Часть 13

      Когда Клэрион проснулась, ее подушка была влажной от растаявшего снега. Если бы не это, она могла бы подумать, что ей приснилось её путешествие в Зиму. Но вот пальто, засунутое в самый дальний угол шкафа. Все это было реально. Библиотека, вырезанная изо льда. Поездка на волке по снежным зарослям. Книга, описывающая давно ушедшие таланты. И беловолосый юноша, который переправлял ее через холод.       Я думаю, ты способна на гораздо большее, чем ты думаешь.       Может быть, магия таланта снов живет в тебе.       Надежды на это были слишком завышены. Но сегодня вечером она наверняка узнает, сможет ли она запечатать барьер и пробудить своих подданных ото сна. Они тяготили её мысли этим утром. И поэтому, как только она приготовилась, она попросила Артемиду проводить ее на Поля Пиретрума, где целительские таланты вершили свою работу. Это был один из самых спокойных уголков Лета, луг, покрытый ковром пиретрума и усеянный чистыми родниками. Питье из них оказывало успокаивающее действие, поэтому целители всегда держали флаконы с водой под рукой       Клэрион невольно почувствовала облегчение от того, что это место всё ещё нетронуто. Не всем в Долине Фей так повезло. Вчера рой Кошмарной Тли налетел на тыквенные грядки Осени и поля Хлопка, высасывая из них всю жизненную силу. Сама она этого не видела, но Артемида передала слухи, подслушанные от других разведчиков.       К тому времени, как солнце показалось из-за горизонта, Клэрион и Артемида прибыли в клинику — помещение, расположенное в стволе клена. Они приземлились на одном из грибов, служивших клинике крыльцом, которое было завалено множеством кресел-качалок. В окне горел свет даже в столь ранний час. Целительницы дежурили круглосуточно, чтобы быть всегда готовыми помочь нуждающимся феям.       Клэрион замерла перед дверью, вдыхая горьковато-цитрусовый запах пиретрума. В животе у неё бурлила ужасная смесь нервов и вины. Она не навещала Роуэна и остальных с тех пор, как на них напали, и не знала, сможет ли встретиться с ними лицом к лицу.       — Готова? — мягко спросила Артемида.       Её голос и уверенность придали ей силы. «Готова» — возможно, слишком сильное слово. Но она справится. Клэрион кивнула.       Она постучала, и целитель открыла дверь. На ней было белое платье из каллы, а ее черные волосы были заправлены в медсестринскую шапочку. Лишь несколько волнистых прядей выбились и легли на ее охристую кожу.       — Доброе утро, — прочирикала она, а затем заметно вздрогнула, когда поняла, кто именно стоит на пороге, — О! Ваше Высочество. Я не ожидала вас. Что привело вас сюда?»       — Я хотела бы навестить министра Осени, — Хотя она уже знала ответ, Клэрион не могла не спросить, — Есть ли какие-нибудь изменения в его состоянии?       Крылья целительницы опустились, как и ее улыбка.        — Нет, к сожалению. Мне жаль, что у меня нет лучших новостей. Мы усердно работаем над противоядием, но я…       — Я знаю, что вы все делаете все возможное, — мягко сказала Клэрион, — Вы проводите меня к нему, пожалуйста?       Склонив голову, целительница провела ее и Артемиду в палату для больных, мимо занавеса из нитей жемчужных суккулентов. Клэрион замерла в дверях, когда тошнота пригрозила овладеть ею. Она никогда не видела эту комнату такой полной. Одиннадцать коек, устланных мхом и семенами чертополоха, были расставлены на полу, и на них лежали одиннадцать слишком неподвижных тел. Жуткая тишина комнаты окутала ее, как зимний холод.       — Я оставлю вас двоих для посещения, — сказала целительница.       Клэрион тихо двигалась между рядами, ее сияние обрисовывало измученные черты лица каждой феи, мимо которой они проходили, пока она не остановилась у постели Роуэна. Он нахмурился, видя свои тревожные сны, а каштановые волосы беспорядочным скоплением рассыпались по подушке. Резкие линии скул стали ещё более заметными. От его вида у неё сжалось сердце. Чувство беспомощности было таким же мучительным, как и болезненным.       — Мне жаль, — прошептала она.       Когда она закрыла глаза, что-то коснулось самого края её сознания. Она не могла точно определить, что именно. Это было мимолетно и необъяснимо, как дрожь средь бела дня — ощущение неладного, даже когда, казалось бы, ничего не происходит. С каждым мгновением оно — что бы это ни было — закручивалось в центре её сознания. Холодный и тёмный ореол, испускающий крошечные искры зловещего света, обвился вокруг сознания Роуэна.       