Битва у Хогвартса

Гарри       Воздух Хогвартса встретил нас тишиной. Странной, густой — той, что бывает перед грозой. Замки и башни возвышались над нами тёмными силуэтами, как будто снова переживали ночь битвы, которая давно стала легендой, но так и не ушла из памяти.       Я сглотнул. Горло пересохло. Кингсли стоял рядом, словно каменная стена, но я чувствовал его напряжённость. Все чувствовали.       Последний поход. Последняя попытка. Последний шанс. Я провёл ладонью по палочке.       Не думай о Джинни. Не думай о Гермионе. Иди вперёд.       Мы шли осторожно, вдоль теней, которые казались живыми. Я смотрел на стены, будто пытался проститься — смешно, но именно здесь я впервые почувствовал себя дома.       И именно здесь я умру. Послышался шум. Пожиратели почувствовали, что кто-то проник в замок, и повылезали из дверей, словно тараканы. Кингсли улыбнулся и засвистел. Я непонимающе на него посмотрел. Чему он рад? Пожирателей втрое больше. И тут… Я услышал какой-то шум, доносящийся сзади из Запретного Леса. Что-то похожее на… Топот! Из леса выскочили кентавры. Да их было около сотни! Я в восхищении посмотрел на Бруствера.       — Я умею находить общий язык со всеми, — улыбнулся мулат. Все сразу воспрянули духом. А вот Пожиратели замешкались. Они столпились во дворе Хогвартса, явно не зная, что же делать. Вдруг вверху послышался страшный рёв. Дракон! Огромный зелёный дракон летел по небу. Нет, два! Два дракона! А на нём… Это что, Чарли Уизли?! А на втором драконе сидела красноволосая девушка.       — Любит эффектно появляться… — буркнул Рон. Я улыбнулся. Кентавры. Драконы… А Орден отлично подготовился к битве. Драконы рванули вниз, распахнув над Хогвартсом крылья так широко, что воздух загудел, будто сам замок вздохнул от неожиданного могущества.       Пожиратели инстинктивно шарахнулись назад — никто не ожидал, что в битву вмешаются такие силы.       Чарли развернул дракона так ловко, словно управлял велосипедом, а не трёхтонной махиной. Девушка на втором драконе повторила манёвр, её волосы взметнулись огненной полосой на ветру.       — ЗА ОРДЕЕЕН! — проревел Чарли сверху, и дракон выпустил поток пламени, отрезая путь отступления Пожирателям.       — Сегодня будет конец Тьмы! — проревел один из кентавров. Его сородичи воинственно закричали и приняли боевые стойки. Я повернулся к Кингсли.       Он стоял, улыбаясь так, будто это был обычный тренировочный день, просто чуть шумнее.       — Ты знал, — выдохнул я.       — Я надеялся, — поправил он. — Войны выигрывают не герои. Войны выигрывают союзы.       И тут Пожиратели поняли, что их окружили.       Сотня кентавров с луками.       Два дракона.       Орден.       Они выпустили в небо Чёрную Метку, призывая Хозяина.Чёрная Метка вспыхнула в небе, распростёрлась, как чёрное облако, и воздух будто сделался холоднее. Волосы на затылке встали дыбом — это ощущение я помнил слишком хорошо. Война возвращалась. Настоящая. Шрам горел огнём. Лорд в ярости. И он идёт сюда. Кингсли шагнул вперёд, его палочка едва заметно дрожала — не от страха, от напряжения. От концентрации.       Я поднял свою. В груди всё сжалось.       И тогда пространство над двором разорвалось, как тонкая ткань. Он пришёл. Волан-де-Морт возник из тени так, будто всегда был здесь, просто ждал подходящего момента, чтобы проявиться. Его глаза скользнули по кентаврам, по Ордену, по драконам… и, наконец, упёрлись в меня.       — Поттер… — прошипел он. Голос его прокатился по площади, как морозный ветер.       — Ты вновь ведёшь своих… на смерть.       Чарли на драконе развернулся, готовясь к новому заходу. Девушка на втором драконе подняла палочку, концентрируя магию. Кентавры натянули тетивы. Но Волан-де-Морт поднял ладонь.       И вокруг него — в воздухе, на земле, у стен — начали появляться фигуры. Десятки. Сотни. Пожиратели, призванные магией Хозяина. Они материализовывались из тьмы, словно оживали из самых кошмаров. В воздухе повеяло могильным холодом. И словно неоткуда возникли дементоры.       — Ну да, — пробормотал Рон, прижимаясь ко мне сзади. — Конечно. Почему бы и нет? Давайте устроим полноценный конец света.       — Держись рядом, — сказал я, ощущая, как напряжение превращается в стальную решимость. — Сейчас будет очень тяжело.       Кингсли поднял руку, пальцы указывали вверх.       — Орден! К бою! — Сотни голосов ответили ему, сливаясь в единый, громовой клич.       Битва началась. Гермиона       Тьма окутывала меня со всех сторон. Тьма окутывала меня со всех сторон. Я словно лежала в лодке на чёрной воде. Меня покачивало — мягко, усыпляюще, будто кто-то пытался удержать меня между сном и явью. И наконец-то в голове было пусто и спокойно. Никаких переживаний, никакой боли. Всё спокойно. Как я хочу остаться здесь навсегда…       «Ты такая красивая…» — сказал любимый баритон.       Спасибо, Том… Это очень приятно слышать.       «Я на твоей стороне. Всегда. Что бы ни случилось», — прозвучал второй родной голос рядом.       Да, Гарри, я знаю. И очень это ценю.       Всё хорошо. Близкие рядом. Тогда почему что-то внутри меня сейчас начинает паниковать?       Проснись!       Зачем? Здесь так хорошо…       Проснись!       Дай ещё пять минут, пожалуйста.       Том умрёт!       Эта мысль током пробила тело и сознание. Я подскочила с кровати. Воспоминания сразу лавиной обрушились на меня. Джинни. Кингсли её оглушил. Его взгляд. Словно он всё знает… Погоня. И… Темнота. Он вырубил меня! Я с трудом вдохнула. Горло будто пересохло, тело — ватное, голова раскалывалась, но я уже была на ногах. Холодный пол под босыми ступнями вернул меня в настоящее, как пощёчина.       — Чёрт… — выдохнула я, хватаясь за тумбочку, чтобы не упасть. Кингсли… Чтоб тебя! Зачем он это сделал?! «Прости, Гермиона. Но я это делаю ради общего блага… Пока ты не навредила нам… Или себе… » неужели он понял?! Узнал о моей связи с Лордом?! Тело затрясло от ужаса. Я ломанулась к двери. Она была заперта. Я стала долбить кулаком в двери.       — Гарри! Рон! Пожалуйста, откройте! — кричала я, но в ответ была тишина. Дом словно вымер. Я стала рыскать в комнате в поисках палочки, но её нигде не было. Бруствер предусмотрительно её забрал. Дьявол! Зато на столе я увидела белый конверт. Я вскрыла его:       «Гермиона…       Прости, что я прощаюсь с тобой в письме, но Кингсли сказал, что так будет лучше… Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала! Если бы не твоя дружба и поддержка, я бы погиб ещё на первом курсе. Я был невероятно счастлив называть тебя своим другом, и не просто другом, а сестрой. Береги себя, надеюсь, ты будешь счастлива. Умоляю, приглядывай за Джинни, держитесь вместе… И… Поцелуй за меня моего сына или дочь, когда малыш родится. Надеюсь, у меня всё получится, и когда ты прочитаешь это послание, Тёмный Лорд будет мёртв. Как и я… Зато наконец наступит мир. Мне страшно умирать… Очень. Но мысль, что это поможет моему и твоему ребёнку жить в счастливом мире, в обществе, где не будет деления людей по статусу крови, придаёт мне сил. Прощай, сестрёнка. Я люблю тебя.

Гарри».

