2.

Сери закончила все документарные приготовления к поездке в Империю. Оставалось ещё время в запасе. Следовало начать пробовать магию вещих снов. По её расчетам, осязаемые варианты будущего должны быть уже видны. Но так не хотелось этого делать… Сери уже мысленно готовилась к неприятным побочным эффектам, так что сосредоточиться на рутине не получалось. Лернен приходил отчитаться о проведении экзамена на третий ранг. Сери слушала его вполуха, потому что и так знала, что он ей сообщит. Лернен раздражал её, но не яростной, всепоглощающей злобой (Сери на такую уже давно не способна, а может, никогда и не была), а тупой нервозностью, желчью, навязчивым зудением мухи прямо под ухом, когда её не можешь прогнать. И причина этому проста. Проста, но так неприятна, как противное и обязательное дело, которое ты всё откладываешь, откладываешь, но никак не можешь сделать, и оно довлеет над тобой, не давая покоя. Сери ненавидела признавать правду, но она в обличье Лернена постоянно напоминала о себе. Сери мало заботилась о вежливости в такие моменты, поэтому часто бросала нелестные комментарии о нём и его способностях. Бедный старик ужасно расстраивался, но Сери ничего с этим не делала. Он ведь… Напоминал ей её саму. Только в человеческом обличьи. Среди магов за пределами Ассоциации распространён слух (и даже Фрирен в него верит, кстати), что Сери никогда не ошибается. Может, она и не ошибается в моменте, но заглянуть в будущее она не в силах, как и простить себе ошибку, которая вылилась из её действий. Она ошиблась насчёт Лернена. Она разглядела в нём искру, потенциал, ведь он увидел маленькие колебания в её мане — да что уж говорить, она первым среди всех пожаловала его заветным рангом. Разве кто-то осмелится упрекнуть Лернена? Да, он дожил до глубокой старости, заполучил уважение аристократии, стал образцом и наставником для целого поколения последующих магов. Но что кроме этого? Он не совершил прорыв в развитии магии, не создал новые заклинания, не прославился крупными военными победами. Искры таланта, на которую так надеялась Сери, либо никогда не существовало, либо она затухла ещё где-то в самом начале. Окружающим людям было, в общем-то, всё равно, но для Сери его судьба равнялась потере, потере ценного кадра, так и не сумевшего раскрыть свой потенциал… И она не могла видеть собственную судьбу в миниатюре. Наверное, жизнь подбросила Сери Лернена только для того, чтобы поглумиться. Она ведь тоже когда-то подавала надежды своим учителям. Не из-за гениальности, а благодаря упорному труду: постоянным тренировкам и чтению книг. Сери целыми днями зависала в библиотеке, оставалась заниматься дополнительно и постоянно оттачивала все изучаемые заклинания до совершенства. Где другие брали талантом, она брала упорством. Она поставила себе амбициозную по меркам людей цель — изучить все существующие заклинания. Её не волновало, сколько времени это займёт и как много усилий потребуется. Только так она бы смогла приблизиться к идеалу, о котором грезила. Только познав всё имеющееся, она бы смогла создать что-то новое. По крайней мере сперва она так думала. И вот, наконец, Сери достигла своей цели. К тому моменту эльфов осталось очень немного, и их добивали солдаты Короля демонов, который начал набирать силу. В тех поселениях жили эльфы, не причастные к войне, а потом и их истребили. А Сери осталась. Почему она? Почему? Сери снова и снова задавала себе этот вопрос, пока шла по пепелищам и руинам когда-то величественных городов. По чьей безумной прихоти из всех магов, во много раз более сильных, более способных, более подходящих — выжила именно она? Уж не Богиня Творения ли постаралась? Её теперь называли сильнейшим магом среди ныне живущих. Сери расхохоталась безумным и горьким смехом, когда услышала это обращение впервые от какого-то человека в лохмотьях с застывшей гримасой ужаса на лице (он стал невольным свидетелем уничтожения группы демонов, на которых Сери потратила