Часть 36

Драко остаётся в гостиной. В пальцах зажигалка: он крутит её, прислушиваясь к тихому металлическому щелчку при каждом обороте. Пламя вспыхивает и гаснет, вспыхивает и гаснет: монотонный ритм, будто попытка упорядочить хаос в голове. Тишину разрывают шаги. Драко поднимает взгляд. Поттер. Гарри входит молча. Его движения резкие, нервные. Он пересекает комнату, останавливается у окна, потом резко разворачивается, делает несколько шагов в обратную сторону. Пальцы сжимаются и разжимаются, взгляд мечется по стенам, по мебели, по полу — нигде не задерживается. Наконец он замирает и хмуро смотрит на Драко, сидящего в кресле с невозмутимым видом. — У меня есть некоторые подозрения, Малфой, — говорит Гарри, брови сведены к переносице, голос звучит глухо, но твёрдо. Драко не отвечает. Только медленно закрывает зажигалку, кладёт её на подлокотник. Смотрит в глаза Поттеру спокойно, почти бесстрастно. — Рон был очень зол, когда узнал, что Гермиона согласилась на твоё предложение, — продолжает Гарри, и в его тоне слышится напряжение, будто он сам не до конца верит в то, что говорит. — Он… говорил мне, что ревнует. Что чувствует: между вами точно что‑то есть. Я думал это бред. Он всегда был подозрительным, особенно когда дело касалось Гермионы. Но теперь… — он делает паузу, сглатывает, — Теперь я не уверен. Он делает шаг вперёд, сжимает кулаки. — Зачем тебе убивать человека, который изнасиловал твоего врага? — его голос звучит тише, но каждое слово — как удар. — Если только… если только этот человек тебе небезразличен. В комнате повисает тяжёлая тишина. Даже пламя в камине будто замирает. Драко медленно откидывается на спинку кресла. В его глазах мелькает что‑то неуловимое: не страх, не гнев, а скорее усталая решимость. — Я всегда мечтал избавиться от Уизли, — отвечает он ровно, почти равнодушно. — К тому же я должен был сделать это, чтобы Лорд не сомневался в моей преданности. Гарри резко выдыхает, будто сдерживал дыхание всё это время. Его пальцы сжимаются так, что костяшки белеют. — Не играй со мной, Малфой. Я знаю, что дело не только в этом. Что ты не просто так вмешался. Так зачем? Зачем ты это сделал? Драко молчит. Его взгляд скользит по лицу Гарри: по напряжённым чертам, по глазам, в которых смешались боль, гнев и отчаяние. Он понимает: Поттер не ищет ответа. Он ищет подтверждения. Наконец Драко медленно, почти неохотно, произносит: — Потому что я люблю её. Драко произносит это тихо, почти шёпотом. Слова звучат не как декларация, не как оправдание, а как признание, от которого больше некуда бежать. В комнате повисает тяжёлая тишина. Даже пламя в камине будто замирает, прислушиваясь. Гарри медленно поднимает взгляд. Его лицо — сплошная маска противоречий: в глазах смешиваются недоверие, боль, гнев и что‑то ещё. Почти обида. Будто Драко нарушил негласный кодекс, о котором сам Поттер не подозревал. — Ты… любишь её? — переспрашивает он, и в его голосе не вопрос, а попытка осмыслить невозможное. Драко не отводит взгляда. Он не кивает, не повторяет: просто смотрит, и этого достаточно. В его глазах ни тени сомнения, ни попытки оправдаться. Только усталая, почти обречённая правда. Гарри делает шаг назад, будто эти слова физически отталкивают его. Он проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. — Когда это началось? Драко медленно опускает взгляд на свои руки: бледные, с тонкими шрамами, оставшимися от старых битв. Его пальцы слегка подрагивают, будто он сам не до конца верит в то, что говорит. — Давно, — отвечает он тихо. — Ещё в Хогвартсе. Он делает паузу, взгляд становится отстранённым, будто он видит не стены гостиной, а что‑то своё, далёкое. — Я не планировал этого. Но однажды понял: если с ней что‑то случится, я не смогу… — он замолкает, словно слова слишком тяжелы, чтобы их произносить, — Не смогу простить себя. Гарри медленно опускается в кресло напротив. Его плечи опущены, пальцы сжимают подлокотники. Он смотрит в пол, будто там, в узоре дерева, можно найти ответы на все вопросы. — И что теперь? — спрашивает Гарри, поднимая глаза. В его взгляде только усталость и робкая попытка понять. — Теперь? — Драко слегка усмехается, но в этой усмешке нет иронии. — Теперь я сделаю всё, чтобы она выжила в этой гребаной войне. Гарри долго смотрит на него. Потом медленно кивает. Не одобрительно, не враждебно, а скорее с тем горьким пониманием, которое приходит, когда ты осознаёшь: мир больше не делится на чёрное и белое. Поттер закрывает глаза. На мгновение кажется, что он хочет что‑то сказать, но потом просто встаёт и выходит, оставляя Драко одного. Тот снова берёт зажигалку. Вспышка пламени. Ещё одна. И ещё. Но теперь в его глазах не хаос. Теперь там решимость.

