Письма

      С нападения французов прошла неделя. От них не было никаких вестей. Это напрягало. Они словно притаились и ждали удачного момента, чтобы напасть. Я не выходила из Гриммо. Всё время торчала в библиотеке в поисках ответов, как вытащить душу из Гарри. Чем быстрее я найду способ, тем быстрее я смогу сбежать… Куда-нибудь подальше от Англии, от бесконечных войн и опасностей. Начну жить с чистого листа. Ради малыша. А Том… Он сделал свой выбор. Он не остановится, пока не умрёт, значит… Я до боли сжала страницу. Почему от одной мысли о его смерти так больно? Он же проиграет. Уже проигрывает… Так почему же он настолько упёртый, что не может отступить?! Если бы не ребёнок, я бы попыталась ещё раз его уговорить… И когда он бы погиб… Ушла бы следом. Как Снейп. Но я не могу себе этого позволить, как бы сильно ни хотелось. Я должна жить. Несмотря на боль… Ради сына или дочки. Ребёнок — его продолжение, которое всегда будет рядом. Я провела пальцами по странице, пытаясь разгладить помявшийся угол, будто так же могла пригладить и разбушевавшиеся внутри чувства. Глупо. Бесполезно. Но легче — хоть на мгновение. Беременность протекала хорошо. Тошноты даже не было. Единственное изменение — я ела шоколад как не в себя, хотя обычно была к нему равнодушна. Помфри провела диагностику моего тела и с помощью заклинания дала мне послушать сердцебиение малыша… Это было волшебно! Только стало невыносимо грустно от того, что этот момент я не могла разделить ни с родителями, ни с Ним… «Сентиментальная идиотка, он бы не сидел рядом и не радовался этому. Разве что в твоих мечтах», — спустил меня на землю внутренний голос. Родители сейчас были в США. Ребекка и Ричард Вайт. Так их теперь звали. Тонкс дала мне их адрес. Возможно, когда я сбегу, то приду к ним… Верну им память… И мы заживём вместе семьёй… Я закрыла книгу и прижала её к груди, будто она могла дать ответы, которых в ней не было. Библиотека Гриммо погрузилась в вязкую тишину — такую плотную, что казалось, она давила на виски. Где-то в коридоре скрипнула старая доска, и от этого звука по коже пробежал холодок. Дом стоял настороже, как и я. Как будто чувствовал, что всё вокруг затаилось в ожидании. Я вздохнула, погладила ладонью живот.       — Всё будет хорошо, — прошептала я скорее себе, чем малышу. — Я обещаю. Я справлюсь.— Хотя сама в это почти не верила. Лорд сделал свой выбор, да. Но разве я не видела, как он смотрел на меня в последний раз? Там был страх за меня, забота, и… И то, что я так глупо надеялась считать чем-то большим.       Я тряхнула головой. Глупости. Всё это — глупости.       «Зачем нужно бессмертие, если дома никто не ждет».       Его слова… Так если ты это признаёшь, почему до сих пор не дал о себе весть? Почему продолжается эта война? Почему не уйдёшь со мной?! Я снова села, открыла книгу, хотя не видела ни одной строчки. Мысли вернулись к родителям. Их новые имена. Новая жизнь. Чистая, спокойная, наполненная обычностью. Та жизнь, о которой я сама когда-то мечтала. Тонкс сказала, что они счастливы, что выглядят умиротворённо. Я с трудом представляла их такими — без страха, без войны, без меня. Когда-нибудь… возможно, когда ребёнок появится, когда Том… Моя грудь болезненно сжалась. Когда он погибнет… Я закрыла книгу и уронила голову на ладони.       — Почему же ты такой упрямый… — прошептала я в пустоту. — Зачем выбираешь смерть, Том? Почему никогда не выбираешь себя? Не выбираешь… нас?       