Неужели это была та самая магия, что сковала его во сне? Когда она сосредоточила на этом своё внимание, то отшатнулась от потрясения. По ее коже пробежали мурашки, и ее легкие опустели. Ее ребра сжались так сильно, что она почувствовала, что не может сделать ни одного вдоха. Клэрион никогда не знала, как выглядит его страх, но она представляла, что он ощущается примерно так. Она отступила на шаг от министра.       — Ваше Высочество, — Артемида мгновенно оказалась рядом с ней, поддерживая ее за локоть. Ее взгляд был настороженно устремлен на министра, — С вами все в порядке?       Клэрион потребовалось несколько мгновений, чтобы обрести голос.       — Я думаю, да.       Медленно Артемида ослабила хватку на руке Клэрион.       — Что случилось?       — Точно не знаю, — Клэрион потерла висок. Когда они отошли на некоторое расстояние, ужас ослаб, достаточно чтобы мыслить яснее. Она видела остаточную силу Кошмара, словно узел или тяжёлые цепи, связывающие его с царством кошмаров. Могло ли это подтвердить теорию Хранителя? Пусть и незначительная, она всё же имела какую-то связь с угасшей магией грез. Ей оставалось только надеяться, что этого достаточно, чтобы восстановить истрепанный барьер, который они оставили после себя.       Ради всех них она не могла потерпеть неудачу сегодня вечером.       — Вы пришли навестить.       Клэрион вздрогнула, а Артемида склонила голову с бормотанием:       — Ваше Величество.       Эльвина вышла из задней комнаты вместе с целительницей, сложив руки на груди и сохраняя торжественное выражение лица. За спиной у неё тихонько шуршала пышная занавеска. Здесь, в утреннем свете, Клэрион заметила, насколько измученной выглядела королева.       — Да, — сказала Клэрион, — Я хотела проверить, как они.       Эльвина только кивнула. В конце концов, им пришла в голову одна и та же идея. Клэрион поразило, что это, по крайней мере, связывает их; независимо от того, насколько различаются их идеи, они разделяют и горе, и любовь к своим подданным.       После некоторого молчания Эльвина сказала:       — Завтра у тебя встреча с Министром Лета.       Клэрион вздохнула при напоминании о своем расписании.        — Да.       — Позже в тот же день у тебя будет консультация по поводу бального платья для коронации и окончательная примерка вашего платья для коронации. У вас осталось всего две недели до…       — Я знаю, — перебила Клэрион с оттенком нетерпения.       Эльвина уставилась на нее, ошеломленная.       Когда ей пришло в голову, что она прервала Королеву Долины Фей, она почтительно опустила взгляд. Она не хотела быть такой грубой, но сама мысль о бальных платьях, меню и церемонии… Она не могла этого вынести, особенно когда её окружали феи, которых она не смогла защитить. Но что еще она могла сделать, кроме как притвориться?       — Я имею в виду… Да, я в курсе. Спасибо.       Эльвина взяла себя в руки и указала на палату для больных.       — Хорошо, что ты беспокоишься о них, но я хочу, чтобы ты сосредоточилась на коронации и овладении магией до этого. Я разберусь с кошмарами.       — Я была сосредоточена…       Эльвина выгнула бровь.       — Министр Весны сказала мне, что вы казались рассеянной, когда она видела вас в последний раз.       — Это просто нервы, — Клэрион замешкалась, пересекая комнату и паря рядом с Эльвиной, — И я не могу не волноваться. Даже если твой план сработает, это не разбудит этих фей.       Выражение лица Эльвины помрачнело, но она положила руку на плечо Клэрион.       — Мы найдем способ. А пока мы позаботимся о том, чтобы больше никто не погиб. Мой план реализуется. Мне помогает наш королевский мастер.       — Петра, — сказала Клэрион полуавтоматически. Казалось, Эльвина не способна запомнить ее имя.       — Верно.       Разумно, она знала, что не должна чувствовать разочарования. Не то чтобы Петра могла так легко ослушаться королеву — не тогда, когда ее должность королевского мастера могли отнять у нее. И все же это все еще задевало.       — Это хорошо, — выдавила Клэрион, — Она очень талантлива.       