Часть 19

Дни сливаются в одно монотонное полотно. Гермиона погружается в мир книг с головой, словно пытаясь укрыться от реальности в их страницах. Её пальцы беспрестанно перелистывают страницы, глаза скользят по строкам, впитывая знания, как губка. Ища ответы, которых нет. Но пятница приходит неизбежно, как приговор. Малфой появляется дома, его присутствие словно тень омрачает её убежище. — Пора, — коротко бросает он. — Нужно сварить очередное зелье для Лорда. Гермиона вздыхает, но соглашается. Она уже привыкла к этой части своей жизни, хотя каждый раз это даётся ей с трудом. Её пальцы привычно берутся за ингредиенты, движения становятся механическими. — Должен предупредить, — произносит Малфой, наблюдая за её работой. — Лорд хочет, чтобы зелья ты доставляла ему лично. В моём сопровождении. Гермиона замирает, её глаза широко раскрываются от ужаса. Она резко оборачивается к нему, качая головой: — Нет… — К сожалению, да, — отвечает он, устало вздыхая. — Ты должна присутствовать. Это его приказ. В его голосе нет злорадства, только усталость и принятие неизбежного. Но для Гермионы это звучит как приговор, как ещё одно испытание, которое ей предстоит пройти в этой кошмарной реальности...

***

Каждый шаг к неизбежному подобен удару молота по натянутым нервам. Гермиона собирается к Лорду, словно готовится к собственной казни. Её пальцы дрожат, когда она застёгивает мантию, а в зеркале отражается бледное, напряжённое лицо. Тело до сих пор хранит память о Круциатусе — каждая клеточка помнит ту агонию, тот всепоглощающий ужас. Позвоночник покрывается ледяными мурашками при одной мысли о его взгляде — пронзительном, проникающем в самую душу. Она не хочет идти. Не хочет. Но долг и обстоятельства сильнее её воли. Собрав остатки мужества, она следует за Малфоем. Аппарирование в Малфой-мэнор ощущается как падение в бездну. Холодные стены поместья встречают её могильной тишиной. И прежде чем она успевает осознать происходящее, Малфой накладывает на неё Силенцио. Гермиона хмурит брови, её глаза наполняются гневом и обидой. Она чувствует себя беспомощной куклой в чужих руках. Но в его взгляде она замечает что-то, чего не ожидала увидеть — сожаление. Тяжёлые двери зала с глухим эхом отворяются перед ними. Воздух здесь пропитан запахом власти и страха. Малфой ведёт Гермиону, его пальцы крепко сжимают её локоть — не грубо, но настойчиво. Она чувствует, как его ладонь слегка подталкивает её в спину, направляя вперёд. Каждый шаг кажется невыносимо тяжёлым, будто ноги налились свинцом. — О, а вот и наша золотая девочка, — раздаётся холодный голос Лорда, пропитанный ядом и насмешкой. Красные глаза скользят по её фигуре, оценивая, изучая, проникая в самую душу. Незаметный кивок в сторону Малфоя — и тот действует молниеносно. Его рука давит на плечи Гермионы, вынуждая её опуститься на колени. Колени пронзает острая боль от твёрдого пола, но это ничто по сравнению с болью унижения, которая разрывает её изнутри. Гермиона сжимает губы так сильно, что они белеют. В её глазах полыхает ярость, смешанная со страхом. Она едва сдерживает рвущееся наружу желание вскочить на ноги, броситься прочь из этого проклятого зала. Но она остаётся неподвижной, только пальцы судорожно сжимаются в кулаки, выдавая её внутреннее напряжение. В этот момент она ненавидит каждого в этой комнате, но больше всего — себя за то, что оказалась здесь, на коленях перед тем, кто олицетворяет всё зло этого мира. Время словно застывает в густом воздухе зала. Лорд делает едва заметный жест, и Малфой, не колеблясь, достаёт из внутреннего кармана мантии небольшую склянку. Его движения отточены, профессиональны — будто он проделывал это сотни раз. Пробка вылетает с тихим щелчком. Малфой подносит флакон к губам и делает глоток, не отрывая взгляда от Лорда. В его глазах — ни тени сомнения, ни намёка на страх. Только холодная решимость. Красные глаза Тёмного Лорда следят за каждым движением, прищурившись, словно пытаясь проникнуть в самую суть происходящего. Гермиона украдкой бросает взгляд на Малфоя. Он не смотрит на неё — его взгляд твёрдо устремлён вперёд, лицо непроницаемо. В этот момент она видит в нём того, кем он стал — преданного слугу, готового на всё. Минуты тянутся словно часы. Каждая секунда кажется вечностью. Наконец, Лорд снова кивает — едва заметно, почти неощутимо. Малфой передаёт ему склянку. Тёмный Лорд берёт её, подносит к носу, вдыхает аромат содержимого. Его