Глава 1. Первые впечатления

Обучение в Хогвартсе Чарли, в основном, понравилось, хотя, конечно, на новом месте хватало проблем. В первую очередь проблему представляла, конечно же, навигация. Складывалось ощущение, что кто-то специально спроектировал замок таким образом, чтобы было невозможно быстро и просто запомнить, что и где находится. Классы были разбросаны хаотично по самым разным этажам в самых разных частях замка, к которым вели разные лестницы и переходы, многие из которых были совсем не очевидны. По крайней мере — пока что. Староста, Роберт Хиллиард, который в первый вечер после распределения привел их в гостиную, оказался вполне себе толковым парнем, хотя и жутким индивидуалистом. Главным его принципом было не разъяснять все детально во всех подробностях всем подряд, а только отвечать на вопросы, если ему их задавали. Чарли подозревал, что это у него такая своеобразная манера дрессировать новичков, чтобы они тренировались и потом не стеснялись задавать уточняющие вопросы учителям, если того потребует ситуация. Потому что «если вопросов нет — значит, либо всем все понятно и тогда говорить ничего нового не имеет смысла, либо никому не понятно ничего и тогда ровно то же самое объяснение точно так же не возымеет эффекта». Но если вопрос таки задавали, Роберт охотно объяснял все во всех деталях. Но только если у него было время. А времени у него обычно было совсем мало, так что два раза он не повторял. Ну, тоже урок: если спросил — слушай, запоминай, а лучше — записывай, и не отвлекайся. Короче, староста у их факультета «самых умных» был отменный. Пару раз он, конечно, сопроводил учеников по самым главным местам замка: в Большой Зал, до которого было идти почти по прямой — всего лишь надо было выйти из башни и спуститься на один этаж вниз; в библиотеку — тоже спуститься вниз от башни, но не по главным лестницам, а прямо не выходя из башни спуститься на два этажа ниже, затем перейти по крытому мосту в другую башню с выходом в виадук, снова по лестнице вниз, направо, потом налево и прямо до выхода в Центральный Зал, который ни в коем случае нельзя было путать с Большим Залом, потому что зачарованным рыцарским доспехам и портретам это казалось в высшей степени оскорбительным, и только после этого, спустившись по небольшой лестнице, можно было оказаться у входа в обитель знаний; и, конечно же, больничное крыло, до которого следовало добираться или по главным лестницам, потом по третьему этажу через коридор одноглазой ведьмы и помещения для преподавателей, после чего подниматься вверх три этажа, или через часовую башню, но так было примерно на десять минут дольше. А вот кабинеты следовало искать самостоятельно — у старосты, как у шестикурсника, были свои уроки и многочисленные дополнительные занятия с профессорами, так что сопровождать первокурсников на урок у него физически не было возможности. Однако, с этим квестом Чарли справился методом, который, со слов старшекурсников, к которым он пристал как только возникла возможность, работал безотказно — он спрашивал дорогу у самых с виду незанятых портретов и призраков. Проверенное десятками поколений учеников решение сработало и в самом деле безотказно — портретам часто было откровенно нечего делать, так что они охотно сопровождали того или иного ученика, попутно делясь последними слухами. Мало того, регулярно общаясь с портретам и призраками, Чарли невольно запоминал маршруты и отмечал разные приметные объекты, звуки, портреты и статуи. Слышишь грохот шестерен вдали? Ты в южном крыле, в часовой башне (не путать с колокольной башней!) и надо идти в сторону, противоположную источнику звука — тогда окажешься у больничного крыла, а там уже дорога до главных лестниц всего одна. Ориентир выхода в нужный коридор — статуя горбуньи. Видишь в окно стадион при Хогвартсе и руины бастиона, а все окна украшены огромными витражами? Ты в колокольной башне, у так называемого Северного Входа — иди в самые большие двери слева, пока не найдешь статую лепрекона с посохом и от нее — направо, выйдешь в Центральный Зал со стороны выхода к