Глава 2. Встреча.

      «Сегодня на перекрестке Васеда Дори и Мейдзи произошла авария с участием легкового автомобиля Porsche 911 и фургона MAN TGX. По предварительной информации, полученной с дорожных камер наблюдения, водитель легковушки не справился с управлением, вследствие чего вылетел на перекресток и столкнулся с идущим по своей полосе грузовым авто. Водитель фуры, несмотря на прямое столкновение, получил незначительные травмы, сейчас с ним работают медики. За рулем же легкового автомобиля находился младший сын владельца «Uchiha Electrics», Саске Учиха, который, к сожалению, сейчас находится в реанимации, его состояние оценивается как критическое. Были ли в его крови запрещенные вещества или алкоголь — сейчас выясняется. Мы приносим искренние соболезнования семьям пострадавших и, конечно же, будем следить за развитием событий. Исихара Сатоми, Мацунага Нао, телеканал «Япония», Токио».       — Боже… — От увиденного у Сакуры перехватило дыхание. Она сжала в руке пульт от телевизора, приложив ее к груди, будто это помогло бы волноваться меньше. Каждый раз, когда она видела сюжеты про ДТП или хотя бы слышала рассказы о них, то мысленно возвращалась в день, когда почти потеряла маму — на её лице мгновенно отпечатывались все многочисленные и противоречивые эмоции человека тонкой души. Отчасти она могла представить, что сейчас творится в этой семье, и искренне сочувствовала им, но детали аварии пока смущали: он вылетел на встречку… Выходит, был пьян? Или, может, это было покушение? Перерезали тормозной шланг, например. А может, он вообще пытался…       Вместе с ней сюжет смотрели почти все пациенты этажа. Только узнав о таком событии, они повыбегали из своих палат и прильнули к экрану, параллельно читая новостные ленты в своих смартфонах в попытках отыскать подробности. «Что посеешь, то и пожнешь», «свадьбы, видимо, не будет», «даже интересно, как они выкрутятся» — самое безобидно, что услышала девушка в адрес семьи Учиха от их, видимо, знакомых: бизнес-элита столицы была по сути узким кругом лиц, которые знали друг о друге весьма много, а иногда даже больше, чем нужно. Из чего им нужно выкручиваться? И что такого они посеяли, кроме нескончаемых обсуждений?       «Какие милые», — с отвращением подумала Харуно, видя, как две подруги бальзаковского возраста звонили своим знакомым и пересказывали новостной сюжет, вставляя свои ядовитые догадки и комментарии. Всё-таки не стоит забывать, что розововолосая сейчас в обители власть имущих, плетущих интриги. Она бы с удовольствием поморщилась, если бы имела право.       Как только Тен-Тен ответила на тот роковой звонок, прошло пару часов. За это время медсестры и медбратья подготовили палату и всю аппаратуру в ней, попросили клининг лишний раз навести чистоту и с замиранием ожидали прибытия «гостя». Всё отделение, нет — вся больница встала на уши, как только персонал один за одним стал узнавать в новом пациенте младшего сына семьи Учиха. Сначала это были фельдшеры, затем врачи и персонал реанимации, а потом и всё здание загудело: Саске Учиха на грани жизни и смерти! 12-ый этаж был в нервном ожидании толпы журналистов, которые, кстати, уже стекались ко входу в больницу, а ещё готовились встретить членов семьи Учиха и их накалённое до предела внутреннее состояние.       Сакура и ещё пара медбратьев почти всю ночь оставались на посту, чтобы позаботиться об остальных «постояльцах», но и наблюдать за ситуацией издалека: так безопаснее. К тому же, Харуно понимала, что уже завтра она вновь окажется в своем родном отделении интенсивной терапии и будет узнавать о ситуации только из рассказов, хотя отчего-то хотелось бы следить за развитием событий.       Учиху-младшего перевели из реанимации спустя ещё пару часов, под утро. К тому времени большинство людей разошлись по палатам, потому что банально клевали носом, отчего персонал облегченно выдохнул: ну наконец-то успокоились. Харуно с любопытством и даже волнением повернула голову в сторону лифтов, когда каталка с брюнетом на борту показалась на горизонте: он был окружен парой врачей и квартетом медсестер, одна из которых пыталась ровнее держать подключенную капельницу. Нижняя часть лица брюнета был накрыта плотной белой тканью, а сам он лежал под несколькими слоями больничных простыней. Его обычная бледность приняла синеватый оттенок, а на лбу красовалась гематома — дела идут, похоже, неважно.       Сакура, Тен-Тен и медбрат по имени Тору сразу приняли собранный вид и выстроились в шеренгу поперек коридора, дав понять, что готовы помогать. Судя по чертовски взволнованным лицам персонала, они мысленно искали новую работу, если вдруг допустят малейшую ошибку, а девушки ещё, видимо, даже сейчас видели в парне национальную икону красоты.       — Принесите запасной комплект одежды, кто-нибудь! — крикнула Шизуне. Она бросила быстрый взгляд на присутствующих, и тот зацепился за копну розовых волос: — Сестра с розовыми волосами, быстрее, пожалуйста! — Харуно, хоть и была удивлена, быстро рванула в одно из служебных помещений, выполняя задание.       