лицо остаётся бесстрастным, лишь лёгкая морщинка появляется между бровями, когда он делает глоток. Жидкость скользит по его горлу, и он слегка морщится — то ли от вкуса, то ли от чего-то другого, известного только ему. В зале снова воцаряется тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Гермиона резко вздрагивает, когда склянка с зельем, небрежно брошенная Лордом, разбивается о каменный пол, разлетаясь на мелкие осколки. Звук разбитого стекла эхом отдается в её ушах, заставляя сердце биться чаще. Безумные глаза Тёмного Лорда впиваются в Малфоя, словно пытаясь выжечь из него ответы. — Итак, где Поттер? — голос Лорда звучит обманчиво спокойно, но в нём слышится сталь. — Продолжаем поиски, мой Лорд, — отвечает Малфой, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри, возможно, бушует буря. Том молчит несколько долгих мгновений, его взгляд становится всё более пронзительным. Затем он резко хватает свою палочку. Гермиона замирает, когда видит, как Лорд направляет её на Малфоя. Один взмах — и на лице Драко появляется алая линия пореза. Кровь медленно стекает по щеке, но Малфой даже не дёргается, не издает ни звука. Его лицо остаётся непроницаемым, словно каменным. — Круцио! — раздаётся холодный приказ. Тело Малфоя содрогается от первого же удара проклятия. Он резко падает на пол, его спина выгибается дугой от невыносимой боли. Мышцы сводит судорогой, но он не кричит — только стискивает зубы до скрипа. Гермиона не может оторвать взгляда от этой сцены. Её руки дрожат, а в горле образуется ком. Она видит, как тело Драко извивается в агонии, как его лицо искажается от боли, но он продолжает молчать, не показывая слабости перед своим хозяином. Проклятие снова и снова обрушивается на него, а Лорд наблюдает за его страданиями с холодным удовлетворением на лице. Время словно останавливается для Гермионы, пока она беспомощно смотрит на эту сцену, не в силах ничего изменить. — Свободен, — наконец произносит Лорд, обрывая мучительные заклинания. Его голос звучит почти равнодушно, словно он только что не причинял невыносимую боль. Малфой, тяжело дыша, поднимается с пола. Его тело дрожит от напряжения, но он держится прямо, не показывая слабости. Кровь всё ещё стекает по щеке, оставляя тёмные следы на бледной коже, но ему плевать. Он приближается к Гермионе, и осторожно касается её плеча. — Я хочу знать, где Поттер, — голос Лорда звучит угрожающе тихо. — И лучше тебе выполнять мои приказы, Драко. — Да, мой Лорд, — отвечает Малфой сдержанно, с трудом скрывая боль и гнев. Его голос звучит хрипло, но твёрдо. Не теряя ни секунды, он стремительно разворачивается и начинает выводить Гермиону из зала. Его пальцы крепко сжимают её локоть, подталкивая вперёд, прочь от этого кошмара. Каждый шаг отдаётся болью в его теле, но он не показывает этого. Его лицо — маска безразличия, за которой скрывается буря эмоций. Он торопится увести Гермиону, защитить её, чтобы та не попала под раздачу. Они выходят в коридор, и только тогда Малфой позволяет себе слегка замедлить шаг, всё ещё крепко держа Гермиону, словно боясь, что она исчезнет или что Лорд передумает и вернёт их обратно. Резкое аппарирование отзывается острой болью в каждой клеточке тела. Гермиона морщится от неприятного ощущения, но её внимание мгновенно приковывает сдавленный стон, вырвавшийся из груди Малфоя. Они оказываются в полутёмной комнате, и первое, что бросается в глаза — это бледность его лица и напряжённая линия плеч. Он медленно опускается на край стола, касаясь своего плеча, и на его лице отражается настоящая боль, которую он тщетно пытается скрыть. С лёгким взмахом палочки он снимает заклинание немоты, возвращая Гермионе возможность говорить. Она делает шаг вперёд, внимательно наблюдая за тем, как он медленно снимает мантию, оставаясь в чёрной водолазке. Ткань прилипает к влажному от пота телу, подчёркивая напряжённые мышцы. — Давай я посмотрю, — предлагает Гермиона, делая ещё один шаг ближе. Её голос звучит непривычно мягко. Но Малфой лишь качает головой, упрямо сжимая губы. — Нет, — отвечает он коротко, стараясь не показывать слабость. Его голос звучит хрипло, но твёрдо, хотя в глазах читается усталость. Гермиона упрямо вздёргивает подбородок, её решительность не знает границ. — Да, и это не обсуждается, — настаивает она, не отводя взгляда от Малфоя. Её глаза следят за каждым его движением, пока он неохотно снимает водолазку. Ткань скользит по