Казалось, Эльвина немного расслабилась от этого.       — Тогда постарайся не слишком беспокоиться. Я занимаюсь этим.       — Конечно, — сказала она.       Но все, о чем она могла думать, было: «Нет. Я сама».       Незадолго до заката Клэрион бросила свое пальто, варежки и сапоги в сумку. Она распахнула балконные двери и вышла на золотистый свет. Солнечный свет просачивался густым сиропом сквозь ветви Древа Волшебной Пыльцы, покрывая землю пятнистой тенью. Листья тихо вздыхали на ветру, словно прощаясь с ней.       — Снова улетаете, Ваше Высочество?       Артемида сидела на своём обычном месте, листая книгу. Артемида уже настолько привыкла к их рутине, что не могла оторвать взгляд от… того, чем она занималась. Клэрион покосилась на обложку; название подозрительно напоминало «Язык любви цветов».       Клэрион фыркнула.       — Что ты читаешь?       — Ничего, — Артемида захлопнула книгу и сердито посмотрела на неё. Затем, придя в себя, она откашлялась и добавила, — Пожалуйста, не задерживайтесь допоздна.       — Не задержусь, — Она невинно улыбнулась, — Кстати, она любит нарциссы.       Артемида покраснела. Клэрион помахала рукой и взмыла в сторону Зимы.       К тому времени, как она пришла, Милори уже ждал её — и не один. Рядом с ним стояла полярная сова, вдвое выше его. Ее кровь похолодела от страха. С тех пор как она прибыла, ей внушали, что хищные птицы — одна из самых больших угроз для фей. И вот Милори гладит её, словно та послушна, как мышь! Поистине, зимние феи ничего не боятся.       — Что это? — спросила она.       — Это Ноктуа, — ответил Милори, как будто это был совершенно исчерпывающий ответ на ее вопрос. Через мгновение он добавил, — Это полярная сова.       Он говорил ей, что неравнодушен к совам.       — Ты не шутил.       Желтые глаза совы блестели в сгущающейся темноте. Она двигалась с той осторожной неустойчивостью, которой Клэрион никогда особо не доверяла в птицах, ее голова неестественно поворачивалась на шее. Она была привязана за одну из своих лап с ужасающими когтями; Милори держала ее за конец, как за поводок.       — Я бы никогда не стал шутить о совах, — серьёзно сказал он       — Тогда ты сумасшедший.       Милори только улыбнулся.       — Хочешь с ней познакомиться?       Клэрион подавила стон ужаса.       — О, да. Мне бы ничего больше не хотелось.       Она бросила свою сумку и достала зимнее снаряжение. Как только она застегнула последнюю пуговицу на своем пальто, она перешагнула границу и позволила холоду Зимы обрушиться на нее, как вода. Когда она приблизилась, она не могла не думать, что Милори выглядит самым теплым на закате, с его крыльями, пронизанными оттенками полированного золота и слабейшего красного. И теперь, когда она заставила себя присмотреться, она не могла отрицать, что Ноктуа была прекрасным существом. Ее перья сияли белизной, как снег — как белые волосы Милори. Хрустальный амулет свисал с шнура, обернутого вокруг ее шеи; поводья свисали с ее спины.       — Мы собираемся на ней полетать, не так ли? — спросила Клэрион как можно более весело.       — Ну… — Милори взял поводья и отвязал ногу Ноктуа, — Это будет быстрее, чем идти пешком.       — Ты уверен в этом? — спросила Клэрион.       — Ты собираешься добровольно столкнуться с Кошмарами, — сказал он, — и ты боишься совы.       Она удержалась от желания ударить его по руке.       — Я не боюсь ее.       Он одарил ее мягкой полуулыбкой, как бы говоря: «Да, конечно». К его чести, он только спросил:       — Начнем?       — Мы должны, — пробормотала она.       С покорным вздохом Клэрион забралась на спину совы. Ноктуа повернула голову на 180 градусов, чтобы одарить ее вопросительным взглядом желтых глаз. Клэрион подумала о том, чтобы немедленно броситься обратно на землю. Если бы этот зверь взлетел с Клэрион на спине, она разбилась бы насмерть со связанными крыльями. Никогда еще фея не боялась высоты, как сейчас.       К счастью, вскоре к ней присоединился Милори.       — Держись.       Клэрион обняла Милори за талию. Он подтолкнул сову вперед; без колебаний Ноктуа взлетела. Ветер хлестал её по лицу. Желудок сжался. Клэрион сдержала крик, когда они взмыли к темнеющему небу. Она прижалась лбом к его лопаткам, лишь бы не смотреть, как быстро они оставляют позади твёрдую землю.       — Я ненавижу это!       Милори рассмеялся тёплым смехом, который почти оправдал всё это. Почти.        Когда она наконец позволила себе взглянуть, вид был потрясающим. Они летели так высоко, что Клэрион казалось, что она может протянуть руку и сорвать с неба бледную луну. Крылья Ноктуа рассекали низко висящие облака, оставляя за собой белые следы. Затем они спикировали. Ее волосы дико развевались вокруг нее, танцуя среди сгущающихся снежных вихрей.       Милори подвел Ноктуа к ветке и соскользнул с её спины. Затем он протянул Клэрион руку и помог ей спуститься в сугробы. Клэрион медленно кружилась, впитывая окружающее с нарастающим ужасом. В этой части Зимнего Леса деревья выглядели странно. Их бледные стволы поднимались прямыми, суровыми линиями, а кора была завита и усеяна тёмными узорами, похожими на глаза. Ветви над головой цеплялись за небо — и прямо впереди она увидела просвет в деревьях.       Дрожь пробежала по ней, и что-то глубоко в глубине ее разума сказало: «Беги». Это был тот же голос, который она слышала, когда столкнулась с Кошмаром в Осени, возвышающимся над ней со своими ужасными фиолетовыми глазами.       Что-то в этом месте было не так.       — Где мы?       — Место, куда мало кто ходит, — мрачно сказал Милори, — Следуй за мной.       Когда они вышли из тени берёз на поляну у подножия гор, Клэрион потребовалось мгновение, чтобы осознать, что именно она видит. Перед ними раскинулось огромное озеро, замёрзшее и сверкающее на луну, словно чёрный глаз. Все в ней воспротивилось этому.       Беги.       — Это, — сказал Милори, — тюрьма Кошмаров.       Когда он ступил на её поверхность, Клэрион неохотно последовала за ним. Слабая защитная магия мерцала и мерцала во льду, но она смутно различала бурление тёмных вод внизу. Пустая, бездонная глубина тревожила её сильнее, чем она могла себе представить. И тут что-то мелькнуло — фиолетовый глаз, поняла она, злобно устремлённый на неё — и кровь застыла в жилах. Нет, это была не вода.       Что бы ни находилось подо льдом, оно было живым.       — Кошмары находятся под озером.       — Да, — сказал Милори, — верно.       Сердце Клэрион сжалось от горечи в его голосе. Она не могла представить себе бремя, которое он нес. Ему нужно было беспокоиться не только о своих подданных, но и об этих существах, против которых он был совершенно бессилен. Каково это — знать, что ты ответственен за них? Проводить дни, слушая, наблюдая, ожидая чего-то, что ты не в силах предотвратить?       — Милори… — Она замолчала. Что она могла сказать, чтобы утешить его?       Он посмотрел на нее, его губы приоткрылись, как будто он хотел ответить.       Но именно в этот момент ей показалось, что все Кошмары в озере повернулись к ней. Осознание их присутствия покалывало кожу. Инстинктивное отчаянное желание сбежать снова вспыхнуло в ней, и по спине пробежала мучительная дрожь. Она справилась с этим, как могла, и последовала за Милори к центру озера. С каждым шагом Кошмары бурлили. Казалось, они отступали от каждого её шага       — Мы пришли.       Клэрион мгновенно поняла, в чём проблема: лёд треснул. При дневном свете это было бы едва заметно. Но здесь, в темноте, он был пронизан зловещим свечением, словно то, что находилось внизу, начало пузыриться. Она присела у разрушенной поверхности, чтобы рассмотреть её повнимательнее. Она различила золотые нити барьера магии снов. Здесь он стал тонким и рваным, как старое одеяло. Несколько Кошмаров проскользнули сквозь магический барьер и скопились прямо подо льдом, словно чернила, жадно скрежеща зубами.       Ужасное понимание развернулось в Клэрион.       — Они собираются разбить его.       — Именно, — сказал он, — Я пытался запечатать трещины льдом, но каждый раз, когда я возвращаюсь, кажется, что я ничего не делал.       Это её не удивило. Хотя более крупные оставались в ловушке из нитей снов, эти продолжали существовать, пока не проделают достаточно широкую брешь, чтобы выбраться. Остальным оставалось лишь ждать, пока магический барьер не ослабнет настолько, чтобы пропустить и их.       Если, конечно, она не сможет укрепить его.       