Когда она прошла в палату, то увидела, как Учиху уже готовились подключать к необходимым аппаратам и, видимо, ждали только её. Девушка старалась не смотреть в сторону койки и дать себе время осознать, что совсем близко находится человек, за место рядом с которым Ино отдала бы руку на отсечение. Всё же буквально за пару мгновений она обвела взглядом палату, как бы случайно задержавшись на пациенте, и даже в эти быстрые секунды признала: и в таком состоянии он не терял достоинство, выглядел величественно, как лев.       — Спасибо. Сейчас нужно будет подключить ЭЭГ, останься пока, — попросила Шизуне, заправив за уши пряди своих коротких черных волос. Она заметно нервничала, но изо всех сил старалась показать себя собранной и знающей. Плюсом ко всему, она не могла не оценить, насколько хладнокровно ведет себя незнакомая ей розововолосая девушка — нет, в хорошем смысле, конечно. Профессионально, что ли. Большинство новеньких чрезвычайно нервоточат при виде известных людей, даже она сама не без греха спустя годы работы, но сейчас она видела полное безразличие, Учиха Саске это или сам премьер-министр приехал сюда без чувств.       — Как он? — спросила розововолосая, смотря в стену, пока брюнета переодевали.       — В коме, — глубоко вздохнула брюнетка, — к сожалению.       — Есть шанс перевести? — чувства Сакуры не поддавались описанию. Наверное, подошёл бы термин «шок»: год назад она так же разговаривала с врачом, надеясь, что у Мебуки есть шанс на поправку. Краем глаза она ещё раз взглянула на юношу рядом, пытаясь прогнать дежавю: и почему она вообще о таком подумала? Так, держи эмоции в уезде, ты на работе!       — Обширный отек, так что пока без прогнозов. Карту для Цунаде и Хаширамы позже принесу.       — Цунаде? — почему-то только имя наставницы заставило переспросить.       — Ну конечно, — о, эта фирменная гримаса под названием «как можно этого не знать?». — Цунаде лично оперировала. Я молюсь, чтобы она успела прийти сюда быстрее его семьи. — Учиху тем временем уже расположили на кровати, подключив ИВЛ, ЭЭГ и кардиомонитор — да уж, набор не из приятных. «Пчёлки» из реанимации быстро улетели из палаты, торопясь вернуться к дальнейшей работе, будто даже боялись провести лишние минуты рядом с этим Саске. Похоже, его родные уже в курсе всех деталей, раз попросили Сенджу встать у операционного стола. Брюнетка взяла в руки электроды, подключенные к усилителю, который, в свою очередь, тянул свои провода к компьютеру. Харуно, подхватив ее действия, сразу отыскала специальную шапочку и подошла к Учихе, чтобы надеть ее. Получилось слаженно. — Ты Сакура, верно? Мне почему-то твоё лицо знакомо.       — У меня здесь мама в 315-ой. А вообще я работаю на десятом этаже, в интенсивной.       — А, так это ты на замене. — Брюнетка ещё раз проверила, работают ли все приборы и зафиксирован ли венозный катетер, а затем развернулась в сторону выхода. Сакура последовала за ней. — Мебуки-сан сегодня без изменений, уход я оставила прежним. Будем ждать, Сакура. Я думаю, что есть шанс.       — Если сделаем операцию в Корее. Мы сейчас собираем деньги, думаю, к концу года сможем. Спасибо Вам, Шизуне-сан, — поклонилась она. Брюнетка в ответ бросила что-то вроде «тогда спеши попасть на этот этаж», а после наказала оставаться на посту всем вместе в случае прихода нежелательных гостей, чтобы проводить тех к выходу, после чего поспешила к себе в кабинет заполнять бумаги.       Харуно бросила очередной взгляд на юношу, за которым можно было наблюдать через прозрачное стекло в середине двери: похоже, совсем скоро он будет окружен безутешными родственниками, бегающими туда-сюда в попытках найти человека, который поднимет парня на ноги здесь и сейчас. Доброго волшебника, не иначе. Лицо брюнета заволок болезненный отек, множество ссадин и гематом красовались на открытых участках тела, а на голове виднелась бандажная повязка.       Почему-то перед глазами пробегали вспышки того дня, когда они всей семьей попали в больницу и молились всем богам на свете, чтобы Мебуки осталась жива. Отец тогда был потерян и раздавлен, в ярости угрожая всем подряд, а сама Сакура тихо плакала в своей палате, а ночью незаметно шла к матери, чтобы просто подержать за руку. Как сейчас. Тогда к Харуно-старшей так же подключили ЭЭГ, дабы отслеживать активность мозга, и остальную аппаратуру. Даже бандаж на голове был такой же. Странное ощущение дежавю. Казалось бы, розововолосая далеко не впервые видит больного в коме, но по непонятным причинам ей хотелось наблюдать за этой историей не из-за стойки, а поближе. Из-за того, что это именно авария? Она сама не понимала. Сочувствие пронзило ее ум и сердце, а природная сила характера говорила: с ним должно быть всё хорошо! Его мозг проснется, и последует перевод в искусственную кому — а это огромный прогресс!       «Что же с тобой случилось?..» — пришло вдруг в голову. Харуно нахмурила брови, не отводя сосредоточенного взгляда: как будто за обычной аварией скрывается целая история, которую только предстояло узнать…