Молчание было ответом. И всё-таки, как бы ни было страшно, я знала: я должна закончить то, что начала. Найти способ спасти Гарри — и себя. Ради малыша. Ради той жизни, которую я ещё могу построить. Даже если Том в неё не войдёт. Даже если часть меня будет плакать об этом всю жизнь. Я захлопнула книгу. Всё равно от меня сейчас никакого толку. Скоро с патруля должны вернутся мальчики, нужно узнать, что им удалось выяснить. Я спустилась вниз и стала ждать в гостиной.       Спустя двадцать минут патруль вернулся в Гриммо. И судя по их лицам, новости были плохие. Я заметно напряглась. Мы отправились в столовую и стали ждать возвращения Кингсли. Мужчина появился через пару минут.       — Что удалось выяснить? — вместо приветствия спросил Бруствер.       — Французы уничтожены, — сказал Джордж. Я от шока открыла рот.       — На их убежище напали… Всех убили, только одному удалось сбежать. Пьера похитили. Скорее всего, он тоже уже мёртв… — пустым голосом доложил Гарри. Повисла оглушительная тишина.       — Они хоть и придурки… Но жаль их… — тихо сказал Рон.       — И… Что дальше? — тихо спросила Джинни. Все молчали. Никто не знал ответа.       — Дальше, мы найдём Тёмного Лорда и уничтожим его, навсегда покончив с бессмысленными смертями. Отомстим за всех погибших, — сухо ответил Кингсли. — Гермиона, ты решила наши… вопросы? — Бруствер многозначительно на меня посмотрел.       — Задача… В процессе, — уклончиво ответила я. Он тяжело вздохнул. Время играло против нас, но я правда так и не нашла способа помочь Гарри. Вдруг раздался громкий стук в окно. Мы резко обернулись и увидели сову, примостившуюся на раме столовой — в её клюве было письмо.       — Кто-нибудь ждёт посланий? — спросил настороженно Кингсли. Все отрицательно покачали головой. Сова в нетерпении снова постучала головой в окно.       — Впустить? — спросил Гарри.       — Давай, заодно посмотрим, к кому прилетела, — кивнул Кингсли. Гарри открыл окно. Сова мгновенно влетела внутрь и с неожиданной решительностью направилась прямо ко мне.       Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.       — Она к тебе… — тихо произнёс Джордж, будто опасался спугнуть птицу или меня.       Сова протянула письмо, едва не ткнув меня в грудь конвертом. Я осторожно протянула руку к конверту.       — Осторожно! Он может быть проклят! — предостерегающе сказал Гарри. Я направила палочку на письмо. Никаких проклятий. Всё чисто. Я взяла конверт из клюва, и сова тут же выпорхнула в окно. Конверт был не подписан. Я вскрыла его и достала письмо, первая же строчка пронзила меня:       «Грязнокровка!».       Я тут же закрыла листок. Сердце безумно застучало. Лицо вспыхнуло. Я сглотнула, чувствуя, как руки начинают дрожать. Горло резко пересохло. Нет, нет, нет… Это невозможно… Он написал мне! Написал! Прямо на Гриммо! Что он творит?! Но тут же в груди разлилось странное тепло. Он жив… И он помнит обо мне.       — Что там? — спросил Рон, потянувшись к письму.       — Не трогай! — рявкнула я. — Это… От профессора Вазинского. Он… Преподаватель в Дурмстранге. Я задала ему несколько вопросов по поводу… Нашего дела, — сказала я, посмотрев на Кингсли. Он понимающе кивнул. Отлично. Пусть думают, что это что-то связанное с крестражами.       — Я… Извините, мне надо кое-что проверить, — сказала я и с письмом выбежала из-за стола. Я вела себя подозрительно, я понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Мне нужно узнать, что там, нужно как воздух, как сама жизнь. Я почти влетела в коридор, закрыла ближайшую дверь — кладовку — и прижалась к ней спиной, стараясь не дышать. Сердце стучало так громко, что казалось, его могут услышать даже на кухне. Я сжала письмо в руках, пальцы всё ещё дрожали.       — Чёрт… — выдохнула я сквозь зубы и развернула листок дрожащими пальцами.       «Грязнокровка!       