Часть 20

      Эльвина обрушилась на них, словно падающая звезда, ее сияние пылало ярко от силы ее гнева. Милори не сразу отпустил Клэрион; его пальцы почти защитно сжались вокруг ее плеч. Как бы она ни ценила это, она предпочла бы исчезнуть совсем. Раствориться и улететь, как семена одуванчика на ветру.       Этого не могло происходить.       Когда Элвина приземлилась на краю берега реки, Клэрион чуть не отшатнулась от нее. За эти годы Клэрион видела Эльвину с разных сторон; хотя она была сдержанной феей, Клэрион научилась понимать и предвидеть тонкие изменения в ее эмоциях. Слишком много раз она видела её разочарование — но никогда ничего подобного. Её лицо было искажено едва сдерживаемой яростью, все грани её лица были изрезаны резкой тенью и оранжевым светом.       Но что задело еще больше, так это вид Петры и Артемиды позади нее. Петра маячила неподалеку, наполовину скрытая за зарослями черники. И всё же Клэрион видела, как расстроена она была: руки сжаты, волосы выбились из элегантной причёски, губа искусана до крови.       Клэрион бросила взгляд на Артемиду, которая едва заметно покачала головой. Клэрион поняла, что она имела в виду: «Я не имею к этому никакого отношения».       Тогда у Клэрион не было сомнений в том, что произошло. После их ссоры на балу Петра рассказала Эльвине, куда ушла Клэрион. Смущение болезненно ворочалось внутри Клэрион. Но теперь предательство пронзило ее насквозь, несмотря на все унижение и негодование. Как бы сильно это ни ранило ее, это не удивило ее.       — Что ты здесь делаешь? — только и смогла спросить Клэрион.       Очевидно, это был не тот ответ, которого ожидали или желали услышать. Аура Эльвины вспыхнула еще ярче от возмущения.       — Правильно ли я понимаю, что это то, что поглотило тебя в течение последних нескольких недель? Именно это вызвало у тебя такой интерес к Зиме? Я ожидал от тебя лучшего, Клэрион.       — Это моя вина, — вмешался Милори. В его голосе не было и следа холода, лишь невыносимая серьёзность. Несмотря на диадему на лбу, он, казалось, был готов преклонить колени.       Клэрион бросила на него недоверчивый взгляд. Конечно же, он попытается принять на себя всю тяжесть гнева Эльвины.       — Это не —       — Я обратился к ней за помощью, чтобы исправить свою ошибку, — продолжал Милори, невозмутимо, — Все, что она сделала, было по моей просьбе. Простите меня, Ваше Величество.       Эльвина смотрела на него так, словно он был всего лишь насекомым, недостойным её внимания. Отвращение на её лице заставило гнев вспыхнуть в Клэрион. Теперь, когда она знала, что Эльвина думает о зимних феях, она понимала, что спорить бесполезно. Что бы он ни говорил, это никогда не удовлетворит и не убедит её       И всё же Клэрион не могла позволить Милори взять на себя вину за это. Он не мог больше мучиться; он уже делал это сотней разных способов. Он был предназначен для гораздо большего, чем это. Слишком долго зимних фей игнорировали и оклеветали за то, на что они благородно вызвались. Клэрион больше не могла стоять здесь и быть соучастницей этого. Бремя, которое Стражи Зимнего Леса взяли на себя от Королев Долины Фей, было огромным; они заслуживали того, чтобы их почитали за это.       — Ты ошибаешься насчет него, — Клэрион встала перед Милори, как будто могла защитить его от открытого презрения Эльвины, — Обо всех них. Зимний Лес совсем не такой, каким мы его представляли.       — Мы обсудим это дома — сказала Эльвина сквозь стиснутые зубы, — Пойдем со мной. Сейчас же.       — Нет.       Ее голос звенел в тишине, и звезды над головой, казалось, подчёркивали ее, вспыхивая ярче от силы ее эмоций. Эльвина отшатнулась. Она выглядела почти озадаченной, словно не знала, что делать и какое раздражительно существо заменило Клэрион, ее собранную и сдержанную наследницу. Сама Клэрион едва понимала, откуда у нее взялась эта смелость.       — Боюсь, у тебя нет выбора, — сказала Эльвина.       — Он работает со мной, чтобы остановить Кошмары! Если бы ты только послушала меня—       — Клэрион, — предупреждающе сказала Эльвина.       — Всё, что я сделала, было ради защиты Долины Фей. Можешь ли ты сказать то же самое?       Эльвина отшатнулась, словно от пощечины.       — Прости?       Руки Клэрион задрожали от внезапного выброса адреналина. Она едва узнала себя. Казалось, этот праведный гнев вот-вот испепелит её. Но он жёг, как лесной пожар, и она уже не могла его остановить.       — Ты не заботилась о своих подданных зимой. Ты планировала отвернуться от них и оставить их с невыполнимой задачей! Магия управленческого дара — единственное, что может остановить Кошмары, но ты совершенно не заинтересована в—       Элвина издала короткий, безрадостный смешок.       — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.       — Имею, — настаивала Клэрион. Теперь, когда она начала, ее уже не заставить молчать, — Зимние феи слишком долго были жертвами нашего неполного понимания истории, и я не позволю этому продолжаться. Мил…— Страж Зимнего Леса не такой, каким ты его считала.       — Нет, — мрачно сказала Эльвина, — Он молод. У него еще не было возможности вырасти в то, чем он мог бы стать: амбициозным, как его предшественник, или развращённым чудовищем, отравляющим всё, к чему прикасается. С ним ты не в безопасности.       Стоящий рядом Милори вздрогнул.       Так вот оно что? Она проигнорирует все, что сказала Клэрион?       — Я никогда не была в большей безопасности.       Эльвина двинулась к ней. Судя по её взгляду, она была готова сама стащить Клэрион с этого моста.       — Он уже настроил тебя против меня.       — Нет, это ты настроила меня против себя! — Слова вырвались прежде, чем она успела остановиться, остановив Эльвину на месте. Ее голос дрожал. И все же это была правда, которую она не хотела признавать, — Я старалась соответствовать установленным тобой стандартам, всё в надежде, что буду достойна короны. Я так старалась быть такой же, как ты. Но я не такая. Вот чему меня научила Зима.       Магия вспыхнула в ней, поднимаясь вместе с волной эмоций. Она вся сияла от силы своей убеждённости. Даже сквозь пальто сияние её крыльев окрасило ошеломлённое лицо Эльвины в бледный цвет.       — Нет. Конечно, нет, — сказала Эльвина, но в ее голосе не было ужаса. Это было что-то вроде удивления.       — Я не хочу перебивать, — тихо сказала Петра, выглядывая из зарослей, за которыми она пряталась. Ее лицо стало пепельным, — Но мне кажется, что-то не так.       Она указала, и взгляд Клэрион последовал по указанному ею пути к небу. Теперь, когда она об этом упомянула, что-то действительно не так. Где-то за последние несколько минут ночная тьма сгустилась.       Тучи висели низко и угрожающе, закрывая полную луну и все сопутствующие ей звезды. Энергия потрескивала в воздухе и покалывала ее руки. Синоптики ничего не говорили о ливне, но… Нет, это не было обещанием молнии. Это было хуже, почти зловеще. Она вздрогнула.       А затем что-то пронеслось по небу: золотая полоса волшебной пыли, невероятно яркая на фоне сгущающегося мрака. Когда она приблизилась, Клэрион поняла, что это разведчик из Зимы, несущийся прямо к ним.       Хотя эльф всё ещё был одет в свой наряд, он сжимал лук в руке, побелевшей от напряжения. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза были дикими и стеклянными, как будто все еще смотрели на что-то, чего на самом деле не было.       — Милори, — наконец выдавил он, — Было нападение.       Прилежно спокойное выражение лица Милори разбилось.       — Что?       — Кошмары, — прохрипел разведчик, — Они затопили фестиваль — больше, чем мы когда-либо видели. Мой отряд ведет как можно больше фей в Зал Зимы, но…       Клэрион почувствовала его паузу, как физический удар. Она почувствовала, как будто падает в свободном падении, погружаясь в пучину замешательства и вины. Этого не должно было случиться. Но разве не в это она верила, когда говорила, что феи все еще погружены в вечный сон? То, чего они с Милори достигли, было не более чем горсткой песка, подпирающей поднимающийся прилив. Они вообще ничего не добились.       Это все твоя вина, прошипели ее сомнения в себе.       Сколько же они потеряли от заклинания Кошмаров на этот раз?       