теплицам. Надо на травологию — тебе налево. Надо куда-то еще — направо, а там уже другие ориентиры: огромный фонтан, барельеф с драконом над библиотекой и статуя толстяка с котлом и если пройти мимо нее — попадешь к спуску в подземелья, к кабинету зельеварения. Или по большой лестнице вверх, если надо к главным лестницам… В общем, неудивительно, что ни сам Чарли, ни кто-либо еще из Рейвенкло не получал по шапке за опоздания. Хотя, это происходило скорее «вопреки», чем «благодаря», потому что даже при наличии огромного количества ориентиров, потеряться в замке было раз плюнуть. В замке было сто сорок две лестницы, из которых примерно половина были летающими и могли в четверг вести не туда, куда вели в среду, а из оставшихся на половину было страшно становиться от их состояния — Чарли один раз шагнул на такую и ощутил, что нога проваливается сквозь ступеньку. Хорошо, спасли хореографические привычки — тут же перенес вес на другую ногу, чтобы не свалиться… Оказалось, ночью кусок ступеньки от старости обрушился, а замковая обслуга в лице домовиков — Чарли узнал о домовиках после того, как разговорился со старостой на предмет «а как один завхоз все успевает», но пока еще ни одного из них не видел, — не успела ее починить до утра, временно заменив отсутствующую часть иллюзией. Хоть бы табличку поставили! А двери?! Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте или назвать пароль, который менялся, видимо, в зависимости от погоды на Марсе. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле за ними была стена. И так во всем. Чарли, впрочем, видел в каждом из этих аспектов навигации свое маленькое испытание и нисколько не переживал. Опять же, никакой физкультуры в Хогвартсе не было, зато были очень короткие перерывы между занятиями, за время которых порой следовало оказаться на другом конце замка. Хочешь — не хочешь, а будешь или быстро запоминать дорогу, или очень быстро бегать. А иногда — и то, и другое одновременно. И следовало не просто бегать, а еще и бегать по лестницам, иногда по многу этажей. Да чего далеко ходить? Взять хотя бы Башню Рейвенкло. Новички жили на первом ярусе, а общие помещения, в которых располагался выход из гостиной, располагались аж на седьмом и восьмом. При этом, после выхода из гостиной Рейвенкло, следовало снова спуститься по достаточно крутой винтовой лестнице, чтобы перейти в другие помещения замка. Та еще тренировочка! Но преодолеть эту физическую нагрузку и найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия были многократно сложнее, чем поиск кабинета, в котором они проводились. Чарли, даже будучи привычным за почти шесть лет домашнего подготовительного обучения, порой терялся на занятиях. Да и дети из магических семей были не лучше. Конечно, разница между теми, кто тренировался дома, теми, кто летом хотя бы почитал купленные учебники, и теми, кто совсем ничего не делал, была заметной, но не критической — тупили все, предварительная подготовка определяла лишь частоту и глубину «затупов», но не избавляла от них совсем. Конечно, не все учителя Чарли понравились. Например, профессор Снейп, который преподавал зельеварение, сам, может, и был хорошим мастером зельеварения, но преподавать не умел совсем. Прям как их учительница математики в начальной школе. Вроде Снейп и рассказывал какие-то очевидные вещи, и рецепты зелий, которые они изучали на уроках, были достаточно простыми — по крайней мере, они были не сильно сложнее того, что Чарли сам изучал дома, но рассказывал он это все так сложно, что Чарли, порой, невольно задавался вопросом: может, это он дурак и чего-то не понимает? Но нет! Стоило почитать конспект, а потом зайти в библиотеку за дополнительными справочниками — и все вставало на свои места. Кроме того, ходили слухи, что Снейп, мол, придирается ко всем, кроме слизеринцев, но подтверждений этому Чарли пока не видел — учитель как учитель. Строгий, конечно, но Чарли понимал, почему он так срывается — все же, зелья были не самым безопасным предметом, а отвечать за оторванные конечности учеников Снейпу явно не хотелось. А