***

      — Да пошла ты, — я не мог остановиться, звериная ярость наполнила всё тело буквально за пару секунд, — вместе со своими загонами! Ненавидишь, говоришь? Тогда какого черта ты делаешь в этой грёбаной квартире?! — Я настиг ее слишком быстро, слишком угрожающе…       — Ну и что ты сделаешь? Ударишь меня? Чтобы показать, как сильно ты меня любишь? — она призывно машет своей тонкой ручкой в районе солнечного сплетения, мол, давай, не медли. Противно.       — Думаешь, ты стоишь таких неприятностей? — начало отпускать, к счастью. Я знал, что, как и любой человек, я имею право — или даже должен — сорваться, но, похоже, воспитание и привычка держать эмоции под контролем моментально взяли верх.       — Неприятности? У тебя? Хорошая шутка! — перемещается на кухню, не сбавляя накала в голосе. Судорожно осматривая помещение, не находит ничего лучше, кроме как выдвинуть стул и поставить на моем пути. Всё же боится получить, ха. — А то я не знаю, сколько у твоей семейки адвокатов! — Бросаю этот стул в стену, слышу звон разбитого стекла — видимо, попал в картину. — Единственная твоя неприятность — это ты сам, Учиха!       — Советую паковать чемодан, если не было планов вылететь с балкона, — да нет, я бы не сделал такого, но за каким чертом ты не думая кидаешься словами? Хотя, может, послушать себя? 22 этаж всё-таки.       — Что?! — господи, как я «люблю» девичий визг. — Ты хочешь порвать? — о да, ещё как. — Серьезно? — не представляешь насколько. — У нас свадьба через две недели, не забыл? — хотел бы, да обстоятельства не позволяют.       — Тогда сделай себе свадебный подарок — не выходи за того, кого ненавидишь, — говорю я и тут же осознаю: как же хочется на улицу. Здесь слишком душно — и не потому, что воздух прогрелся от наших бесконечных перепалок, а потому что она невыносима. Как и я, впрочем. Я знал, что так будет, ещё когда мы только познакомились, но это уже за рамками. Жениться… не на ней уж точно.       Иду в коридор, почти срываю куртку с крючка, обнаруживаю в ней ключи от машины. Отлично. А нет, она идёт за мной. Похоже, ещё не всё сказала.       — Саске, куда ты? — естественно, резкая смена тона. Думается, не хочешь с глянца опуститься до газет с объявлениями о работе. Могу устроить, ты знаешь. — Стой! Ну хватит! Да, я погорячилась, — говорит она так, будто пять минут назад не бросалась в меня проклятиями и обещаниями «разоблачить» всю мою семью через СМИ. Ну, а я тем временем уже натягиваю любимые кроссовки. — Куда ты пойдёшь? Уже поздно! Саске! — своё имя я услышал уже стоя на лестничной клетке.       Да, скорее всего, сейчас я поеду в бар, выпью, успокоюсь и, в конце концов, вернусь к ней. Так всегда было. Я слишком запутался в наших отношениях, как и в себе. Почему именно сегодня она решила показать своё поганый характер?       День можно просто слить в унитаз, если честно. Сначала отец преподносит «приятный» сюрприз, затем Итачи, видимо, не возражает против такого расклада, а теперь это… Как здесь не захотеть проветрить голову?       Иду в паркинг, сажусь за руль и чуть мутным от злости взглядом смотрю перед собой: хочу ехать, очень долго и быстро, без музыки — шум двигателя будет ее заменять. Я поворачиваю ключ зажигания и трогаюсь с места. Кидаю взгляд на телефон, лежащий на пассажирском — чёрт, зачем-то взял с собой.       Сегодняшний день заставил сомневаться в себе и опять нарезать круги по городу. Отец, видимо, думает, что сталкивать нас с братом лбами — это всего лишь ещё одна увлекательная игра — игра в вечных соперников за его уважение и любовь. На выбывание, конечно. Надоело. Надоело трудиться на благо семейного дела, которое стало будто фундаментом клана Учиха. Похоже, если рухнет компания, то и вся семья станет похожа на горстку людей, у которых общего — только хромосомы. Я готов к атакам, готов преодолевать трудности, готов охранять покой близких, но что я должен чувствовать, если атакующие — и есть моя семья? Конечно, только не ты, мам.       Хотелось бы однажды найти поддержки у Нанами. Ха, да уж. Слушать её истерики после трудного дня, зачем-то отвечать ей, наблюдать, как она показывает зубы, но потом вспоминает, благодаря кому она добилась высот; дальше пытается быть покладистой невестой, а потом осознает, что у меня тоже есть характер, и снова затевает ссору. И так по кругу. Потрясающе. Ну да, я сам выбрал это, потому что в глубине души не умею по-другому. Похоже, любовь выглядит именно так — работаешь над собой, где-то терпишь, но всё-таки остаешься с этим человеком. В конце концов, она тоже не спешит покидать моё общество, и вряд ли только из-за денег: я не единственный наследный сын бизнесмена, да и Нанами не обделена внешними данными.       Заезжаю за бутылкой виски. Плевать, хочу почувствовать, как расслабится всё тело и самое главное — голова. Сегодня хотелось разогнаться до максимума, ощутить, как порывы ветра хлещут по лицу, наблюдать, как бешено колеблется стрелка спидометра, а ряды фонарей превращаются в размытую белую ленту.       Понемногу ощущаю опьянение, но всё ещё уверено сжимаю руль. Однажды я упаду на колени перед своей машиной, извиняясь, что так нещадно испытываю коробку передач и тормозное реле на прочность, но пока просто благодарен, что она терпит такого хозяина. Продолжаю пить из горла, не заботясь, что могу пролить. Не знаю, сколько уже проехал, но, судя по тому, насколько стремительно заканчивается бензин… много. Телефон разрывается от входящих вызовов. Ну нет, не сегодня, дорогая… ах ты, черт, это отец. Тем не менее — сбросил. Что ты хочешь этим сказать? Днем ты даешь понять, что я не так уж и нужен, а сейчас внезапно понадобился? Не смеши меня и не позорься.       Больше половины бутылки выпито, и, как только я это замечаю, перед глазами возникает дорожный патруль с электронным спидометром в руках. Чёрт, ну почему сейчас. Не успеваю затормозить (или не хочу?) и просто еду дальше, будто это они давно не штудировали ПДД. Вы же не рванете в погоню? Обалдеть, они выехали. В какой-то момент первичный страх быть пойманным превращается в азарт, и я качусь вперед, с трудом вписываясь в повороты узких переулков. Ещё бы знать, куда именно еду. Видимо, пытаюсь спрятаться от самого себя, как самый «умный» на свете человек. Оказавшись на оживленной широкой улице, я почувствовал, как и в груди стало как-то свободнее. Смотрю в зеркало заднего вида: не отстают. Ха, даже удивительно, в служебках повысили комплектацию?       Допиваю до конца, откидываю сосуд на заднее сидение и, наконец, поднимаю глаза к лобовому: твою мать… я ничего не вижу — только мутную серую дымку, переливающуюся разноцветными пятнами уличных вывесок, от которых рябило в глазах ещё больше. Начинаю часто моргать, надеясь собрать остатки концентрации, но, похоже, уже хорошенько накрыло. Надо свернуть на обочину, причем срочно, пока ещё могу это сделать. Кроме матерных слов и нарастающей паники, в голове абсолютно ничего не нахожу, что неудивительно: думаю, если сейчас я буду вынужден общаться с патрулем, то едва ли построю цельное предложение, да и без того сразу отправлюсь в отделение.       Смотрю по сторонам и каким-то чудом различаю вывеску с надписью «Васеда Дори». Класс, здесь много «карманов» для техники и автобусов, значит, велика вероятность, что, свернув, нырну в него. Только придется слегка помять тачку — ну, лучше так, чем… ну вы понимаете. Опять звонит телефон. Мать твою, я уже готов зарычать, как одичавший зверь! Переключаю внимание на него, хочу в очередной раз сбросить, но тут понимаю, что потянул и руль в сторону, всё ещё разыскивая зашторенным взглядом, куда бы приткнуться.       Твою мать, это вообще не тротуар… Свет фар ударил в глаза, заставив болезненно зажмуриться. Это фура! Блять…