Оправившись от шока, Клэрион спросила:       — Как они могли снова вырваться на свободу?       Понимание вывело Эльвину из оцепенения.       — Ты пытался запечатать их?       — Я… я не знаю, — Милори покачал головой. Клэрион никогда не видела его таким потрясённым, но он собрался с духом и твёрдо сказал, — Я должен идти.       Клэрион схватила его за локоть и пристально посмотрела ему в глаза.       — Я иду с тобой.       Благодарность, которая зажглась в глазах Милори, чуть не лишила ее дыхания.       — Клэрион, — Умоляющая нотка вонзилась в голос Эльвины, — Не делай этого.       Клэрион лишь мельком взглянула назад. Её взгляд упал на Петру, чьи глаза были широко раскрыты и сияли каким-то непонятным чувством. Возможно, они с Эльвиной были правы: чувства к Милори сделали её безрассудной. Но с этой защитной, праведной яростью, горящей в ней, она никогда не чувствовала себя более созвучной своему предназначению.       — Мне жаль, — тихо сказала она, — Я должна.       Повернувшись спиной к своим друзьям и наставнице, она последовала за Милори в лютый зимний холод.       Пожалуйста, не дай нам опоздать.       Клэрион цеплялась за эту мольбу, как за спасательный круг, пока они взмывали к фестивальному полю, так же крепко, как она цеплялась за Милори. Он крепко держал поводья Ноктуа, ведя их сквозь надвигающуюся бурю. Высоко в небе облака — почти чёрные в темноте — плыли перед её глазами, словно дым от лесного пожара. Сильный снегопад обрушился на неё, густыми комьями забиваясь в ресницы и жаля лицо, словно ледяные хлопья. Каждый порыв ветра сбивал их с курса, и Клэрион могла поклясться, что слышит голос, доносящийся из него       Падай, шептал он.       Впервые за все ее переходы через ее границу Зима казалась враждебной.       Краем глаза она заметила мелькнувшую тень. Клэрион повернулась к нему — и увидела, как что-то несется к ним: крылатый силуэт, очерченный фиолетовым сиянием силы Кошмара.       — Милори! — крикнула она, — Берегись!       Его голова резко повернулась к Кошмару. Вспышка молнии расколола небо, осветив зверя на один ужасный миг.       Он дернул поводья, и Ноктуа увернулся с пути Кошмара. Милори прижался к спине совы, чтобы сохранить равновесие, увлекая за собой Клэрион — как раз вовремя, чтобы избежать тянущихся к ним когтей существа. Она прижалась лбом к его лопаткам и судорожно вздохнула, ужаснувшись тому, как близко она была к тому, чтобы потерять и место, и голову. Оставаться верхом на Ноктуа во время обычного полета — это одно, но быстро выяснилось, что бой — это совсем другое       Клэрион подняла взгляд и увидела, как Кошмар снова кружит вокруг. Он изогнулся, приняв форму совы: гротескную пародию на Ноктуа. Клюв изгибался над рядом тревожно человеческих зубов, обнажённых в пустой улыбке. Хуже того, прямо за тенью размаха крыльев она заметила тёмное облако, приближающееся к ним с пугающей скоростью. Скрипучий звук, поначалу далёкий, перерос в пронзительный крик, отдавшийся в её костях. Нет, не облако — а стая Кошмаров на крыльях насекомых. Даже отсюда Клэрион чувствовала их голод.       Страх пробежал по ней. Они никогда не выживут, если рой доберется до них. Их должно быть сотни. Неужели все Кошмары вырвались на свободу?       — Нам нужно приземлиться, — крикнула Клэрион сквозь вой ветра, — Сейчас же.       Милори смотрел на приближающихся Кошмаров, и на его челюсти напряглась мышца.       — Хорошо. Держись.       Клэрион повиновалась. С этими словами Милори передал бразды правления Ноктуа. Сова сложила крылья и устремилась головой вперед к растущему внизу лесу.       Глаза Клэрион наполнились слезами, когда резкие когти ветра и холода впились в неё. Волосы Милори развевались за его спиной, хлеща её по лицу, когда они падали. В считанные секунды Ноктуа прорвалась сквозь полог леса, сбивая снег и острые, как нож, сосульки. Ветви злобно цеплялись за пальто и волосы Клэрион, но она почти ничего не чувствовала из-за сильного прилива адреналина. Всего в нескольких футах от земли Ноктуа забила крыльями, чтобы замедлить падение.       