вот история магии… Кошмар! Чарли был готов биться головой о стол, слушая заунывные причитания профессора Бинса, и поражался — как можно такие интересные темы рассказывать так уныло и монотонно?! Неудивительно, что большая часть присутствующих учеников на этих уроках засыпали. А кто не засыпал — те занимались своими делами. Чарли, после первых двух занятий сообразив, что Бинс просто пересказывает скучающим голосом учебник, тоже так делал. Но не просто рисовал чертиков или играл в карты, как это делал тот же Поттер, подружившийся с Уизли (лекции по истории у Рейвенкло шли с Гриффиндором), а читал дополнительные справочники, огромный список которых он набрал в библиотеке еще в первые два дня, как только у них прошли первые уроки и преподаватели раздали списки «необязательной, но рекомендованной литературы». И, надо сказать, большая часть этих справочников были весьма интересными. А вот что ему понравилось — так это заклинания и травология. Заклинания вел их декан, профессор Флитвик. И он являл собой точную, только гораздо более старшую и опытную, версию старосты. На его уроках важно было не только слушать и записывать, но и вовремя задавать правильные вопросы. Это, пожалуй, было даже важнее, чем тянуть руку и отвечать, когда Флитвик кого-нибудь спрашивал. А также, что было куда важнее, чем даже умение задавать правильные вопросы, следовало добровольно оставаться после занятия и подходить консультироваться. Или находить профессора в вечерние часы и напрашиваться на консультации, которые у него проходили в формате смешанных дополнительных уроков. А что до травологии… Ну, что тут скажешь? Профессор Спраут была довольно милой женщиной, хотя, конечно, и не без несколько черного чувства юмора. А уж от ее рассказов о том, какие возможности открывают магические растения и грибы, и вовсе дух захватывало. Плохо разве посадить вокруг дома изгородь, которая днем ничем не отличается от обычной бирючины, а по ночам затягивает в себя тех, кто пытается сквозь нее пролезть? Кроме того, хоть на уроке и рассказывали, главным образом, о травах и грибах, но без изучения заклинаний и тут не обошлось. Некоторые растения, например, следовало постоянно держать в тепле на специальных грелках, а потому профессор Спраут показала им заклинание «Инсендио». С остальными же уроками Чарли пока не определился — нравятся они ему или нет. Трансфигурация, например, была пока слишком сухой, но в ней прослеживался некоторый потенциал. Как с уроками музыки: пока учили ноты и бесконечно повторяли всякие гаммы на пианино, было противно, а потом показали гитару — и это стал один из самых любимых уроков. Так и здесь. Пока что профессор Макгонагалл мучила их всякими сложными фразами и закономерностями, как первоклассников мучают таблицей умножения, но Чарли искренне надеялся, что впереди будет что-нибудь интересное — профессор Макгонагалл ради демонстрации показала им, как превратить стол в свинью. Правда, тут же оговорилась, что превращать вещи в животных они научатся еще очень нескоро. — Сложная трансфигурация, — сказала она во время второй половины первого же урока, — требует значительного владения самыми базовыми навыками. Однако, не стоит отчаиваться и сразу расстраиваться. Сегодня же попробуем кое-что простое, но тоже необходимое в быту. Она прошлась по классу, раздала каждому по три спички. — Иногда может так случиться, что вам понадобится иголка, чтобы починить одежду — пояснила она. — Однако, у вас под рукой ее может не оказаться. Зато под рукой окажутся спички, зубочистки или еще что-нибудь в таком духе. — Профессор, а не проще использовать для этого «репаро»? — перебил ее Майкл Корнер. Чарли был с ним в этом вопросе солидарен, однако не спешил высказывать свое мнение, ожидая ответа Макгонагалл. В самом деле, «репаро» — достаточно простое заклинание. И хоть официально они его еще не проходили, но оно упоминалось в «Стандартной книге заклинаний», а в справочнике «Тысяча и одно мелкое заклинание для дома и сада», который на консультации подсказал рейвенкловцам профессор Флитвик. И Чарли даже попробовал