***

      — Ты серьезно, что ли?! — почти кричала Ино на весь этаж, будто бы участвовала в конкурсе «золотой голос меда», заставив подругу зажмуриться. — Значит, это всё-таки правда… Я как узнала, была в таком шоке, думала, журналюги хотели подшутить.       — Весёлая была бы шутка, — приподняла бровь Харуно. — Он на 12-м этаже, но туда теперь допускают только персонал, одобренный Учихой-старшим. Причем никто из родни так и не пришел, хотя прошло уже три дня.       Эти дни прошли для Сакуры бурно. С момента, как Учиха Саске попал в больницу, прошло три дня. За это время не особо что изменилось, если не считать ограничений, введенных практически сразу: история болезни должна храниться только у лечащего врача, персонал допускается только после личного собеседования с главврачом и по рекомендации от него, даже небольшой обзор палаты, открывающийся благодаря прямоугольному стеклу посередине, заклеили плотной плёнкой. А ещё у палаты дежурила охрана. Секретность высшего уровня, конечно.       После того дня Харуно вернулась на своё привычное место работы и узнавала обо всём только от коллег, но старалась ловить подробности. Не только из-за Ино, конечно — самой хотелось быть в курсе, но подруга, естественно, проявляла повышенный интерес, удовлетворить который было делом обязательным.       А вся «бурность» началась с момента, когда на следующий день после аварии в вип-отделение больницы нагрянул главврач — Сенджу Хаширама. Он и Цунаде были близкими родственниками, но в тесной связке работали редко, только в таких вот «особых случаях». Так вот, он сразу же поручил принести ему на стол личные дела всех сотрудников и лично их изучал, несмотря на такую трудоемкость. Одной вселенной известно, как именно это произошло — Его Величество Случай вмешался в дело или, может, ещё что, — но в какой-то момент к нему попало досье Сакуры, а рядом как раз сидела Цунаде…

***

      — Рассмотри ее, — сказала она, — очень рекомендую. Девочка умная не по годам. — Сенджу, склонившись над кипой бумаг, боковым зрением успевала улавливать обстановку.       — Это качество, безусловно, пригодится ей в будущем, — ответил Хаширама, не отрываясь от ноутбука, — но сейчас мне нужен человек с опытом, а не просто умный не по годам, и это явно не студентка. Пусть даже твоя ученица.       — А что, Хаширама-сама, я тоже считаю, что это неплохая идея, — вклинилась в их разговор Шизуне. — Где же ещё набираться опыта, если не в такой ситуации? Пациент в коме, ему нужен уход, а это колоссальные знания. Коллеги помогут, да и мы рядом, если вдруг что. Да и к тому же, мы все игнорируем один ключевой факт — мало кто хочет работать с Учиха. Давайте признаем: они невыносимы, особенно старший, — тихо фыркнула в конце брюнетка.       — Такое ощущение, что ты хочешь за что-то отомстить Сакуре, — улыбнулась Цунаде, подняв глаза на коллегу. В сущности это была шутка, но чувствовалось: доля правды однозначно присутствует.       — Да ладно Вам, Цунаде-сама, — скомкано засмеялась Като, что заставило Сенджу подтвердить свои догадки. Хм, обиделась, что больше времени уделяю молодняку? О господи. — На самом деле она мне тоже показалась очень смышленой. Видно, что с характером, но может его притушить, где надо, — говорила девушка весьма уверенно, с внушением мысли.       — Ну, что не хотят связываться, ты права, — признал Сенджу. — Уже три отказа от старших сотрудников.       — Сколько не хватает? — спросила Цунаде, оторвавшись от бумаг. На ней были квадратные очки в узкой оправе, придававшие солидности, которые она то и дело поправляла.       — Ещё двоих. — Черты лица мужчины стали чуть мягче, так что Цунаде поняла: можно пробовать договориться. Это был отличный шанс набраться, так сказать, «полевого» опыта, и Сакура была бы ближе к матери.       — Тогда так: один человек с меня, один — с Шизуне, — улыбнулась блондинка. — Человека от себя я уже, считай, привела. Тем более у Сакуры Харуно в этом же отделении лежит мать, за которой она уже год ухаживает, так что с отсутствием опыта я бы не торопилась.       — Ладно, — устало вздохнул Хаширама, — твоя взяла. Тогда поговори с ней сама и, если согласится, приводи ко мне на встречу. Только не обещай девочке золотых гор: если Учиха Фугаку не одобрит, я бессилен.

***

      — Знаешь, а я совсем не удивлена: они же известные люди, зачем им повышенное внимание? Да и такое случилось… — Да, в словах Ино была определенная логика: может, они приходят в тайне, через служебные ходы или, например, справляются о состоянии парня через врача? Но ведь…       — Ты серьезно? — нахмурилась Харуно, скрестив руки на груди. — Если бы, например, твой брат попал в аварию и впал в кому, ты бы просто через врача всё узнавала? — Отчего-то розововолосая была раздражена, будто Яманака нанесла ей личное оскорбление. Возможно, это потому, что девушка продолжала воспринимать историю брюнета, как свою собственную. Зачем…       — Да понимаю я всё, — тяжело вздохнула блондинка. Девушки, одетые в свои белоснежные халаты, стояли в одном из коридоров университета, мечтая, чтобы настрой на день стал таким же белоснежным. Впереди ещё две пары, а потом… ответственный день на работе у Харуно. — Ты мне лучше расскажи, когда у тебя встреча с Учихой?       — Девчонки, привет! — веселой походкой направлялся к ним Наруто. — Что обсуждаем? — Он запрокинул по одной руке на плечо каждой из девушек, любопытно смотря то на одну, то на вторую. — Ой, я не уйду, даже если скажете, что это женские дела: вряд ли это что-то более захватывающее, чем использованные тампоны в унитазе.       — Обсуждаем повышение Сакуры, — гордо заявила блондинка, но тут же вспомнила: — И да, ты омерзителен.       — И я тебя люблю, Яманака, — ещё шире улыбнулся парень. — Сакура, долго молчать-то будем? Главврач теперь, что ли?       — Тогда ты велогонщик, — засмеялась девушка. Что-что, а умение Узумаки разбавлять обстановку всегда повышало градус настроения. — В общем… так вышло, что я сегодня встречаюсь с Учихой Фугаку, буду собеседоваться на должность медсестры для его сына.       — Чего-о-о? — повернул к ней голову Наруто. — Это которого в новостях показывали? — Девушки синхронно кивнули. — Нифига ты на замену вышла. Погоди, на 12-м этаже что, людей мало?       — Да нормально там людей, но, как мне объяснили, никто не хочет работать с Учихами, нервы берегут, — усмехнулась Харуно. — Короче, Цунаде пару дней назад сказала, что они ищут персонал и что она хочет меня к себе в ассистентки. Я пришла, поговорила с Хаширамой-сама, и он согласился меня взять. Теперь надо только понравиться Учихе-старшему, если такое вообще возможно.       — А ты, стало быть, нервы не бережёшь? — вмешалась Ино. — Мне вообще-то подруга нужна в добром здравии и хорошем настроении, а ты уже сейчас обвиняешь Учих, что они Саске не навещают. А что дальше будет, представь. Почему ты вообще согласилась? Нет, прикольно, конечно, этого красавчика переодевать, капельницы ему ставить и всё такое…       — О кстати, — Узумаки выудил телефон из заднего кармана и начал быстро нажимать на нужные кнопки, — видели это? — на экране показался Учиха Фугаку собственной персоной, а затем веер из окружающих его микрофонов, которые будто приклеились к рукам беспардонных журналистов. Яманака и Харуно нахмурились и припали к экрану, скучковавшись. — Показали кусок по ящику и без звука, а я полез искать целиком. Ну и вот.       — Точно-точно, я тоже видела. Наложили звук, мол, им занимаются лучшие врачи и всё такое, но ни слова про кому, — сказала блондинка.       — Что? — спросила Сакура, после чего прибавила звук динамика. В смысле? Они что, скрывают его состояние? — Я же репортаж видела ещё тогда…       — Подожди, давай посмотрим, — шикнула на подругу Ино.

