3.

Сери снится детство. Это — одно из самых ранних её воспоминаний. Всё вокруг пронизано солнцем, вдаль простираются аккуратные посадки плодовых деревьев. Этот сорт растёт на открытом воздухе, а не в теплицах. Мощные деревья высоко поднимают ветви и широко расправляют листья, чтобы вобрать в себя больше солнца. Сери только недавно научилась ходить, но уже бежит — бежит во весь дух. Она пытается догнать робота-сборщика урожая, который двигается очень быстро, проворно срывает механическими клешнями созревшие плоды, кладёт их в корзину и двигается к следующему дереву. Он мирно жужжит, когда его колёса приходят в движение, а корпус поворачивается, и щёлкает руками-клешнями. Сери хочет, чтобы он дал ей сочный персик или хрустящее яблоко, но робот далеко и не замечает её. Она запинается, едва не падает, но снова встаёт и бежит. Ей легко и весело: ветер свистит в ушах, и она щурит глаза от яркого, почти белого солнца, отражающегося в стеклянных стенах зданий. Далеко-далеко на горизонте зелень посадок смыкается с голубизной неба, на котором ни облачка… Сери проснулась внезапно и сразу же села на кровати. Первые несколько секунд она пыталась окончательно перейти границу между сном и реальностью, стряхнуть с себя остатки наваждения. Она пялилась в стену и хмурилась, а затем перевела взгляд в окно. За ним проливной дождь гулко барабанил в стекло. Нельзя было разглядеть, что происходило снаружи: всё заволокла тёмно-серая дымка, пелена дождя. Потянуло промозглой сыростью. Сери поёжилась, но вскочила с постели. Пока она плелась к кувшину с водой и умывалась над тазом, она пыталась привести мысли в порядок. Она не любит, когда ей снится детство. Это воспоминание, конечно, далеко не худшее из случившихся в её жизни, но оставляет неприятный осадок. Если бы кто-то попросил Сери рассказать о детстве… На самом деле, по своему обыкновению, она бы отправила этого человека в таверны Ауберста, где ему бы обстоятельно поведали, как в возрасте трёх лет (или трёхсот, зависело от той легенды о взрослении эльфов, которую поддерживал рассказчик) она уже прочла все книги по магии, до которых смогла дотянуться, и сразила всех местных демонов в возрасте пяти. Практически все, неважно, слышащие о ней впервые или работающие под её подчинением, уверены, что она создала ассоциацию чтобы потешить своё самолюбие и удовлетворить желание власти. Да, она порой действительно бросает на простых людей презрительные взгляды, но больше для создания образа, нежели из наслаждения их страхом. На самом деле, ей достаточно просто поддерживать эту легенду о грозной и надменной эльфийке — можно почти не прилагать усилий, её статус сильнейшей из живущих магов говорит сам за себя. А люди уж додумают за неё такие вещи, до которых она бы никогда не дошла своим умом, притом поверят как в истину. Как-то раз на заре создания Ассоциации Сери услышала, что она якобы обучалась магии у самой Богини. Она так долго и громко смеялась, что Лернен стал странно на неё поглядывать: тогда он только получил первый ранг и ещё не привык ко всем причудам своей начальницы. Да, поначалу Сери сильно недооценила силу человеческого воображения, применимую не только к магии… Конечно, все домыслы о её прошлом являлись не более чем небылицами. Много-много тысяч лет назад Сери, на самом деле, вполне походила на человеческих детей — дети везде одинаковые, как-никак. И не всегда она поступала разумно, и не всегда прислушивалась к словам взрослых, и не всегда взрослые прислушивались к ней. А это ведь было ещё до её подросткового возраста… Сери не хотела об этом вспоминать. Но заклинания спокойного сна у неё больше не было. Ладно, Зензе оно нужнее.