его исполнить, но не очень удачно — жест был достаточно коротким, а по условиям заклинания его следовало закончить ровно вместе с произнесением последнего слога. У Чарли это долго не получалось, так что разбитая ради эксперимента чашка нормально починилась только раза с седьмого. И все же, пусть даже с седьмого раза, но заклинание работало. И работало хорошо. И уж точно на примере с одеждой «репаро» было бы быстрее и аккуратнее, чем попытка заштопать что-то руками. — Во-первых, мистер Корнер, — прищурилась профессор Макгонагалл, — вам следует запомнить, что я не позволяю ученикам перебивать меня. Если вы хотите задать вопрос, вам, в первую очередь, следовало бы поднять руку. Корнер покраснел как гриффиндорское знамя, опустил взгляд в парту. — Кроме того, вынуждена вас разочаровать, мистер Корнер, но заклинание «репаро» действует исключительно на твердые, плотные предметы. Конечно, вы можете попытаться починить кожаные сапоги или, например, рыцарские латы — для «репаро» они достаточно плотные. Но для простой ткани это заклинание, увы, не годится. — Но об этом не сказано в справочнике! — с какой-то совершенно детской обидой ответил Корнер. Таким тоном дети возмущаются, когда узнают, что Санты не существует. — Разумеется, не сказано, — охотно поддержала профессор Макгонагалл. — Это совершенно базовые вещи, которые вы как раз и изучите на моих уроках. Похвально, конечно, что вы уже знаете такое полезное заклинание, как «репаро», однако не спешите познавать одни только учебники по заклинаниям, оставляя без внимания иные предметы. Ваша программа обучения ведь не случайно предполагает именно такую, а не какую-либо иную очередность изучения тем, не так ли? — Угу, — проворчал Корнер, совсем сконфузившись и даже как будто немного сдувшись, как проколотый воздушный шарик. Макгонагалл, видимо, поняла, что несколько перегнула палку. Она легонько похлопала Корнера по плечу: — Ну-ну, не стоит так переживать, молодой человек. Ваше стремление к знаниям похвально, однако не стоит ставить экипаж впереди лошади. — Угу, — снова кивнул Корнер. Макгонагалл этого показалось достаточно и она поспешила вернуться к теме занятия: — Итак, сегодня мы с вами попробуем превратить спички в иголки. У каждого из вас есть по три спички, поскольку по опыту предыдущей группы я вижу, что для учеников вполне естественно одну сломать, а вторую — потерять. Послышались тихие смешки. Профессор Макгонагалл подождала несколько секунд, затем жестом потребовала тишины. Все тут же снова умолкли. Профессор взмахнула палочкой, нарисовала в воздухе светящийся символ. — Вот так выглядит жест заклинания, — пояснила она. — Само же заклинание звучит так… Она взяла со стола еще одну спичку, неизвестным заклинанием без слов подвесила ее в воздухе, направила на нее палочку, исполнила жест в точности так же, как сама же показала, нарисовав символ в воздухе: — Мутацио Акус. Спичка тут же сжалась, будто ее сдавили прессом, и быстро-быстро обратилась из дерева в металл. Кроме того, Чарли заметил, что серная головка спички осыпалась мелкой пылью, которая очень быстро растворилась в воздухе. Несколько человек восторженно ахнули. Макгонагалл продемонстрировала всем совершенно настоящую стальную иголку. — Разумеется, я не жду, что у всех вас прямо сейчас немедленно получится идеальный результат. Однако, даже частичный результат — тоже результат. И я надеюсь, что вы приложите усилия в изучении столь простых вещей. Главное, помните те основные принципы преобразования, о которых мы говорили в самом начале урока, не отвлекайтесь и будьте сосредоточены на результате, — она взмахом палочки вернула спичке изначальный вид. — А теперь прошу — упражняйтесь. Класс тут же наполнился разномастными голосами. Кто-то растягивал слова, кто-то тараторил заклинание как скороговорку, повторяя его раз за разом, но, похоже, без всякого смысла, кто-то после каждой попытки чуть ли не бросал палочку и поскорее хватал спичку, чтобы получше ее рассмотреть — авось превратилась?! Эрни Макмиллан с Хаффлпаффа буквально выкрикивал заклинание, да так, что