***

Следующий вечер. Гостиная погружена в сумеречный полумрак: лишь несколько свечей бросают дрожащие блики на напряжённые лица собравшихся. Драко стоит у камина, выпрямившись. Гарри и Джинни сидят поодаль, почти спиной друг к другу, но их позы одинаково скованы, взгляды настороженны. Они не рады его видеть, и он это понимает. Но сейчас не время для обид. — У меня есть план, который поможет закончить войну и убить… Лорда, — произносит Драко чётко, без предисловий. В комнате мгновенно меняется атмосфера. Тишина взрывается шорохами: Гарри резко выпрямляется, Джинни впивается пальцами в подлокотники, Кингсли приподнимает бровь, а Гермиона, сидящая у окна, медленно поднимает глаза. Драко выдерживает паузу для того, чтобы убедиться, что все слушают. — Всё это время Гермиона не просто работала над зельями для Лорда. Она создавала яд, который добавит в очередное зелье, и это его убьёт. Гарри резко выдыхает, будто получил удар в грудь. Джинни бледнеет, но молчит. Кингсли скрещивает руки, его взгляд становится острым, цепким. — Есть небольшая поправочка, — вдруг раздаётся голос Гермионы. Она встаёт, её фигура вырисовывается на фоне тусклого окна. — Драко пьёт все зелья прежде, чем дать их Лорду. По комнате прокатывается глухой вздох. Гарри сжимает кулаки, Джинни прикрывает рот рукой. — Но, — продолжает Гермиона, и в её голосе звучит стальная уверенность, — Я разработала особое зелье. Драко примет его перед тем, как выпить отравленное. Оно замедлит действие яда. И времени будет достаточно, чтобы он успел уйти и выжить. Тишина становится почти осязаемой. Все взгляды прикованы к Драко. — Ты хочешь сказать, — медленно произносит Гарри, и в его тоне смешиваются гнев и недоверие, — Что ты собираешься… подставить себя? — Это не подстава, — спокойно отвечает Драко. — Это расчёт. Я знаю, как он проверяет зелья. Знаю, как ведёт себя. Это единственный способ. — Единственный? — переспрашивает Джинни, и её голос дрожит, но не от страха, а от напряжения. — А если что‑то пойдёт не так? Если противоядие не сработает? Гермиона делает шаг вперёд, её глаза горят решимостью. — Я рассчитала дозировки. Я проверила формулу трижды. Риск есть, но он минимален. Кингсли медленно проводит рукой по подбородку, обдумывая услышанное. — Если это сработает, война будет окончена. Но если нет, то мы потеряем вас обоих. — Поттер должен пойти с нами, — ровно, без тени сомнения произносит Драко. Джинни резко поворачивает голову, её глаза расширяются от тревоги. — Нет! — выдыхает она, инстинктивно поддаваясь вперёд, будто хочет заслонить Гарри собой. Драко встречает её взгляд спокойно, но твёрдо. — Это нужно для того, чтобы защитить Гермиону, — поясняет он. — Если яд подействует на меня, я не смогу её прикрывать. Там полно других Пожирателей, и я не уверен, что Блейз справится с ними в одиночку. В комнате повисает тяжёлая тишина. Все взгляды невольно обращаются к Гарри. — Я пойду, — кивает он коротко, без колебаний. В его глазах решимость, но в уголках глаз затаилась тень усталости. — Гарри, нет! — голос Джинни дрожит, но она старается говорить твёрдо. — Вдруг это… ловушка? Что, если всё пойдёт не так? Гермиона резко оборачивается к ней, брови сведены к переносице. — Какая ловушка? — спрашивает она, и в её голосе звучит не раздражение, а искреннее недоумение. — Ты всерьёз думаешь, что Драко обманывает нас? Что он хочет просто привести Гарри к Лорду и позволить ему убить его? Джинни замолкает, но её пальцы продолжают нервно сжимать край рукава. Она смотрит на Драко, пытаясь прочесть в его лице хоть малейший признак лжи, но видит только холодную, расчётливую сосредоточенность. — У нас нет времени на подозрения, — продолжает Гермиона, её голос становится мягче, но не менее убедительным. — Мы все рискуем. Но если мы не сделаем этого, другого шанса убить его может и не быть. Драко кивает, подтверждая её слова. — Каждый из нас знает, на что идёт. Гарри — наш лучший шанс обеспечить безопасность Гермионы, если что‑то пойдёт не по плану. Гарри делает шаг к Джинни, берёт её за руки. — Я вернусь, — говорит он тихо, но твёрдо. — Обещаю. Она смотрит на него долго и пристально, будто сомневается. Наконец, медленно, она опускает голову. — Хорошо… Драко обводит взглядом собравшихся. Он говорит чётко, размеренно, будто проговаривает давно продуманный сценарий: — План такой: я зайду в зал вместе с Гермионой и Гарри. Лорд будет в восторге, когда увидит Поттера. Он ждал