не больше усилий, чем на движение пальцем). Она — и сильнейший, величайший маг? Даже сегодня её умения считают вершиной магии, а её саму — «живым гримуаром», но им просто не с чем сравнить. Сери не заблуждается насчёт своих способностей: она измерила их слишком хорошо за всё время. Сери прекрасно знает, как различить просто сильных и по-настоящему невероятных магов. Этот способ ни для кого не секрет: Сери даёт каждому, кто справился с экзаменом на первый ранг, право выбрать одно заклинание из её бесконечного арсенала. Те, кто выберут боевые заклинания, станут просто сильными. А те, кто возьмут не боевые — превосходящими её воображение. Почему? Потому что она сама бы выбрала первое. Сначала Сери просто не знала, что ей делать. Она достигла потолка в своей силе, и единственное, что ей оставалось — узнавать о новых созданных заклинаниях и заносить их в копилку. Она всё ещё не понимала, почему выжила и что ей делать в новом мире, мире людей. Она не умела приносить никакой пользы — единственной областью, в которой она разбиралась, была магия. Так могло бы продолжаться дальше, если бы Сери однажды не встретила её. На самом деле Сери правда не собиралась спасать ребёнка, осиротевшего из-за нападения демонов. На самом деле она вообще собиралась пройти мимо, ведь видела разрушенные деревни и чужое горе не впервые, и точно была не из тех, кто рвётся спасать всех и вся… Но девочка, которая перегородила ей дорогу, настойчиво повторяла: — Тётенька, помогите, пожалуйста… Спасите меня, пожалуйста… Она вцепилась в её руку и не желала отпускать. — Я не устраиваю тут благотворительность. — хмуро сказала Сери, вглядываясь в грязное лицо, залитое слезами. — П-пожалуйста, помогите! — девочка вытерла кулаком слёзы, размазав копоть по лицу. — Там… там демоны… Они напали на мою деревню и… Я не знаю, что мне делать, мои мама и папа, они… Сери в очередной раз посетовала о том, как её легко разжалобить, и, вздохнув, взяла руку девочки в свою. Этот день стал началом нового этапа в жизни Сери. Конечно, родители девочки оказались мертвы. Сери не сомневалась в этом: она-то знала работу демонов, а вот девочка до последнего не верила, пыталась их звать и никак не хотела уходить от тел. Она плакала долго и безутешно, так что осталась совсем без сил, и Сери пришлось нести её к себе на руках. Она кое-как затолкала её в ванную и долго отмывала рыжие волосы от копоти и пыли. Она хотела ещё накормить девочку, но та отключилась прямо в кадушке с водой. Сери повздыхала, поохала и уложила её на свою кровать, потому что другого приличного места, пригодного для сна, у неё не было — всё-таки гостей она не ждала. Сама она собиралась лечь на стуле в рабочем кабинете, где не раз засыпала раньше, утомившись от чтения книг, расшифровки гримуаров или написания заметок. Однако её плану помешала внезапно проснувшаяся девочка, которая попросила, чтобы Сери легла с ней, как делала её мама. И ей ничего не оставалось, кроме как выполнить просьбу. Сери засыпала в объятиях маленького тела, дивясь своему небывалому великодушию. Утром она впервые задумалась, что приготовить на завтрак, поскольку сама ела первое попавшееся под руку. После того, как Сери зажарила яичницу с помощью магии, она пошла в спальню посмотреть на внезапную гостью. Девочка беспечно и крепко спала, несмотря на пережитое вчера. Сери одёрнула себя и решила, что спасение ребёнка, оставшегося сиротой, конечно, благое дело, но разовое, а брать на себя ответственность по воспитанию — не её проблема. Когда девочка проснулась, она сразу захотела есть. Сери положила ей на тарелку заранее приготовленную яичницу, но этого оказалось мало девочке, голодающей со вчерашнего дня. Пришлось в срочном порядке жарить ещё. — Тётенька, вы используете магию? — вдруг спросила девочка, внимательно наблюдая за тем, как огонь, словно взявшийся из ничего, ровной коркой покрывает зависшие в воздухе жидкие яйца. Сери удивилась. Она предполагала, что девочка вовсе