Часть 26

      Клэрион проснулась и обнаружила, что ее комната залита лучами позднего послеполуденного солнца. Она была дезориентирована тем, что так долго спала, но ее веки все еще были достаточно тяжелыми, чтобы она снова задремала, если бы позволила им опуститься. Это изнеможение было совсем не похоже на её выгорание, на тот пожирающий холод, что разлился по её груди, но всё равно было так соблазнительно снова свернуться калачиком и…       Петра. Эта мысль заставила ее полностью прийти в сознание. Она должна была проверить ее и остальных.       Клэрион сбросила простыни. Под ними было так душно, что даже спертый воздух комнаты казался прохладным. На тумбочке её ждали три вещи: миска каши, остывшей от долгого простоя; ежедневная порция волшебной пыли, аккуратно упакованная в листовой пакетик; и письмо, скреплённое королевской печатью.       Что Элвина могла ей сказать?       Она взяла записку и осторожно провела пальцем под восковой печатью, чтобы открыть ее. Даже без королевской эмблемы она узнала бы идеальный почерк Элвины.       «Приходи в клинику, как только сможешь. Чары наконец-то развеялись.»       Дыхание Клэрион вырвалось из её груди с дрожью. Недели стресса и тревог мгновенно исчезли. Долина фей наконец-то была свободна.       И она снова увидит свою лучшую подругу.       Клэрион надела первое попавшееся платье, затем посыпала крылья волшебной пыльцой. Она вздохнула с облегчением, когда в воздухе разлился сладкий аромат. С другого конца комнаты она мельком увидела своё отражение. Золотые блики зацепились за ресницы и поблескивали в распущенных, спутанных после сна волосах. Веки опухли от слёз, а складки простыней прижались к лицу тонкими красными линиями. Ей было все равно, как она выглядит. Она не могла дождаться ни минуты, чтобы уйти..       Она распахнула двери балкона. Волшебное дерево встретило ее мягким покачиванием и колыханием листвы, шелестящей на ветру. Клэрион позволила себе задержаться на мгновение. Она оперлась руками о перила и перегнулась через край. Волшебная долина раскинулась перед ней, огромная и прекрасная в золотистом свете.       Скоро все это будет принадлежать ей, и она сможет защищать его.       И, возможно, впервые она почувствовала себя в силах справиться с этой задачей       Чувствуя себя легче, чем за последние недели, она взмыла в воздух. Было ужасно непривычно не прятаться на этот раз. Не было никаких бдительных разведчиков, патрулирующих небо. Никакой тошноты – наполовину от восторга, наполовину от страха быть пойманной. Никаких комментариев от Артемиды, когда она устремилась к Зиме.       Артемида.       Надеюсь, она тоже поправляется. Клэрион скоро ее увидит.       Пролетая над Летней Поляной, она улыбнулась, увидев, что Долина Фей вернулась в норму. Звуки смеха и пения доносились до нее даже с этой высоты. Феи цветов парили над полями пиретрума, пробуждая новую поросль. Во время их работы ароматы богатого суглинка и горьких трав усиливались, переносимые дыханием ветра.       Клэрион приземлилась перед клиникой целителей, где золотистые цветы сменились пышной травой. Из земли пробились грибы, их широкие шляпки служили крыльцом клиники. Она взмыла вверх, чтобы преодолеть расстояние, а затем опустилась на крыльцо. Сердце её тут же радостно забилось.       — Артемида!       Разведчица сидела в кресле-качалке, вытянув перед собой правую ногу. Она была закреплена на скобе, сделанной из двух тонких полосок коры, связанных между собой веревкой, сплетенной из травы. Рядом с ней, на сгибе её шеи и плеча, стоял посох. Её тёмные волосы были взъерошены больше, чем когда-либо видела Клэрион, а глаза всё ещё были затуманены усталостью. При звуке голоса Клэрион выражение её лица смягчилось от облегчения.       Взмахнув крыльями, Артемида поднялась со своего места, опираясь на посох. Она не произнесла ни слова. Она только сократила расстояние между ними, ритмично постукивая кончиком посоха по шляпкам грибов. Затем она притянула Клэрион в объятия, обхватив ее мускулистой рукой за шею. Ее хватка была сокрушительной, но Клэрион не посмела возразить. Маловероятно, что она когда-нибудь снова проявит к ней такую открытую привязанность.       — Ты сделала это, — сказала Артемида ей в волосы.       — Без всех вас я бы не справилась. — Клэрион отстранилась и изучила ее. — Как ты себя чувствуешь?       — Почти вернулась в норму, Ваше Высочество.       Клэрион бросила на неё холодный взгляд, словно говоря: «Будь со мной честна». Артемида тяжело опиралась на свой посох. Хотя феи редко ходят, небольшие различия в распределении веса могут значительно затруднить равновесие в полёте. Ей понадобится приспособление для передвижения, по крайней мере, до тех пор, пока не снимут шину.       — Бывало и лучше, — поникла Артемида, явно недовольная тем, что ей пришлось это признать. — Вы не возражаете, если я сяду?       — Конечно, нет, — ответила Клэрион. — Смелее.       Бросив на нее благодарный взгляд, Артемида осторожно опустилась обратно в кресло-качалку. Она вытянула ногу, стараясь не беспокоить ее.       — Боль терпима, и скоро им больше не придется мешать мне сбежать.       — Никаких побегов, — упрекнула Клэрион. — Это приказ, между прочим. Тебе нужно исцелиться.       — Да, Ваше Высочество. — Артемида слабо улыбнулась. — Если вы одобрите исключение, целители допустили меня на вашу коронацию. Королева не должна быть без охраны.       — Я одобряю, конечно. — Клэрион нахмурилась. — Но я думаю, что ты более чем заслужила другую должность. После того, как меня коронуют, я буду рада перевести тебя на…       — При всем уважении, — перебила Артемида, — я довольна своей должностью. Если вы не возражаете, я хотела бы ее сохранить.       — Ты хочешь остаться в моей охране? — недоверчиво спросила Клэрион. — Я думала, ты хочешь вернуться к патрулированию.       — Я хотела. — Неправильно истолковав ее недоверие как сопротивление, Артемида поспешила добавить — Конечно, если вы считаете, что я больше подхожу для чего-то другого…       — Дело не в этом, — ответила Клэрион. Она была полностью готова отпустить Артемиду, но не могла отрицать, что в глубине души надеялась на это. После стольких лет вместе она почти не знала, что будет делать без Артемиды. — Мне просто любопытно, что вызвало эту внезапную перемену.       — Раньше я верила, что служба в твоей охране, это мое искупление. Возможно, даже наказание. — Рот Артемиды скривился в печальной улыбке. — Что восстановление моего положения было единственным способом изменить ситуацию в Долине Фей. За последние несколько дней я усомнилась в том, что мои намерения были такими уж чистыми. После моего назначения я почувствовала, что мне нужно что-то доказать.       — Тебе не нужно ничего доказывать, Артемида, — мягко сказала Клэрион. — Я всегда считала, что ты одна из самых благородных фей в Долине Фей.       — Я рада, что ты так думаешь. — Артемида задумчиво постучала посохом о землю. — Если бы я вернулась, мне пришлось бы подавить в себе ту часть, которой ты, как ты говоришь, восхищаешься. Много лет я пыталась это сделать. Но, увидев, что сделала ты…       Она замолчала, явно подыскивая нужные слова. Клэрион согрелась под благоговейной интенсивностью ее взгляда.       — Я верю в тебя, — сказала Артемида. — В твою силу. В твою доброту. В твое видение. Защита такую фею, как ты, — достойное применение моему таланту.       О, Клэрион станет сентиментальной, если она продолжит в том же духе. Дразняще она спросила:       — Ты хочешь сказать, что будешь скучать по мне?       — Я говорю, что никому другому не доверяю быть твоей охраной, — возразила Артемида. Клэрион получила удовольствие от того, что она не отрицала ее слова. — С твоим темпераментом это сложнее, чем можно было бы ожидать. Даже я в последнее время не дотягиваю до своих собственных стандартов.       Артемида посмотрела на нее. Хотя она никогда не сказала бы этого вслух, Клэрион ясно прочитала ее смысл: «Ты выглядишь ужасно».       Клэрион не могла не рассмеяться. С этим не поспоришь. Обе они, безусловно, были измотаны событиями последних нескольких дней.       — Ну, — сказала она, — я буду рада видеть тебя. Я тоже буду скучать по тебе, знаешь ли.       — Хорошо, — грубо сказала Артемида. — Эта травма не помешает мне служить тебе.       — Я не сомневаюсь. — лучезарно улыбнулась ей Клэрион. — Если ты меня извинишь, я пойду проверю всех внутри.       — Конечно, Ваше Высочество. — Артемида склонила голову. Она колебалась, как будто не была уверена в своих следующих словах. Наконец она сказала: — Последний раз, когда я проверяла, Петра не проснулась. Когда она это сделает…       Клэрион ободряюще сжала ее плечо, проходя мимо.       — Ты узнаешь первой.       Тихое «спасибо» Артемиды последовало за ней в клинику.       В воздухе витал знакомый аромат целебных трав: ромашки, корня алтея, крапивы. Когда дверь за ней щёлкнула, ей вдруг пришло в голову, что она слышит голоса – и смех – доносящиеся из атриума. Клэрион подумала, что никогда ещё не слышала их здесь так громко. Впервые за несколько недель настроение было почти… радостным. Подбадриваемая энергией, она поспешила мимо занавеса из суккулентов, огораживающего больничную палату.       Там было полно народу.       Клэрион не могла сдержать радостного изумления. Феи нагрянули с цветочными композициями, кастрюлями с супом и, конечно же, последними сплетнями. У проснувшихся фей собралась целая толпа. Некоторые болтали и смеялись, готовые вернуться к обычной жизни. Другие крепко обнимали своих друзей, когда те выходили из своих мучительных снов.       Все они были полностью окружены любовью.       Они были так поглощены своим воссоединением, что никто не заметил ее в дверях — никто, кроме Эльвины, которая стояла в дальнем конце комнаты рядом с целительницей. Королева нежно улыбнулась ей, прежде чем кивнуть в сторону койки в углу..       