профессор Макгонагалл даже оштрафовала его на пять очков: — Мы тут упражняемся не в громкости возгласов, мистер Макмиллан! Проявите уважение к одноклассникам — не мешайте им заниматься, — тут она заметила, что Чарли следит за попытками однокурсников. — Мистер Уилсон, а вам что — особое приглашение нужно? Чарли вздохнул, достал палочку, положил спичку перед собой. Жест, который следовало сделать, чем-то напоминал движение, которое делают при затачивании колышков для палаток, но в конце палочку следовало увести вверх и сделать короткую петельку, потянув палочку на себя. Чарли так и сделал, после чего проговорил: — Мутацио Акус. Поспешил. Закончил взмах сильно до того, как закончил даже произносить «Мутацио». Спичка дернулась на парте и внешне как будто завернулась в тонкую фольгу, однако иголкой так и не стала. Чарли вздохнул, осмотрел ее со всех сторон, положил на место, после чего с удивлением обнаружил, что часть тоненького покрытия так и осталась на пальцах, будто свежая краска. — Однако… Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, но теперь он наоборот задержался со взмахом. Спичка заострилась, приняла форму иголки или, вернее, чего-то вроде зубочистки, обзавелась игольным ушком, но даже и не подумала стать металлической. — Хм… Странно. — И что же именно вам кажется странным, мистер Уилсон? — осведомилась профессор Макгонагалл. Чарли посмотрел на заостренную спичку, почесал палочкой за ухом. — Да странно. Слова одни, жест один. А результат каждый раз разный. Странно… Если я возьму молоток и гвоздь, например, и начну бить молотком по гвоздю — он забьется в доску, даже если я буду бить по-разному. И если даже попаду себе по пальцу пару раз. Да, время будет разное, но результат-то — один, правильно? — Логично, но неправильно, — покачала головой профессор Макгонагалл. — Для вашего примера, мистер Уилсон… Вот представьте, что вы взяли молоток за боек и бьете рукоятью. Результат будет иной. Или вы можете бить молотком не по шляпке, а по острию гвоздя. Или можете бить по гвоздю поперек. Тогда ничего не получится. Вот и с заклинаниями так же — все работает хорошо только если все сделать так, как полагается. Все понятно? Чарли кивнул. Действительно, в таком ключе он как-то не подумал. Он снова положил спичку перед собой, вздохнул, нацелил палочку на нее и от усердия даже высунул язык: — Му-та-а-ацио-о Акус! Бац! Спичка в одно мгновение сжалась, вместо спичечной головки появилось игольное ушко, а дерево тут же стало железом. Правда, она была туповатой, да и ушко получилось очень маленьким — в такое, пожалуй, пролезла бы только очень тонкая шелковая нить. Кроме того, на поверхности иголки, приглядевшись, все еще можно было разглядеть отдельные волокна, как на древесине. — О! Весьма недурно! — оценила профессор Макгонагалл. — Внимание, класс! У мистера Уилсона получилось! Посмотрите сюда! Чарли смутился. Макгонагалл взяла у него иголку, продемонстрировала ее классу. — Обратите внимание! Результат весьма неплохой, хотя и не идеальный. Мистер Уилсон, не изволите объяснить, как это у вас получилось? — Ну… — Чарли почесал нос. — Я просто закончил заклинание одновременно с жестом и точно указал на спичку перед тем, как начать колдовать. Ну и смотрел на нее неотрывно. Вот и все. — Вот! — подтвердила профессора Макгонагалл. — Именно! Крайне важно смотреть на объект, когда накладываете чары. И, разумеется, необходимо правильно делать жесты, заканчивая слова одновременно с окончанием жеста. Чем идеальнее совпадет окончание - тем лучше. Как видите, иголка не идеальная. А почему? Есть догадки? Да, мисс Патил? — Он слова и жест не абсолютно одновременно закончил. — Верно! А еще жест не совсем идеален — слишком резко потянули на себя, поэтому игольное ушко такое крошечное, — профессор Макгонагалл осмотрела иголку. — Однако, это весьма приемлемый результат. Десять очков Рейвенкло, мистер Уилсон. И еще три очка мисс Патил за правильные ответы. Она положила иголку обратно на парту. — Неплохо, мистер Уилсон. Очень неплохо. Продолжайте свои упражнения. Один успех — это еще далеко не