Часть 23

      Когда Клэрион проснулась, мягкий свет фонарей наполнил палату тёплым светом, освещая флаконы и банки, расставленные по полкам. Небо за окном было расчерчено тёмно-синими и оранжевыми полосами, когда солнце выглядывало из-за горизонта.       Я жива, смутно подумала она.       В конце концов, она дожила до рассвета.       Даже под одеялом холод не покидал её кожу и обвивал сердце. Она на пробу сжала пальцы. К счастью, они всё ещё были на месте. Ничего не пострадало от обморожения. Она откинула одеяло и с облегчением вздохнула, увидев, как её крылья слабо мерцают в предрассветной темноте. Золотые завитки, пронизывающие их, вернулись, хотя их сияние и потускнело.       Когда она перевернулась на бок, ее взгляд зацепился за плащ, накинутый на прикроватный стул.       Милори.       Одна мысль о нем пронзила ее сердце ледяной сосулькой. Когда она закрыла глаза, в памяти всплыло, как его крылья увядали, капая на пол клиники. Преданность и боль сплелись в узел в его голосе, когда он сказал ей: «Я не могу тебя потерять».       Может быть, Эльвина была права.       Если бы она ни о ком не заботилась, если бы она держалась в стороне, как и должна была, ничего бы этого не случилось. Если бы Милори оставил её на границе, звёзды исправили бы свою ошибку. Возможно, в ту же ночь упала бы другая звезда, чтобы заменить её. Другая фея с золотыми крыльями, с сердцем, подходящим её таланту: уравновешенная и практичная, та, которая не жаждет того, чего не может иметь.       Вместо этого он позаботился о том, чтобы Долина Фей получила ее, со всеми ее недостатками, на всю её долгую жизнь. Ей хотелось кричать. Ей хотелось смахнуть пузырьки с полок и послушать, как они разбиваются. Ей хотелось повернуть время вспять — сделать все, что в ее силах, чтобы спасти его от его собственного самопожертвования.       Как он мог это сделать?       Нет, как она могла это сделать? Если кто-то и был виноват в этом, так это она одна. Она была достаточно эгоистична, чтобы втянуть его в свою орбиту. Королева не должна жить среди своих подданных. Она не могла вмешиваться в их дела и впутывать их в дела, выходящие за рамки их способностей. Ей всегда было суждено быть одной       Пришло время прекратить бороться с этим.       — Клэрион.       Она вздрогнула, часто моргая, услышав свое имя. В замешательстве ей потребовалось время, чтобы понять, что в комнате стало светлее. Солнце позднего утра лилось сквозь окно, смягченное, когда оно просачивалось сквозь листья, и нежно омывало ее лицо своим теплом.       Должно быть, она снова заснула.       Она сонно коснулась щеки. Слезы высохли на ее коже, обжигая лицо солью. Она смахнула их тыльной стороной запястья. Когда ее зрение приспособилось к дневному свету, в фокусе появилась Эльвина. Она сидела в прикроватном стуле, и глубокая усталость была написана в каждой черте ее лица. Клэрион пронзила острая боль вины. Неужели она всю ночь дежурила у ее постели?       — Ты проснулась, — сказала Эльвина, ее голос был полон облегчения. — Слава звездам.       Клэрион приподнялась на подушках.        — Где Петра и Артемида?       Лёгкая улыбка тронула уголки губ Эльвины, словно она ожидала такого вопроса. Она исчезла так же быстро, как и возникла, сменившись королевской маской — той, которую она приберегала для передачи плохих новостей со спокойной отстраненностью.       — Они обе здесь. Я ненадолго виделась со стражем перед его уходом в Зиму. Он попросил нас отправить целителей на границу, чтобы забрать их.       Конечно, подумала она. Даже когда ему было плохо, он думал о том, чтобы договориться с Эльвиной о том, как доставить их домой.        — Как они?       — Артемиде предстоит долгий путь к выздоровлению, но она в стабильном состоянии. Петра спит, как и остальные.       У Клэрион перехватило горло.       — А Милори?       