не поймёт механизм работы заклинания. Разве люди в этом захолустье должны быть знакомы с иной магией, кроме демонической? — Как ты это поняла? — Так это же просто! Мама и папа научили меня нескольким заклинаниям… Вдруг она осеклась. Сери быстро перебила её, чтобы она вновь не погрузилась в печальные воспоминания: — А ну-ка продемонстрируй. — Конечно! — на лице девочки засияла широкая улыбка. — Только для этого надо наружу! Не успела Сери выйти из-под свода неприметной пещеры, которая стала ей временным домом, как девочка уже взмахнула рукой, и каменная земля перед входом покрылась цветами. — Вот, видите? — она обернулась к Сери и ещё раз улыбнулась. — Это моё любимое! Сери нахмурилась. Да, она ожидала большего. — Ну и зачем ты показала мне эту безделицу? — Это не безделица! — девочка мгновенно нахмурила брови. — Это очень хорошее заклинание! — Грустно даже подумать: у тебя есть талант, а тратишь ты его на ерунду. — пробормотала Сери себе под нос. — Вот если бы ты была эльфийкой… Девочка, однако, услышала её. — Так возьмите меня в ученицы! — Ты человек. Ты умрёшь быстрее, чем сможешь достичь хотя бы сносного уровня в магии. — Неправда! Я докажу… я докажу… — она сжала ладони в кулаки и завертела головой в разные стороны, словно ища вокруг подсказки. Сери наблюдала за ней со снисхождением, облокотившись о каменный вход. Вдруг девочка вскинула голову. Её глаза озарили искры. — Вот! У вас мана… Она слегка дрожит! Сери ожидала услышать что угодно, но не это. Она действительно не очень следила за своей маной, скрывая её просто для того, чтобы не привлекать внимания демонов. Однако то, что маленькая девочка, человек, смогла понять это — поразило её. — Я беру свои слова назад. Ты… очень способная. — То есть я могу стать вашей ученицей? — Да… пожалуй, посмотрим, что сможет из тебя выйти. — Спасибо, тётенька! Спасибо! Девочка зажмурилась и подпрыгнула на месте от радости, а потом подбежала к Сери и обняла её ноги. — И не называй меня тётенькой, пожалуйста. — нахмурилась Сери, пытаясь отстранить её от себя. — Меня зовут Сери. — Хорошо, госпожа Сери! Кстати, вы ведь так и не спросили моё имя. Меня зовут Фламме!

***

Однако трудности возникли не только с обучением Фламме магии. Сери пришлось заново вспоминать про распорядок дня, приём пищи три раза в день и уборку. Раньше она подчас засыпала с рассветом, забывала поесть и держала в доме пыль и бардак. Но такие условия точно не были благоприятной средой для развития ребёнка. Помимо этого, Фламме требовала к себе очень много внимания. Сери уже отвыкла с кем-то так плотно взаимодействовать, поэтому подчас уставала от бесконечных «Госпожа Сери, посмотрите!» Даже после того, как Сери объясняла и показывала задание, у Фламме не всегда получалось повторить самостоятельно. Она не могла справляться сама, ей всегда требовалась направляющая рука. Может, конечно, Сери ожидала слишком многого от пятилетнего ребёнка, но она начала ловить себя на мысли, что хочет взросления Фламме как можно скорее. Однако она училась довольно быстро. К двенадцати годам Фламме уже освоила основы, что оказалось быстрее прогнозов Сери в два раза. Мало того, она стала проявлять большую самостоятельность и креативность. Своим свежим, незамутнённым взглядом она видела много того, о чём Сери даже не задумывалась. Она всё больше укреплялась в мысли, что не ошиблась, решив обучать человека. Однако, к неудовольствию Сери, Фламме не забыла свою детскую мечту — позволить всем людям пользоваться магией. Наоборот, она твердила об этом всё чаще. Сери старалась её отговорить, но с каждым разом выбирала всё более мягкие слова. Она боялась неосторожными движениями потушить горящий внутри Фламме огонь. Но и согласиться с её мечтой Сери не могла. Если все люди действительно получат в свои руки такое мощное оружие, как магию, то их цивилизация обречена. Если эльфы отравились жаждой силы и власти, то что будет с людьми? Сери относилась к ним со снисхождением, считала