Часть 18

      С тех пор как они запечатали тюрьму, Кошмары не обрушивались на Долину Фей, пока те спали. Никто не проснулся и не обнаружил, что их работа уничтожена. Никто больше не становился жертвой их ужасного заклинания.       И никто также не пробудился от своего кошмарного сна.       Когда Клэрион посетила клинику, её окутала жуткая тишина комнаты. Глядя на спящих фей, она оцепенела от потрясения, не понимая, что происходит. Но последовавшее за этим опустошение было подобно ледяному ветру, пронизывающему её насквозь и опустошающему. Она не понимала. Они запечатали тюрьму, так почему же это не сработало, как в прошлом?       Возможно, ей не следовало так сильно верить в сказки. Она и Милори, возможно, предотвратили побег новых монстров, но пока они не найдут лекарство от их заклинания, этот кошмар далек от завершения. И теперь у них оставалась всего неделя, чтобы положить ему конец.       По крайней мере, Долина Фей наконец-то, пусть и неуверенно, ослабила бдительность. Хотя новое событие явно озадачило Эльвину, она объявила, что комендантский час будет снят на время сегодняшнего Коронационного бала.       Однако Клэрион не чувствовала особого желания праздновать. Она не могла довольствоваться достигнутым, пока не убедится, что всё это окончательно и бесповоротно закончилось — пока не увидит, как Роуэн и остальные проснутся, а осень без промедления прибудет на Материк. Должен же был быть какой-то способ освободить их.       Но как?       Клэрион размышляла над этим вопросом, одеваясь на бал, одинокая и меланхоличная в своих покоях. Ей все еще казалось нереальным, что через неделю корона будет принадлежать ей. Возможно, этого никогда не произойдет, пока она не докажет себе, что достойна этого титула.       Двери её балкона были приоткрыты, впуская прохладный вечерний воздух. До неё доносился тонкий, травянистый аромат манжетки и фрезии. Фиолетовые и жёлтые цветы колыхались на ветвях, словно пытаясь привлечь её внимание. Древо Волшебной Пыльцы дало новые ростки за последние несколько дней; на языке цветов это означало: «Я здесь для тебя». Клэрион поразилась тому, насколько оно было внимательным в последнее время. Она не могла не задаться вопросом, знает ли оно, что она пытается защитить его.       Она стояла перед зеркалом, чувствуя себя совершенно нелепой — и, безусловно, не королевской. Она надела платье, сильно переоценив свои возможности застёгивать все крошечные пуговицы вдоль позвоночника. Ткань на спине разошлась и грозила соскользнуть с её плеч.       Как по команде, в дверь раздались два резких стука. Облегчение наполнило ее. Кто-то пришел спасти ее, наконец.       — Кто там? — Артемида, Ваше Высочество.       — О, хорошо, — ответила она, — Войдите.       Дверь распахнулась. Артемида стояла на пороге, облачённая в полную форму разведчика. Клэрион восхитилась её курткой — строгим кроем, чёрной тканью и сверкающими золотыми пуговицами — и отметила, что её меч не был исключительно церемониальным. Она носила тот же клинок, что всегда носила на поясе, но в более богато украшенные ножны. Он был украшен замысловатыми золотыми завитками в форме цветов. К великому удивлению Клэрион, она даже что-то сделала с волосами. Они блестели, как полированная скорлупа жёлудя, гладко зачёсанные назад и аккуратно заправленные за уши. Несмотря на безупречную форму, она выглядела измученной и немного грустной. Клэрион, похоже, поняла. Сегодня вечером состоится церемония посвящения в рыцари скаутов, которые рисковали жизнью, патрулируя последние несколько недель. Это была высшая честь, которой они могли удостоиться, оказанная им самой королевой. Клэрион не нужно было спрашивать, чтобы понять, что Артемида этого хотела — и что она заслужила это после того, как спасла жизнь Клэрион.       Артемида окинула взглядом открывшуюся перед ней картину. Очевидно, тронутая бедственным положением Клэрион, она спросила:       — Вам нужна помощь?       Клэрион благодарно взглянула на неё в зеркало.       — Пожалуйста.       Артемида подошла и сразу же принялась застегивать пуговицы с привычной легкостью. Закончив, она поправила шлейф, распустив его веером, словно струи воды. Теперь Клэрион могла оценить весь эффект платья. Ткань сверкала ярко, как звёздный свет, отбрасывая мерцающий, постоянно меняющийся отблеск на стены. Всего несколько минут назад она заплела косу. Один из фей садовников оставил ей венок из лепестков форзиции и маргариток, чтобы она вплела его в косу. Оставалось только нанести макияж.       — Вы прекрасно выглядите, — сказала Артемида.       — Ты тоже, — Клэрион согрелась от комплимента, но она не могла избавиться от того, насколько горько-задумчивым выглядел ее стражница, — Как ты?       Артемида, казалось, несколько удивилась, но ответила:       — Все в порядке.       Клэрион подняла бровь       — Действительно?       Повисло молчание, пока Артемида осознавала вопрос, скрытый за её вопросом. Её губы скривились в неловкой гримасе. «А».              Честно говоря, подумала Клэрион. Скауты и их непреклонный стоицизм. Возможно, было непрофессионально настаивать на этом, но её благополучие было важно для Клэрион.        — Ты тоже заслуживаешь признания, знаешь ли.        — Это не имеет значения, — поспешно сказала Артемида, — Я старалась помогать по мере своих сил. Всё, чего я хочу, это благо для Долины Фей.       Клэрион отвернулась от своего отражения и окинула Артемиду многозначительным взглядом. Никто не может быть настолько бескорыстным.       — Но ты хочешь большего.       Артемида колебалась.       — Полагаю, что да.       Во второй раз за все годы, что они знали друг друга, Клэрион довела Артемиду до самой грани ее уязвимости. Она не знала, сможет ли убедить ее решиться на этот шаг. Она присела на край кровати и подперла подбородок руками.       — Однажды ты сказала мне, что руководствовалась сердцем, а не головой. Поэтому тебя и назначили моей охраной. Что именно произошло?       На мгновение Клэрион подумала, что она может вообще сменить тему. Но Артемида глубоко вздохнула и села на кровать рядом с ней. Матрас прогнулся под ее весом. Артемида сидела с прямой спиной и сложенными на коленях руками.       — Когда я впервые прибыла в Долину Фей, — сказала она, — там была своего рода напряженная ситуация. На нас напал ястреб и попытался обосноваться в Осеннем Лесу. Никто из фей-животных не мог справиться с ним или убедить его уйти в другое место, поэтому с опасностью пришлось справляться разведчикам. Тогда я был своего рода бунтаркой, — Клэрион подавила смешок. Артемида мягко усмехнулась ей, но улыбка быстро исчезла, — Я вступила с ним в перепалку и была готова его прогнать. Он был у меня на прицеле после того, как мы с подругой из моего отряда загнали его в угол. Но она недооценила свой запас волшебной пыльцы. Она упала.       Крылья фей не выдержали бы их веса без волшебной пыльцы. И если они сражались с ястребом, то, без сомнения, оказались высоко над лесом.       — Ох, — пробормотала Клэрион.       Артемида склонила голову, и ее черные волосы закрыли лицо.       — Я спасла ее, но отпустила нашу цель. В результате моей ошибки пострадали другие. Моё начальство решило, что я недостаточно хладнокровна, чтобы принимать правильные решения в бою. Мои инстинкты означали, что я больше подхожу для караульной службы.       Хорошая королева должна сосредоточиться на поставленной задаче , сказала однажды Эльвина, и помогать в масштабе.       Её сердце дрогнуло от боли в голосе Артемиды, боли, которую Клэрион знала не понаслышке. Она тоже не смогла бы отвернуться от того, кого могла бы спасти. Неужели это и есть ответственность и рассудительность? Защищать гипотетическое множество, а не одного, стоящего перед тобой?       — Я не уверена, что это была ошибка, — тихо сказала Клэрион.       Артемида посмотрела на неё, и в её глазах засияла испуганная надежда. Неужели никто никогда не утешал ее за это? Скоро Клэрион сможет официально восстановить её в должности. Её и так уже наказывали — и она сама себя наказывала — достаточно долго.       — Не знаю, поступила бы я иначе. То, что ты сделала, было храбро, — Клэрион коснулась плечом Артемиды, — У тебя доброе сердце, Артемида. Нам нужно больше таких фей, как ты, в разведке.       На губах Артемиды появилась слабая улыбка. Запинаясь, словно не решаясь заговорить, она произнесла:       — Это мило с твоей стороны.       Клэрион ответила ей улыбкой       — Это правда.       Прежде чем Артемида успела ответить, в дверь снова постучали.        — Это я.       Клэрион просияла, услышав голос Петры. У них было что-то вроде традиции готовиться к балам вместе, но из-за плотного расписания и напряжения, связанного с зимой, она не знала, стоит ли её ждать.       — Дверь открыта, — сообщила Клэрион.       Петра вошла в комнату, и Клэрион не только почувствовала, но и услышала резкий вздох Артемиды. Она не могла винить ее. Петра всегда была прекрасна, но сегодня она была совершенно великолепна. Лиф её платья был облегающим, но юбка расширялась изящными ярусами плюща. Её рыжие локоны были убраны и собраны в элегантный узел на затылке, а несколько локонов искусно обрамляли лицо       Когда взгляд Петры упал на Артемиду, она издала сдавленный возглас удивления. Артемида автоматически поднялась на ноги, и они вдвоем смотрели друг на друга через всю комнату в безмолвном благоговении. Клэрион потребовалось все ее силы, чтобы воздержаться от комментариев. Вместо этого она переместилась с кровати к туалетному столику.       Артемида первой нарушила молчание.       — Ты выглядишь… мило.       Румянец пополз по шее Петры, и ее охватила застенчивая паника. Она чуть не врезалась в стену позади себя.       — Что? Почему ты так говоришь? У меня что-то на лице?        — Нет, я…- Артемида моргнула, явно не зная, как справиться с ситуацией, — Я сказала это, потому что я думаю что это так.        — Понятно, — Петра все еще выглядела глубоко скептически, но почти довольной.       — Итак, — вмешалась Клэрион.       Обе они вздрогнули, словно совсем забыли, что она здесь.        — Нам с Петрой нужно закончить собираться, — Клэрион взяла косметическую кисть, а затем неглубокий тюбик с краской для глаз. Внутри был золотой пигмент, сделанный из смеси глины и волшебной пыльцы, — Хочешь, Артемида?       Артемида изучала ее, словно оценивая угрозу.       — Нет, спасибо. Я оставлю вас за этим.       Клэрион пожала плечом.       — Как знаешь.       Петра отшатнулась к стене, когда Артемида прошла мимо нее. Когда дверь за ней щелкнула, Петра пересекла комнату в вихре плющевых юбок и огненно-рыжих кудрей.       — Ты не сказала мне, что она будет здесь.       — Она всегда здесь, — Клэрион открутила крышку с краски для глаз. Не в силах удержаться, она добавила, — знаешь, она сегодня не на дежурстве.       Лицо Петры просветлело.       — Правда?       Клэрион ахнула. Она не собиралась ловить Петру на слове, но теперь она почти подтвердила то, что подозревала годами. Она ткнула кистью в Петру.       — Я знала это!       — Здесь нечего знать!       Петра выглядела готовой выхватить у нее кисть или сбежать в ближайшее окно. Это нисколько не умерило искру озорства.       — О, я думаю, что да.       — В любом случае, это не имеет значения, — Петра спрятала лицо в ладонях, — Она ужасна.       Клэрион сдержала желание закатить глаза.       — Просто пригласи её на танец. Она тебя не укусит.        — Но она может меня ударить, — мрачно сказала Петра.       Клэрион усмехнулась. Как же легко было поддаться этой привычке с ней. Это казалось настолько обычным, что она почти забыла об их последнем напряженном разговоре. Она почти забыла, что сегодня вечером ей придется проскользнуть мимо нее.       «И ты, и Эльвина рассчитываете на меня, чтобы ваши планы сработали. Мне нелегко быть в таком положении»       Воспоминание о расстоянии, образовавшемся между ними, болезненно кольнуло. Если бы Петра знала, что она планирует тайком отправиться на Зиму сегодня вечером, она бы попыталась остановить ее. И теперь, когда стало ясно, что их план не удался полностью, ей как никогда нужно было поговорить с Милори. Должно было быть что-то, что они могли бы сделать — что угодно, чтобы помешать Эльвине использовать то, что Петра вооружила ее.       Выражение лица Петры смягчилось от беспокойства.       — Что случилось?       — В последнее время у меня просто много мыслей. О коронации, — Клэрион выдавила улыбку. Пытаясь чем-то себя занять, она переставила несколько стеклянных флаконов с духами. Они звякнули друг о друга, слишком громко в хрупкой тишине, — Иди сюда. Садись.       Петра робко присела на край ее кровати.       Клэрион повернулась к ней лицом, чуть не столкнув их колени. Она обмакнула кисточку в тушь для век, затем взяла подбородок Петры в пальцы.       — Как обычно?       — Да, — Через мгновение она добавила, — Но это должно выглядеть особенно хорошо. Без особой причины.       — Конечно, нет, — сказала Клэрион, лишь слегка лукавя.       Уперевшись запястьем в скулу Петры, Клэрион нанесла золото на её веки. Браслеты тихонько звякнули, а ровное дыхание Петры обдавало её кожу, пока она работала. Клэрион вошла в отточенный ритм, растушевывая и наслаивая пигмент над бровями. Закончив с глазами Петры, Клэрион взяла самую пушистую кисть и посыпала скулы Петры волшебной пыльцой. Этого было достаточно. Всё остальное скрыло бы её веснушки.       — Открой глаза, — сказала Клэрион.       Она открыла, и сердце Клэрион пропустило удар. Золото краски и яростный красный цвет ее волос выявили все оттенки зеленого в ее глазах. Они были цвета залитого солнцем летнего леса.       — Идеально, — Клэрион решительно отложила кисть, — Она влюбится в тебя.       Петра нечленораздельно взвыла в знак протеста, и, несмотря на страх и стресс, Клэрион рассмеялась. Может быть, еще несколько часов она сможет притвориться, что все как всегда.       К тому времени, когда они прибыли на бал в самое сердце Лета, празднества были в самом разгаре. Клэрион, Петра и Артемида прошли под Кругом Фей — кольцом грибов с красными шляпками — и вошли в бальный зал, о чём возвестил яркий, звучный голос глашатая.       От увиденного у нее перехватило дыхание.       Светлячки, подвешенные на низко свисающих ветвях, отбрасывали на траву мягкий голубой ореол. Время от времени светлячки пронзали темноту точечными искорками света, паря в воздухе. Даже без их помощи вся поляна была невероятно яркой, залитой лунным светом. В её центре журчал источник, превратившийся в настоящее зрелище благодаря собравшимся вокруг него водою. По взмаху рук капли поднимались с поверхности и преломляли лунный свет. Тонкие нити воды извивались в воздухе и рассеивались мерцающей завесой тумана.       В самой глубине бального зала Клэрион увидела место своего назначения: импровизированный помост на покрытом мхом пне молодого деревца. Отсюда Клэрион могла разглядеть крючковатые кончики короны Эльвины и сияние её крыльев. Вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть, она мельком увидела Командира Найтшейда, парящую рядом с ней. Скоро она будет стоять рядом с ними, пока Эльвина будет председательствовать на церемонии посвящения в рыцари.       Они прошли мимо банкетных столов, каждый из которых был завален плодами тяжелой работы фей-поваров. Каждое блюдо было так же хорошо, как любовное письмо к лету и его щедрости: медовый торт, увенчанный сотами, ежевикой и ломтиками инжира; нежные черничные тарталетки, посыпанные крупным сахаром; персиковый джем и золотой хлеб; толсто нарезанные помидоры, подаваемые с пылью соли и базилика; бокалы смородинового вина; маринованный редис и радужная свекла; потные банки с водой, приправленной апельсиновым цветом и мятой; ревеневый и клубничный штрейзель. У Клэрион потекли слюнки, когда она смотрела на все это.       