***

Обычно сны о детстве не предвещают ничего хорошего: в последний раз после него Фрирен принесла весть о кончине Фламме. Хотя скорее всего вчера Сери просто переборщила с вещими снами — довольно муторным заклинанием с побочными эффектами. Будущее и прошлое так или иначе связаны, и это не зависит от формы заклинания, с помощью которого пытаешься узнать свою судьбу. Когда приоткрываешь завесу первого, то неизбежно открывается и второе. Жаль, конечно, что все заклинания нормального видения будущего у Сери выпросили, а то бы она так теперь не мучилась. Она бы никогда не подумала, что они позарез понадобятся ей через несколько лет, и времени на повторные столетние тренировки не останется. В любой другой ситуации она бы просто отложила дело и неспеша подготовилась, пусть на это ушло бы неопределённое количество времени. Но когда живёшь в мире людей, приходится так или иначе привыкать к их ритму жизни и извечной спешке. Иначе рискуешь остаться выброшенной за борт истории, как тот монах Крафт. Сери расчесала волосы с помощью магии и оделась. Она уже начала думать о делах на сегодня, хотя флёр от неприятного сновидения не хотел рассеиваться. Дождь не прекращался со вчерашнего утра и, по-видимому, собирался лить ещё до ночи. Ей казалось странным, что все воспоминания из детства связаны с солнцем, хотя регулировщики устанавливали разную погоду, требующуюся для данного сезона, лучшего роста урожая и настроения эльфов. Сери часто слышала, что люди запоминают самые яркие образы из прошлого, наиболее отпечатавшиеся в памяти. Не всегда эти образы соответствуют действительности, поэтому старикам свойственно считать, будто «раньше трава была зеленее». Может, у людей и эльфов больше сходств, чем кажется на первый взгляд? Плодовые деревья, робот-сборщик, стеклянные здания… Сколько лет назад это было? Тридцать тысяч, пятьдесят тысяч? Сери и сама забыла, если честно. Родителей она почти не помнила, но не потому, что они рано умерли, а из-за особенностей эльфийского воспитания. Детей растили коллективно, а браки были свободными — если двое эльфов хотели зачать ребёнка, они делали это, а потом могли как совместно растить его, так и совсем не принимать участие в его воспитании. Сери всегда насмехалась над легендой о том, что эльфы любят один раз на всю жизнь — это было не более чем красивой сказкой, полностью придуманной людьми. За её жизнь у неё было множество влюблённостей, но ни одна из них не окончилась хорошо. Сери поняла: она просто не создана для тёплых чувств и самоотдачи. Просто на них не способна. В голове стоял белый шум, впрочем, для Сери привычный. Она уже давно не испытывала трудностей с постоянной головной болью. Во время дождя та усиливалась, но на это у Сери было готовое заклинание. Довольно просто ей живётся, однако. В первой половине дня она неспеша разобрала несколько заключений по поводу последних миссий и отчёт от Штральского банка. Она, на самом-то деле, не так много работала, как может показаться. За пятьдесят лет существования Ассоциации Сери делегировала большинство её обязанностей другим и разработала успешную систему управления, чтобы не погрязнуть в бюрократии. Так-то она никуда не спешит, но задержки в получении и распространении информации сильно тормозят весь процесс работы и снижают эффективность. Чем скорее Сери или кто-то другой получит информацию, тем лучше. Однако большинство организаций и даже государств пренебрегали этим и создавали бесчисленные должности и коллегии. Только Орден Норм мог похвастаться достаточно эффективной системой управления, по мнению Сери. И это только потому, что его организовывали как коммерческую фирму, а не как монархию. Раньше Сери не понимала, почему люди считали, будто жизнь эльфов в период расцвета их цивилизации походила на жизнь людей, только более роскошную и утончённую. Люди, на самом-то деле, считали всех похожими на них — и эльфов, и демонов. Если с первыми