Я каждый раз думаю, что больше ты меня удивить не сможешь, но ты каждый раз справляешься!».       Я закрыла письмо и глупо улыбнулась. Он жив! С ним всё впорядке! И он написал. Написал! Это глупо, безрассудно, но почему я чувствую себя такой счастливой?! Я снова развернула письмо, уже не пытаясь удержать улыбку. Строки, выведенные его резким, уверенным почерком, будто несли тепло — чужое, запретное, но такое родное.       «Ты даже представить не можешь, насколько меня бесишь. Я думал, что избавился от твоих идиотских поступков, но, конечно же, ты умудрилась влезть туда, куда не должна… Как ты посмела скрыть что-то от меня?! Особенно то, что касается МЕНЯ?!».       Я с ужасом захлопнула письмо. Нет… Это не то, что я думаю. Он не мог узнать о малыше… Не мог… Трясущимися руками я открыла письмо и продолжила чтение:       «Ты подвергаешь опасности МОЕГО ребёнка! Ты слышишь, МОЕГО!».       Сердце рухнуло в район желудка. Он знает. Конечно, знает… Не знаю как, не знаю откуда, но он всё узнал. Это крах. Я так хотела сбежать от всего, от его контроля и разрушающей силы… Теперь он не даст…       «Немедленно возвращайся ко мне! Если Орден узнает, они убьют его и тебя… Интересно, а что ты им сказала? Или Поттер считает его своим?! Не зря же он каждый раз так яростно тебя спасает. Уже присунул?! Хотя сомневаюсь, что он способен хоть на что-то мужское. Если этот недоносок только приблизится к вам… Не доводи меня! ЖИВО ДОМОЙ!».       Грудь сжалась так сильно, что стало больно дышать.       «Немедленно возвращайся ко мне».       «ЖИВО ДОМОЙ».       Домой… Смешно. Он называет домом место, где убивают людей, где льётся кровь, где его жажда власти дышит мне в затылок, где держали меня в плену и морили голодом. И там, где он обнимал меня… Где его губы нежно покрывали моё тело поцелуями… Нет! Не вспоминай! Это место точно не дом. И точно не то, что нужно моему ребёнку. МОЕМУ, Том, а не твоему. И его грязные намёки на мои отношения с Гарри… Как он может?! Как у него язык повернулся говорить такое, когда я уже не единожды прошу его уйти со мной?!       — Инсендио! — письмо вспыхнуло, но что-то иррациональное тут же его потушило. Это письмо… Всё, что у меня есть от Него… Тут его почерк…       — Ну почему я такая дура… — едва слышно простонала я, прижимая дрожащие пальцы к вискам.       Между желанием уничтожить письмо и невозможностью отпустить его зияла такая пропасть, что внутри меня что-то треснуло. Совсем. Окончательно.       Я подняла взгляд на пожелтевшие стены кладовки. Воздух казался густым, тяжёлым, приторным от эмоций, которые разрывали меня пополам. Том, его резкие слова, его ярость, ревность и этот страх за ребёнка, который он прятал под оскорблениями…       Почему ты делаешь это со мной, Том?       Почему каждый раз, когда я уже готова ненавидеть тебя всем сердцем, ты вытаскиваешь из меня то, что я так отчаянно пытаюсь похоронить? Почему нарушаешь моё равновесие, которое я только-только установила? Я снова опустила взгляд на письмо и провела пальцем по строчке «МОЕГО ребёнка». Такое злое, грубое слово… и всё же что-то в груди болезненно дрогнуло. Он боялся. За нас. За меня. За малыша. Его страх всегда выглядел как ярость. И я ненавидела себя за то, что понимала это. Может, стоит ему что-то ответить? Нет… Если начну с ним переписку, то окончательно сломаюсь. Самое лучшее — это игнорировать его. Да… Так и сделаю. Я должна вернуться к остальным. Сделать вид, что ничего не произошло, что я не держу в кармане письмо от человека, которого люблю и которого должна бояться.       Гарри уже ждал меня в библиотеке и от нетерпения ходил из угла в угол.       — Где ты была?! — резко спросил он. Я от неожиданности замерла в дверях. Друг никогда не позволял себе говорить со мной в таком тоне.       — Здесь. Бродила по дому, надо было подумать… Что случилось?       — Тебе этот профессор из Друмстранга прислал ответ, как вытащить из меня эту дрянь?! — вопросом на вопрос спросил Гарри.       — К сожалению, нет… Ничего нового он не написал… — друг схватился за голову и снова стал мерить шагами комнату.       — Гарри, что с тобой? — осторожно спросила я.       — Всё прекрасно! — рявкнул он в ответ. — Всё просто, блять, чудесно! Моя жизнь сплошное счастье! — крикнул он. Плечи его дрожали. Я подошла к другу и поставила ему руку на плечо.       — Гарри…       — Потом поговорим, — бросил парень и вылетел из комнаты. И что это сейчас было?! Я выскочила следом, но и след его простыл. Куда он мог деться? Я пошла в его комнату и столкнулась с Джинни, которая как раз из неё выходила. Выглядела она подавленно.       — Если ты к Гарри, то его там нет, — упавшим голосом сообщила подруга и пошла прочь. Да что с ними происходит?!       — Джинни! Что случилось?       — Ничего. Просто… Поругались, — не оборачиваясь ответила девушка и поскорее покинула коридор. Что-то тут нечисто. Они и раньше ругались, но Гарри никогда себя так не вёл.       Я нашла друга на чердаке. Он сидел на подоконнике и смотрел невидящим взором на город.       — Можно? — спросила я. Парень никак не отреагировал, и я вошла внутрь и села рядом с ним. — Тебя Джинни искала… — мягко сказала я. Друг дрогнул, но промолчал.       — Что между вами происходит? — в ответ была тишина. Я тяжело вздохнула. — Гарри, что бы ни происходило, не стоит от всех прятаться, поговори с ней и решите все ваши вопросы…       — Она беременна, — тихо произнёс Гарри.       — Оу… — протянула я, — Ну, я поздравляю тебя! Это же здорово!       — Нет, не здорово, Гермиона, — грубо оборвал меня Гарри и посмотрел на меня своими красными глазами. Он что, плакал?! Гарри никогда не плакал… — Что хорошего в том, что ребёнок родится сейчас, когда идёт война? Что он будет, как и Тедди, расти без отца, потому что мы так и не нашли грёбаный ответ?! Чем больше мы тянем, тем больше смертей. Французы… Это всё моя вина. Если бы я сразу умер после уничтожения диадемы, то всё бы уже закончилось… Каждый новый день приносит смерть. И в этом я виноват. Если бы я погиб тогда… — он судорожно вдохнул, — всё бы давно кончилось. Ни французов, ни новых нападений, ни угроз. Ничего. Ты бы не носила на себе эту чёртову ношу. Никто бы больше не умирал из-за меня, — он отвёл взгляд к окну.       — Не смей так говорить, — я схватила его за руку, — Никогда больше.       Он глухо рассмеялся — устало, зло.       — Почему? Потому что правда неприятна? Мы оба знаем, что я прав. А теперь я и Джинни подставил… Если бы я умер, она бы поплакала, но потом начала бы новую жизнь. Вышла замуж и родила детей. А теперь что? Я всё равно умру и оставлю её одну с ребёнком. Разгребать все проблемы. Просто отец-молодец… — в его словах было столько боли, что сердце непроизвольно сжалось.       — Гарри, ты не умрёшь!       — А ты нашла ответы?       — Нет, но… Найду, — Гарри на это лишь хмыкнул, но промолчал.       — Значит… Джинни сообщила тебе о беременности, а ты…       — Позорно сбежал, — глухо ответил парень. И тут я взорвалась.       — Слушай сюда, Поттер! Значит, ты решил посидеть здесь и себя пожалеть, в то время пока твоя беременная девушка, там сидит и переживает?! Ты что, идиот?! Ты ещё не умер! И я сделаю всё, чтоб не умер! Не ты виновен в смертях, а Лорд! — голос дрогнул, — Это Он убивает, а не ты! Помнишь, как ты злился на Люпина, когда он тоже боялся отцовства?! Чем ты сейчас лучше него?! Твоя любимая беременна! Представь себе, Гарри, ей тоже страшно! А ты вместо поддержки и радости только подарил ей дополнительный повод переживать. Теперь она думает, что ты не рад. Ты знаешь, какого это, думать, что твой любимый не рад вашему ребёнку?! Ты представляешь хоть, как тебе повезло?! У тебя хотя бы есть возможность быть рядом с ней! Ты можешь быть рядом, гладить её живот, слышать первое сердцебиение малыша… — тут уже я начала плакать, — Не у всех есть такая возможность… А ты… Ты… Просто теряешь зря время! Никто не знает, когда он умрёт, и даже если мы не найдём способ тебя спасти… Неужели ты не хочешь, чтоб у Джинни остались хотя бы хорошие воспоминания о тебе? Чтоб она рассказала твоему ребёнку как ты был ему РАД и ЖДАЛ его?! У моего ребёнка нет такой возможности! НЕТ! Но у твоего есть! — меня трясло от злости и обиды… Как же он не понимает таких очевидных вещей?!       — Я боюсь, Гермиона, — тихо, почти неслышно сказал он, — Боюсь быть отцом. Боюсь умереть раньше, чем успею… понять, что это значит. Боюсь сделать её несчастной. Боюсь… всего.       — Бояться — это нормально, — сказала я, кинув в него злой взгляд, — Ненормально — оставлять тех, кто в тебе нуждается. А сейчас в тебе нуждается именно Джинни! Не весь мир, а она! Так что намотай сопли на кулак и иди уже к ней! Стань тем, кого не стыдно считать своим отцом! — я вскочила с подоконника и направилась к двери.       — Прости… Я… Я не подумал… — сказал вслед Гарри.       — Ну конечно же! А когда ты думал?! — рявкнула я и обернулась на друга. Наши взгляды встретились, и мы взорвались смехом. Когда он стих, друг серьёзно сказал:       — Ты права. Я идиот.       — Рада, что ты это понял.       — Спасибо… Иногда надо получить нагоняй, — улыбнулся мне друг. — Пойду найду Джинни и скажу, что я счастлив, — Гарри вскочил с подоконника и унесся прочь. «Ох уж эти мужчины… Один с ума сходит от ревности, другой с ума сходит от чувства ответственности…» — я горько усмехнулась. Двое мужчин. Два будущих отца по разные стороны баррикад. Такие разные и так между собой похожи… И чья-то жизнь прервётся. Чей-то малыш не увидит папу, потому что Лорд в погоне за властью не уступит, а Гарри не будет жить от этого спокойно. Я проглотила подступившие слёзы. Нет, мне нельзя волноваться. Надо пойти в библиотеку и бороться теперь не только за жизнь Гарри, но и за счастье Джинни и его малыша.       Прошло два дня. Обстановка на Гриммо изменилась. Гарри и Джинни рассказали всем о её положении, и в доме поселилась радость и надежда. Тонкс заметила, что скоро пора будет открывать свой детский сад. Молли хлопотала над дочерью, словно та резко стала из стекла, а я… Тихо радовалась за подругу и немного ей завидовала. Хоть у кого-то всё хорошо.       Я листала очередную книгу, когда раздался стук в окно. Сова. Та же. Сердце учащенно забилось. Опять он. Я впустила сову, та положила письмо и выпорхнула в окно. Я разорвала конверт:       «Грязнокровка!       Я всегда полагал, что твои умственные способности преувеличены, но не думал, что настолько!».       Иии очередная порция оскорблений. Я закатила глаза. Кто бы сомневался.       «Я надеюсь, что ты там сдохла, иначе я никак не могу объяснить твое игнорирование».       Спасибо, очень приятно, Том.       «Но если ты всё ещё жива и читаешь эти строки, то хочу напомнить, что я не какой-то тупой малолетка и бегать за тобой я не собираюсь. Не придёшь сама — притащу силой! Если ты хочешь меня разозлить, то в этом ты преуспела. Если ты думаешь, что можешь спрятаться от меня, то ты очень плохо меня знаешь. И запомни: я никому не позволю прикоснуться к моему ребенку. Ни Поттеру. Ни Ордену. Ни войне. Ни ТЕБЕ — если ты будешь и дальше вести себя как безмозглая дура».       