***

      — Фугаку-сама, как Вы прокомментируете ситуацию вокруг аварии? — среди прочего шума смог расслышать Учиха-старший. Он, как и всегда, выглядел статно и без единой ворсинки на одежде: строгий серый костюм, полосатый галстук, блестящие запонки и зализанные назад каштановые волосы — хоть бы один выбился из прически, ну и ну.       — Наверное, я не скажу ничего нового, господа, — его тембр голоса был наполнен дисциплиной и строгостью под стать собственному костюму, этот человек привык к конкретике, привык идти к цели без сомнений, привык гнуть свою линию, что сейчас, видимо, и произойдет. — Мой сын стал жертвой несчастного случая, и наши лучшие специалисты делают всё возможное, чтобы он как можно скорее вернулся к полноценной жизни. — Отрапортовал мужчина, словно репетирует эти слова каждый день — ну так, на всякий случай.       — Вы сказали «жертвой» — значит ли это, что можно предположить наихудший исход?       — Конечно нет. Все пострадавшие — это в любом случае жертвы, поскольку получили травмы, обречены на финансовые затраты и так далее, так что не ищите подводных камней в моих словах, не стоит. — Последние слова были произнесены с особым нажимом, мол, только попробуй копать глубже, хотя внешне это был такой же величественный папа-лев, как и Саске. Не терять лицо в любой ситуации — Учихи это с молоком матери впитывают, что ли? — Он душка, — съязвила Сакура, не отрываясь от экрана. — Ещё есть вопросы, почему я считаю его так себе человеком? — Наруто и Ино хихикнули в ответ.       — Фугаку-сама, расскажите, пожалуйста, о самочувствии Саске-сама поподробнее, каковы его прогнозы? — задала не менее животрепещущий вопрос молодая невысокая девушка в малиновом пиджаке.       — Пока что трудно говорить о прогнозах, поскольку мой сын получил многочисленные травмы. Некоторые из них требуют ожидания, чтобы прошла острая фаза, и только потом станет возможным оценить уровень повреждений. Могу сказать, что его состояние оценивается как удовлетворительное. Первые дни госпитализации самые тяжелые, но, к счастью, они уже позади.       — Скажите, когда он начнет говорить по делу, — скривился блондин, отчаявшись услышать хоть что-нибудь полезное. — Успею за содовой сгонять.       — А как будут обстоять дела с мероприятиями, где было запланировано участие Саске-сама? Ожидаем перенос?       — Да, понимаю ваше беспокойство. Часть вопросов, которые не терпят отлагательств, возьмет на себя мой старший сын или я.       — Фугаку-сама, получается, свадьба с Такахаши Нанами отменяется?       — Думаю, этот вопрос вам стоит задать моему сыну, как только он будет в состоянии пообщаться. Я, в свою очередь, убежден, что торжество состоится. Да, возможно, не в срок, но тем не менее.       — Как Вы относитесь к версии, что именно Ваш сын является виновником аварии? — спросил журналист средних лет, причем с таким лицом, будто сию минуту разоблачит заговор столетия. — В самом первом репортаже говорилось, что Саске-сама находится в критическом состоянии и что это именно он спровоцировал аварию, разве не так?       — Эта версия не более чем слухи, а слухам, как известно, верить нельзя, Вы согласны? Весь инцидент — всего-навсего несчастный случай, который, к сожалению, повлек за собой неприятные последствия. Да и репортаж, о котором Вы говорите, был предварительным и требующим дополнительных разбирательств. Мы, конечно же, участвуем в реабилитации второго водители и всячески помогаем его семье. На этом, думаю, стоит закончить. Спасибо, господа. — Это звучало вроде бы мягко и тактично, но в то же время безапелляционно. Интересно, что Учиха-старший смог так умело «запаковать» слово «слух» в середину ответа, что ни у кого из корреспондентов не возникло даже мысли что-то переспросить — об этом свидетельствовали выражения их лиц.       —Э-э-э, и это всё? — поднял бровь Узумаки. — Всегда удивлялся, как эти в костюмах могут, наболтав интервью, ничего по сути не сказать. А вообще, похоже, про кому они не хотят распространяться. Обычное дело: чтобы конкуренты не прочухали и всё такое.       — И про то, кто виноват, тоже молчит, — подытожила Сакура. — А вы заметили, что самый первый репортаж больше не показывают? Я смотрела, когда дежурила в тот день, но больше его не повторяли. Там было видно, что машина Учихи вылетела на перекресток, стопроцентная вина!       — Сакура-чан, ты чего так заинтересовалась этой аварией? — полюбопытствовал Наруто, убрав телефон обратно в карман джинсов.       — Ага, приняла облик добросовестного сыщика, осталось только носом землю рыть, — поддержала версию друга Ино. — Я тоже расстроилась, что этот красавчик попал в такую беду, но тут всё в целом ясно: спровоцировал аварию, а семья теперь хочет это дело замять, вот и выхаживают второго водителя, репортажи изымают. А насчет комы я согласна с Наруто. Это как мамочки лица младенцев эмодзи закрывают в сторис: мало ли сглазят.       — Наверное, так и есть... — Харуно пространно уперлась взглядом в стену, чувствуя, как остывает душевный пыл. Ребята правы: обычный мажор, который не умеет ездить по-человечески. И чего она так завелась? — В общем, они пообещали хорошие деньги за работу, так что мы сможем быстрее накопить на мамину операцию. Да и к тому же… хочется себя испытать.       — Будь осторожнее, ладно? Я так боюсь за тебя: сейчас узнаешь слишком много, а потом они захотят от тебя избавиться, — тут Наруто прыснул. — Что? Я в кино видела!       — А я видел, что так начинается порнуха. Будьте, мол, моей медсестрой, поставьте укол счастья…       — Наруто! — осадили его хором Сакура и Ино, хотя и не могли скрыть, что уголки губ предательски ползут вверх.

