Часть 3

Рон внезапно врывается на кухню. Глаза его налиты кровью и яростью, когда он слышит её слова. — Гермиона, ты с ума сошла? — кричит он. — Ты правда согласилась? Гермиона мгновенно встаёт, сжимая пальцы в кулаках, голос её понижается до громкого шёпота: — Рон, тише! Ты разбудишь раненных. Но ему плевать на это. Он делает шаг вперёд, вся энергия гнева и страха тут же вырывается наружу: — Гермиона! Ты не можешь согласиться! Это… это ловушка! Этот подлый хорёк всяко что-то придумал и втягивает в это тебя! Потому что знает, что ты — наш единственный сильный колдомедик! Он задыхается от эмоций, взгляд будто пронзает её насквозь: — Мы проиграем, если лишимся тебя! Гермиона делает шаг назад, взгляд её твёрдый, а дыхание ровное. Она понимает, что он прав — это риск, почти безумие, и всё же внутри горит та же холодная решимость: она делает это ради Ордена. — Я знаю, Рон, — говорит она тихо, но с железной уверенностью. — Я делаю это для того, чтобы спасти всех нас. Даже если это значит рискнуть собой. Рон замолкает, но глаза его продолжают пылать — в них смесь страха, гнева и бессилия. Гермиона чувствует тяжесть каждого его слова, но знает: другого выхода нет.

***

Позже, в более уединённой части штаба, Кингсли объясняет условия сделки Малфоя. Он вертит в руках какой-то предмет. — Работать над зельями ты будешь в отдельном помещении, — говорит он медленно, делая паузу. — Вот портключ. Гермиона молча берёт его, пальцы касаются холодного металла, взгляд её ровный. Она просто кивает. Кингсли глубоко вздыхает, потирает переносицу: — Я не уверен, что это место полностью безопасно. Будь осторожна. Она не отвечает, только смотрит на него, понимая, что страх уже не остановит её. — Ты должна будешь появляться там раз в неделю, в пятницу, — продолжает он. — В остальное время можешь продолжать работу здесь, в лазарете. Гермиона медленно опускает взгляд на портключ. Сердце колотится, но разум холоден: это её шанс сделать хоть что-то для Ордена. Даже если этот шаг ведёт прямо к врагу. Она зажимает портключ в ладони, словно якорь: Я справлюсь. Я должна. Не желая слушать нотации Гарри и Рона, которые с тревогой и отчаянием уверяли её, что доверять портключу от Малфоя – опасно, Гермиона принимает решение. Ночь, когда все спят, кажется ей идеальным временем: никто не помешает, никто не сможет остановить. Она аккуратно собирает в сумку необходимые зелья, проверяет их ещё раз, будто боится забыть хотя бы одну ампулу. Берёт пергамент — зачем-то, сама не понимая, зачем именно он ей понадобится, но ощущает, что не может обойтись без него. Палочка закреплена на бедре, как верный щит, готовый вырваться в любую секунду. Тревога поднимается изнутри, медленно, как холодная вода, пробирающая до костей. Сердце учащённо бьётся, дыхание становится ровным, но чуть напряжённым. Она делает глубокий вдох, гладит сумку рукой, словно уверяя себя: Это правильно. Это единственный способ сделать хоть что-то для Ордена. Даже если это рискованно. Тишина вокруг — только скрип пола под её ногами, тихий звук ветра за окнами и слабое дыхание спящих друзей. Она закрывает глаза на мгновение и, сжимая портключ в ладони, готовится к прыжку в неизвестность. Вихрь перемещения захватывает её, закручивает тело, вызывает головокружение и слабое чувство пустоты в желудке. Мир вокруг превращается в сплошной поток света и звуков. Она осторожно открывает глаза и оглядывается. Вокруг — тёмный, голый лес, ветви деревьев будто тянутся к небу, скрипят и шепчут под слабым ветром. Прямо перед ней виднеется небольшой дом, скромный и мрачный, почти сливающийся с окружением. Сердце ускоряет ритм, ладони потеют. Она делает неуверенный шаг вперёд, крепче сжимая палочку в руке, словно она сейчас единственный щит от неизвестной опасности. Подходит к двери, на секунду останавливается, слушая тишину вокруг. Потом толкает дверь. Скрип раздаётся громче, чем ожидалось, и Гермиона, задержав дыхание, осторожно заходит внутрь. Внутри дом кажется удивительно обычным. Теплый полумрак, запах древесины и слегка пряный аромат трав. На кухне стоят чашки и кастрюли, в углу уютный диван, на который хочется сесть и на мгновение забыть о войне. Но дальше дом раскрывает своё истинное предназначение. Большой стол, заваленный колбами, флаконами и пузырьками с зельями, обрамлён полками, уставленными разными ингредиентами. Это — рабочее место. Ещё чуть дальше есть дверь, судя по всему, в ванную комнату. И лестница на второй этаж. Гермиона проходит дальше, осторожно, почти крадясь. Внимательно осматривает каждый угол, каждую тень. Ладони сжаты на палочке, глаза блестят от напряжения и настороженности. Тепло и уют здесь кажутся фальшивыми. Она чувствует: любой звук, любое движение могут быть предвестником опасности. И всё же, несмотря на тревогу, внутри пробуждается холодная, железная решимость. Это место станет её собственным полем боя — полем, где она будет сражаться не палочкой, а зельем. За друзей. За родных. За Орден... На столе Гермиона замечает аккуратно разложенный пергамент. Буквы вычерчены ровным, почти художественным почерком — рецепт зелья. Она поднимает его, слегка дрожащими пальцами, и на мгновение всматривается в каждую строчку. Гермиона делает глубокий вдох, стараясь собрать мысли и подавить тревогу. Холодная решимость окутывает её. Чем быстрее она закончит — тем быстрее сможет уйти отсюда и вернуться к тем, кто действительно нуждается в ней. Оказалось, что можно было не брать с собой зелья. Полки вокруг стола завалены пузырьками, колбами и флаконами со всевозможными зельями — от привычных настоек до редких, почти легендарных составов. Гермиона жадно проводит взглядом по рядам, чувствуя одновременно восторг и боль. Ордену постоянно не хватает многих зелий, которые здесь, казалось бы, в изобилии. Экстракт бадьяна, столь нужный для раненных каждый день, здесь стоит в аккуратных бутылочках, готовый к использованию. Она думает про себя: Если бы у нас было столько… Сколько жизней можно было бы спасти… Пальцы Гермионы непроизвольно тянутся к ближайшему флакону, но внезапно звук открывающейся двери заставляет её замереть. Она медленно оборачивается и видит его. Малфой. Высокий, статный, широкоплечий. В жуткой серебряной маске Пожирателя, которая блестит в тусклом свете, отражая силу и холод, которые исходят от владельца. Воздух вокруг словно пропитывается тёмной магией — тяжёлой, давящей, и можно почти почувствовать, сколько раз он её использовал, сколько жизней забрал... Сердце Гермионы стучит громко, ладони сжимаются на палочке. Кажется, даже стены дома будто сжимают её в ловушку, подчёркивая, что она здесь — одна, против самого опасного Пожирателя. Каждое движение Малфоя идеально выверено: шаги тихие, но уверенные. Он словно воплощение контроля и угрозы одновременно, и Гермиона ощущает всю тяжесть того, что её ждёт...