К тому времени, как они приземлились, сердце Клэрион бешено колотилось в горле. Никто из Кошмаров не следовал за ними так далеко, но она чувствовала их движение прямо за переплетением ветвей над головой. Она застыла на месте, пока ужасный гул насекомых не стих. Кусочки неба, которые она видела, всё ещё были окрашены в зловещий серый оттенок, но ничто не смотрело на неё в ответ. С каждым поверхностным, прерывистым вдохом ужас ослабил свою хватку, и мурашки от присутствия Кошмаров отступили.       Пока что они спаслись.       Она и Милори соскользнули со спины Ноктуа. Когда они были в безопасности на твердой земле, она повернулась к нему лицом. Он потерял свою диадему в какой-то момент во время полета, и куски града и сломанные веточки застряли в его волосах. Но, к счастью, он казался целым и относительно невредимым. На боку его лица открылась тонкая царапина.       Она обхватила его челюсть ладонями, стирая большим пальцем кровь, которая выступила.       — Ты в порядке?       — Я в порядке, — ответил Милори. Его глаза пробежали по ней, выискивая травмы. По-видимому, он ничего не нашел, потому что она увидела, как часть напряжения спала с него, — А ты?       — Кажется, да, — На дрожащих ногах она медленно повернулась, пытаясь сориентироваться. Всё вокруг казалось ей незнакомым, — Нам следует продолжать двигаться.       Милори кивнул. Он повёл их по мрачному пути, всё глубже в лес, всё глубже в бурю; его сияние, слабо серебристо сияющее во мраке, указывало ей путь. Она аккуратно ступала ботинками по следам, которые он оставлял. Сквозь тьму и сгущающийся снежный покров она едва различала собственную руку в дюйме от лица. Каждая ветка, пронзающая снежную завесу, тянулась к ним, словно когти, и её растущее беспокойство обнажало капающие клыки сосулек, свисающих с деревьев. Как же ей не нравилось видеть, как её любимый Зимний Лес превращается в такое зловещее место.       Здесь всегда было тихо, все звуки приглушались сильным снегопадом. Но эта тишина была неестественной, словно весь лес затаил дыхание, слишком напуганный, чтобы двигаться. Их шаги слишком громко хрустели по ледяной корке, холодно сверкавшей на снегу.       Затем она услышала это: крики.       Кровь Клэрион превратилась в лед. Ни один из них не произнес ни слова; им и не нужно было. Подгоняемые этим звуком ужаса, они побежали. Когда они вырвались из-под прикрытия буков и елей, Клэрион резко остановилась.       Перед ними лежали обломки фестиваля. Палатки, среди которых они недавно бродили, были полностью разрушены — от них остались лишь скелеты из щепок. На их останках тлели угли, загоревшиеся от свечей, которые так и не погасли. Зазубренные осколки ледяных скульптур были разбросаны по поверхности реки, поблескивая среди растоптанной мешанины из лепестков цветов и венков.       Но Клэрион не могла отвести взгляд от тёмных силуэтов спящих фей, распростертых на льду. Они были похожи на статуи: совершенно неподвижные посреди всего этого разрушения. Снегопад уже начал их покрывать.       Вот и доказательство её неудачи.       Кошмары окружали фей, словно пятна масла, пузырясь, пытаясь обрести форму. Они кружились в воздухе, тёмные, как дым. Другие бродили в обличье животных, изрешеченные стрелами. Смутно Клэрион наблюдала, как ещё одна стрела вонзилась в глазницу уродливого медведя. Он взревел от ярости, и из смертоносных клыков брызнула слюна — нет, поняла она, яд.       Это вернуло Клэрион в себя.       Вверху проносились разведчики, натянув луки и издавая боевые кличи. Хотя они не могли отбиться от Кошмаров, они рисковали жизнями, чтобы спасти как можно больше фей. Некоторые подстрекали Кошмаров преследовать их, уклоняясь и лавируя в полосах тьмы, в то время как их товарищи вели мирных фей к Залу Зимы. Сердце Клэрион дрогнуло при виде такой самоотверженной храбрости.       За ее спиной раздалось низкое рычание.       Клэрион ахнула, резко обернувшись. Она стояла лицом к лицу с извращённой версией Фенриса: волком с пастью, ощетинившейся слишком большим количеством зубов, и второй парой глаз, расположенной над первой. Прежде чем она успела пошевелиться — прежде чем она успела даже открыть рот, чтобы закричать, — зверь растянулся на земле в снежном облаке и извивающейся тени. Он неподвижно лежал на боку, пронзенный стрелой. Вязкая черная жидкость сочилась вокруг раны, и от него медленно поднимался дым, как будто его опалили. Слабый золотой свет мерцал по краям его раны.       