Она там, казалось, говорила она.       Клэрион, не теряя времени, бросилась туда, где в своей кроватке лежала Петра. Ее рыжие волосы были аккуратно разложены по подушке, локоны были блестящими и идеальными, какими они никогда не были в ее повседневной жизни. Кто-то явно расчесал их и завил в локоны. Аккуратность Петре совсем не шла. Клэрион улыбнулась, охваченная нежностью, которая переполняла ее.       Очень нежно она взяла одну из рук Петры обеими своими руками.       — Когда ты проснешься, — прошептала она, — мне нужно так много тебе рассказать.       И как будто она услышала ее, Петра пошевелилась.       — Кто-нибудь, позовите Артемиду! — крикнула Клэрион.       Она лишь отдалённо уловила ответ целительницы:       — Сейчас же, Ваше Высочество!       Клэрион не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме собственного облегчения, ощущения, столь же яркого и светлого, как солнечный свет.       Глаза Петры открылись, затуманенные и расфокусированные в ее дезориентации. Затем, когда она увидела лицо Клэрион, нависшее всего в нескольких дюймах от ее собственного, они расширились от шока. Она вскрикнула и отшатнулась назад.       — Клэрион!       — Петра. — Голос Клэрион унизительно дрогнул.       — Что ты… О.       Клэрион обняла Петру и крепко прижала ее к себе.       — Ты вернулась. Слава звездам.       Петра расслабилась, прижавшись к ней.       — Что случилось? Я чувствую себя такой отдохнувшей. А еще как будто я бежала несколько дней без остановки. Последнее, что я помню…       Клэрион отстранилась, когда почувствовала, как ее затрясло. Выражение лица Петры стало мрачным, когда воспоминания нахлынули на нее.       — Кошмары ушли, — сказала она. — Ты в безопасности.       Клэрион рассказала ей о том, что произошло с тех пор, как она попала под заклинание Кошмаров. К тому времени, как она закончила, Петра смотрела на нее с бесконечным сочувствием в глазах. Клэрион едва могла выдержать ее взгляд.       — Мне так жаль, — выпалили они одновременно.       Минута молчания — и затем обе разразились смехом.       — Тебе жаль? — недоверчиво спросила Клэрион. — Почему? Это я должна извиниться перед тобой.       Бровь Петры нахмурилась.       — За ссору между нами.       — Пожалуйста, не извиняйся за это, — сказала Клэрион. — Ты была мне только хорошей подругой . А я…       — Эй. — Петра положила руку ей на руку. — Тебе не нужно себя винить, Клэрион. Я прощаю тебя.       — Ты прощаешь?       — Конечно, прощаю. — Петра улыбнулась ей. — Мы обе были поглощены своими делами. Знаю, что потребуется время, чтобы понять, как вписаться в жизнь друг друга, когда ты станешь королевой. Но я никуда не уйду.       — Спасибо.       Прежде чем Петра успела ответить, занавески над дверью клиники яростно зашуршали. Обе они повернулись к входу в больничную палату. Артемида парила на небольшом расстоянии, ее глаза горели смешанным страхом и надеждой.       — Петра.       Клэрион никогда не слышала ее голос таким хрупким.       Артемида приблизилась к ним, пробираясь сквозь хаос и лабиринт коек, как могла, опираясь на свой посох. И всё же она чуть не опрокинула всё в спешке. Целительница, стоявшая за её рабочим местом, выглядела растерянной, но промолчала. Вместо этого она занялась ступкой и пестиком, измельчая ягоды и травы в припарку.       Когда Артемида подошла к кровати Петры, она посмотрела на нее сверху вниз.       — Ты… — начала Петра, но замолчала, когда разведчица поцеловала её в лоб, а затем, более неуверенно, в губы. К тому времени, как Артемида отстранилась, всё лицо Петры было окрашено в багровый цвет.       — Никогда, — сказала Артемида, — не пугай меня так больше.       — Наконец-то, — пробормотала Клэрион себе под нос. Затем им она сказала: — Я дам вам двоим минутку.       Но они, казалось, едва слышали ее.       Её грудь ныла от одиночества – и чего-то похожего на радость. Если она не могла быть счастлива, то, по крайней мере, её друзья его заслуживали. Она не станет обижаться ни на кого за то, в чём сама себе отказала. Её сердце – и вся её преданность – теперь принадлежали её подданным. Клэрион обратила внимание на остальную часть клиники.       Осталась еще одна фея, которую ей нужно было навестить.       Дойдя до постели Министра Осени, она села в пустое кресло и стала изучать его лицо, расслабленное и умиротворённое во сне. Значит, всё закончится там, где и началось.       Ей не пришлось долго ждать. Когда он проснулся – мягко, легко, словно задремал, в чём так нуждался, – его взгляд тут же встретился с её взглядом, и на его лице появилась улыбка.        — Ваше Величество?       — Еще нет, — тихо сказала Клэрион.       Он снова закрыл глаза, и по его лицу расползлась облегченная улыбка.        — Я всегда знал, что ты справишься.