Но больше всего поражали ее подданные, все они одеты в свои лучшие наряды. Феи отдыхали на лепестках ночных цветов, прихорашиваясь под светом полной луны. Другие раскинулись на грибах или бесцельно порхали в воздухе, тихо переговариваясь со своими друзьями. Обычно их взволнованный щебет почти заглушал музыку оркестра. Но сегодня атмосфера была окрашена меланхолией.       Спящие феи, очевидно, были у всех на уме.       Когда они пробирались через поляну, толпа расступалась перед ней, и разговоры стихали. Вокруг нее Клэрион слышала почтительные шепотки «Ваше Высочество». Многие делали реверансы или кланялись ей, когда она проплывала мимо. Артемида была рядом с ней, утешая её присутствием, ведя её к помосту, словно нос пиратского корабля, рассекающий волны Моря Нетландии. Клэрион коротко кивнула ей в знак признательности, прежде чем взлететь и присоединиться к королеве и командиру разведчиков. Эльвина окинула её взглядом, небрежно сжимая в руках церемониальный скипетр.       Что бы она там ни увидела, это удовлетворило ее, потому что она сказала:       — Сегодня вечером ты выглядишь как королева.       Гордость, мерцающая в её глазах, заставила Клэрион почувствовать себя не в своей тарелке. Как долго она жаждала услышать это — и как странно и пусто было услышать это сейчас, когда Эльвина не знала, что она натворила.       — Спасибо.       Эльвина повернулась к собравшимся феям. Оркестр сыграл последнюю, дрожащую ноту, которая растворилась во влажном летнем воздухе, и с этим наступила полная тишина.        — Приветствую всех. Благодарю вас за то, что пришли на Коронационный бал, проводимый в честь принцессы Клэрион, которая будет коронована вашей королевой через неделю, — Эльвина замолчала, когда её голос дрогнул. Клэрион нахмурилась. Она никогда не видела, чтобы Эльвина колебалась, особенно в присутствии подданных. Но теперь, когда Клэрион внимательно изучала её, она заметила, что лицо Эльвины побледнело, — Кажется, прошло много времени с тех пор, как мы все могли собраться вместе, как сейчас. В то время как пострадавшие в результате нападения находятся в центре наших мыслей, темная тень, которая пала на Долину Фей, наконец-то рассеивается.       По поляне раздались робкие аплодисменты. Когда они стихли, Эльвина продолжила.       — И поэтому я хотела бы начать вечер с чествования некоторых из наших храбрых фей-разведчиков. Они неустанно работали, чтобы обеспечить нашу безопасность. Каждую ночь они рисковали своей жизнью, патрулируя небо. Они эвакуировали районы по мере необходимости, предоставляли подробные отчеты и помогали в ремонте любых повреждений, причиненных Кошмарами. Сегодня вечером они будут отмечены высшей наградой, которой может достичь разведчик: рыцарского звания.       Клэрион взглянула на разведчиков, стоящих в аккуратных, упорядоченных рядах прямо перед помостом. Хотя большинство из них сияли, она могла сосредоточиться только на Артемиде. Она стояла в задней части группы, с таким открытым желанием на лице, что Клэрион пришлось отвести взгляд.       — Все Рыцари Долины Фей, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне.       Небольшая группа разведчиков поднялась в воздух и зависла позади Эльвины полукругом. Каждый из них носил на лацкане своего пальто значок: переливающийся осколок абалона в форме звезды, сверкающий на черной ткани.       — Пожалуйста, выходите вперед, когда вас вызовут, — произнесла Эльвина.       Клэрион наблюдала, как один за другим избранные скауты выходили вперёд и преклоняли колени перед Эльвиной. Даже склонив головы, она почти ощущала исходящее от них счастье. Они заслужили это — правда. Но Клэрион не могла избавиться от горько-сладкого чувства, сжимавшего её изнутри, от осознания, что Артемида упустила то, чего так отчаянно желала.       — Я посвящаю вас в почетный орден Рыцарей Долины Фей, — Эльвина коснулась скипетром обоих их плеч, — Встаньте, рыцарь, и будьте признаны.       Когда последний из них был посвящён в рыцари, толпа разразилась ликованием и ликованием. В этом хаосе к помосту подлетел слуга и протянул Клэрион изящную флейту. Она обдала её холодом, и, взглянув вниз, она увидела, что это был стакан лимонада, украшенный веточкой розмарина.        — А теперь, — выкрикнула Эльвина поверх шума, — ваша будущая королева скажет несколько слов.       У Клэрион пересохло в горле, когда всё внимание на поляне сосредоточилось на ней. Она подошла ближе и обвела взглядом своих подданных. Это был первый раз, когда она обращалась к ним одна, и реальность этого пугала её гораздо больше, чем сама мысль. Летняя жара окутала её — или, может быть, это её собственные нервы так разгорячили её.       — Добрый вечер, — сказала она неуверенным голосом, — Хочу повторить слова Её Величества, благодарившей вас за сегодняшний вечер. Я приберегу свои речи для Дня коронации, а пока скажу, что ценю ваш приход отпраздновать это событие больше, чем могу выразить словами. Наслаждайтесь сегодня вечером и танцуйте в мою честь. Итак…- Она подняла свой бокал, — За всех вас — и за грядущие светлые дни.       По поляне разнесся сверкающий звук звенящих бокалов. Клэрион отпила глоток лимонада, лишь бы развеять горький привкус во рту. Она не заслуживала того, чтобы ее чествовали, когда она еще не пробудила спящих от их заклинания.       Когда оркестр заиграл другую мелодию, Эльвина положила руку на плечо Клэрион. Хотя она и не говорила, Клэрион поняла ее смысл: Ты хорошо справилась.       — Иди, — сказала Эльвина, — Наслаждайся остатком ночи.        — Хорошо, — Волна предвкушения пронзила ее. Теперь, когда ее обязательства выполнены, она может навестить своих подданных на Зиме. Осталось только ускользнуть незамеченной.       Пролетая по бальному залу, она наблюдала, как феи кружатся в воздухе под парящую мелодию музыкальных талантов. Танец будет длиться до поздней ночи, пока весь мир не озарится ливнями волшебной пыльцы и звёздного света. Всю свою жизнь она прекрасно знала, каково это — быть одинокой в ​​толпе. Но никогда она не чувствовала это так остро, как сегодня вечером. Вид остальных, держащихся за руки, кружащихся и смеющихся, меняющихся партнёрами, напомнил ей обо всём том, чего у неё никогда не будет — не может быть.       Рука, схватившая её за руку, вырвала из раздумий. Когда она резко повернулась к тому, кто к ней приставал, то обнаружила, что смотрит на Петру. У Клэрион всё сжалось внутри.       Только моей удачи и не хватало, подумала она. Как она теперь собирается сбежать?        — Я видела довольно уединенный уголок вон там, — сказала Петра, как будто она уже несколько секунд говорила, — Что думаешь?       — На самом деле, — сказала Клэрион, высвобождая себя из хватки Петры как можно мягче, — я неважно себя чувствую.       — О нет. Ты не можешь использовать это оправдание, если меня рядом нет. Тебе нельзя бросать меня здесь, где со мной могут поговорить… — Петра вздрогнула, — или ещё хуже.       — Что может быть хуже этого?       — Много чего! Например… — Петра осеклась, — Нет, не отвлекай меня. Если ты уходишь, я иду с тобой.       — Нет, — поспешно сказала Клэрион, — Я имею в виду… нет, тебе не нужно этого делать.       Петра подозрительно посмотрела на нее.       — Почему?       — Потому что… — Она стала искать оправдание, — Я просто хочу подышать воздухом несколько минут. Ты должна остаться и наслаждаться вечеринкой.       — Наслаждаться… Наслаждаться? , — Петра возмутилась, — Ты знаешь, что я не люблю вечеринки. Что здесь на самом деле происходит?       Клэрион рассмеялась, и звук получился хрупким даже для ее собственных ушей.       — Ничего не происходит.        — О, правда? , — Петра уперла руку в бок, — Тогда почему ты пытаешься убежать от меня?       Иногда она могла быть такой упрямой.       — Я не пытаюсь, — сказала Клэрион, стараясь не выказывать своего нарастающего разочарования.       Очевидно, ей это не удалось, потому что Петра посмотрела на нее с несколько уязвленным выражением лица.       — Я что-то сделала?       — Нет, конечно, нет, — Клэрион обеспокоенно оглянулась через плечо. Ей действительно нужно было уйти, — Я просто хочу побыть одна.       