Клэрион закрыла глаза и сосредоточилась на потрёпанных, древних волокнах магии сновидений. Она видела их, яркие, как звёздный свет, мерцающие в темноте за веками — так же, как она смогла почувствовать силу Кошмара в разуме Роуэна. Когда она представляла, как сжимает пальцами эту золотую нить, внутри неё расцветало счастье. Ей хотелось обернуть её вокруг себя, как свитер, укутаться в её уютное тепло. На самом деле, это не так уж сильно отличалось от её собственной магии. Но она также чувствовала, насколько слаба эта сила сновидения сейчас.       Если бы она могла вплести звёздный свет в дыры, проделанные в нём временем…       Она воззвала к своей магии. Когда золотой свет начал исходить от её кожи, под ней раздалось шипение, приглушённое толстым слоем льда. Холодный пот выступил на затылке, когда она сосредоточила энергию в руках.       Ее первой мыслью было не контролировать, а защищать.       Её магия вплелась в гобелен магии снов. Пока Кошмары яростно выли, её сила озарила весь мир золотом. Милори смотрел на неё с открытым благоговением, его губы мягко приоткрылись. Ей пришлось оторвать от него взгляд, чтобы сосредоточиться. Как только она закончит сшивать обветшавший сегмент барьера, Милори сможет заморозить разбитый лед.       Что-то грохотало глубоко внутри тюрьмы. Лёд содрогнулся под её ногами. Ее магия замерцала, как гаснущая свеча, и она почувствовала, как ее работа распутывается, как ряд вязаных стежков, вытянутых наружу. По ней пробежал приступ паники.       — Ты можешь продержаться? — крикнул Милори.       — Я думаю, что…       Оглушительный грохот разнёсся по поляне, когда Кошмар бросился на барьер. Клэрион пошатнулась, а затем потеряла равновесие на скользком льду. Ее желудок сжался, когда ее ноги выскользнули из-под нее. Связь с ее магией оборвалась, и она тяжело упала на спину. У нее выбило дыхание, и острая боль пронзила ее крылья. Было больно. И всё же, она могла думать только о разочаровании. Она была так близко. От её попытки остался лишь тонкий слой волшебной пыльцы на залитом лунным светом льду, чьё сияние угасало, словно тлеющий уголёк. Тени угрожающе проплывали под ней, источая ощутимую злобу.       — Клэрион!» — позвал Милори, — С тобой все в порядке?       Прежде чем она успела ответить, раздался тихий звук раскалывающегося льда. Прямо за Милори из глубин озера, словно дым, поднялся тёмный силуэт. Он закружился, а затем расширился, словно капля чернил в воде. Клэрион различила очертания крыльев; Они развернулись и заслонили скудный лунный свет.       — Милори, — прошептала она.       Все краски сошли с его лица. Медленно он повернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.       Похожий на дым силуэт Кошмара извивался и пузырился, пока не принял узнаваемый облик: ворона. Один за другим десять фиолетовых глаз моргнули на его теле; все их зрачки дребезжали, словно пытаясь сфокусировать взгляд. Его когти на пробу сжались. Затем он взмахнул крыльями — один раз, другой — и погнал в их сторону зловонный порыв воздуха. Он поднялся выше в небо, не сводя с неё глаз. Ворон Кошмара издал пронзительный крик и спикировал к ней.       Она не думала. Она перекатилась. Яркая боль пронзила ее, но когти Кошмара вонзились в то место, где она лежала всего мгновение назад. Зверь почти мгновенно оправился и снова набросился на неё. Сердце так громко колотилось в ушах, что она едва слышала звук собственного прерывистого дыхания. Само его присутствие вызывало мурашки по коже, затуманивая разум лишь постоянным рефреном «беги, беги, беги».       Кошмар бросился на нее. Ужас, который она пыталась подавить, подступал слишком близко к поверхности. Она не могла остановить его. Она не могла этого сделать. Она не могла—       Порыв мороза сбил его с курса. Ворон рухнул на лёд, растворившись в дыму, прежде чем снова сформироваться, ещё более ужасный, чем прежде. Его крылья выросли, многосуставчатые, капающие липкой тенью, когда он взмыл в небо. Она издала ещё один крик, такой пронзительный, что Клэрион почувствовала, как он отдаётся в её костях. Она спикировала, вытянув когти к Милори.       — Ноктуа! — закричал он, — Сейчас!       