слабыми и недостойными, но точно не хотела для них судьбы, постигшей эльфов. Фламме, конечно, этого не знала. В двадцать она сбежала из дома и направилась претворять свою мечту в жизнь — так она написала в короткой записке, оставленной на столе. Вскоре много десятилетий Сери слышала о её деяниях: Фламме обучала заклинаниям всех желающих, открывала школы, классифицировала демонов, развеивала мифы о том, что магия может принадлежать лишь им. Она действовала исключительно во благо человечества и не понимала, что двигает его к неминуемой гибели. И Сери не могла сказать ей — Фламме бы просто не поняла: заупрямилась бы и, глядя ей прямо в глаза, произнесла бы речь, наполненную непоколебимой верой в людей. А к моменту её смерти Сери поняла: она не прогадала, когда пророчила Фламме великий путь. Фламме была свечой, но для того, чтобы она начала гореть, требовался воск. И Сери предоставила его ей сполна. Теперь ей оставалось лишь наблюдать — наблюдать за тем, как амбиции некогда маленькой девочки, любящей создавать цветы, претворяются в жизнь. И в том, что неизбежно будет дальше, нет вины ни Фламме, не Сери. Люди так или иначе научились бы пользоваться магией, вступили бы в войну с демонами и уничтожили бы себя… В этом всём не было смысла с самого начала. Однако Фламме и её ученица считали иначе. У Фламме, на самом деле, было много учеников, и почти все они так или иначе оставили след в истории магии, но среди них выделялась одна. Фрирен была эльфийкой, и хотя бы это должно было заинтересовать Сери. Какого она мнения о происходящем в мире? А насчёт рас людей, эльфов и демонов? Однако если бы Сери интересовало во Фрирен только это, ей бы жилось гораздо проще. Фрирен уверена, что Сери не выгнала её с экзамена нарочно, из-за вредности, высокомерия, желания самоутвердиться и ограниченности кругозора. Может, Сери бы переживала по этому поводу, если бы ей не было уже давно наплевать на мнение окружающих и если бы она не специально старалась вызвать в ней эти чувства. Пусть лучше Фрирен считает так. На самом деле, запрещать ей посещать Ассоциацию ближайшую тысячу лет — это действительно блажь. Хотя Фрирен бы не вернулась, даже если бы Сери самостоятельно раскрыла перед ней все двери и повесила приветственный плакат. Не такой уж у неё характер, чтобы долго беспокоиться о тех, кто ей не нравится. Она просто отпустит эту ситуацию и пойдёт дальше. Да, Сери уверена в этом: провал не расстроил Фрирен. Если бы она хотела действительно задеть её и подпортить ей жизнь, она бы выбрала более изощрённый способ. Об этом не стоило переживать: пока Сери сидела в своём укромном уголке до создания Ассоциации, она придумала их бесчисленное множество. Но проблема ведь не в том, что Сери не может напакостить Фрирен, а в том, что делать этого как раз не хочет. Сери сама позаботилась о том, чтобы не одна живая душа не догадалась, что за показной неприязнью стоит нечто большее. Никому не следует этого знать, особенно самой Фрирен. Сери и сама в этих чувствах едва разбирается. Она ненавидит свои слабости, а потому и чувства. Рядом с ними она становится такой беспомощной, и, может быть, ещё поэтому она запретила Фрирен видеться с ней. Ведь дело в том, что она… Завидует Фрирен. Сери ненавидит это чувство. Оно делает её жалкой и уязвимой, а этого она не может вынести. Это даже хуже, чем проигрывать в сражениях: поражение в бою означает лишь слабость магических сил, а во взаимоотношениях — духовных… А духовные проблемы — это вовсе не магия. Тут нельзя просто заучить все эмоции и отработать правильную реакцию, невозможно автоматически подбирать правильные слова, невозможно отследить прогресс эмпатии, и Сери теряется. А Фрирен — нет. Она понимает что-то такое, что Сери не понимала и не поймёт. И Сери, по правде говоря, потерялась, когда услышала её слова о том, что победить Короля демонов ей помогла команда. Этого Сери точно не ожидала услышать. Она в самом потаённом уголке души надеялась, что