***

      — Фугаку-сан, добрый вечер! Познакомьтесь, это Харуно…       — Я успел прочитать имя в анкете. Садитесь.       Наступил долгожданный вечер. Он вселял и страх, и азарт одновременно, но обещал быть судьбоносным. Сакура стойко отсидела пары, пообещала друзьям сразу позвонить, как только всё станет ясно, затем выдержала испытание домашними заботами и, наконец, отправилась на встречу с судьбой. Вопреки собственным ожиданиям, волнения практически не было — только за возможность навещать маму в разы чаще. С отцом розововолосая так и не встретилась, они не видели друг друга с момента последней ссоры, и почему-то казалось, что это к лучшему: сначала нужно получить ответ от Учихи, а уже потом оглушать новостью Кизаши. Даже звонить особо не хотелось, пусть и надо было.       У больницы ее встретила Цунаде, сопроводив в администрацию 12-го этажа. Это был обычный офисный «островок», спрятанный среди больничных однотонных коридоров, где находилась приемная и кабинет главврача. Именно там, как поняла Сакура, ее и будут собеседовать. Наслушавшись от души рассказов о том, какие Учихи, мягко говоря, непростые люди, девушка мысленно приняла позу бойца, внешне не выдавая никаких признаков опасений. В общем-то, что она теряет? Не сможет взять на себя лишние тонны ответственности за высокопоставленных пациентов и не сможет заходить в палату «315» трижды за вечер? О боже мой.       Ладно, из весомого: она не сможет быстрее отправить маму в Сеул и снова попытаться вернуть ее к нормальной жизни, не сможет быстрее зарекомендовать себя как — пока что — молодой специалист и не сможет поработать в команде с Цунаде — вот это всё действительно заставляло сердце скакать в груди, выписывая кульбиты. Тем не менее, настраиваясь дома на встречу, Харуно поняла: все трудности жизни она и без того в силах преодолеть, так что будь что будет.       Помимо нее и Цунаде в приемной сидели ещё несколько человек, пару из которых девушка знала в лицо: в основном все опытные, проработавшие в больнице как минимум несколько лет. И она. Ну и что, собственно?! Возможно, раньше она бы отказалась от такого предложения, ссылаясь на «ну что вы, это неудобно» или «не хочу занимать чужое место», но сейчас на карту поставлена операция для Мебуки, а значит, расступитесь, я иду! Да и, ко всему прочему, у этих самых Учих и выбора особо не было.       — Не боишься? — вдруг спросила Сенджу, до этого всю дорогу хранившая молчание. Она тоже не волновалась, но, наверное, потому, что в душе была готова к отказу ученицы. Или…       — Нет, — покачала та головой, поджав губы. — Даже если не возьмет, я немного теряю.       Время шло, а количество людей, пришедших с той же целью, что и розововолосая, стремительно уменьшалось. Кто-то выходил из кабинета окрыленный, а кто-то — до предела раздраженный или даже оскорбленный. Пара девушек и вовсе покинули помещение в слезах, что не могло не отразиться на настроении других кандидатов. Сакура, похоже, должна была предстать перед Фугаку последней, так что успела рассмотреть весь спектр эмоций, вызываемых Учихой-старшим. Душка, не иначе.       Свободных минут было предостаточно, так что девушка успела по ходу дела писать Ино сообщения в духе: «это капец, тут эшафот», «запомни меня улыбающейся», «как думаешь, я тоже заплаканная выйду?» и так далее. Цунаде же сохраняла спокойствие, уже привыкнув к такой обстановке. Интересно, ее так же когда-то довели до слез? А она перетерпела и теперь была образцом самообладания.       Наконец, спустя полтора часа ожидания, их обеих пригласили в кабинет. Поднимаясь с нагретого места, Сакура краем глаза увидела последние сообщения от Яманака:       «Короче, есть совет насчет боязни сцены — представить публику голой».       «Сразу уверенность накатывает: ты-то одет. Попробуй. Прикинь, как он интервью дает с суровым видом. В одних трусах».       «Главное не ржи, а то точно не возьмут».       «Блин, ты дура», — почти засмеялась зеленоглазая, моментально убрав телефон в сумку, после чего экстренно поджала губы, чтобы принять серьезный облик. И правда, настроение сразу поднялось…       Только переступив порог, Харуно молниеносно уловила напряжение, осевшее в воздухе. За столом, принадлежавшим Хашираме, восседал Учиха Фугаку собственной персоной. Как всегда он был образцом перфекционизма и строгости: черный идеально отпаренный костюм, галстук, закинутый за плечо — видимо, чтобы не мешал — и начищенные до блеска классические туфли. Он старательно изучал личные дела, которыми был завален весь стол, и даже не думал поднимать голову к присутствующим. Так вот, вернемся к началу…       Как только Учиха предложил сесть, Сакура и Цунаде моментально подчинились и хотели занять стулья по другую сторону рабочего стола, как вдруг тот произнес:       — Цунаде, у меня собеседование не с Вами. Присядьте туда, — сказал мужчина, указав рукой на диван, стоящий у противоположной стены. Женщина, не сказав ни слова, мысленно приняла его требование и, ободряюще глянув на свою ученицу, устроилась на диване. — Итак, начнем с главного: что тебя замотивировало прийти на эту встречу? — Он по-прежнему не отрывался от бумаг, вычитывая нюансы в личном деле совсем другого сотрудника. Своей анкеты Сакура не увидела даже поблизости. Это смахивало на образец безразличия. Он ведь ищет персонал для собственного сына, а не кого-то там…       — В каком смысле? — Харуно настроилась с самого начала: она просто будет собой — без лести, без мишуры и без приукрашиваний собственных достоинств, а ещё твердо решила: не стыдно чего-то не знать и переспрашивать, уточнять.       — В смысле зачем ты здесь, — уже более раздраженно повторил вопрос Фугаку. Видимо, об уважительном обращении к собеседнику он не слышал, да и привык, что его понимают с первого раза. Но вопрос был резонным, пусть и задан с ходу, без прелюдий, что всегда обезоруживает. Сакура опустила глаза вниз, обдумывая, как именно пойдет диалог, если она скажет… Да к черту, надо просто сказать правду!       — Мне нужны деньги на операцию для мамы, а здесь мне обещали хорошую зарплату, — на одном дыхании выдала зеленоглазая. М-да, всё это звучит заведомо не очень: принято, когда кандидат говорит о моральных стремлениях, амбициях, а тут… дайте денег. Однако Учиха-старший не изменился в лице и чуть поднял глаза, как оказалось, всего лишь в поисках степлера.       — Кто обещал? Цунаде? — Так, а это уже интересно. Хотите сказать, кинули? Розововолосая обернулась к своей наставнице в поисках ответов на вопросы, но та сидела с непроницаемым лицом и как бы давала понять, что разбираться придется самой. Ладно, сами напросились.       — Как я понимаю, Вы обещали. Просто не напрямую. — «Нет, ну а что? Сам начал раздувать тему денег. Ещё и такие провокации устраивает. Думал, я начну валить всё на Цунаде-сама?». — Так это неправда?       — Ну почему, в финансах я действительно не обижу, но и спрошу соответственно. — «Да уж, заметно». — На какой срок нужна работа? — Он говорил, очерчивая стальной интонацией каждую букву, отчего накатывало ощущение, что ты немножко дурачок, что бы ни сказал. А уж если он решит поднять глаза… Надо воспользоваться советом Ино, срочно.       — Думаю, что на длительный. Всё-таки не так просто собрать на операцию в другой стране…       — То есть как только деньги будут собраны, ты встаешь и уходишь? — перебил он девушку. Блин, как же сложно разговаривать с людьми, которые лишают маневров для ответа. Ладно, может, и хорошо, что он смотрит в свои драгоценные бумажки: от его взгляда наверняка можно поплыть.       — Необязательно. Для меня это отличный шанс получить опыт и, наверное, будет глупо уйти вот так. — Вдруг Харуно услышала, как Сенджу прочищает горло, и, поняв намек, повернула голову: та сидела, сложив ногу на ногу и приложив кулак ко рту, но девушка не могла не заметить за ним улыбку — легкую, но такую мощную… А повернув голову обратно, каково же было удивление Сакуры, когда она обнаружила… что Фугаку смотрел четко ей в глаза. Смотрел и молчал, что-то тщательно обдумывая.       — Люблю, когда люди в состоянии трезво оценить ситуацию, — наконец сказал он, сложив руки в замок. Это что, похвала, что ли? Обалдеть можно. Наверняка чтобы услышать подобное от такого, как он, нужно всю жизнь лезть из кожи вон — и то не факт, что подействует. Они не разрывали зрительного контакта. Неизвестно почему, но девушка была полна решимости довести беседу до конца, и неважно, чем она закончится, но, тем не менее, что-то вроде «спасибо» говорить не стала. Поводом для изумления стало и то, как четко Сакура выстраивала предложения: обычно люди, стоящие на несколько социальных ступенек выше, заставляли даже путать буквы и падежи. Это всё совет Ино!       После минутной игры в гляделки Учиха-старший уверенно потянул руку к стопке личных дел и будто интуитивно вытащил нужное. Как только мужчина открыл папку, девушка сразу обратила внимание: написано «Харуно Сакура». Ого, в таком беспорядке найти то самое… Видимо, не беспорядок это вовсе. Тем временем тщательно изучалось содержимое ее биографии: не спеша перелистывались страницы, рассматривались фотографии, каждый эпизод жизни препарировался, аки лягушка на столе лаборанта.       — Так значит, ты ещё студентка, — сказал он. Блин, сам же сказал, что уже видел анкету. Дальше имени не читал, что ли? — Хотя мне в общем-то всё равно. Мне нужны люди, у которых есть стимул работать, а ещё есть характер. Вижу, и то, и другое при тебе, это радует. — Фугаку закрыл личное дело, одним движением поставил сверху печать «Uchiha Electrics», а затем протянул Сакуре бумаги, напоминающие договор. Это значит… — Прочти и подпиши. Прошу обратить внимание на пункты №3, 6, 7 и 13. Вопросы можешь задать Цунаде, если они будут. Ответ прошу дать завтра.       — Вы… меня берете? — Сакура хотела было протянуть руку и принять бумаги, но та зависла на полпути. Да ладно, ему всё это понравилось?!       — Сначала прочти договор. Если всё устраивает, подпишешь и передашь через Цунаде. — Своеобразный способ сказать «да», но, черт возьми, это приятно! — Цунаде, если по кандидатам всё, завтра жду у себя с документами. И ещё: укомплектовать персонал нужно ещё вчера, передайте своему дяде.       — Да, Фугаку-сан, я поняла, — поднялась со своего места Сенджу. Ее голос сквозил невероятной гордостью за ученицу, даже плечи захотелось расправить и идти широкой походкой: она и представить не могла, что спокойная и скромная Сакура окажется настолько смелой, что не побоится Фугаку и в целом семью Учиха. — Идем, Сакура. — Розововолосая послушно приняла, в конце концов, договор из рук мужчины, на ватных ногах поднялась, немного растеряно поклонилась и поспешила к выходу. Похоже, она сейчас…       — Цунаде-сама, я не могу… — Как только они оказались в коридоре, наружу вырвались эмоции. Харуно сползла вниз по стене, закрыв лицо руками. Было слышно, как тяжело она хватает ртом воздух и, кажется, сейчас заплачет. Сенджу решила непринужденно приземлиться на диванчик неподалеку и дать девушке выплеснуть полученные впечатления. Фугаку никогда не был приятным человеком, а уж как он иногда общается с окружающими — вообще отдельная история, так что женщина ожидала слез скорее ещё в кабинете, но никак не здесь и никак не связанные с радостью. Харуно тем временем всё так же сидела на корточках, прислонившись к стене, и медленно роняла слезы на белый халат, даже не скривив лицо — просто тихие слезы и бегающий по полу взгляд. Страницы договора, как ненужные тряпки, валялись вокруг и напоминали, как порой ничтожны бывают все эти важные бумажки.       — Ты молодец. — Вдруг Сакура почувствовала теплую женскую руку на своем плече — и стало чуть спокойнее. — Я при первой встрече хотела ему врезать посильнее.       — И я хотела, — немыми губами проговорила Харуно, посмотрев на блондинку понимающим взглядом а-ля «и вы тоже?». — Он отвратительный. — На это Сенджу незамедлительно ответила усмешкой.       — Идем, у нас мало времени.