Ноктуа издала пронзительный крик, полный ярости. Она обрушилась на Кошмара, словно снежная буря, молотя крыльями и царапая когтями. Они проносились по небу, царапая небо чёрно-белым клубком. Клэрион смотрела с замиранием сердца, пока Ноктуа не удалось освободиться, оставив за собой след дыма, капающего с ее клюва, как кровь.       Клэрион решила, что, возможно, ей придется пересмотреть свое мнение о совах.       Кошмар воспользовался этим шансом. Взмахнув рассыпающимися крыльями, он взмыл вверх, пока его силуэт не скрылся на фоне бледного лика растущей луны. Затем, издав последний крик, он спикировал и исчез в лесу.       Клэрион рухнула на колени, а затем с криком отчаяния ударила кулаком по льду. Как она могла быть такой неумелой? У нее почти получилось, а потом она позволила кошмару сбежать. Когда адреналин прошел, ее начало трясти от нервов. Ее тяжелое дыхание затуманилось в воздухе.       — Клэрион, — Милори продолжала говорить ровно, но Клэрион распознала в нём сдавленную панику.       — Мне так жаль. Мне не следовало…       — Клэрион», — повторил он, на этот раз более твердо, — У тебя кровь.       Она опустила взгляд. На руке расцвело красное пятно. Теперь, когда она это заметила, боль — и холод — нахлынули на неё. Она схватилась за рану, чтобы остановить кровотечение, но вздрогнула от ощущения, что влажная кожа уже остывает.       — О.       Рукав ее пальто был порван.       Без паники. Клэрион выдохнула, чтобы успокоиться. Пока её крылья оставались защищены, ей ничто не угрожало.       Милори преодолел небольшое расстояние между ними.       — С тобой все в порядке?       — Это всего лишь царапина, — поспешно сказала она. Глубокая, да, но не опасная для жизни, -Прости. Я не смогла этого сделать.       — Нет. Это я должен извиниться, — Выражение лица Милори было мучительным, — Я подверг тебя опасности.       Милори и так несет слишком много вины. Она отказалась позволить ему добавить ее в его книгу. Она ткнула в него пальцем.       — Это не твоя вина. Я сама подвергла себя опасности, и, как будущая королева Долины Фей, я не желаю слышать иного.       Он выглядел так, будто хотел настоять на своём, но передумал, когда она упомянула свой титул.       — Я собираюсь исправить повреждения, которые они нанесли льду. После этого мы должны отвести тебя к целителю.       Клэрион крепче сжала предплечье, содрогаясь от ощущения крови, сочащейся сквозь щели в ее пальцах.       — Да, я думаю, это хорошая идея. Милори колебался, как будто она упадет в обморок, если он хоть на мгновение отведет взгляд. Нахмурившись, он отвернулся. Клэрион наблюдала, как поднимаются его плечи, пока он делает глубокий вдох. С его вытянутых рук, словно туман, стекали вихри ледяных кристаллов, сверкая в лунном свете. Иней расцвёл на земле фрактальными узорами, а затем кристаллизовался на осколках льда, словно осколки керамики, склеенные позолотой       Закончив, он свистнул Ноктуа. Сова тут же прилетела к нему, тихонько ухнув в знак признательности. Как только она приземлилась, он прислонился головой к её клюву и пробормотал: «Спасибо». Ноктуа довольно распушила перья. Увидев, какая связь существует между ними, и то, как быстро Ноктуа бросился на его защиту, Клэрион почувствовала, что у нее защемило сердце.       — Она невероятная, — тихо сказала Клэрион.       Милори просиял. Даже Ноктуа, казалось, прихорашивалась.       — Это действительно так, — Улыбка Милори через мгновение исчезла, — Я попрошу её отвести нас к целительницам.       — Я думаю, да, — Клэрион со всей возможной грациозностью вскарабкалась на спину Ноктуа. Когда она выровнялась, то хмуро посмотрела на свою руку, — Хотя мне, пожалуй, будет трудно удержаться.       — Я позабочусь о том, чтобы ты не упала, — ответил он без колебаний. Никогда еще Клэрион не встречала никого, кто так охотно давал такие торжественные клятвы.       Она не могла зацикливаться на этом, потому что, когда Милори присоединился к ней, он крепко обхватил ее рукой за талию. Румянец пополз вверх по ее шее от его внезапной близости. Нет, она решила, что не упадёт. От его кожи мягко исходил аромат сосны, холодной воды и предвкушение снегопада. Его присутствие притупляло мурашки по коже от гнева Кошмаров, проникающего в нее. Теперь она почти поверила, что в безопасности. Не раздумывая, Клэрион уткнулась лицом в изгиб шеи Милори и постаралась не замечать, как у него перехватило дыхание.