признак того, что вы овладели тем или иным заклинанием. Чарли кивнул. — Да, мэм… И Чарли практиковался. И не только на уроках, но и после них. Вообще, за первые недели он сформировал свое собственное расписание, чтобы все успевать, потому что даже сейчас, на первом курсе, успевать было, что, а время, увы, было не бесконечным. Подъем в семь утра, душ, завтрак с половины восьмого до без пяти восемь. Уроки до двух часов, потом обед до трех, но Чарли обедал только до половины — он вообще не понимал, как можно растягивать обед на целый час. Оставшиеся полчаса обеденного времени он проводил на небольшой лавке неподалеку от Большого Зала, читая справочники и учебники. Конечно, многие — особенно гриффиндорцы — посмеивались, что в замке завелся магический книжный червь и его надо бы вытравить, пока все книги не пожрал, но Чарли не обращал на это никакого внимания. Пусть себе смеются. Он вообще не понимал, почему все вокруг не такие. Как можно не хотеть учиться магии и постигать ее побольше? Да любой мальчишка из Литтл-Уингинга отдал бы правую руку, личную копилку, приставку и рогатку за то, чтобы обрести магические силы и его было бы не вытащить с таких уроков. А эти… В любом случае, если после обеда еще оставались какие-либо уроки, Чарли шел на них и освобождался ближе к половине пятого и отправлялся заниматься самостоятельно. Если же уроков после обеда не было, он сперва отправлялся куда-нибудь, чаще всего — во дворик рядом с кабинетом трансфигурации, и до тех же самых половины пятого упражнялся там в известных ему заклинаниях, практикуясь на подручном хламе вроде камешков, веточек и особо невезучих улиток, которых по всему замку водилось великое множество. После этого он отправлялся на дополнительные занятия в зависимости ото дня. По пятницам он занимался у Флитвика, а по средам торчал в теплицах вместе с профессором Спраут. А вот по понедельникам и четвергам у него никаких дополнительных с профессорами не было, так что по четвергам он ходил в библиотеку и окапывался там, а по понедельникам ходил в подземелья и возился в лаборатории зельеварения, пока Снейп занимался с семикурсниками из Слизерина и Хаффлпаффа. Нет, это не были дополнительные занятия в классическом смысле — Снейп не учил их и не поправлял. Он просто сидел за столом, проверял домашние работы и следил, чтобы никто не нарушал правила техники безопасности при работе у котла. Принцип был простой: учись, практикуйся, если хоть раз нарушишь — будешь писать огромную штрафную работу и не сможешь даже близко подойти к котлу. Правда, посетителей на таких «занятиях» было немного — добровольно ходить в лабораторию, где находится Снейп, находили в себе силы очень немногие. Можно было, конечно, практиковаться и в небольшой общественной лаборатории, которую рейвенкловцы обустроили в одном из помещений своей башни, но Чарли предпочитал пока тренироваться в присутствии «кого-то более опытного». На таких занятиях Чарли торчал до восьми вечера с перерывом на ужин, после чего возвращался в гостиную, где садился за домашние задания, которых было великое множество. И, надо сказать, далеко не все из них заключались в том, чтобы написать здоровенное эссе. Даже совсем наоборот. Конечно, можно было ограничиться одними только эссе и получить заслуженное «Удовлетворительно» или даже «Хорошо». Но если ученик хотел оценку выше, следовало брать расширенные, практические задания на дом. Чарли их, естественно, брал, но не ради оценок, а ради какой-никакой дополнительной практики. Например, по травологии желающим выдали индивидуальное семестровое задание: следовало до рождества вырастить куст определенного волшебного цветка — Чарли выпал синий мироцвет — и занести в дневник все наблюдения, какие получится сделать в духе «когда семена проклюнулись», «когда куст пересаживался», «какой режим полива был» и так далее. Или вот, например, трансфигурация. Профессор Макгонагалл регулярно требовала практических результатов и опытов у тех, кто хотел получить дополнительные баллы: то напревращать спичек в иголки, то из салфеток наколдовать чашки для