И всё. Больше ничего. Даже без подписи. Мне в пору разозлиться и сжечь письмо, но оно лишь меня позабавило. Он… Переживал. За всей бравадой и оскорблениями я видела это. Чувствовала. А ещё он был обижен. Отлично. Так ему и надо. Может, если его и дальше игнорировать, то он отвлечется от войны на меня? Это письмо я так же оставила без ответа.       Это его взбесило. Я знаю это, потому что на следующий день Пожиратели напали на Хогсмид. Бруствер тут же хотел выйти на помощь, но я его остановила:       — Нет! Это ловушка. Как тогда, с Косым Переулком. Он хочет нас вывезти из укрытия. — «И забрать меня».       — И что ты предлагаешь?! Оставить всё как есть?! Пусть Пожиратели всё уничтожат?! — воскликнул Рон.       — Они не уничтожат. Жители сами с ними справятся, и Авроры помогут. Если Псы увидят, что Орден не пришёл, они отступят. Кингсли, доверься мне. Я… Немного изучила их психологию. Им незачем разрушать Хогсмид. — Бруствер задумался.       — Сидим пока тут. Но если через пятнадцать минут они не покинут Хогсмид, то мы идём на помощь, — вынес вердикт мулат. Через пятнадцать минут пришло сообщение, что Пожиратели отступили. Я победно улыбнулась. «Твой план вытащить меня на поле боя провалился, Том. Всё-таки я не так и глупа, как ты думаешь».       На следующий день сова уже сидела под моим окном с новым конвертом.       «Маленькая дрянь!       Если ты ещё раз проигнорируешь это письмо, я сожгу Хогвартс к чертовой матери! Не заставляй меня тебя ждать!».       Я громко рассмеялась. Да, Лорд определённо сходил с ума от гнева. И как же мне это нравилось! Он не сожжёт школу. В этом я была уверена. Это был его второй дом, а он весьма сентиментален к своим вещам. «Я слишком хорошо тебя знаю, дорогой». Спрятав письмо в карман своей мантии, я снова пошла работать в библиотеку. Гарри уже ждал меня там. Мы молча трудились до самого вечера, как вдруг неожиданная мысль пронзила меня.       — Гарри! Ты говорил, что видел во сне, как Лорд… Ну… Как он меня пытал, когда я была в плену.       — Да, а что?       — А сейчас ты его видишь во снах?       — Нет. У меня есть это, — Гарри достал из кармана подвеску. — Когда Снейп понял, что заниматься со мной окклюменцией бесполезно, он дал мне это. Оно защищает разум от проникновения. Конечно, при личной встрече с легилиментом оно не спасёт, но на расстоянии отлично действует.       — А можно… Мне его взять на ночь? А то мне часто снится…       — Мерлин, как я сам не додумался! — воскликнул друг, отдавая мне кулон. — Конечно! Представляю, как ты намучилась от этой связи…       — Мне всего на один день, хочу попробовать, работает ли он. Может, мои сны — всего лишь кошмары, — улыбнувшись, сказала я. У меня есть план. Гениальный в своей глупости. Я поставила кулон на стол. — Спасибо, Гарри! — сказала я и чмокнула друга в щеку. Надеюсь, сейчас разум Гарри открыт, и Лорд это увидит.       — Эээм. Не за что… — не уверенно протянул Гарри и спрятался за книгой.       План сработал. Я проснулась посреди ночи от того, что знакомая птица ломилась ко мне в окно.       «Какого хрена?!».       И это вместо приветствия. Я глупо хихикнула. Это было не здорово — так радоваться чужой злости, но в отношениях с Лордом изначально не было ничего здорового и адекватного.       «Ещё раз ты к нему подойдешь, и я вырву его кишки из брюха и украшу ими твою спальню! А голову прибью к стене над кроватью МОЕГО сына. Ты думаешь, что можно со мной играть?! Я не твоего уровня, девочка! Ты проиграешь! Я даю тебе последний шанс…

ТВОЙ ЛОРД».