      Меня словно ударили в грудь. Из груди вырвался не воздух… А моя жизнь. Пальцы задрожали, письмо выпало из рук и мягко легло на пол. В ушах зазвенело, будто мир провалился в пустоту.       — Н-нет… — сипло выдавила я. — Нет… нет… Гарри… что ты натворил… —Он пошёл на смерть. Он пошёл за Томом… Они умрут. Оба. Я потеряю обоих. Из груди вырвался всхлип.       — Нет, нет, нет… — моё дыхание сбилось, руки сжались в кулаки. — Вы не посмеете! Не смейте умирать без меня! Это не так должно быть! НЕ ТАК! — я снова рванула к двери и стала колотить кулаками.       — Джинни! Луна! Кто-нибудь! — ответом снова была тишина. Они ушли. Все ушли… Гарри умрёт. Том умрёт… Я должна выйти отсюда! Должна их спасти! И в этот момент во мне что-то оборвалось и одновременно вспыхнуло. Как будто две магии — моя и чья-то другая, чья-то знакомая — встретились, слились, устремились наружу. Руки стало покалывать.       — Редукто Максима! — закричала я. Поток магии вырвался из рук и разнес дверь в щепки. Я благодарно коснулась живота.       — Спасибо… Я спасу твоего папу, обязательно…       Я выскочила из комнаты и сбежала вниз по лестнице. В гостиной на диване лежала Джинни. Я подбежала к ней.       — Джинни! Джинн… — девушка никак не реагировала на мои толчки. Усыпили… Первым побуждением было разбудить её, но потом… Она не переживет, если с Гарри что-то случится. Ей нельзя переживать. Я спасу Гарри, и разбудим её, когда всё закончится.       — Прости, Джинни… Так будет лучше, — прошептала я подруге и вытащила из кармана её палочку. Она недовольно загудела в моих руках, но приняла меня. Отлично. Оружие нашла. Только куда мне бежать? Куда отправился Орден? Вдруг со стороны кухни раздался шум. Я полетела туда. Кикимер! Эльф убирал кухню, при этом что-то ворча о Грязнокровках и своей доброй госпоже.       — Где все?! — сорвалось у меня, голос дрогнул, будто в нем смешались отчаяние и ярость. Эльф недовольно на меня посмотрел.       — В былые времена Грязнокровка не позволила бы себе так говорить с Кикимером… Вот если бы моя Госпожа была жива и видела это безобразие… — я достала палочку и направила её на эльфа.       — Где все? Не скажешь… Убью, — холодно произнесла я. Что самое страшное… Сейчас я действительно на это способна. Видимо, это отразилось в моём взгляде, потому что эльф от страха поджал уши.       — Ушли на бойню, — прохрипел эльф.       — Куда?!       — В Хогвартс.       — Давно?!       — Часа два назад… — я опустила палочку, сердце громко стукнуло в груди. Два часа… За это время… О Мерлин! Хоть бы я не опоздала. Я аппарировала.       Я стояла на холодной земле, среди развороченного, почерневшего от заклинаний поля. Вдалеке возвышались башни Хогвартса.Слева в небо взвился зелёный луч. Оглушительно, ярко. Справа — красный. И снова зелёный.       Крики. Взрывы. Дрожь земли. Воздух пропитан дымом, гарью и смертью. Мимо астрономической башни летали дементоры. И тут… Рёв. А затем огромный дракон, на котором кто-то сидел, полетел в сторону дементоров, и из палочки волшебника выскочил патронус, прогоняющий существ. Я побежала вперёд. Надо успеть. Надо найти их. Пока не поздно.       — Круцио! — мимо меня пронёсся синий луч. Я обернулась. Мальсибер.       — Остолбеней! — крикнула я, но он легко отбил заклинание и снова направил палочку на меня.       — Авада… — договорить ему не дала огромная стрела, которая пронзила его тело. Мальсибер открыл рот, и оттуда полилась горячая кровь. Он издал булькающий звук и упал замертво. Я в ужасе обернулась. Кентавр! Я знаю его!       — Флоренц?       — Идите, мисс Грейнджер. На севере Тьма схлестнулась со Светом. У вас есть ещё шанс спасти обоих, — пробасил кентавр. Я кивнула, даже не пытаясь спросить, откуда он знает. Флоренц всегда видел дальше нас. Гораздо дальше.       — Спасибо… — успела прошептать и сорвалась с места.       Север. Тьма и Свет. Там… там Гарри. Там Том.       Там всё кончится.       Я бежала по груде обломков, чувствуя, как воздух режет горло. Каждое дыхание — как рваная нить, удерживающая меня в мире живых. Взрывы вокруг разрывали небо, словно само пространство сжималось в судорогах. Слева что-то с лязгом рухнуло — часть стены, взорванная кем-то из Пожирателей. Справа ослепил белый свет — патронусы пробивали путь через мрак, но их становилось всё меньше. Неожиданно я обо что-то споткнулась и кубарем полетела на землю. Воздух вышибло из лёгких от удара. Чёрт! Я вскочила на землю и только сейчас увидела, что послужило причиной моего падения. Меня резко замутило. Тело. Большой мулат лежал на земле, невидящим взором смотря на замок. Кингсли… Тело сковал шок. Трясущейся рукой я коснулась его лица и закрыла его стеклянные глаза. Навсегда.       — Ты ошибся, я не угроза, — прошептала я мужчине, словно он мог меня услышать. На трясущихся ногах я поднялась и снова пошла на север. Надо успеть… На севере был Запретный Лес, и, судя по разноцветным искрам, там было сражение. Я ускорила бег.       Я бежала. Я не чувствовала усталости, не замечала боли от ушибов. Я была чистой волей, движимой отчаянной, животной потребностью спасти двух своих близких людей. Осталось немного… Я уже слышу крики…       — Гермиона! — вдруг меня кто-то резко толкнул в сторону и повалил на землю. Мимо пролетела зелёная вспышка. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — рявкнул на меня Джордж. — Бомбарда! — крикнул он заклинание в Пожирателя. — Дуй домой!       — Гарри, я должна… Джордж, осторожно! — рядом с парнем появился дементор. Джордж резко развернулся, чтобы создать Патронус, но у него ничего не вышло. Он запаниковал. Секунда замешательства, одна крошечная ошибка.       — Джордж! — закричала я, вскакивая на ноги. Я подняла палочку Джинни и направила её на дементора, издав неистовый крик: — Экспекто Патронум!       Мой Патронус — мерцающая, серебряная выдра — вырвался из палочки Джинни, но в этот же миг другой Пожиратель, спрятавшийся за поваленным деревом, воспользовался тем, что Джордж был отвлечён дементором. Зелёная вспышка света ударила Джорджа в спину.       Он даже не успел вскрикнуть. Он просто рухнул на землю, как мешок с костями. Свет в васильковых глазах потух.       Я замерла. В голове наступила звенящая пустота, которая заглушила все крики битвы. Патронус, которого я создала, тут же исчез.Пожиратель, который убил его, громко рассмеялся, отшатываясь от моего Патронуса, который в последний момент успел его задеть.       Я почувствовала, как внутри меня что-то обрушилось. Нечто большее, чем просто боль. Это была ярость, холодная, острая, как обсидиан.       Я медленно повернулась к Пожирателю.       — Круцио! — прошипела я.       Проклятие вырвалось из моей палочки — тёмное, насыщенное. Пожиратель рухнул на колени, его крик был диким и нечеловеческим. Он катался по земле, хватаясь за голову. Я держала проклятие, не в силах остановиться, пока не услышала, как затрещали его кости. Моё тело заполнило холодное удовлетворение. Я не знаю, сколько времени держала проклятие. Может, секунду. Может, вечность. Только когда тело Пожирателя наконец обмякло, я осознала, что перестала дышать. Воздух хлынул в лёгкие рывком, вырывая из меня сиплый, почти надломленный вдох.       Теперь я точно опаснее всех чудовищ…       О моральной стороне вопроса подумаю потом. Мне нужно найти их. Спасти… Иначе всё было зря. Я сорвалась с места, даже не оглядываясь на тело Джорджа — не потому, что мне было всё равно, а потому, что если я остановлюсь хоть на секунду, я сломаюсь и не смогу подняться больше никогда. Я чувствовала себя израненной изнутри, как будто каждый шаг разрывал меня на части. Но впереди, там, где небо озарялось всполохами зелёного и белого света, были они.       