ещё куда бы ни шло, то с последними дело оборачивалось трагически. Люди считают себя центром мироздания и всех меряют по своей природе. Они не способны придумать чего-то выходящего за рамки их природы. Это не хорошо и не плохо, это просто так есть. Также Рая просто нет, ошибки прошлого никогда невозможно исправить, и вместо попыток изменить существующие законы следует научиться с ними жить. А вот Фрирен, влюблённая девчонка, похоже, не хочет сдаваться и пытается встретиться со своим Гиммелем даже после его смерти, а заодно понять людей. Ох уж эта поздняя эльфийская социализация и первое столкновение с гибелью любимого человека… Теперь путь до Ореола душ — один из её смыслов жить и двигаться. Она верит в добро, победу человечества и мирную эпоху — то есть, во всё хорошее, а сражается с демонами — то есть со всем плохим. У Фрирен чёткие моральные ориентиры, и они не вызывают у неё сомнений. Да, так жить очень удобно. Многие называют Фрирен также «спасительницей мира», наряду с героем Гиммелем. Фрирен, может, этот мир спасала вовсе не из альтруистических побуждений — она не способна на такие широкие жесты. Может, сам герой Гиммель тоже — хотя Сери этого никогда не узнает. Спасение мира… Хорошо звучит, на самом деле. Благородно. Вот только проблема в том, что мир этот невозможно «спасти». Даже само убийство Короля демонов не привело к уничтожению расы демонов, как ни парадоксально. И вроде бы уже восемьдесят лет прошло, и вроде демонов этих бьют без устали и стар и млад, а их численность всё не уменьшается и не уменьшается. Впрочем, если бы они совсем исчезли, то что бы стала делать Провожающая в последний путь? Хотя, пожалуй, подыскала бы себе занятие — она сильно изменилась с их встречи тысячу лет назад… Демоны, на самом деле, являются благом для человеческой цивилизации — как ни удивительно. Демоны обманывают, совершают зверства, но в противном случае этим стали бы заниматься люди. И тогда гораздо сложнее было бы отличить добро от зла, понять, кто прав, а кто виноват. Конечно, насилие, совершаемое демонами, не исключает того же со стороны людей, однако Фрирен закрывает на это глаза. Фрирен выбрала сторону человечества и собирается идти по ней до конца. Для неё мир чёрно-белый — есть плохие демоны и хорошие люди, одних надо убивать, других защищать — всё просто. Ну а если бы это были не демоны, а, скажем, люди, но только из другого государства, другой национальности, религии — тогда что? Тогда такие вот убеждённые поборники чёрно-белого мира, обладающие огромной силой, способны начать куда более страшные войны, чем война людей с демонами. Сери это уже однажды видела и не хочет повторения. Однако не все выжившие эльфы считали так, как она. Лет двадцать назад тайные агенты донесли до неё срочную новость — Великий маг Минус убита! Да не кем-нибудь, а человеком. Его личность установить так и не смогли, но это было уже не так важно. Всё равно Сери была уверена, что он рано или поздно проявит себя. Была ли она огорчена смертью Минус? Злорадствовала ли? Нет, скорее, ничего не почувствовала. Это был закономерный конец для неё. Минус вышла из пламени войны и в нём же сгорела. В их последнюю встречу Сери так и сказала ей: этот путь не доведёт её ни до чего хорошего, но та отказалась даже слушать. Что ж, это был исключительно её выбор, за который она и поплатилась. Когда срок твоего существования измеряется тысячелетиями, необходим смысл, чтобы продолжать жить. У людей с этим проблем обычно не возникает — всё-таки, когда не сегодня так завтра может нагрянуть смерть, нет времени на подобные философские размышления. Эльфы же подчас выбирают себе довольно абсурдные смыслы — например, Сери слышала про эльфийку, которая собрала тонну бутылок самого ужасного вина, которое только смогла найти в Объединённой Империи, запечатала их в укромном уголке и оставила надпись на камне, что это самый вкусный напиток в мире. Для Минус