Часть 12

      Клэрион обратилась за своей магией и приготовилась к беспомощности, которая наступит, когда она не отзовется. Но когда зверь появился из-за стеллажей, он не излучал зловещую ауру Кошмаров. Он был сделан не из маслянистых теней, а из плоти, костей и меха. Едва ли это успокаивает, подумала Клэрион, когда он смотрел на них, оскалив зубы в рычании. Он был почти в три раза выше их ростом, с густой серой шерстью и желтыми глазами, которые буравили ее самое сердце.       Клэрион инстинктивно отшатнулась назад.       — Что это?       Милори сказал:        — Это всего лишь Фенрис.       Всего лишь? Как он может быть таким спокойным в этой ситуации?       — Ты дал ему имя!       — Нет, это был не я, — Милори протянул руки, словно подзывая существо к себе, — Это волк Хранителя.       Волк — Фенрис — крадучись подкрался к Милори на брюхе, прижав уши к голове. Добравшись до них, Фенрис положил свою массивную морду к ногам Милори и ударил хвостом по льду.       Клэрион, затаив дыхание, рассмеялась, хотя бы для того, чтобы развеять растущее в ней напряжение. Она втянула Петру в опасные аферы, но даже у неё были свои пределы — или, возможно, остатки инстинкта самосохранения.       — А у тебя есть один из этих зверей?       — Нет, — Милори похлопал Фенриса по морде, — Я всегда больше любил сов.       — Сов? — Клэрион не смогла скрыть ужас в своем голосе. Это опасные хищники — по крайней мере, в теплое время года.       — У Хранителя слабость к непонятым существам, — сказал Милори после некоторой паузы. Теперь, когда никто из них не обращал на него внимания, Фенрис издал огорченный вздох. От силы его дыхания волосы Клэрион отлетели от лица, — Фенрис здесь совершенно безобиден. Он ещё щенок. Но даже взрослые волки пугливы — и с ними легко подружиться, если есть еда.       — У меня ничего для тебя нет, — Клэрион робко почесала его за ухом. Он дернулся, словно на него села муха.       — Фенрис, — раздался добродушный голос откуда-то из-за стеллажей, — Что тут за шум? О!       В зал впорхнула зимний эльф. Он был невысокого роста, с добрым лицом и волосами, похожими на язык белого пламени. На нем был довольно серьезный костюм, но когда его взгляд упал на них, его лицо озарилось безудержным, непринужденным энтузиазмом.       — Милори!       — Хранитель, — Вся манера Милори изменилась. Его ответная улыбка сделала его мгновенно светлее, — Я привел к тебе кое-кого.       Это был Хранитель?       Клэрион ожидала, что Хранитель всех Знаний фей будет более… замкнутым. Хранитель, однако, был полон энтузиазма. Он обратил свое внимание на Клэрион, поправляя очки, когда подошел ближе.       — Летняя фея, да? Давно такие не переходили в Зиму.       — Вы видели летних фей раньше? — спросила Клэрион.       — О, нет. Хотел бы я! Но я читал истории, — Фенрис подбежал к Хранителю, виляя хвостом, и тихонько заскулил. Хранитель рассеянно погладил его по голове, — Судя по всему, летние феи раньше постоянно приходили сюда, давным-давно. Немного покататься на коньках, сделать снежных фей…       — Звучит восхитительно, — Клэрион понятия не имела, что такое катание на коньках или снежные феи, но то, как он говорил об этом с любовью, наполнило ее восторгом, — Я бы с удовольствием почитала об этом.       Хранитель просиял.       — Ну, я…       — Возможно, позже, — перебил Милори, явно чувствуя отклонение от темы, — Она не просто летняя фея. Клэрион — королева Долины Фей.       — Королева на обучении, — поправила Клэрион, бросив многозначительный взгляд в сторону Милори. Он выглядел слишком довольным собой.       Хранитель уставился на нее.       — Тогда…       Милори улыбнулся ему почти снисходительно.       — Кто-то наконец-то сможет прочитать нашу книгу.       Наша книга. Очевидно, это было то, над чем они работали вместе долгое время. Выражение лица Хранителя можно было описать только как ликующее.       — Ты можешь?       — Я надеюсь на это, — сказала Клэрион. Мысль о том, что она может разрушить его надежды, была почти невыносимой, — Но я пока не уверена.       — Превосходно! — Хранитель схватил ее за руку и чуть ли не затащил вглубь библиотеки.       — Хранитель, — простонал Милори с многострадальной покорностью человека, знающего, что возражать бесполезно.       