чая. В общем, приходилось потрудиться, но оно того стоило. Ну, а выходные, конечно же, оставались выходными. По субботам Чарли доделывал то, что не успел сделать в течение недели, а воскресенье оставлял себе в качестве дня отдыха. К большому его удивлению, в Хогвартсе было, чем заняться для развлечений, но организовано все это было исключительно на добровольных началах, сборы проходили не всегда регулярно, а в некоторые сообщества было и вовсе просто так не попасть. Был хор, которым руководил профессор Флитвик, но Чарли туда не попал — клуб был закрытым и для вступления в него следовало быть «достойным обладателем жабы». Был клуб имбирного тритона, которым управляла, с подачи профессора Макгонагалл, какая-то пятикурсница с Гриффиндора. Чарли сходил туда пару раз, но ему не понравилось — вся деятельность клуба сводилась к совместному чаепитию примерно раз в неделю и выпеканию имбирного печенья. Вкусное дело, конечно, да и посетителями были, главным образом, хогвартские сплетники и сплетницы, но не настолько интересное, чтобы посещать такой клуб регулярно. Был кружок гаданий, но туда принимали только тех, кто ходит на прорицания, был клуб шахмат, клуб игры в плюй-камни и небольшой карточный клуб — в последнем, впрочем, не играли (а если и играли — то делали это явно каким-то закрытым составом), а занимались коллекционированием и обменами карточек из шоколадных лягушек. Да много чего было. Чарли, дабы не терять формы, остановился на кружке хореографии, который вела учитель маггловедения — профессор Бербидж. Занятия проходили по вторникам и субботам, что Чарли совершенно устраивало — у него получалась полная неделя без конфликтов, ведь как раз по вторникам у него не было дополнительных занятий, а в субботу он успевал доделать задания в первой половине дня. Надо сказать, уроки хореографии были достаточно серьезными, хотя, конечно, предполагалось, что в группе для первого и второго курса будут совсем новички, так что порой Чарли, занимавшийся бальными танцами в начальной школе, откровенно скучал. Но зато были упражнения. Да еще какие! После часовой разминки и растяжки и трех часов непосредственно танцевальных упражнений, одежду можно было выжимать. Партнерш по танцам у него было, кстати, две сразу, хотя их можно было считать за одну — близняшки Патил, Падма и Парвати. Они были как раз примерно его роста и телосложения. Конечно, дело шло не идеально — близняшки, в отличие от него, прежде танцами не занимались, — но это было не страшно. Чарли неплохо вел, девочки быстро учились и, что самое главное, слушали, что им советуют. Но это были только постоянные партнерши, а ведь еще приходилось порой становиться в пару и с другими девушками — в клубе был серьезный недостаток парней и приходилось отдуваться, что называется, «за себя и того парня». Правда, нашлись приколисты. Рон Уизли, например. Парвати рассказала Лаванде Браун, что Чарли ходит заниматься танцами, он это услышал, заржал и громогласно спросил: — Что, книжному червяку комфортнее с девочками, да? Помочь тебе выбрать платье, Уилсон? Некоторые гриффиндорцы захохотали. Чарли вздохнул, покачал головой и спросил в ответ, глядя в сторону и обращаясь как будто и не к Уизли вовсе: — А у тебя что — богатый опыт носить платья? Теперь захохотали уже рейвенкловцы и несколько слизеринцев, которые это услышали. Уизли покраснел как помидор, сжал кулаки и уже собирался броситься в атаку, но проходивший мимо профессор Флитвик остановил назревающий скандал: — Мистер Уизли! Советую вам передумать бросаться на моего студента, если не хотите получить отработку. Уизли пробубнил что-то себе под нос, покраснел еще гуще и уселся обратно за стол гриффиндора. Кроме того, Чарли добровольно подрядился помогать Хагриду с магическими существами время от времени. Лесник был неплохим дядькой, хотя и каким-то совсем простым. Он не стеснялся в выражениях, говорил то, что думал, легко соглашался с чужими убеждениями, да и вообще казался Чарли этаким маленьким ребенком-переростком. Что, впрочем, Хагриду нисколько не мешало в жизни и, что куда важнее, не