Фрирен точно сможет понять её. Что их противоречия, обозначившиеся тысячу лет назад, сгладятся, рассеются, и они придут к какому-никакому взаимопониманию, но… Но Фрирен изменилась. Так сильно изменилась, что Сери даже сперва не узнала её — настолько она была другой. Сери оказалась в таком удивлении, не в силах объять, не в силах прочитать эту неожиданную перемену, что даже дала ей второй шанс. Сери не разбрасывается вторыми шансами, но она попросила Фрирен назвать её любимое заклинание. Фрирен всегда была честной. И она, конечно, не испугалась, не стала врать или увиливать — она сразу сказала, что это создающее цветы. И вот опять, негаданно-нежданно возник краеугольный камень их противоречий. Сери ведь выгнала её не из-за злости. Она правда не понимает, почему Фрирен так тратит свой потенциал? Сери ненавидит это, но не может просто взять и забыть про Фрирен, вычеркнуть из своей жизни. Они виделись не так много раз, да и слишком расходятся во мнениях, так почему же? «Так вы просто привязаны к ней! О, это так мило, что вы до сих пор думаете о ней и беспокоитесь, как самая настоящая мама или бабушка!» В мысли сразу лезет Методе с умилением на лице и этими грубыми словами, которые просто выставляют душу Сери напоказ. Ну как можно быть такой безбожно прямолинейной, как можно с прелестной улыбкой говорить о таких глубинных вещах? Их вообще нельзя упоминать, лишь запрятать в долгий-долгий ящик, в самый потаённый уголок души, чтобы никто не узнал, а тем более Фрирен! Она ведь отчего-то счастлива, чем-то дышит каждый день, что наполняет все клетки её тела живостью. Она же искренне любит магию, она талантлива, у неё есть упорство и усердие, у неё есть время, в конце концов, тогда почему она так бездарно тратит свои возможности? Почему она не развивает свои боевые способности — её же не за красивые глаза прозвали волшебницей, уничтожившей больше всего демонов в истории. Сери правда жаль, что Фрирен из-за жажды мести положила жизнь на бесполезную борьбу. Она ведь могла бы достичь таких высот, о которых Сери даже не мечтала. Но она глупо и бездарно коллекционирует бытовые и совершенно бесполезные заклинания, а весь боевой потенциал затачивает под уничтожение демонов. Сери ведь искренне жалеет, что мир потерял такого невероятного мага, как Фрирен. Сери ненавидит нереализованные таланты, и ей просто по-человечески хочется сказать: «Девочка, что ты делаешь со своей жизнью?» А Фрирен не слышит её! А Фрирен прислушивается к чему-то другому, и для неё голос Сери остался позади, среди нежизнеспособных древностей. А Фрирен ведь живёт чем-то совершенно иным, и умудряется быть счастлива. Такой же, наверное, был и её Гиммель, и вся их команда. Такой была и Фламме, и все люди, искренне верящие в мирную эпоху. Сердце Сери уже не перестало обливаться кровью каждый раз, когда она слышала их проникновенные слова, наполненные верой в ложь. Её сердце, в общем-то, уже давно покрылось пылью. Оставался лишь один вопрос. Их надежды ведь были заведомо несбыточны, так почему, почему они продолжали с таким упорством за ними гнаться? Никакого мирного времени нет и быть не может. Цивилизации бегут, пытаясь убежать от собственной судьбы, но им не обмануть законы жизни. Сери должно быть всё равно, но почему-то горько, как в первый раз. Она, сколько себя помнит, никогда не могла найти себе место в жизни. Она побывала во множестве мест, перепробовала тысячи разных занятий, застала целые эпохи — но никогда не была счастлива. Ничего не заставляло её глаза гореть так, как горели глаза Фламме, когда она колдовала. Сери не любит магию, и никогда не любила. Она не могла полюбить ни одно занятие в мире, поэтому пришлось выбирать из того, что она умела, стать лучшей в этой области… Но в чём, в чём Фрирен всё-таки находила смысл? Сери задавалась этим вопросом, блуждая по прошлому, настоящему и будущему в вещих снах, и не находила ответа. Но понимать что-то на пороге конца, наверное, уже поздно.