Медленно Клэрион повернулась — и то, что она увидела, чуть не довело ее до слез.       Петра стояла в нескольких метрах от неё, размахивая каким-то оружием, которого Клэрион никогда раньше не видела. На ее лице отразилось нечто среднее между торжеством и ужасом. Её волосы под покровом ночи были кроваво-красными, а снег, словно россыпь звёзд, скопился в её кудрях. Артемида стояла рядом с ней, словно прорезь тьмы на фоне белизны, положив руку на бедро.       — Хороший выстрел, — сказала она. Она выглядела неохотно впечатленной, — И хорошие рефлексы.       Клэрион с трудом верила, что они действительно здесь. Если бы её мысли не были заняты чем-то другим, она бы, наверное, переживала, что кто-то из прохожих может поймать шальную стрелу. Она не думала, что Петра когда-либо в жизни целилась из оружия. Но прямо сейчас она не чувствовала ничего, кроме огромной благодарности.       — Иди, — тихо сказал Милори, — Я помогу остальным найти дорогу в Зал Зимы.       — Я буду прямо за тобой, — Она поймала его взгляд, охваченная внезапным приступом страха. Если с ним что-нибудь случится… Нет, она даже не могла думать об этом, — Будь осторожен.       Милори сдержанно кивнул.       — Ты тоже. Скоро увидимся.       Он повернулся, ткань плаща захлопала за ним, и он взмыл в воздух. Клэрион не могла полностью проглотить комок тревоги в горле, когда его сияние было приглушено сильным снегопадом. Милори справится, заверила она себя. Он достаточно скоро снова будет рядом с ним. Оторвав взгляд от того места, где он исчез, она побежала сквозь снег к Артемиде и Петре.       — Что вы здесь делаете? — Через мгновение ей пришло в голову что-то более важное, — Как вы здесь оказались?       Петра опустила свое оружие на бок. Как будто это было самое очевидное, она сказала:       — Мы не собирались позволить тебе делать это в одиночку. Что касается того, как… мои прототипы пальто, может, и уродливы, но со своей задачей справляются достаточно хорошо.       Клэрион впилась в них взглядом. Они действительно выглядели смешно; они тонули в ткани. Пальто были огромными лоскутными чудовищами, явно сделанными из всего, что Петра нашла валяющимся в Уголке мастеров. Клэрион не могла сдержать смеха, сквозь жгучие слёзы, подступавшие к горлу        — Она также хотела испытать свой другой прототип, — Артемида с завистью посмотрела на оружие Петры. Она подняла своё, которое — хотя в остальном было более или менее идентичным — выглядело скорее воплощением мечты, а не чем-то конкретным. Неопытному взгляду Клэрион показалось, что это лук разведчика, прибитый к тонкому деревянному бруску. По центру проходила длинная канавка, куда вставлялась стрела. Тетива, натянутая на тугой конец, удерживалась на месте механизмом, срабатывающим при нажатии на спусковой крючок, — По крайней мере, мой — это прототип.       — Вот почему тебе нужно держаться рядом со мной, — сказала Петра с почти лукавой улыбкой, — Все мои усилия наконец-то окупились.       — Твои усилия по порче совершенно хорошего лука и стрел, — пробормотала Артемида без особого жара, — Это сводит на нет всё искусство.       Петра ткнула в нее обвиняющим пальцем.       — Вот это искусство! Ты просто не ценишь —       — Подожди, — У Клэрион всё сжалось в комок, — Ты над этим работала? Не над мечом?       Артемида и Петра замолчали. Напряжение между ними постепенно улетучивалось.       — Конечно, — Петра неуверенно улыбнулась ей, — Я бы сказала тебе раньше, но у меня так и не было возможности.       Клэрион вздрогнула, вспомнив об их ссоре, но прежде чем она успела что-либо сказать, Петра ринулась вперёд:       — Я, конечно, тоже работала над мечом Эльвины. Но с определённого момента большую часть времени я тратила на то, чтобы он выглядел убедительно.       Клэрион нахмурилась.       — Убедительно?       — Он не работает, — Это вырвалось из Петры, признание вины, которое она больше не могла сдерживать, — Если она узнает—       — Она не узнает, — немного устало вмешалась Артемида. Казалось, этот разговор уже состоялся как минимум дважды.       — …тогда меня изгонят по-настоящему на этот раз!       — Он не работает?       Петра замолчала, обдумывая это, собираясь с мыслями.       — Ну, я полагаю, он работает в той мере, в какой солнечные камни направляют солнечный свет. Так что нетрудно предположить, что это сработает и на звёздном свете, которым обладают таланты управления… — Упоминание о талантах управления, очевидно, напомнило Петре о ее более насущных проблемах, — Смысл в том, что он не сделает того, чего хочет Эльвина. Я собиралась ей сказать, но ты, похоже, думала, что знаешь, что делаешь, и—       Остаток ее предложения растворился в бессмыслице. Все, за что могла ухватиться Клэрион, было это:       — Ты солгала Эльвине?       Лицо Петры стало очень бледным, а затем слегка позеленело.       — Я думаю, что да.       Но Петра никогда не лгала. Клэрион едва могла это осознать.       — Почему ты это сделала?       — Я не знаю, — Петра провела рукой по лицу, — К тому времени, как я это сделала, было слишком поздно. И теперь, когда она узнает—       Артемида вздохнула. Дипломатично она сказала:       — Мы обе верили в тебя, — Она многозначительно перевела взгляд на Петру, — Даже когда мы беспокоились о тебе.       Вина прогнала панику Петры:       — Мне жаль о том, что было раньше. Мне не следовало быть такой…       — Осуждающей? — подсказала Клэрион.       — Верно. Именно, — Петра поморщилась, — Прости, что втянула Эльвину, зная, что это последнее, чего ты хочешь. Я запаниковала, как всегда. Я боялась, что ты сделаешь какую-нибудь глупость. Я не хотела, чтобы ты пострадала.       — Я знаю. И, наверное, ты не ошибалась, — выдавила она сквозь смех. Клэрион готова была расплакаться прямо там, от облегчения или от сожаления, она не была до конца уверена. Между ними все еще было так много всего запутано, но на данный момент этого было достаточно. Так и должно быть, когда она не знала, переживут ли они эту ночь, — Мне тоже жаль. Мне не следовало—       — Мы поговорим позже, — тихо сказала Петра.       — Позже, значит, позже, — Клэрион изо всех сил постаралась сдержать внезапный всплеск эмоций. Она неопределённым жестом указала на оружие в руках Петры, — Что это вообще такое?       Петра просияла.       — О, это?       По-видимому, это было какое-то устройство для уничтожения Кошмаров. По крайней мере, это то, что Клэрион поняла из восторженного — и очень технического — описания, которое начала Петра.       — Я решила назвать это Т-луком. Или, может быть, арбалетом? Я все еще работаю над более мелкими деталями, но его можно заряжать стрелами, наполненными волшебной пыльцой. Очевидно, он не так силен, как магия таланта управления, но я предположила… — Петра замолчала, ее лицо побледнело, — Знаете, я не думаю, что наука, стоящая за этим, имеет значение прямо сейчас.       Конец её фразы оборвался писком. Клэрион обернулась и увидела, как Кошмар, которого Петра подстрелила ранее, начал собираться воедино. Его туманное тело сжималось и пузырилось, пытаясь встать на ноги. У них было мало времени, прежде чем он сможет нанести новый удар.       — Какой план? — просила Артемида, как всегда прагматично.       — Большинство зимних фей укрылись в Зале Зимы, — ответила Клэрион, — Мы должны в первую очередь обеспечить их безопасность. Мы встретимся с Милори там, обезопасим вход и перегруппируемся. Понятно?       Артемида отдала честь       — Понятно, Ваше Высочество. Петра зарядила еще одну стрелу и зафиксировала тетиву. Ее кончик засверкал, наполняя ее глаза золотым светом. Ее лицо приняло то знакомое, жуткое спокойствие; она вошла в то же состояние ума, что и тогда, когда приближался крайний срок, не оставляя места для паники.       — Давайте сделаем это.       Между ними и Залом Зимы лежало настоящее море Кошмаров. Им не добраться туда без боя. Но когда Клэрион оглянулась на Артемиду и Петру, чьи глаза горели решимостью, она решила, что они смогут победить.