Щеки Петры порозовели.       — Я не смогу извиниться перед тобой, если не пойму, чем ты расстроена.       Несколько фей поблизости с любопытством посмотрели в их сторону. Клэрион схватила Петру за запястье и повела её к самому краю Круга Фей, где тень леса простиралась между арками шляпок грибов. Свет от вечеринки играл на волшебной пыльце на переносице Петры и поджигал её рыжие волосы. И всё же здесь, в почти полной темноте, Клэрион почувствовала странный холод. Она обняла себя и уставилась в землю. Было ясно, что она не собирается уходить, не сказав честно.       — Я не расстроена из-за тебя. Просто ты не хотела, чтобы я говорила с тобой о Зиме.       Петра рефлекторно отступила назад.       — Это из-за Зимы? Какое у тебя там дело? Нападения прекратились.       — Но никто не проснулся, — возразила Клэрион, — И Эльвина показала мне, что ты для нее сделала.       — О.       О. Неужели это всё, что она сказала? Когда Клэрион подняла взгляд, Петра смотрела на неё, бледная, как Зима.       — Я сказала тебе, что думаю о ее плане, и я думала, что ты со мной согласна, — Голос Клэрион дрогнул от эмоции, которая, как она не подозревала, была так близка к тому, чтобы выплеснуться наружу. Она хотела сказать так много, но не хотела набрасываться, когда ей было больно. Это не вина Петры. Ее обязательство перед Короной, а не перед Клэрион. Тем не менее, участие Петры сильно осложнило ей жизнь, — Это не имеет значения. Я делаю все возможное, чтобы решить проблему по-своему.       Медленно раненое выражение лица Петры сменилось решимостью, но румянец не исчез. Сильные эмоции всегда окрашивали ее лицо в ярко-красный цвет.       — Это действительно то, что ты планируешь сделать сейчас?       Клэрион не оценила осуждение в ее голосе. Осторожно она сказала:       — Я сделала все, что от меня ожидали сегодня вечером. Я пытаюсь сохранить Долину Фей в безопасности.       Петра издала тихий, разочарованный звук.       — В бальном платье, Клэрион? Я не наивна. Ты не собираешься искать лекарство. Ты собираешься увидеться со стражем.       Клэрион отшатнулась. Петра обижалась на Милори за то, что он отнимает у Клэрион время, или она действительно считала Клэрион настолько влюбленной, что поставила парня выше своих обязанностей? В любом случае, она вся вспыхнула от негодования.       — И какое это имеет значение, если это так?       Петра недоверчиво посмотрела на нее.       — Твоя коронация через неделю.       — Значит, до тех пор я должна оставаться дома, — горько ответила она, — и не разговаривать ни с кем, кого ты не одобряешь.       — Нет. Это значит, что тебе нужно быть более ответственной. Слишком опасно играть в эти игры! , — Сияние Петры усилилось, загораясь оранжевым по краям, — Ты уже пострадала из-за него. Ты стала отстраненной, и ты постоянно измотана. И сбежать тайком сегодня вечером, когда все ждут от тебя заверений, что все будет хорошо? Это плохая идея. Но ты никогда не слушала меня. Впрочем, кто слушает? Никто не воспринимает меня всерьез, потому что я просто та, кто всего боится.       Боль в ее голосе погасила самые горячие языки пламени гнева Клэрион. Но слова Петры глубоко ранили.       Ты думаешь, что я эгоистична. Ты думаешь, что я не воспринимаю свою роль всерьез.       Клэрион сдержала эти слова за зубами. Она не помнила, когда они в последний раз так ссорились. Как бы ей ни хотелось защитить себя, как бы ей ни хотелось восстановить то, что разрушилось между ними, у неё не было на это времени. В чём бы Петра ни обвиняла её, это касалось не только её чувств, но и Долины Фей. Она не должна была ей ничего объяснять.       Клэрион зажмурила глаза, словно это могло остановить слёзы. Яростно и как можно осторожнее она смахнула их. Она не могла снова нанести золото на глаза и не могла встретиться с зимними феями с таким видом, будто только что плакала.       - Я должна идти.       - Клэрион, пожалуйста…       Подавив свою боль, Клэрион ускользнула в темноту и направилась к Зиме.