таким смыслом была война. Причём самый жестокий вид войны — людей с людьми. Она считала, что история разумных рас — это история войн, что война — естественный ход их жизни. Убийства, разрушения, насилие она видела как проявления их природы и спешила подбрасывать дрова в разгорающиеся конфликты. Для реализации этого она выбрала наиболее подходящий полигон — Южные земли, наименее заселённые демонами. Сери не стала пытаться её останавливать — всё равно это бесполезно. Словами переубедить Минус не получилось бы, принудительное задержание стало бы временной мерой, а убийство не решило бы проблему. Нет, дело было далеко не в самой Минус. Сери никому не рассказывала об этом. Если бы кто-нибудь из людей услышал о том, что она отпустила Минус и фактически позволила ей творить что вздумается, то посчитал бы её чуть ли не соучастницей преступления. Пусть Сери никогда не была защитницей обездоленных и слабых, пусть она уже давно не боролась с так называемыми злодеями, она всё же находилась на стороне человечества, и это накладывало определённые моральные ограничения. Однако не могла не согласиться с Минус. Да, история разумных рас — это история войн. Да, конфликты заложены в человеческой и даже в эльфийской природе. Если бы это было не так, мирная эпоха точно бы наступила ещё во времена Золотого века. После появления Бога демонов и их первого нашествия Сери, ещё юная и неоперившаяся, воздевала руки к небу и вопрошала Богиню, за какие грехи эльфам была послана такая страшная напасть? Чем они так провинились перед ней, что она ниспослала на них такое страшное наказание? Но Богиня молчала. Богиня молчала, и Сери возненавидела её. Раньше она считала её доброй и милостивой, но теперь проклинала её, называла жестокой, несправедливой, ослеплённой своим величием и могуществом. Сери разбила все обелиски и иконы в доме и в округе, ввязывалась в ссоры и драки с верующими, пытаясь открыть им глаза на правду, демонстративно плевала в религиозные символы во время процессий и общих молитв. За всё это она была не раз наказана вплоть до отлучения от церкви, но это только усиливало её гнев. — …Пусть Богиня Творения защитит и убережёт нас. Священник в длинной рясе благословлял народ, собравшийся снаружи церкви, около высокой изящной статуи Богини. Все эльфы встали на колени и сложили руки, чтобы помолиться, но тут прямо к статуе ворвалась девочка с длинными жёлтыми волосами. Никто не успел ничего сделать от неожиданности, как она закричала: — Вы! Вы все не более, чем глупые слепцы и рабы! Разве вы не видите, что та, кому вы так настойчиво молитесь, просто смеётся над вами и играет вашими судьбами! Она наслаждается вашими страданиями, поэтому ничего не делает с Богом демонов! Раз вы так верите в неё и её силы, то почему думаете, что она не смогла бы с ним справиться? Да потому, что мы для неё — не более, чем пешки, за которыми она наблюдает да посмеивается! — Сери! - гневно закричал священник. — Это богохульство! Богиня покарает тебя за такие слова! — Покарает? Пусть только попробует! — Сери демонстративно сложила руки на груди. — Я не собираюсь подчиняться диктатуре лицемерки и плясать под её дудку! — Ты ответишь за своё поведение! Тебя отлучат от церкви! — Ну и отлучат! Пусть хоть из города прогонят! Но я не буду жить среди рабов и поклоняться тиранше! Сери подняла руку и выстрелила магическим снарядом в статую. Та сразу обрушилась, а эльфы в испуге побежали в разные стороны, чтобы спастись от обломков. Роботы-охранники, которых призвал священник, бросились схватить Сери. Она попыталась оказать сопротивление, но была схвачена и доставлена в следственный изолятор, где часто находилась в последнее время… Но Богиня молчала, и Сери почитала её равнодушной, глухой к судьбам несчастных, живущих на земле. Теперь её ненависть обратилась в цинизм. Она больше не портила витражи и не кричала верующим о том, что они рабы — она поняла, насколько это