Гарри.       Том.       Две оси моего разрушенного мира. Я бежала, не обращая внимания на тела, валяющиеся на земле. Главное — не смотреть на них, чтобы не увидеть знакомых лиц… Я пробиралась сквозь деревья, чувствуя, как лес с каждой секундой становится гуще, темнее, как будто сам Запретный Лес пытался удержать меня, остановить, уберечь от того, что ждало впереди. Но я не поддалась. Я не могла.       Сквозь туман дыма и магической пыли впереди мелькнул силуэт — тёмная мантия, выброшенная порывом ветра, словно крылья. Сердце подпрыгнуло к горлу.       Мой Лорд.       Он стоял спиной ко мне, раскинув руки, как дирижёр, управляющий бурей. Вокруг него закружились струи чёрной магии, тёмные, густые, живые — они шипели в воздухе, рвались вперёд, сталкиваясь с бело-золотыми вспышками заклинаний его противника. Он был прекрасен в своём величии.       И ужасен в своей тьме.       А перед ним — Гарри. Его Патронус, огромный олень, стоял грудью к черноте тёмной магии, не отступая ни на шаг. Гарри тяжело дышал, весь в крови и грязи, волосы слиплись на лбу, но его взгляд был чистым, упрямым, ярким — тем самым, который всегда говорил: «Я выдержу. Что бы ни было». Он держал оборону. Гарри и Том стояли друг напротив друга — два света, две тени, две силы, готовые столкнуться так, что мир треснет пополам. А я — между ними. Между жизнью и смертью. Между выбором, который давно перестал быть выбором.       Тёмная магия вокруг Тома вихрем взлетала вверх, клубилась над его головой, как чёрная корона. Она тянулась ко мне, словно узнавая. Словно приветствуя. Моя магия дрогнула в ответ — ребёнок внутри будто подтолкнул меня изнутри, как будто тоже чувствовал его. Гарри стоял твёрдо, как утёс среди шторма. Его олень светился, хотя свет трещал, дрожал, как перегруженная нить. Он был на грани. Я видела это. Видела, как рука дрожит. Как шаги становятся короче. И всё равно — он не отступал…       — Гарри! — закричала я. Друг поднял на меня взгляд, полный удивления и страха. Том тоже обернулся на мой крик. В его чёрных глазах вспыхнуло что-то резкое, хищное. Но — прежде всего — болезненное. Том смотрел на меня так, будто мой крик, моё обращение к Гарри, ударил его сильнее любого заклинания. Гарри дёрнулся в мою сторону. И этого оказалось достаточно. Что-то в Томе сорвалось. Древняя, неуправляемая ярость пронзила воздух, как клинок.       — Не смей к ней приближаться!       — Стой! — крикнула я, кидаясь в сторону друга.       — Авада Кедавра!       Зелёный свет разорвал пространство. Он был слишком быстрым. Слишком ярким. Время не замедлилось — оно сломалось. Рассыпалось острыми осколками, поранившими сознание. Мир стал узкой трубкой, в которой было только два цвета: зелёный и красный — от разрывающегося сердца.       — НЕТ! — мой крик был диким, надрывным. Не человеческим. Я бросилась вперёд, зная, что не успею. Зная, что всё кончено. Зная, что Том сейчас убьёт Гарри раньше, чем я смогу сделать хоть шаг. Зелёная вспышка угодила в друга. Раздался взрыв. Гарри и Тома отбросило в разные стороны. Чёрная дымка вырвалась из груди Гарри и с диким рёвом пронеслась сквозь пространство, опрокидывая меня на землю. А затем наступила мёртвая тишина.       Почему моё сердце ещё бьётся? Почему оно не может просто остановиться, чтоб я не чувствовала этой боли? Остановись, пожалуйста… Хватит гонять кровь по венам, мы проиграли. Можешь теперь отдыхать. Перестань биться. Я не хочу жить. Не хочу…       Я лежала на земле, оглушённая, ослеплённая болью, которая была хуже смерти. Очень медленно, словно собирая себя по кусочкам, я поднялась с земли. Гарри и Том лежали на земле без признаков жизни. Я потеряла обоих. Из груди вырвался какой-то странный звук, и я бросилась к другу, который лежал ближе всего ко мне. Он был весь в пыли и крови. Глаза закрыты.       — Гарри… — я всхлипнула и коснулась его щеки. Пока ещё тёплая. Словно он просто спит. Но совсем скоро его тело охладеет… Я упала другу на грудь и разрыдалась. — Прости… Прости меня… — шептала я, словно это могло что-то изменить. И вдруг… Тук. Мои слезы резко прекратились. Тук. Второй удар. Я словно в бреду прислонила ухо к груди Гарри и молилась всем богам, чтобы я не сошла с ума. Тук. Снова удар. Его сердце билось! Он жив! — О Боже, Гарри! — на этот раз я рыдала от счастья. Видимо, заклятие Тома убило только осколок его души.       Том…       Я рванула от друга и побежала к любимому.Том лежал чуть дальше, на обугленной земле, словно отброшенный взрывом не только телом, но и самой судьбой. Его мантия была разорвана, чёрная ткань трепетала под порывами ветра, как крылья мёртвой птицы. Он лежал на боку, одна рука выброшена вперёд, пальцы всё ещё словно цеплялись за воздух — за магию, за власть, за жизнь.       — Том… — охрипший шёпот сорвался с губ сам, без моей воли.       Я остановилась в шаге от него. Потому что мне стало страшно. Страшно, что он не дышит. Я опустилась на колени. Земля подо мной была горячей, будто хранила остатки его магии. Осторожно, будто прикасаясь к чему-то хрупкому, что может исчезнуть от одного неверного движения, я дотронулась до его плеча.       Тишина.       — Том… — выдохнула я уже громче, и голос сломался. — Пожалуйста…       Я перевернула его к себе и увидела его лицо. Бледное, почти белое. Губы синеватые. На виске — тонкая струйка крови. Но самое страшное — это глаза. Закрытые.       Нет. Нет, нет, нет.       — Не смей… — моя рука дрожала, когда я обхватила его щёки. — Не смей причинять мне боль. Ты слышишь? Я не выдержу… Я не выдержу второй раз!       Я наклонилась ближе, почти касаясь его лба своим, ловя хоть какое-то тепло. Хоть тень дыхания. Хоть знак, что он ещё здесь. — Том, открой глаза… — шёпот сорвался на всхлип. — Ты обещал. Ты обещал, что не отпустишь. Что заберёшь меня домой… Пожалуйста, вставай… — я опустила голову на его грудь. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — молилась я. И есть! Слабая пульсация! Они живы! Оба живы! Сейчас я готова умереть от счастья!       — Том… — разрыдалась я, обнимая его и улыбаясь. Живой. Он живой! Из груди его вырвался хрип. И он медленно открыл глаза.       — Ты жив, жив… Всё хорошо, всё будет хорошо! — впервые я одновременно улыбалась и давилась слезами. Том открыл рот, и из него потекла горячая чёрная кровь. Что-то не так. Ужас опять накрыл меня с головой. Его тело стало трескаться, как неокрепший лёд.       — Том… Нет, нет… Держись… Что мне сделать? Тебе больно?! Потерпи, я помогу… Помогу… — шептала я, экстренно ища в памяти все целебные заклинания, которые я знаю. Я направила палочку на него и произнесла их. Не помогало.       — Герми… — прохрипел он.       — Да, я здесь. Всё хорошо… — всхлипывала я, произнеся очередное бесполезное заклинание. Том застонал. — Тебе больно?! Что мне сделать?! — в панике спросила я, вцепляясь в его руку.       — Пока… Пока ты меня… Держишь за руку… У меня ничего… Не болит… — прохрипел Том, слегка приподнимая уголки губ. А затем его тело дёрнулось, улыбка сползла, и глаза медленно закрылись.       — Нет… Нет, не смей! — крикнула я снова, ложа голову ему на грудь. Тишина. Сердце остановилось. Я стала делать ему массаж сердца. — Ну же! Давай! Очнись! Не смей бросать меня! — кричала я. Каждое нажатие на грудную клетку — новая мольба. Я просила, угрожала, молила. Ничего не работало. Мир замер.       