Последствия выбора

      Сознание возвращалось медленно, как будто я поднималась со дна глубокого озера. Тишина давила на уши, и только ровное, мерное постукивание где-то рядом возвращало меня к реальности. Запах — чистый, насыщенный травами и чем-то сладким, успокаивающим.       Я моргнула. Белый потолок, мягкий свет. Моя комната на Гриммо.       — Тише, мисс Грейнджер, — мягкий голос прозвучал слева. Тёплая рука легла мне на плечо. — Не шевелитесь, заклинание было серьёзным. Но вы в безопасности.       Я повернула голову на голос. Несколько раз моргнула, чтобы сфокусировать зрение. Мадам Помфри.       Я попыталась вдохнуть глубже — и в груди отозвалась тупая боль. Но уже не та, что разрывала меня изнутри. Боль — живая. Значит, я тоже.       — Что… что случилось? — прошептала я. Голос звучал чужим, ослабленным. Помфри вздохнула так, будто собирала слова в строгую, аккуратную фразу.       — Вам невероятно повезло, дитя. Рана была критической, но вас вовремя спас профессор Снейп. Мы нейтрализовали другие последствия заклятия и восстановили ткани. Несколько дней — и вы снова будете в строю. Вы были без сознания тридцать два часа. — Тридцать два часа… Мальчики… Албания.       — Гарри… — прохрипела я.       — С ним всё хорошо! Отряд уже вернулся. Много раненых, но… Почти без потерь.       — Почти?       — Мисс Грейнджер, не переживайте. Сейчас надо подумать о себе. Что вы последнее помните? — осторожно спросила Поппи.       Я закрыла глаза, пытаясь удержать скользящие воспоминания. Они приходили рывками, обрывками света и боли. Мои попытки создать портал. Дом Гонтов. Тёмный Лорд. Его рука на моей щеке. Снейп. Щелчок пальцев. Кровь. Много моей крови. Страх в лице Лорда. Он… Отдал крестраж… Его лицо, полное боли. Снейп хочет убить. Я кидаю портал. Он спасен. Сломленный профессор и… Зелёная вспышка.       — Северус… — прохрипела я. Помфри села рядом и сжала мою руку.       — Когда мы тебя нашли, он… Профессор Снейп уже был мёртв, — с сожалением сказала женщина. — Мне… Очень жаль, Гермиона… — слова повисли в воздухе тяжёлым облаком. Меня переполнял коктейль эмоций: боль, потеря, страх, гнев, непонимание. Всё смешалось в огромный узел, из-за которого было сложно дышать. Снейп помогал мне и поддерживал. Он единственный знал правду. И он отравил меня, чтобы посмотреть реакцию Лорда и причинить ему боль. И убил себя… Профессор просил меня не делать глупостей, а я…       — Гермиона, — мадам Помфри погладила меня по голове, — я знаю, тебе сложно, но попытайся вспомнить, кто напал на вас? Это был Тёмный Лорд? Рядом с телом профессора нашли диадему… — мягко спросила целительница. Напал? Снейп на нас и напал, я хотела увести Тома, избежать кровопролития, остановить войну…       — Ладно, давай потом это обсудим, — мягко сказала женщина, по-своему интерпретировав моё долгое молчание. — Тебе сейчас надо поправляться и набираться сил. Чуть позже я разрешу твоим друзьям тебя проведать. Все так беспокоились о тебе… Сейчас уже всё хорошо. Вы быстро поправитесь, малыш тоже не пострадал.       — Тедди?! Почему он должен был пострадать? На Гриммо напали?! — я попыталась подняться с кровати, но тело пронзила боль, и я снова рухнула на неё.       — Тише! Успокойтесь! Никто не нападал! С Тедди Люпином всё хорошо! Я про вашего малыша.       — Что? — я непонимающе посмотрела на женщину.       — О, так вы не знали?! Вы беременны, мисс Грейнджер. Срок ещё маленький, примерно пять недель. Несмотря на ваши травмы, ребёнок не пострадал. Пульсация стабильная. Магический отклик сильный, намного сильнее среднего для подобного срока. Так что он у вас крепенький, — ласково сказала Поппи.       Мир снова сорвался с оси.       Но на этот раз — окончательно…       — Я… Я не… Невозможно… — в бреду повторяла я. Кажется, я сейчас опять потеряю сознание.       — Тише-тише! Мисс Грейнджер, вам нельзя волноваться! Прошу вас! Всё хорошо, дышите. Давайте, вместе со мной, — Помфри взяла мою ладонь, — делаем вместе глубокий вдох! Вот так. И выдох. Молодцы! Простите, что ошарашила вас, я думала, вы знаете.       Я почувствовала, как ладонь Поппи держит меня крепко, словно якорь в бурном море мыслей. Дышать было трудно, каждая клетка кричала от шока и усталости, но медленный ритм дыхания целительницы постепенно успокаивал. Я пыталась сосредоточиться на её голосе, на мягком, уверенном «вдох-выдох», и мир вокруг медленно переставал кружиться.       — Не переживайте. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, столько всего свалилось… Но вы не одна. И вы должны беречь себя теперь не только ради друзей, но и ради него… Это то, что у вас осталось от вашего любимого… — успокаивающе говорила Помфри. Она говорила ещё что-то, но её слова тонули в моём море мыслей       Беременна.       Пять недель.       Ребёнок жив.       Магический отклик сильный.       Я почти слышала, как эти слова падают внутрь меня — тяжёлыми камешками на гладь воды. Волны расходятся медленно, но неумолимо, и каждую волну я чувствовала каждой клеткой.       Как я могла не знать?       Как…       Когда?..       Дом Гонтов… Тогда было последний раз… Тогда я впервые приняла Его таким, какой он есть. О, Боже, Том! Что мы наделали… А я как могла быть такой беспечной?! Месячных не было, но у меня часто сбивался цикл… Я не придала значения… Моя бессонница, слабость, сентиментальность… Всё это было признаками, а я не поняла! Мысли метались, как испуганные птицы, бьющиеся о стены черепа. Я пыталась ухватить хоть одну, но они выскальзывали, оставляя после себя только боль и тревогу.       Том.       От его имени по спине прошёл холод — почти такой же, как тогда, когда его пальцы в последний раз коснулись моей кожи… Безумие, это всё безумие!       Ребёнок… его ребёнок… наш.       Меня затошнило. Не от слабости — от масштаба бедствия.       — Гермиона, слышите меня? — голос Помфри стал строже. — Вам нужно лежать. Магическое истощение, стресс, кровопотеря — всё это крайне опасно. И для вас, и для малыша.       «Малыш».       Это слово снова ударило по мне, как заклинание.       — Я… — голос сорвался. — Это… невозможно. Я не готова. Я не… Как я могу…       — Вы можете, — спокойно перебила Помфри. — И вы справитесь. Поверьте мне — я видела много матерей в вашей ситуации. Война, утраты, страх… но ребёнок — это всегда шанс. Даже в самый тёмный час. Послушайте, вы со всеми справитесь. Вы не одна. Рядом есть мы. Ваши друзья. Ваша семья. Мы поможем. Сохраните его… Это всё, что осталось от Снейпа, — сказала мадам Помфри.       Что? Снейпа? О Боже! Все же думали, что между нами что-то есть… Конечно, она подумала на него! Больше не на кого же… Мерлин, помоги!       — Вы… Вы никому не говорили о… Об ЭТОМ? — спросила я. Поппи поджала губы. И я поняла. Они знают. Все и всё знают. Это катастрофа       — О РЕБЁНКЕ, мисс… Боюсь, что все в курсе. Когда Рон принёс сюда вас без сознания, мы делали диагностику вашего состояния… И все отказывались выйти, до того пока не узнают, как вы… И целитель Аврелий… В общем, он сообщил, — сказала извиняющимся тоном Помфри.       «Чёрт, чёрт, чёрт! Чтоб тебя, Аврелий!»       — Не переживайте за это, мисс Грейнджер. Всё равно, рано или поздно узнали бы о вашем положении… — я почти не заметила, как пальцы мадам Помфри снова легли на мой пульс, как она сморщилась, недовольно цокнула.       — Всё. Хватит. Я дам успокаивающее. И никого, слышите — никого — к вам не пущу, пока вы не придёте в себя.       Я видела, как её губы движутся, но слышала будто сквозь толщу воды. «Никого не пущу… успокаивающее… прийти в себя…». Слова рассыпались, как песок, не задерживаясь в сознании. Тело снова стало тяжёлым, будто меня давили невидимые руки.       Но мысль — одна, чёткая — прожгла туман:       Все знают.       Все.       И все уверены, что отец — Снейп.       Меня стошнило бы, если бы было чем.       Его сделали отцом моего ребёнка. Не потому что верили, а потому что так легче объяснить. Потому что правда — невозможна…       — Не… надо… — выдохнула я, когда мадам Помфри поднесла пузырёк с прозрачным синим зельем. — Не хочу… спать.       — Гермиона, это не сонное, а успокаивающее, — мягко возразила она. — Вам нужно хотя бы немного снять стресс. Ваши показатели скачут, давление низкое, пульс опасно быстрый. Ребёнку это вредно.       Ребёнку.       Я снова зажмурилась, и перед глазами вспыхнула картина: холодный пол в доме Гонтов.       Том, обхвативший мой затылок. Его дыхание, обжигающее кожу. Тонкое, хрупкое мгновение, когда он позволил себе быть живым, а не бездушным монстром.       Я задохнулась от собственного всхлипа.       Я не готова.       Ни к чему из этого.       — Пожалуйста, — голос дрогнул, — не давайте… никому входить. Ни Гарри, ни Рону. Никому. Я… я не могу сейчас.       — И не пущу, — уверенно сказала Помфри. — Я сказала им всем уйти и дать вам покой. Хотят навещать — будут ждать, пока вы не будете готовы. Я не позволю вам лишний раз волноваться.       