было бесполезно. Вместо того, чтобы переубеждать кого-то, пытаться насадить правильную по её мнению точку зрения и открыть эльфам глаза, она уединилась в нетронутом уголке около развалин старых библиотек времён Золотого века, отдалилась от знакомых и посвятила себя магии. Сери поморщилась, когда услышала стук внизу. Она не любила, когда её тишину нарушало что-то кроме равномерного гудения вентилятора. Она захлопнула книгу и спустилась по полуразрушенной лестнице — лифт давно не работал. Когда она открыла застеклённую дверь, то увидела за ней среди буйной одичавшей зелени свою старую знакомую — эльфийку, с которой они вместе когда-то жили в доме-коммуне. — Сери! Насилу тебя разыскала. — У тебя ко мне какое-то дело? — В последние триста лет ты вообще носа наружу не показываешь, а вообще-то нам как никогда требуются боевые маги. Мы несём огромные потери, война в самом разгаре, и… — Так ты пришла ко мне, чтобы позвать сражаться за Богиню, которой на нас всё равно? — Что ты говоришь? - весёлое выражение лица эльфийки сменилось на хмурое. - Как ей может быть всё равно на нас? Если бы не её помощь, то мы бы никогда не одержали столько побед над войском демонов. — Однако вы всё бьётесь, бьётесь и не можете победить. Какая разница, буду я с вами или нет? Я не хочу умирать за Богиню, которой нет дела до ваших усилий и страданий. — Сери, это далеко не так! Богиня видит все земные дела и обязательно вознаграждает нас после смерти. Демоны — это испытание, которое она послала, чтобы проверить нас. — Да? Ну что ж, продолжай верить, если так нравится. А я не собираюсь участвовать в этом бессмысленном балагане. Сери захлопнула дверь перед лицом эльфийки и со вздохом развернулась к полутьме стеллажей со старинными книгами. Нет, она не променяет тишину, изучение магии и тренировки на бессмысленные воззвания к той, кто глуха к ним. Богиня молчала даже тогда, когда Сери совсем потеряла веру в добро и справедливость, когда утратила смысл не только своей жизни, но и всех тех, кто боролся, умирал, надеялся… Сери не знала, зачем ей теперь продолжать существование, что теперь делать и как быть — но никто не мог дать ей совета. Она брела по выжженной земле неизвестно сколько времени, не разбирая дороги. Крики и стоны умирающих, корчащихся в агонии, уже затихли. Только запоздавшие трескучие искры поднимались над пепелищем догорающего сора. Небо заволок густой и удушливый дым, так что Сери часто заходилась мучительным кашлем, но это не останавливало её. Она брела по руинам своего когда-то родного города. Зачем? Что она хотела здесь найти? Сери ведь давно покинула это место и разорвала с ним все связи. Она ведь знала, что он не простоит вечно, что рано или поздно и ему придёт конец, и её счастливым детским воспоминаниям, которые никогда не вернутся. Она ощущала тягостное чувство, которое давило на неё, словно камень. Это была тоска? Сожаление? Скорбь? Нет, скорее опустошение. Она никогда не нуждалась в чьей-то компании, но сейчас почему-то ощущала острейшее одиночество и потребность в ком-то. Лишь бы кто-то только был рядом! Но вокруг было пусто: лишь руины, пепел и выжженная земля под ногами. И вдруг Сери увидела впереди нечто, заставившее её замереть. Это была полуразрушенная стена церкви, чудом уцелевшая после разрушительной атаки нечеловеческой силы. Ни огонь, ни магия не тронули неземного лика. С огромной фрески на Сери отстранённо смотрела Богиня — такая же величественная и безмятежная, как и всегда. — И вот, снова ты. Голос вышел слабым и сиплым, но прозвучал оглушительно громко посреди мёртвой тишины. — Мой дом разрушен. Моя родина сгорела в пожаре войны. Мои друзья и родные погибли. И знаешь, кто это сделал? Эльфы, которые поклоняются тебе, чтят твои заповеди и стараются быть добродетельными… Ответом Сери служило гробовое молчание, но она и не ждала ответа. Она долго стояла неподвижно и вглядывалась в лицо Богини, а затем