плечам, обнажая подтянутый торс. На щеках Гермионы вспыхивает румянец, но она быстро берёт себя в руки, сосредотачиваясь на его травме. Её взгляд профессионального целителя замечает то, что другие пропустили бы — неестественное положение плеча, напряжённые мышцы вокруг сустава. — Тебе нужно вправить плечо, Малфой, — произносит она твёрдо, делая ещё один шаг к нему. — Если позволишь… Но голос Малфоя звучит резко и холодно: — Грейнджер, что во фразе «нет» тебе конкретно непонятно? Я не нуждаюсь в твоей помощи. Иди в свою комнату. В его глазах читается упрямая гордость, смешанная с болью. Он пытается скрыть свою слабость за маской безразличия, но Гермиона видит правду — ему больно, и ему нужна помощь. Гермиона действует решительно, не оставляя Малфою шанса на отступление. Прохладные пальцы мягко, но настойчиво касаются его здорового плеча, удерживая на месте. Их взгляды встречаются в коротком поединке воли. В его глазах читается протест, едва заметное покачивание головой — последняя попытка отступить. Но Гермиона не отступает, её взгляд твёрд и сосредоточен. Она намеренно игнорирует его молчаливый протест, переводя внимание на повреждённое плечо. Её голос звучит спокойно, почти буднично, несмотря на серьёзность ситуации: — Будет больно. Но недолго. Её пальцы движутся уверенно, изучая напряжение мышц, находя нужные точки. Время словно замедляется в эти решающие секунды. Резкое, отточенное движение — и плечо встаёт на место. Малфой сдавленно выдыхает, его тело напрягается от вспышки боли. Но он не издает ни звука, лишь его взгляд, полный упрёка, встречается с её глазами. Гермиона не отводит взгляда, в её глазах читается смесь профессиональной гордости и сочувствия. Она знает: то, что она сделала, было необходимо, даже если он этого не признаёт. Взгляд Гермионы скользит по его лицу, останавливаясь на алой полосе крови, стекающей по щеке. Не раздумывая, она берёт склянку с заживляющим зельем и делает шаг вперёд. Ещё один. И ещё. Теперь они настолько близко, что она чувствует тепло его дыхания на своём лице, слышит, как тяжело и прерывисто бьётся его сердце. Их разделяет всего несколько дюймов. Она сотни раз была в такой близости к пациентам, но ни один из них не волновал её так сильно, как Малфой. — Грейнджер, — начинает он, намереваясь оттолкнуть её, но она уже действует. Её пальцы, прохладные и уверенные, касаются его кожи. Она начинает аккуратно обрабатывать рану, и Малфой невольно морщится от лёгкого пощипывания. Но не отстраняется. Она так близко… Её лицо всего в нескольких сантиметрах от его собственного. Он тонет в россыпи веснушек на её носу и щеках, в золотистых точках, рассыпанных по коже. Его взгляд невольно опускается к её губам, и он машинально облизывает свои, чувствуя, как внутри всё сжимается от желания. Малфой едва сдерживается от того, чтобы податься вперёд, убрать непослушную кудрявую прядь волос, которая падает ей на лицо. Его пальцы зудят от потребности прикоснуться к её коже, провести по линии скул, почувствовать тепло её тела. В груди тяжелеет, кровь приливает к лицу, а сердце бьётся всё чаще. Он борется с собой, с этим внезапным порывом, с желанием нарушить все границы, все правила. Но она продолжает своё дело, не замечая, или делая вид, что не замечает, той бури, что бушует внутри него. — Пожалуйста, — почти умоляет Малфой, его голос звучит непривычно мягко, почти надломленно. Он резко перехватывает её руку, отводя от своего лица. — Не надо, Грейнджер. Гермиона смотрит на него с лёгким удивлением, её брови слегка приподнимаются. — До чего ты упрямый, Малфой, — фыркает она, но в её голосе нет злости, только лёгкая насмешка. Их взгляды встречаются, и она не может не заметить, как его серые глаза темнеют, становясь почти чёрными. В них читается что-то, что он отчаянно пытается скрыть. — Ты в порядке? — спрашивает она, наклоняя голову чуть вбок, замечая резкие перемены в его лице. — Да, — отвечает он слишком быстро, слишком поспешно. Его взгляд невольно опускается к её тонкому запястью, которое он всё ещё держит в своей руке — большой, сильной, с выступающими венами. Малфой чувствует, как теряет контроль. Каждый миг, когда она так близко, становится пыткой. Её тепло, её запах, её дыхание — всё это сводит его с ума. Это опасно. Чертовски опасно. Он заставляет себя отпустить её руку. Её запястье такое хрупкое в его ладони, и это только усиливает его желание защитить, спрятать от всего мира. От всех.