Грязнокровку, — ответила эльфийка, пихая мне в руки свёрток. Я взяла его и, открыв, достала содержимое. Внутри было тёмно-зелёное шёлковое платье в пол, на тонких бретельках, без рукавов. К нему шла дополнительно серебристая мантия. Цвета слизеринского факультета. Даже тут Тёмный Лорд захотел унизить меня и показать, что я безвольная кукла, которую можно одевать под стать хозяину.       — Я не буду это носить. Пойду так, как есть, — я бросила одежду на пол.       — Хозяин предвидел этот ответ и сказал передать Грязнокровке, что если она не наденет это, то на ужин придёт тогда в чём мать родила, то есть голой. И он на ужин пригласит всех своих верных слуг, которые будут смотреть на Грязнокровку и…       — Достаточно! — перебила я эльфа. — Я поняла. Я… надену этот наряд, — эльфийка заметно расслабилась. Видимо, мой отказ грозил и ей неприятностями. Ну что ж. Я на поле моего врага, тут придётся играть по его правилам. По крайней мере, пока.