Эльвина помедлила.        — Он выглядел неважно.       — Понятно.       Клэрион зажмурилась. Как бы ей ни хотелось верить, что он вернулся невредимым, она не могла быть столь наивной и оптимистичной. Ни одна зимняя фея не могла оставаться в тёплое время года без последствий. Если она будет думать об этом дольше, она не знает, сможет ли она сдержаться.       Эльвина наблюдала, как она сдерживает свои эмоции. Когда она пришла в себя, Эльвина сказала:       — Ты была права, Клэрион.       Клэрион подняла уголок одеяла и вытерла им глаза. Безрадостный смешок вырвался у нее.       — О чем?       — О страже. — Её губы скривились в лёгкой гримасе недовольства, словно ей было больно признать свою неправоту. Через мгновение она вздохнула — Обо всем. Мой план был в лучшем случае недальновидным, а в худшем — невероятно опасным. Наши миры должны работать вместе.       Клэрион так долго хотела услышать эти слова. И все же она едва могла поверить в них.        — Почему?       — Он спас тебе жизнь, — сухо ответила Эльвина. Она сложила руки на коленях. — За это я в долгу перед ним.       Значит, еще есть шанс все исправить.       Возможно, ее магия была недостаточно сильна, чтобы заключить Кошмары, как когда-то это делали таланты сновидений. Но в книге Хранителя говорилось о Кошмаре, обитающем в глубинах своей темницы, словно пчелиная матка в улье. Достаточно могущественном, чтобы повелевать своими трутнями — чтобы удерживать всю их силу.       Звёздный свет Клэрион уничтожил все Кошмары за пределами Зала Зимы. Если она победит Королеву Кошмаров, её дремлющие чары наверняка распадутся. Но она всё ещё восстанавливалась. К тому же, каждая её попытка помочь в итоге только усугубляла ситуацию.       — Ты можешь помочь мне. Вместе, с нашей магией, мы можем уничтожить Кошмары, — сказала Клэрион.       — Я не могу. — Эльвина грустно улыбнулась. — Моя сила ослабевает.       — Ослабевает? — Ее голос прозвучал ужасно тихо для ее собственных ушей, почти по-детски.       Эльвина разжала ладонь. Звёздный свет расцвёл на её ладони, словно роза, медленно раскрываясь. Он горел ровно, но, конечно, не так ярко, как привыкла Клэрион. Эльвина сжала пальцы, погасив его.             — Я больше не могу управлять чем-то большим, чем это.       Она никогда не слышала, чтобы талант фей со временем ослабевал.       — Почему?       — Таков путь вещей, — сказала Эльвина. — Вскоре после твоей коронации я вернусь к звездам, как и все королевы до нас.       — Я не… — Клэрион покачала головой. Она не могла этого осознать; она отказывалась. Слова Эльвины слились в бессмыслицу.       Если бы это было правдой, то, конечно, она бы увидела признаки.       Эльвина ничем не отличалась, не так ли? Но тогда Клэрион едва могла вспомнить, как она выглядела, когда впервые прибыла в Долину Фей. Появилась ли новая седина в ее волосах? Всегда ли она выглядела такой хрупкой, ее кости были птичьими и нежными под ее бледной кожей? Феи живут долго, королевы даже дольше, чем большинство. Но они не должны просто умирать от чего-то столь же банального, как возраст.       — Я не понимаю, — сказала Клэрион наконец.       — Мне жаль, Клэрион. — Голос Эльвины дрогнул, едва заметно. Ее брови нахмурились от боли, которую она пыталась и не смогла преодолеть. — Есть так много вещей, которые я должна была тебе рассказать. Мне следовало рассказать раньше, но я не знала, как.       Клэрион не хотела этого слышать. Так долго она хотела, чтобы Эльвина доверила ей правду. Теперь это казалось невыносимым. Слёзы жгли горло Клэрион, когда Эльвина протянула руку и заправила прядь волос за ухо Клэрион.       — Я никогда не была на Материке сама, но я слышала подробные отчеты о нем. Люди любят своих детей с того момента, как они рождаются. Они воспитывают их в надежде, что они будут лучше, чем их родители когда-либо были. — Пальцы Эльвины задержались на подбородке Клэрион. — Когда я увидела, как ты восходишь с той звезды, я, кажется, поняла кое-что из того, что должны чувствовать матери. Я знаю, как трудно и непонятно, когда с первого вздоха тебе говорят, что мир зависит от тебя. И как глубоко в душе ты понимаешь, что это правда. Я видела во многом, что ты похожа на меня, но видела и гораздо больше, чем ты отличалась. Опыт преподал мне много уроков, большинство из которых дались мне с трудом и были болезненными. Я хотела защитить тебя от этого. Я не хотела, чтобы ты пострадала. Ты мне очень дорога. — Эльвина опустила руку. — Бремя королевской власти тяжело, а наша жизнь долга. И все феи, которых ты любишь, в конце концов исчезнут, а ты останешься неизменной. Я держалась в стороне, чтобы не горевать больше, чем могла вынести. Я призывала тебя делать то же самое, хотя я видела, как сильно тебе это причиняет боль. И ты так старалась для меня.       Сердце Клэрион болело за неё сильнее, чем она когда-либо могла себе представить. Она видела Эльвину той девушкой, которой она была, и той женщиной, которой она стала сейчас — той, чья жизнь была долгой и одинокой, сформированной потерями. Эльвина пыталась защитить её от боли. В конце концов, её старания оставили лишь новый шрам — искажённое зеркало ран самой Эльвины. Но наконец-то Эльвина освободила их обеих. Клэрион могла сама выбирать, какой королевой она хочет стать.       Я хотел, чтобы в Долине Фей для меня было другое будущее, сказал ей Милори.       Мысль о нем — о желании, которое она бережно хранила в себе, — что-то всколыхнула в ней. Звёздный свет зажегся в холодной пустоте её груди, клубясь, словно уютное тепло осеннего огня. Возможно, она сможет воплотить эту мечту в реальность для них обоих. Возможно, хорошая королева похожа на звезду, из которой она родилась. Не холодной и далекой, а такой, которая несла надежды своих подданных вперед.       Если это будет последнее, что она сделает, она должна сделать так, чтобы его жертвы имели значение. Она должна была защитить Долину Фей и всех, кто был ей дорог, всеми силами, которые у нее были. Она решила, что именно такой королевой она и была.       — Я думаю, я понимаю теперь, — пробормотала Клэрион. — Спасибо, Эльвина. За все.       — Конечно. — Она выглядела несколько удивленной. — Теперь отдохни и восстанови свои силы. Мы найдем выход вместе.       Вместе. Это звучало так заманчиво. Но она должна была сделать это в одиночку. Никто больше не пострадает из-за ее неудач.       Когда дверь закрылась за ней, Клэрион удержала эту решительную искру надежды внутри себя. Она горела, теплая, как уголек, а затем разгорелась ярче. Чтобы покончить с этим, ей придется столкнуться с Королевой Кошмаров в одиночку — прежде чем она вырвется на свободу.       Ей придется спуститься под лед.       На третий день своего выздоровления Клэрион спланировала свой побег.       Она не знала, будет ли она когда-нибудь по-настоящему готова снова встретиться с Кошмарами, но если её чему-то и научила предстоящая коронация, так это тому, что к трудностям никогда не чувствуешь себя полностью готовой.       Она ждала, пока восход солнца не окрасит линию горизонта в кроваво-красный цвет, и утренние звуки лета не просочатся сквозь приоткрытые окна клиники. К настоящему времени Клэрион приспособилась к ритмам жизни здесь. В эти сумеречные часы целители вели непрерывный поток болтовни в соседней комнате, сплетничая о какой-то рабочей драме или о чем-то еще. Ничего особо интересного, насколько удалось уловить Клэрион. Весёлые крики зябликов и тихие крики траурных горлиц заполняли паузы в их разговоре.       Сейчас или никогда.       