этого очень долго. — И он сразу убьёт его, — резко вмешивается Джинни, её пальцы нервно сжимают край рукава. Драко медленно качает головой: — Нет. Это было бы слишком просто. Максимум… Будет пытать. — Пытать? — переспрашивает Джинни, и в её голосе звучит неподдельный ужас. Гарри смотрит на неё спокойно, почти бесстрастно: — Джинни, милая, я готов потерпеть пару «Круцио» ради окончания войны. В комнате повисает тяжёлая тишина. Гарри стискивает кулаки, но молчит. — Я сразу же вручу ему зелье, — продолжает Драко, возвращаясь к плану. — Он его выпьет. Ему станет плохо. Если он успеет что‑то понять, то прикажет убить меня и Гермиону. Тут и нужны Блейз и Поттер — вы прикроете Гермиону, уведете её оттуда и добьёте Лорда, если придётся. Он делает паузу, давая всем осознать сказанное, затем добавляет: — Он будет слаб. Большая часть остальных Пожирателей разбегутся, как только увидят, что Лорд отравлен. Это будет очень легко. Гарри медленно проводит рукой по лицу: — А если он почувствует неладное до того, как зелье подействует? Если сразу поймёт? — Тогда, — Драко чуть приподнимает подбородок, — Мы просто ускорим процесс. Блейз будет на позиции. Ты — рядом с Гермионой. Мы будем готовы ко всему. Гермиона делает глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. Её пальцы нервно сжимают край кофты. — У меня будет с собой противоядие, и я дам его тебе, — говорит она, глядя Драко прямо в глаза. — Но потребуется некоторое время, прежде чем оно подействует… Драко медленно качает головой, на его лице маска холодной решимости. — Времени не будет, — произносит он твёрдо. — Вам нужно будет покинуть мэнор как можно быстрее. Новость о смерти Лорда быстро разлетится. Я не знаю, как отреагируют особенно преданные Пожиратели. Некоторые из них могут попытаться убить вас. Гермиона резко выпрямляется, в её взгляде вспыхивает упрямый огонь. — Я не оставлю тебя умирать там, — заявляет она, и в её голосе звучит не просьба, а обещание. — Ни к чему эта жертвенность. — Грейнджер, мы уже это обсуждали… — начинает Драко, но она перебивает: — И даже тогда я не была готова к тому, что ты… Собираешься умереть вместе с ним! Он делает шаг ближе, его голос становится тише, но не менее твёрдым: — Всё должно закончиться так, — заявляет он, не отводя взгляда. — Это… логично. Это правильно. — Нет, — резко бросает Гермиона. В её глазах полыхает ярость, почти гнев. — Ты не имеешь права принимать такие решения, когда есть другие варианты. К чему эта жертва?! Драко молчит. Он видит, как её пальцы крепче сжимают флакон, как дрожит её нижняя губа от напряжения, от отчаянной попытки удержать контроль. — Это не жертва, — говорит он наконец, почти шёпотом. — Это расчёт. Если ты не будешь тратить время на меня, то у вас будет шанс выжить. У всех вас. Джинни хватает Гарри за рукав, указывая на выход из гостиной. Кингсли тоже уходит вместе с ними, оставляя Драко и Гермиону наедине, чтобы они могли решить это только вдвоём. — Значит, ты уже все решил да? А обо мне ты подумал? — голос Гермионы дрожит. — Моё решение как раз такое, потому что я думал о тебе Грейнджер. Однажды я уже сделал неправильный выбор когда решил, что Уизли надежный, но я ошибся. Война сделала из него ублюдка. Надеюсь что с Поттером подобной херни не случится и с ним тебе действительно будет безопасно. — Ты даже не хочешь рассмотреть альтернативные варианты! — восклицает она. — Даже если твоё противоядие сработает, мне не выжить Грейнджер. Война закончится и меня первым отправят в Азкабан или я получу поцелуй Дементора. Увы, счастливого конца не будет. Она всхлипывает а он вздыхает. — Ты была права, когда сказала, что нам не следует все усложнять. Я должен был остановиться но… Поверь, Грейнджер, всё о чем я мечтал — это быть с тобой. И я бы очень хотел, чтобы всё сложилось иначе. Чтобы этой войны не было. Чтобы я не принимал эту метку. Чтобы я родился в другой семье. Я действительно хотел бы другой жизни, но реальность слишком сурова, и ты должна понимать что другого пути у нас нет. — Ты просто даже не хочешь попробовать , — говорит Грейнджер. — Ты уже решил всё за меня. Какой же ты эгоист, Драко. — Я всего лишь хочу защитить тебя. Я не защитил тебя от ужасов войны, от Уизли, от Кэрроу, от встречи с Лордом… — Тебе не уберечь меня от всего , — говорит она. — Да, — кивает Драко. — Но я могу уберечь тебя от себя, потому что тебе следует жить дальше, а не пытаться придумать как спасти мне жизнь…