Он последовал за ними, а Фенрис шел следом. Казалось, лабиринтообразные полки перестраивались по мере того, как они продвигались дальше. Клэрион рассеянно разглядывала их, пока они проходили мимо; позолоченные названия книг освещались мягким голубым светом ледяных канделябров. Наконец они прибыли к месту назначения: квадрату пустого пространства, со всех сторон окруженному стеллажами. Стол занимал большую часть площади, заваленный стопками книг и перьевыми ручками.       — Подождите минутку, — сказал Хранитель.       Хранитель отпустил ее и достал из кармана пару перчаток. Натянув их, он взмыл вверх, почти до потолка, пока не нашел то, что искал. Он освободил массивный том в кожаном переплете с полки — и чуть не упал от его тяжести. Клэрион затаила дыхание, пока он благополучно не вернул его на землю. С предельной осторожностью он положил его на стол.       Неудивительно, что Милори сказал, что не может принести его на границу. Он был действительно древним, с тонкими, пожелтевшими страницами. Обложка была потрескавшейся и изношенной, и хотя Клэрион видела, что когда-то там была иллюстрация, краска со временем выцвела. Все, что осталось сейчас, — это странные фигуры, вырезанные на коже, слабо мерцающие дремлющей силой.       — Что это? — спросила она.       — Я не знаю, — сказал Хранитель гораздо более бодро, чем она ожидала, — Он находится в коллекции очень, очень долгое время. Он написан на утраченном языке. Но он полон иллюстраций Кошмаров.       Дрожь пробежала по ней.       — Что мне нужно сделать?       — Она запечатана рунами, которые реагируют на магию таланта управления, — ответил Хранитель, — Я подозреваю, что это как шифр. Как только ты его разблокируешь, ты сможешь понять язык, на котором он написан.       Ужас сжал ее горло.       — Я никогда не училась открывать что-либо с помощью магии управляющего таланта.       — Попробуй, — ободряюще сказал он, — Это должно получиться само собой.       Если бы только.       — Хорошо.       Она протянула руку, чтобы взять у него книгу, но он ахнул.       — Сначала сними перчатки, если не возражаешь. Она очень хрупкая.       Милори пробормотал что-то, похожее на архивариусы.       Клэрион сняла свои влажные варежки и надела пару перчаток, которые протянул ей Хранитель. Книга была хрупкой под её прикосновением, корешок заскрипел, когда она её открыла. Книга тут же выплюнула облако пыли. Она листала тонкие страницы, скользя по подсвеченным буквицам и странным маленьким каракулям монстров на полях. Иллюстрации действительно были поразительными, обрамляя почерк на языке, которого она раньше не видела. Аморфные чёрные силуэты с жестокими фиолетовыми глазами смотрели на неё. Тут и там золотые завитки магии пронзали тьму.       Она снова закрыла книгу, глядя на позолоченные руны, сияющие на передней обложке. Но ничто в них не захватывало ее. Они не перестраивались в смысл. Она их подвела. Как она могла думать иначе? Ей следовало сразу сказать Милори, что она не может получить доступ ко всему спектру своей магии управления. Её желудок сжался от стыда.        — Мне очень жаль. Я не думаю, что смогу вам помочь.       Оба их лица вытянулись.       — Я полагаю, это был рискованный шаг, — Милори задумчиво нахмурился, — Но тогда…       — Есть идея? — спросил Хранитель.       — Руны на дверях Зимнего Зала активируются от моего прикосновения, — ответил он, — Возможно, книга отреагирует на прикосновение Клэрион.       Хранитель пожал плечами.       — Определённо стоит попробовать.       Тогда еще одна попытка. Клэрион сняла перчатки и отложила их в сторону. Она глубоко вздохнула. Вот и все, подумала она. Если это — что бы это ни было — не сработает, то как она вообще сможет надеяться овладеть своей магией? Нет. Еще одна попытка. Дрожащими пальцами Клэрион приложила ладонь к поверхности книги.       Из нее вырвался золотой свет.       Хранитель вскрикнул, наполовину от удивления, наполовину от восторга. Даже лицо Милори озарилось тёплым светом, а глаза сверкали торжеством.       Клэрион отдернула руку, но ее тоже охватило какое-то изумление. У нее почти закружилась голова, когда она увидела, как воздух мерцает от остаточного волшебства.       — Что происходит?       — Понятия не имею! — В очередной раз незнание, казалось, приводило Хранителя в восторг, — Попробуй прочитать ее сейчас.       