Я выдохнула. Боль в груди отступила на полшага, хотя сдавленное чувство будто подключило руки и ноги к свинцовым цепям.       — Мисс Грейнджер… — Помфри наклонилась чуть ближе. Её лицо стало мягче, почти материнским. — Я знаю, как трудно терять… и находить. Но вы сильная. Не забывайте об этом.— Она коснулась моего предплечья и осторожно направила зелье к моим губам.       — Всего один маленький глоток. И вы сможете дышать ровнее. — Я позволила. Глоток прошёл через горло, обжигая прохладой. Эффект был почти мгновенным — не сонливость, а тишина. Лёгкая, зыбкая, как тонкая паутина в утреннем свете.       Помфри поднялась.       — Я рядом. Зовите, если что-то почувствуете — боль, тошноту, головокружение. Не молчите, хорошо?— Я кивнула — слабее, чем хотела. Дверь закрылась мягко, почти бесшумно.       И наступила тишина.       Что будет, если все узнают правду?       И… что будет, если узнает Он?       Обрадуется ли? Или возненавидит меня…       Грязнокровка, которая испортит его род до конца…       А если он захочет его… Убрать?!       А Орден? Если они узнают, кто отец, что они сделают с ребёнком?       Моя рука машинально легла на живот — плоский, обычный, ничем не отличающийся. Но внутри — жизнь, страх и тайна, ради которой мне, возможно, придётся солгать всем, кого я люблю.       — Тебе никто не причинит вред… — прошептала я, касаясь живота. — Ни Орден, ни… Отец…       Отец…       Тёмный Лорд — отец. Что-то на грани фантастики. Такие, как он, не могут быть ими. Чему он научит ребёнка? Как правильно слать круциатус на негодных? «Об этом надо было думать до того, как раздвинула ноги перед ним», — сказал с издёвкой внутренний голос.       — Замолчи… — едва слышно прошептала я, но мысль не исчезла. Она кольнула снова — глубоко, мерзко, так, будто хотела оставить след. Но внутри прозвучал и другой голос. Слабый и тонкий, но я его слышала:       «Может, он был бы не так плох? Он дважды отдал душу за тебя…».       И это тоже было правдой. Как в одном человеке может совмещаться два противоположных друг другу качества?! Неимоверная жестокость с эгоизмом и… самопожертвование? Разве одно не должно исключать другое? Я закрыла глаза, но это не помогло. Наоборот — стало хуже.       Я увидела его.       Том стоял надо мной так, как стоял в ту ночь в доме Гонтов. Лицо — тёмное, сосредоточенное, но живое. Губы сжаты, будто он держал внутри тысячу слов, которые никогда не скажет. Рука, которой он коснулся моего лица, была холодной, но в том касании было больше жизни, чем во всех его победах, планах и проклятьях. Он смотрел на меня так, будто… будто я могла быть для него всем. И в то же время — ничем. Всего лишь Грязнокровка… Но ЕГО Грязнокровка, та, ради которой он отказался от бессмертия и та, ради которой он отказался бросать власть.       — Как всё сложно… — прошептала я. Сложно, но я справлюсь. Первая мысль была о малыше. Мой ребёнок. Его ребёнок. Неважно, кто его отец, неважно, что скажут другие, — эта жизнь была моей, и я защищу её. От всех: от Ордена, от Пожирателей, от самого Тома, если потребуется. Неважно, насколько он чудовище. Для меня, в те мгновения, он был… чем-то ещё. И этот ребёнок был доказательством того, что даже в абсолютной тьме может зародиться свет. Или, по крайней мере, что-то, что не является абсолютной тьмой.       — Все думают, что отец Снейп… — боль от этой мысли снова пронзила меня, но теперь она смешалась с осознанием возможности. Это было ложью, но это была защита, и для меня, и для моего ребёнка. Пока что. Это не идеальное решение. Это был выбор из двух зол, но на данный момент — единственно возможный. Ложь ради спасения. О, как знакомо это было для нашей войны. Мне нужно было собрать силы. Не для того чтобы сражаться, а для того чтобы притворяться, играть роль убитой горем Гермионы, которая, в своей скорби, возможно, нашла утешение в объятиях Снейпа. Это было отвратительно, но это давало мне время.       Том…       Имя снова пронзило сознание. Интересно, как он? Его тело пошло трещинами… Сможет ли он полностью восстановиться? Где он сейчас? Что произошло в Албании? Миллион вопросов в голове и никакого ответа… По крайней мере, на последние вопросы я могу узнать ответ у Гарри… А пока я не готова с ними встретиться. Я закрыла глаза. Надо отдохнуть. А завтра я выйду и буду решать все вопросы, узнаю все ответы, совру о смерти Снейпа, помогу Гарри вытащить душу и… Сбегу вместе с ребёнком туда, где нас никто не найдёт. Даже Том…