подошла ближе и села на обломок доски, упавшей с крыши. — Зачем? Зачем это всё? Почему ты создала нас такими? В чём смысл всего этого? Может быть, мы сражались с демонами и гибли, чтобы пройти твоё испытание, как говорят проповедники, — но почему сейчас мы убиваем друг друга? Этого ты хотела — навлечь на нас огромное горе, чтобы ценой невероятных усилий мы справились с ним и получили ещё более ужасное горе? Почему все наши усилия, все достижения, культура должны уйти в ничто? Где те хвалённые благодарность и милость, на которые уповали все поклоняющиеся тебе, где справедливость и вознаграждение наших заслуг? Почему и теперь мы должны страдать, Богиня? Сери начала тихо, но под конец в её голосе стало сквозить скрываемое доселе отчаяние. — Получается, что во всём этом действительно не было смысла с самого начала. Но зачем тогда мы верили, для чего боролись? Почему ты не рассказала нам всё, почему заставила поверить в ложь, Богиня?! Но никто не ответил на полные горечи и обиды слова Сери. Холодные глаза безучастно взирали на разрушения, причинённые её детьми себе же. Чуда не случилось — никто не пришёл и не помог, никто не показал Сери смысл и свет. Она была совершенно одна. Сери обхватила голову руками, скорчилась и глухо и горько зарыдала.

***

И только через много-много времени Сери поняла — Богиня вовсе не была жестокой или равнодушной. Её существование выходило за рамки добра и зла и традиционные представления о морали. Богиня была гораздо мудрее и эльфов, молящих о спасении, и Сери, пытающейся разместить её где-то на координатах добра и зла. Она поняла, что Золотой век не может продлиться долго — и не дала ему обвалиться под собственным весом, оставила сладостным воспоминанием, поддержкой в трудную минуту и сожалением об утраченном. Конечно, она понимала людей, которые искренне верили в Богиню и Рай. Людям необходимо верить во что-то вечное, незыблемое, гораздо большее, чем они сами, чтобы не впасть в отчаяние от безумия мира. Однако на то они и люди, а вот кто действительно удивил Сери верой, так это эльф Крафт. Она помнила, что он был одним из героев, боровшихся с Богом демонов — то есть её ровесник. Так почему же он, видев то же, что видела она, вдруг так абсурдно уверовал? Потом Сери долго размышляла над этим в одиночестве и пришла к выводу, что вера была для него своего рода способом защититься. Таким натурам, разбазаривающим себя направо и налево ради “борьбы со злом” и “защиты слабых и обездоленных”, невыносимо жить в несправедливом мире, где их усилия бесполезны и бессмысленны. Эгоисты вроде Сери ещё как-то способны примириться с этим положением дел, но альтруистам и всяким героям непременно нужно остаться в истории, а если это не выходит, то хотя бы получить благодарность после смерти на небесах, где их борьбу оценят по достоинству…. Но Сери знает — Рая нет, а Богине нет дела до каких-то там героев. Богиня не добрая или злая — она просто поддерживала жизнь, которую сама и создала, в беспрерывном меняющемся потоке, в беспрестанном развитии и циклическом обновлении. Зачем она запустила этот вечный механизм, зачем создала что-то из ничего? Это, пожалуй, можно было узнать, только спросив её саму… У Богини был смысл. И у Сери он тоже будет. Она больше не может бороться за «добро», но и не примкнёт к «злу». Не ей добиваться ответов на вопросы мироздания и не ей менять его законы — колесо мира запустилось и вращается без её участия, и, если когда-нибудь оно остановится, Сери не сможет на это повлиять. Остаётся только укрепиться, чтобы её не снесло бурным потоком истории, то есть стать сильнее, и установить контроль над какой-нибудь важной сферой в этом быстро меняющемся мире — над магией, которую она так хорошо знает. Единственное, что она может сделать для мира — помочь ему идти той дорогой, по которой он движется. А если её жизни придёт конец… То её долг — оставить тех, кто сможет делать это вместо неё.