Когда Клэрион снова открыла книгу, текст на каждой странице засиял золотом от её магии. Пыльца фей поднялась с чернил, мерцая в темноте, словно звёздный свет. Сквозь мерцающую дымку слова медленно обретали форму в её сознании.       — Давным-давно, когда Дерево Волшебной Пыльцы было еще только саженцем, детские мечты — как хорошие, так и плохие — путешествовали над Долиной Фей, — сказала она. Или нет? Клэрион едва могла понять, был ли голос, который она слышала, её собственным, потому что слова точно были не её. Они вылетали, как по заучиванию; история разворачивалась в её голове так ясно, что она почти видела её, словно отражение в неподвижной воде.       Это была легенда, поняла она. Она звучала так:       «Каждую ночь, когда они пересекали небо над Морем Нетландии, эти мечты сплетались вместе и освещали ночь, как северное сияние. В те времена были феи, наделённые даром сновидения, которые собирали сны, как остриженную шерсть, и приносили их домой. Всю ночь они пряли сны в нити на своих прялках. К утру они собирали свои нити и вплетали их в ветви молодого Древа Волшебной Пыльцы, чтобы детские надежды и желания защищали и питали дерево по мере его роста.       Плетение нити сновидений было долгой и кропотливой работой; кошмары приходилось отделять, поскольку в них таилась зловещая сила. Они лежали на полу мастерской, как обрывки черной ткани. При дневном свете они сгорали дотла, но однажды ночью несколько самых стойких из них ускользнули от внимания дарований грез. С этим проблеском свободы они прорвались сквозь Долину Фей.       Они могли менять форму, как дым, но, казалось, помнили форму страхов, которые их породили. Монстры, насекомые, злобные собаки — любой зверь, которого мог испугаться ребенок, — напали в ту ночь. Они набрасывались с разрывающими когтями и зубами. Но еще ужаснее была их магия. Любая фея, пораженная ею, впадала в непробудный сон, мучимая своими худшими страхами. И незадолго до рассвета — когда Кошмары сгорали, словно туман — они находили убежище в самых тёмных местах, выжидая, пока снова не наступит ночь.       Королева Долины Фей была поглощена тревогой за своих подданных — и за хрупкое Дерево Пыли Фей, которое было всего лишь саженцем, ещё выпускающим первые листочки. Таланты сновидений не могли уничтожить Кошмары, и поэтому они посоветовали королеве построить тюрьму, которую они запечатают барьером, сотканным из магии снов. Единственным вопросом оставалось, где ее разместить.       Она и ее министры спорили часами, пока дорогой друг королевы, Лорд Зимы, не предложил разместить ее глубоко в Зиме, поскольку его царство было дальше всего от уязвимого дерева. Он сам будет следить за ними, чтобы ни один из Кошмар больше не сбежал.       Этим единственным поступком он получил новый титул: Страж Зимнего Леса.       Однажды ночью таланты снов устроили ловушку для сбежавших Кошмаров, заманив их в сети из нитей грез. Они перевезли их в Зимний Лес, где таланты мороза проделали дыру в замерзшем озере. Они погрузили Кошмары в эти темные воды, а затем наложили гобелен барьера талантов снов. В тот момент, когда ледяные таланты починили лёд, запечатав ужасающую силу Кошмаров, дремлющие феи пробудились. С того дня все Кошмары были перенесены в свою водяную тюрьму в Зимнем Лесу.       Там монстры ссорились друг с другом, как голодные животные, пока, во время одного из визитов, феи сновидений не поняли, что они тревожно затихли. За века старейший из Кошмаров, питаясь всем, что таило горечь и отчаяние, стал достаточно сильным, чтобы объединить их. Как пчелиная матка в центре своего улья, она командовала остальными, лишенная разума, но из—за их стремления сбежать — разрушать. Это пугало фей сноведений, то, чему они позволили разрастись.       Когда Древо Пыли достигло своего полного размера, сны больше не освещали небеса. Со временем в Долину Фей стало прибывать всё меньше и меньше талантов снов, пока не остался один, а затем и вовсе ни одного»       — Таков путь природы, — пробормотала Клэрион, — Всё рождается и исчезает по её замыслу.       На этом книга закончилась. Магия, протекавшая сквозь нее, замерла, и облако волшебной пыльцы рассеялось, мягко осыпаясь на стол. Его теплое свечение на льду померкло, и жуткий синий свет снова наполнил комнату.       Никто из них сначала не заговорил.       Клэрион едва могла это осознать: целый талант феи, который мог бы пробудить ее подданных и сдержать Кошмары уже не существует. Что им теперь делать?       