мешало ему в работе. Работы у лесника хватало — надо было и следить за тем, чтобы зверье из Запретного леса не выбиралось к замку, и следить, чтобы двуногое зверье из замка не выбиралось в Запретный Лес. А еще следовало ухаживать за школьными огородами, которых имелось немалое множество, но которые были в основном усеяны тыквой, и за целым зоопарком магических созданий. Часть из них давали школе компоненты для зелий, часть использовались на уроках по уходу за магическими существами, а часть и вовсе разводились на продажу или как редкие виды. Чарли с удовольствием помогал леснику возиться с различным зверьем. И не только он один, кстати. В загонах время от времени появлялись представители всех четырех факультетов с каждого из семи курсов — правда, в основном, все же, появлялись ученики постарше. И не по моральным соображениям, хотя и такие тоже встречались, сколько по шкурным интересам. Зверья было огромное множество и во время ухода за всем этим зверьем собиралось куда больше магических компонентов, чем школа даже в теории могла использовать, поэтому Хагрид, не иначе, как с молчаливого согласия директора, охотно закрывал глаза на то, что многие ученики оставляют часть собранного для своих экспериментов. А брать там было, что. Одни только болтрушайки чего стоили! У этих маленьких, похожих на волнистых попугайчиков, птичек на головах росли огромные, не по размеру, перья, которые птички сбрасывали примерно раз в неделю. И вот этим самые перья хоть и стоили недорого, но имели большую ценность в зельеварении, на их основе готовилось великое множество эликсиров, действующих на память — начиная от умострильного и заканчивая сывороткой правды. Кроме того, эти огромные перья были в чести у школьных модниц — носить такое перо приколотым в качестве украшения к мантии считалось признаком особого статуса. В один из вечеров, возвращаясь из загона, Чарли зашел к Хагриду — леснику следовало отдать ключи и большую часть вычесанного меха лунтелят. Однако, на выходе из хижины лесника, он встретил совсем не Хагрида. — Поттер? — Уилсон? — Поттер поморщился и состроил такое выражение лица, будто ему под нос сунули лопату навоза. — Ты чего приперся? Шпионишь за нами?! Чарли покачал головой, посмотрел на Поттера и Уизли. Поттер был в своем репертуаре. Увидеть — и сразу же нахамить без всяких на то причин. Зачем? Откуда? Почему? А ведь если спросишь его прямо — тут же получишь новую порцию возмущений, список надуманных предлогов и целую волну хамства, ведь Поттер и сам не знает, как он пришел к тому или иному выводу, но признать себя неправым не может. А начинаешь давить логикой — ответ всегда один… — Да зачем ты мне нужен? Что с тебя взять? — Заткнись! Да, именно такой «ответ всегда один». «Заткнись». Ни ума, ни фантазии, ни логики. — Да, заткнись! — подпел Рон Уизли. — Че, сказать нечего? Чего ты тут шляешься вообще? Чарли поднял связку ключей и показал ее гриффиндорцам: — Иду к Хагриду. А вы? — Не твое дело! Червяк книжный… Чарли вздохнул, пожал плечами. Бесполезно. У этих двоих ума нет, зато гонору — на всю Британию. — Ну а раз не мое дело — чего спрашивали, чего я «приперся»? Ответа, однако, не последовало. На шум вышел Хагрид. Заметив Чарли, он приободрился. — О, здоров! — Привет, Хагрид, — кивнул Чарли. — Держи. Лесник принял ключи, удовлетворенно кивнул. Чарли тем временем достал из школьной сумки бумажный пакет. — И вот, что собрал. Перья болтрушаек, сколько смог набрать. И там еще Седрик просил завтра у гиппогрифов навоз вывезти. Ребята собрали по мешкам, но… Сам понимаешь — мы ж не знаем, куда тащить. — А-а, ну добро, — Хагрид принял пакет. — Ну ты это, заходи еще, ежель чего. Чаю хочешь? — Да не, спасибо, Хагрид, — покачал головой Чарли. Вообще, чай-то у лесника был ничего, но вот кексы к нему… — Не хочу под ужин аппетит портить. — Ну, как знаешь. Чарли усмехнулся, отсалютовал Хагриду, показал язык шокированным Поттеру и Уизли — и потопал в сторону замка. Однако хоть и привычная, но, все же, чрезмерная подозрительность Поттера и острота реакции на простую встречу ему запомнились.