***

      — Во что я ввязалась… — уже полчаса вздыхала розововолосая, перечитывая документ неизвестно какой раз и пытаясь разобраться в изобилии юридических терминов. Да и сама лексика оказалась ещё хуже медицинской — как будто бульдозером по мозгам проехались. Они с Цунаде решили пропустить по стаканчику кофе из автомата на первом этаже больницы и заодно обсудить все непростые моменты, чтобы поскорее либо приступить к работе, либо послать эту семейку далеко и надолго. — Пункт № 3: «В рамках исполнения договора Исполнителю запрещается разглашение какой-либо информации, связанной с выполняемой работой: диагнозов, деталей процесса лечения и анамнеза больного, а также имен других исполнителей». То есть я даже не смогу сказать, что, например, Вы работаете с семьей Учиха?       — Не совсем. Здесь речь идет о персонале, кому по должности положено сохранять инкогнито: охранники, например, или, допустим, какие-то узкие специалисты. Обычно это психотерапевты либо врачи смежных специальностей. Ты будешь знать их имена, но разглашать не имеешь права.       — Ладно, в этом ничего такого, — согласилась Сакура, обсасывая колпачок ручки, которой она водила по каждой строчке в документе. Кофе неизбежно остывал, но было совсем не до того. — Пункт №6: «Испытательный срок в рамках настоящего договора составляет 3 календарных месяца, по итогам ИС проводится промежуточная аттестация, по результатам которой возможен пересмотр окладной части заработной платы…» что? — Розововолосая ещё раз, нахмурившись, с интересом перечитала этот пункт и в который раз подняла голову к наставнице, приготовившись засыпать вопросами. Та махнула головой, мол, читай дальше, лучшее впереди. — Пересмотр зарплаты в размере тройного оклада. А… я… Да я о таком и мечтать не могла!       — После испытательного срока, всегда помни об этом, — предостерегла Сенджу. Любой человек соблазнится, вот только чтобы что-то получить, нужно заслужить…       — Пункт №7: «Настоящий договор не может быть расторгнут по инициативе Исполнителя без уплаты неустойки. Ее размер составляет сумму всех заработанных окладов с учетом индексации по результатам ИС». — А вот здесь уже стоило задуматься. Теперь ясно, почему так мало людей согласны работать на Учиха — они просто не смогут уйти. Харуно задумчиво водила ногтями по шее, пытаясь осознать суть этого пункта, и всё-таки дотянулась до стакана с кофе. — «Стоп, а какой срок договора? Так… Год. В целом немного, стоит того, чтобы потерпеть. Ну, или платить 12 зарплат, которых у меня естественно не будет».       — Считаешь деньги? — отпила из своего стакана Цунаде, не отводя взгляда. — В твоем случае лучше взять себя в руки и отработать весь срок. Думаю, будет не так сложно, учитывая, что случилось с Учихой-младшим. Я работала с ним и раньше — сейчас он мне нравится больше. Поверь, Фугаку больше не придет в больницу и не будет устраивать проверок. — «Почему это? Ну да, он далеко не ромашка, но… хотя о чем я, папа всего раз зашел к маме за целый год». — Идем, поднимемся к Саске.

***

      Всё те же знакомые коридоры и лица, мелькающие на фоне непростого решения. Две женщины шли не спеша, перебрасываясь небольшими фразами, и старались не отвлекаться ни на один раздражитель. Поднявшись на 12-ый этаж, они довольно быстро оказались около заветной двери, около которой неизменно стояли двое охранников. Вот их имена, насколько помнится, нельзя разглашать.       Пройдя внутрь, Сакура, сжимая в руке скрученный в трубочку договор, поняла, что ничего по сути не изменилось — по крайней мере в интерьере помещения: аппараты подключены, предметы мебели на своих местах. Хотя нет, кое-что всё же поменялось — на журнальном столике у окна появился ноутбук, записные книжки, канцелярские принадлежности и прочие приблуды офисного работника, будто мистический некто оборудовал себе рабочее место. Странно. А ещё появился высокий светлый комод под телевизором у противоположной от кровати стены на четыре ящика, в котором наверняка располагались личные вещи парня. Всё-таки кто-то из членов семьи определенно заходил, может, невеста…       Как только за медиками закрылась дверь, Сенджу поспешила сказать:       — Ну что надумала? Готова? — она вновь расслабленно расположилась на диване, сложив ногу на ногу.       — Если честно, то немного страшно, — голос Харуно на выдохе подрагивал, что выдавало ее с поличным. Такое количество загадок и правил, сложенных в целый договор, отталкивали. — Цунаде-сама, Вы сказали, что Фугаку-сан больше не придет — что Вы имеете в виду?       — Только то, что сказала. Его интересует работоспособность сына, а мы должны сделать всё возможное, чтобы восстановить ее поскорее. — Сенджу никогда не казалась циничной женщиной, но в эту минуту она стала именно такой. Харуно в ответ горько улыбнулась, повернув голову к Учихе-младшему: всё то же самое, как и три дня назад, разве что отек на лице стал чуть меньше. Жалость — плохое чувство, многим неприятное, но в эту минуту оно накатывало, как опьянение пятничным вечером в компании друзей. Отчего-то розововолосая была уверена: этот Саске бы разозлился, если бы его жалела какая-то не состоявшаяся медсестра.       — Как вон тот ноутбук, — кивнула она на журнальный столик. — Пока не работоспособен. Грустно.       — Я понимаю тебя, — ответила блондинка, — но очень хотела бы, чтобы ты приобрела такой опыт. Поверь, это будет интересно: мы досконально разберем его анамнез и подумаем, как можно приблизить выздоровление. А ты пока заработаешь денег для мамы. И кстати, какой там последний пункт?       — А… сейчас… — она уперлась взглядом в последнюю страницу. — Пункт №13: «Во время исполнения обязательств по настоящему договору Исполнителю запрещается иметь неформальные отношения любого рода с Объектом ухода», — прочитала Сакура, после чего переместила свой изумлённый взгляд на брюнета…