Мысли Милори, очевидно, пошли по тому же пути. Он нахмурился смотря на Хранителя.       — Вы когда-нибудь слышали о феях, обладающих даром сновидения?       — Нет! , — он буквально дрожал от волнения. По крайней мере, кто-то был воодушевлен тем, что они узнали, подумала Клэрион, — Это совершенно новое открытие.       — Теперь это имеет смысл, — Мрак опустился на Милори, — Барьер, который они создали, разрушается, и никого из них не осталось, чтобы его починить. Мы ничего не можем сделать.       Клэрион отдернула руку от книги и прикусила губу. Возможно, фей с талантом сновидения больше не осталось, но если она чему-то и научилась у Петры за эти годы, так это тому, что неразрешимых проблем не существует. Они просто не нашли правильного решения.       — Должно быть что-то, — сказала она, — Когда Кошмар напал на Осенний Лес, я смогла прогнать его. Как будто его оттолкнула моя магия. Я не совсем уверена, почему, но…       — Королевы Долины Фей рождаются из звезд, не так ли? — спросил Хранитель. Когда Клэрион кивнула, он продолжил, — Солнечный свет сжигает их, поэтому мне кажется логичным, что Кошмары пугаться твоей магии. Солнце — это звезда, в конце концов.       Надежда вспыхнула в глазах Милори.        — Тогда ты можешь уничтожить их.       Клэрион подняла руки.       — Нет. Я не могу.       — Но ты же только что сказала…       — Я не могу контролировать свою магию, — признание вырвалось прежде, чем она успела остановить его, — Всю свою жизнь я пыталась, но не могу. Она никогда не давалась мне легко, и я боюсь, что никогда и не дастся. Мне очень жаль, что я вас разочаровываю.       Она заморгала, пытаясь сдержать слёзы. Как унизительно быть настолько подавленной перед ними. Милори, казалось, собирался возразить, но Хранитель положил руку ему на плечо, чтобы остановить его.       — Может быть, есть что-то еще, что ты можешь сделать, — сказал Хранитель. После короткой паузы его свечение усилилось, когда его осенила еще одна идея, — Если мне не изменяет память, королевы рождаются не из любой звезды, а из звезды, на которую загадал желание ребенок. Может быть, магия таланта снов живет в тебе, во всех управляющих талантах. Возможно, ты сможешь восстановить барьер. Если есть что-то сильнее страха, то это надежда.       — Может быть, — тихо сказала она. Как же отчаянно ей хотелось в это верить. Но теперь, когда магия покинула её, она болезненно ощущала холод в воздухе. Зубы стучали, крылья казались жёсткими под пальто. Каждый вздох был тонкой белой струйкой в ​​темноте.       Милори положил руку на локоть Клэрион. Его прикосновение было легким, как перышко, почти нежным.       — Ты дрожишь.       Клэрион заставила себя улыбнуться.       — Не стоит беспокоиться.       — Это не пустяк. Нам нужно вернуть тебя в теплые времена года.       Впервые, услышав этот лёд и сталь в его голосе, она поняла, почему его предки когда-то были известны как Повелители Зимы. Клэрион попыталась бросить на него сердитый взгляд, но обнаружила, что у неё уже не осталось сил бороться.       — Возьми Фенриса, — сказал Хранитель, его манера стала серьезной, — Идите.       Облегчение смягчило голос Милори.       — Спасибо. Идем, Фенрис. Клэрион.       С этими словами он метнулся к выходу, и волк повиновался. Его когти щелкали по ледяному полу, когда он следовал за Милори. Клэрион вернула Хранителю перчатки, которые он ей дал. Ее пальцы совсем побледнели, чего она старалась не замечать.       — Спасибо, Хранитель.       Он засунул их в карман.       — В любое время, Ваше Высочество.       Она задержалась лишь на мгновение, прежде чем последовать за Милори, натягивая варежки на ходу. Как только она вышла в зимнюю ночь, порыв ледяного ветра обдал её. Всё тело ныло от озноба, а кончики ушей горели от холода. Она натянула капюшон на уши и поглубже зарылась в меховую подкладку. Как приятно было бы залезть под одеяло с чашкой чая.       Милори стоял в нескольких шагах от неё, освещённая лунным светом и сиянием льда. Фенрис лежал рядом, его жёлтые глаза, прищурившись, устремились на Клэрион. Она застыла на месте. Вид Милори — почти светящейся, сияющей, освещённой звёздами, — заставил её сердце трепетать. Снег хрустнул под её сапогами, когда она подошла к нему. Он протянул ей руку. Она приняла её, а свободной рукой схватила мех Фенриса.       — Поднимайся, — С этими словами Милори взлетел. Он подтянул ее вверх и поддержал, когда она взобралась на спину Фенриса. Волк издал полусердитое рычание, чтобы показать свое недовольство.       Клэрион похлопала его по плечу.       — Прости, мальчик.       Фенрис фыркнул. Как только она устроилась поудобнее, он поднялся на ноги. Смещение его веса вывело ее из равновесия, и ей пришлось вцепиться в его шерсть, чтобы не упасть.       — Ух ты!       Милори был рядом с ней в мгновение ока, зависнув в воздухе и приготовившись поймать ее. Когда показалось, что она не рухнет — довольно унизительно, подумала она, — в снег, он расслабился.       — Полагаю, мне следовало предупредить тебя, чтобы ты держалась, — сказал Милори лишь слегка извиняющимся тоном, — пошли.       Он взлетел, и волк послушно погнался за ним. Во второй раз за этот вечер она почувствовала, что парит, даже со скованными крыльями. Впереди них Милори казалась крошечным проблеском света на фоне тьмы леса, петляя и уворачиваясь от сосулек и ветвей, отяжелевших от снега. Клэрион чуть не рассмеялась, осознавая, что именно она делает. Если бы кто-то из теплого времени года увидел ее такой… Представить их ошеломленную реакцию было для нее гораздо приятнее, чем следовало бы. По крайней мере, это разогнало часть ее мрака.       Милори привел их к границе Зимы и Весны. Как только Фенрис лег, Клэрион соскользнула с его спины и поспешила к мосту. Когда она перешла в Весну, она расстегнула пуговицы немеющими, дрожащими пальцами и позволила своему плащу упасть к ее ногам. Холод Зимы все еще ощущался на ее коже, но она расправила крылья: жесткие, но все еще золотые и целые.       Тревога Милори улетучилась, и облегчение, озарившее его лицо, вызвало у неё странное смятение. Он спустился с того места, где парил, и сел на мост       — Как ты себя чувствуешь?       — Физически? Я в порядке, — Она потёрла руки, радуясь, что чувствительность постепенно возвращается к пальцам. Она отступила на несколько шагов назад, пока не встала достаточно далеко, чтобы исходящий от Зимы холод больше не мог её коснуться, и вздохнула, — Я просто разочарована тем, что не смогла быть более полезной. Я не знаю, что нам делать дальше. Но, зная, что наши королевства были так близки…       Они не могли позволить Эльвине осуществить ее план.       — Я знаю, — После некоторой паузы, более нерешительно, он спросил, — Что ты думаешь о том, что сказал Хранитель?       Если есть что-то сильнее страха, то это надежда.       Клэрион рассеянно смахнула снег со своих волос.       — Что он верит в меня больше, чем я сама.       Милори нахмурился на нее.       — Я думаю, ты способна на гораздо большее, чем ты думашь.       Ее грудь сдавило от внезапно нахлынувших эмоций.       — Как ты можешь так говорить? Ты не так давно познакомился со мной.       Как будто это была самая очевидная вещь на свете, он сказал:       — Потому что ты была создана для этого. Я чувствую это, когда смотрю на тебя. Возможно, это твоя магия. Возможно, это ты. Что бы это ни было, у тебя есть аура. Ты внушаешь уважение, да, но больше того, ты вселяешь надежду. Это первый раз, когда я почувствовал это за очень долгое время.       Лицо Клэрион вспыхнуло. Она почувствовала себя настолько ошеломлённой, что совсем разучилась говорить.       — Ох.       Выражение лица Милори стало очаровательно пустым, как будто до него запоздало дошло, что он сказал все это вслух.       — Прости меня, — поспешно сказал он, — Я не хотел…       — Нет, — перебила она, — Пожалуйста, не извиняйся. Это самое доброе, что мне когда-либо говорили.       Была ли она создана для этого? Клэрион никогда в это не верила. Но под пристальным и серьезным взглядом его серых глаз она почти убедила себя, что это правда. Может быть, если она позволит себе это — если хотя бы на мгновение притворится, что достойна короны, которая скоро будет её… Может быть, она сможет это сделать.       За полностью единую и безопасную Долину Фей стоило бороться. Как бы её это ни пугало, она должна была попытаться. Ради зимних фей. Ради Роуэна и остальных. Если есть хоть какой-то шанс разрушить чары Кошмаров, наложенные на их подданных, риск того стоил.       — Завтра, — сказала Клэрион с гораздо большей убежденностью, чем чувствовала, — отведи меня в эту тюрьму. Я хочу проверить теорию Хранителя.