Её зимнее пальто лежало сложенным у кровати, и когда она его отряхнула, оно было целым, несмотря на несколько пятен крови. Оно переживёт как минимум ещё одно путешествие в Зиму. Оставалось только незаметно покинуть клинику. А это означало, что ей придётся преодолеть последнее препятствие магии управленческого таланта: телепортацию       Раньше ей это никогда не удавалось. Но сейчас, когда внутри неё ровно пылал звёздный свет, она чувствовала лишь спокойную уверенность. Клэрион накинула пальто и до конца открыла окно. Лучше, если ее первая настоящая попытка будет не через твердый предмет, решила она. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.       Теперь, если она просто представит, как становится все легче и легче…       Изнутри неё исходило сияние. Подняв руки на уровень глаз, она увидела, как её контуры тускнеют и рассыпаются золотистыми искрами. Рефлекторный приступ паники быстро сменился восторгом. Постепенно она растворилась в мерцающем облаке волшебной пыльцы. Словно повинуясь её капризу, подул ветерок. Он затанцевал в листьях и понес её своим мягким потоком. Она проплыла через открытое окно, беззвучная и бесформенная, как туман, сползающий с горы. Она проплыла над пиретрумом и направилась к опушке леса. Как только она благополучно укрылась в тени леса, она позволила себе снова обрести форму.       Она сделала это.       Клэрион недоверчиво рассмеялась. Она чувствовала себя дезориентированной и нетвердо держалась на ногах, но, бросив быстрый взгляд вниз, убедилась, что все у нее действительно получилось. Все конечности на месте — успех в её понимании. Но у нее не было времени восхищаться тем, что она сделала.       Клэрион взмыла в небо и отправилась к границе. Теперь, когда искра звёздного света в ней вновь разгорелась, холод, пробиравший до костей, начал отступать. Её сияние было далеко не таким ярким, как обычно, но солнечный свет, проникавший в её крылья, казался почти исцеляющим. С каждым взмахом крыльев в воздухе вокруг неё плясали золотые искры.       Внизу, на Игольчатом лугу, расстилалось бескрайнее зеленое море. Бегущие Чертополохи проносились сквозь высокую траву, время от времени сталкиваясь друг с другом в своей спешке. Было необычно видеть так много их собравшихся вместе, но Клэрион вскоре увидела причину: длинная, почерневшая полоса поля, как шрам, вырезанный в земле. Чертополохи, должно быть, были выгнаны из своих домов Кошмарами. Решимость вспыхнула в ней, подпитываемая гневом.       Раз и навсегда она покончит с этим.       Когда она добралась до границы, то почувствовала одновременно облегчение и грусть от того, что мост был пуст. Хорошо, подумала она. Ее задача была бы проще, если бы ей не пришлось уговаривать Милори остаться.       Клэрион застегнула пальто и вошла в Зиму. Она сошла с моста и подняла голову к небу. На несколько мгновений она задержалась здесь: вдыхая свежий воздух и аромат вечнозеленых растений, наслаждаясь холодом на щеках, наблюдая, как бешено падают снежинки. Она никогда не видела Зимний Лес при свете дня. Снег сверкал, словно инкрустированный бриллиантами, а лёд рассыпал по земле золотистый свет.       Прекрасно, подумала она.       Ее поразило, как это место может нести в себе такие радостные и болезненные воспоминания. Но она хотела запомнить Зиму такой: как друга, хранящего с ней дружескую тишину. Ветер трепал ее волосы,почти игриво дергая за кончики.       — Пришло время освободить тебя, — пробормотала она.       Отсюда путь до тюрьмы Кошмаров был долгим. Если бы только она могла позвать Ноктуа… Клэрион нахмурилась, когда эта идея пришла ей в голову. Попробовать, конечно, не помешает. Она поднесла пальцы к губам и свистнула.       Ничего не произошло.       Медленно она опустила руку, чувствуя себя довольно глупо, что попыталась это сделать. Но тут над ней раздался вопросительный ухающий звук.       Клэрион ахнула.       — Ноктуа!       Сова повернула голову, чтобы осмотреть Клэрион. Каким-то образом ей удалось выглядеть довольно недоверчивой. Было очевидно, что она не ожидала, что Клэрион позовёт её. Тем не менее, она спрыгнула с насеста и взъерошила перья в знак приветствия.       