Я давила сильнее — до хруста, до того, что у меня побелели пальцы. Слёзы текли так обильно, что я почти не видела его лица. Только пятна. Только тёмное. Только смерть.       — Пожалуйста… пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА! — голос сорвался в крик, больше похожий на вопль раненого зверя. Его тело было неподвижным.       Слишком неподвижным.       Слишком тяжёлым.       Слишком холодным.       Щёлк.       Хруст.       Но не его сердце — мои надежды. Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Как будто нить, связывающая нас — тёмная, живая, горячая — лопнула, обожгла, ушла, оставив после себя пустоту, которая разрастается в пропасть.       — НЕТ! — я ударила ладонями ему в грудь. Ещё раз. Ещё. — ДЫШИ! — Я обхватила его лицо обеими руками, провела большими пальцами по холодным скулам, стараясь согреть. Согреть. Вернуть тепло. Создать его сама. Хоть как-то. — Я не смогу жить без тебя… ВЕРНИСЬ! — заревела я. Слёзы капали ему на губы, на подбородок, на грудь — на те места, где должно было быть движение, где должна была быть жизнь. Но в ответ была только пустота. Тело треснуло ещё глубже — кожа на груди и шее дала ещё одну тонкую линию разлома, будто он рассыпался прямо у меня в руках.       — Ты нужен мне! ВЕРНИСЬ!       Магия внутри меня взорвалась.       Не светлая. Не тёмная.       Что-то третье. Древнее. Дикой природы. Инстинкта. Материнства. Ярости. Боли. Любви. Всего, что во мне есть.       Она вырвалась наружу с рёвом, прошла через руки в его тело — как удар, как молния, как-то, что не должно существовать. Та самая магия, что закрыла когда-то мой разум от его вмешательства, теперь пульсировала в моих руках и проникала в его тело. Я не знала, что это и как ей управлять, но я доверилась ей, позволяя наполнять моего любимого снова и снова. Я чувствовала магическое истощение, но это было не важно. Лишь бы помогло. Я готова отдать всё, что у меня есть, лишь бы он открыл глаза. Снова назвал меня грязнокровкой. Снова со мной спорил и язвил. Пытал. Всё что угодно… Прощу ему всё, лишь бы он снова на меня посмотрел… Воздух над нами задрожал. Под ногами у меня пошли круги — будто земля превратилась в воду. Ветер, до этого тихий, вдруг взвыл, ударил в деревья, и сухие ветки посыпались вниз, как дождь из костей. Магия вырывалась из меня уже не с ревом — со стонущим, глубоким рыданием, будто сама земля плакала вместе со мной. Она рвалась в него — в его руки, в его грудь, под его кожу, в каждый разлом. Том выгнулся дугой — так резко, что его лопатки почти коснулись земли. Из его рта вырвался крик — не человеческий, хрипящий, полный такой боли, что воздух вокруг нас задрожал.       Чёрная кровь вытекала из его губ тонкой струйкой — но там, глубже, что-то менялось. Его тело забилось в конвульсиях. Трещины на теле стали затягиваться. Кожа стала менять оттенок, темнеть. Губы налились краской. Появился нос и темные кудри. Снова человеческий вид. Снова рядом со мной Томас Гонт… Том резко вдохнул. Его глаза распахнулись. Снова эта чарующая чернота смотрела на меня. Он посмотрел на меня — резко, как будто только вынырнул из глубины, где не было воздуха.       — …Гермиона… — выдохнул он, голос его был низким, надорванным, будто рождался заново вместе с ним.       — Всё хорошо… Всё хорошо… — я стала покрывать его лицо поцелуями и слезами. — Я так испугалась… Так испугалась… Я так люблю тебя. Люблю… — каждое слово сопровождалось поцелуем. И наконец я прижалась своим лбом к его. — Ты жив… — прошептала я. Вдруг сзади раздался стон. Я обернулась. Гарри. Кажется, он стал приходить в себя. Если он увидит Тома… Он его убьёт. Орден его убьёт. На этот раз окончательно. Я не переживу этого больше. Я оторвала кусок мантии Лорда и кинула на землю.       — Что ты… — прохрипел он.       — Похищаю тебя. — я положила руку на его грудь, и мы трансгрессировали прочь.