      Я провела рукой по последней строчке… Твой Лорд… Конечно, мой… Но это не значит, что я буду тебя слушаться. Угрозы его меня не пугали. Он впервые оставил подпись и не назвал меня оскорбительно. Что-то в нём ломалось. И я хочу знать что. Утром меня снова ждало письмо. Терпение у него явно заканчивалось.       «Гермиона…       Я не собираюсь перед тобой унижаться. Если ты, тупая идиотка, неразумна в данный момент времени из-за гормонов, то я понимаю… Поэтому и приказываю, настаиваю, чтоб ты воспользовалась моим умом и здравомыслием. Тебе опасно находится среди Ордена. Они навредят моему, твоему ребёнку, если узнают, кто его отец. Подумай своей тупой башкой хоть о ком-то кроме Поттера! над моей просьбой прийти ко мне».

Т.

      Я схватила письмо и радостно закружила его в танце. Он просил меня! Не указывал, не приказывал, а именно просил! Да, в своей диктаторской манере, но для него это уже победа! На это я не могла не ответить. Хорошее поведение должно поощряться. «Будем тренировать его как собачку, давая лакомство».       «Мой Лорд!       Я обязательно воспользуюсь Вашим щедрым предложением, после того, как Вы отступите. Тогда сразу же, МЫ появимся на вашем пороге и никогда не уйдём. Пора заканчивать с бессмысленным кровопролитием.       С любовью, твоя Грязнокровка».       Написав записку, я прикрепила её к сове, которая на этот раз не улетела. Видимо, хозяин поручил дождаться ответа. Получив очередную ношу, птица недовольно ухнула и улетела прочь. Если Том согласится… Тогда я Гарри буду не нужна. Мы просто исчезнем, и друг сможет жить дальше, даже с осколком души. И все будут живы. Но Лорд не был бы Лордом, если бы согласился… Мои надежды рухнули вечером, когда сова принесла ответ:       «Гермиона!       Шляпа выбрала не правильный тебе факультет. Ты истинная слизеринка. Пытаешься манипулировать и шантажировать? Прекрасно. Но нос не дорос. Ты всё равно придешь на мой порог, когда я уничтожу твоего дружка. А это будет уже скоро. Постарайся до этого времени никуда не вляпаться. А лучше ВООБЩЕ не выходи из комнаты. Чтоб наверняка. Я уже иду за тобой. Начинай паковать чемоданы.       Твой Том».       Я устало рухнула на кровать. Он невыносим. Никогда не отступает. Значит, власть ему дороже… Надо поскорее найти ответ и паковать чемоданы. Чтоб сбежать.       «Я уже иду за тобой».       Эта фраза очень пугала. Он был не предсказуем. И я боялась его следующего шага.