Слишком окрыленная, чтобы помнить о своем страхе, Клэрион почти подскочила вперед и провела пальцами по клюву Ноктуа. Её рука казалась такой хрупкой по сравнению с этим смертоносным остриём. Как быстро, с иронией подумала она, она потеряла все свои инстинкты самосохранения. Возможно, Милори все-таки оказал плохое влияние. Надеюсь, он не будет слишком возражать, если она позаимствует его питомца.       — Прости, — тихо сказала она. — Сегодня только ты и я.       Ноктуа медленно моргнул. Клэрион не могла быть уверена, но это было похоже на согласие.       Клэрион смотрела на неё, и до неё дошло ужасное осознание: она будет лететь одна. Но она, конечно же, достаточно тренировалась. И риск падения был гораздо меньше риска идти пешком. В конце концов, ей нужно было добраться туда до наступления темноты..       — Хорошо, — заверила она себя, — ты можешь это сделать.       Взявшись за поводья, Клэрион забралась на спину Ноктуа. Как только она обрела равновесие, на её лице расплылась улыбка. Это было не так уж сложно. Итак, что же делал Милори, чтобы заставить её двинуться? А, точно. Она нерешительно щёлкнула поводьями..       Ноктуа рванула с места, как стрела. И поскольку она была одна, Клэрион даже не пыталась сдержать крик.       Они вырвались из кроны деревьев, осыпав её снегом и сосновыми ветками. Солнце отражалось от крыльев Ноктуа, окрашивая края её перьев переливающимся блеском. Сова мчалась вперёд на полной скорости, а поводья беспомощно выскальзывали из рук Клэрион.       Она низко склонилась над шеей Ноктуа, её распущенные волосы дико развевались за спиной. После нескольких отчаянных попыток она схватила поводья и задохнулась. Ноктуа в знак протеста вскинула голову.       — Ух ты! — Ее голос был слабым, наполовину ужас, наполовину восторг.       С трудом взяв себя в руки, Клэрион выровнялась. Ей потребовалась приложить силы чтобы удержаться на месте, но она это делала. Торжествуя, она подтолкнула Ноктуа вперед, к тюрьме Ночных кошмаров.       Теперь она поняла, почему Милори так любил летать на сове.       Они парили высоко над соснами и березами, пикируя лишь тогда, когда Клэрион заметила замерзшее озеро. Они приземлились на берегу, и Клэрион спрыгнула. Ноги у неё подкосились, и она оперлась на Ноктуа. Она задержалась рядом с совой, глядя на сверкающую гладь озера. Даже в холодном утреннем свете это маслянистое чувство страха терзало её сильнее, чем когда-либо прежде. Она изо всех сил старалась подавить дрожь.       — Пожелай мне удачи.       Ноктуа клюнула ее в плечо, что она решила истолковать как добрые пожелания.       Клэрион пошла к берегу медленными, неуверенными шагами. Лед казался тоньше, чем в прошлый раз, когда она была здесь; он смещался и трещал под её тяжестью. Но только добравшись до середины, Клэрион увидела обломки барьера, который они с Милори возвели. Осколки льда сверкали, словно месиво битого стекла, а тонкие нити звёздного света были оборваны, словно паутина. Тюрьма раскололась настолько, что выпустила на свободу всех Кошмаров, кроме самых крупных. Возможно, магия таланта управления действительно несовместима с магией снов, или, возможно, Кошмары стали слишком сильными, чтобы их можно было больше сдерживать. Какова бы ни была причина, Клэрион позаботится о том, чтобы они больше никогда не причинили вреда ни одной фее.       При дневном свете то, что осталось подо льдом, было зловеще неподвижно. Но Клэрион чувствовала, как их взгляды сверлят её, пока она смотрела вниз, на мир под озером. Будет ли там внутри холодно? Будет ли там вода в конце концов, готовая утащить ее в свои самые темные глубины? Неопределенность терзала ее. Она зашла так далеко, и есть только один способ узнать.       Она прыгнула вниз.