Глава 4. Артефакты и тролли

— Мистер Уилсон, я стесняюсь спросить, но… Где вы это нашли? Разумеется, Чарли не забыл про заколдованное зеркало. И, не сумев найти никакой другой информации в библиотечных книгах, спустя десять дней сдался и пошел к Флитвику. Профессор заклинаний, как уж говорилось, был деканом Рейвенкло, а потому для учеников этого факультета был доступен в любое свободное время. Флитвик прибытию Чарли не удивился. В конце концов, за два учебных месяца Чарли успел вполне справедливо заслужить репутацию юного исследователя, которому решительно интересно вообще все вокруг. А еще, пожалуй, вполне справедливо заслужил прозвище «книжный червь» и статус задрота от мира науки. Чарли постоянно торчал в библиотеке, постоянно занимался практикой, да еще и посещал какое-то ненормальное количество дополнительных занятий. Так что да, Флитвик не удивился, когда Чарли постучал к нему во время перерыва. Однако такой причины для визита он никак не ожидал. Когда Чарли сообщил профессору, что он нашел какое-то странное зеркало, Флитвик сразу напрягся. Как минимум потому, что он, в отличие от Чарли, прекрасно знал, что в Хогвартсе как минимум пять зеркал можно назвать «странными». И как минимум три из них попадали под описание «огромное зеркало в позолоченной раме». Однако, когда Чарли показал зарисовку и надпись, Флитвик совсем разнервничался и принялся осторожно расспрашивать. — Недалеко от гостиной, — ответил Чарли. — я свернул не туда, поднялся наверх и оказался в заброшенном классе. И оно там стояло. Вот. Флитвик издал нервный смешок. — Я надеюсь, вы не смотрели в него? — Смотрел, — насторожился Чарли. Флитвик сглотнул, посмотрел на него с сочувствием и странной тревогой: — И… Долго вы в него смотрели? — Не, — покачал головой Чарли. — Я его и видел-то всего один раз. И вообще, оно какую-то чушь показывает. А что — нельзя было, да? К большому удивлению Чарли, Флитвик насторожился еще больше. Интересно, с чего бы это? — И вам… Не хотелось смотреть в него еще и еще? Голова не кружилась? Оно вам не снилось? — Профессор, да объясните же! Не снилось мне ничего! — возмутился Чарли. — Вообще, я в него смотрел буквально один раз, увидел там какую-то чушь — и все. Мне вообще больше интересно, как это вообще получилось. Простое зеркало же… Флитвик вздохнул. Выглядел он очень удивленным. Впрочем, Чарли показалось, что он больше впечатлен не зеркалом, а тем, что Чарли не высказал желания еще раз в него смотреть. — Не простое, мистер Уилсон, — сказал он наконец. — Совсем не простое. Флитвик присел в кресло. — Видите ли, мистер Уилсон… Существует огромное количество различных зачарованных зеркал. И не только зеркал. И далеко не все из них безобидны, — Флитвик вздохнул. — То, что вы нашли, называется Еиналеж. Далеко не худшее, но и далеко не самое безобидное. Как я понимаю, вы не догадались, что оно показывает? — Нет, сэр, — покачал головой Чарли. — Я так и подумал, когда услышал о вашей реакции на это зеркало, — кивнул Флитвик. — Видите ли, мистер Уилсон, Еиналеж показывает наши самые тайные желания. Даже если мы их сами не осознаем. Чарли задумался. — А чем оно такое опасное? Ну, прикольная же штука. Посмотрел — сразу понял, чего хочешь и к чему надо стремиться. Нет? — Увы, не все так просто, — не согласился Флитвик. — Видите ли, мистер Уилсон… Многим это зеркало показывало несбыточные мечтания. Недостижимое. Например, их погибших членов семьи. Сами понимаете, сколь велик соблазн хотя бы в отражении увидеть тех, кого потерял или никогда не знал, но хотел бы знать. Известны случаи, когда несчастные смотрели в зеркало не отрываясь и постепенно теряли себя. Сходили с ума и шли на самые жуткие зверства, лишь бы снова получить возможность хоть одним глазком взглянуть в это зеркало. Чарли поежился. — Однако… — Вот-вот, — кивнул Флитвик. — И именно поэтому я так насторожился, когда вы мне рассказали о том, что видели это зеркало. Вообще, позвольте мне удовлетворить любопытство — что же вы там такое увидели, что у вас не возникло желания смотреть дальше? Чарли напряг память. — Да, дурь какую-то. Видимо, это был я, но повзрослевший. В окружении других людей. В расшитой мантии и с посохом. Ерунда какая-то. Флитвик, впрочем, так не считал. Некоторое время он смотрел на Чарли с любопытством, затем хмыкнул: — Однако… Готов поклясться, я уже слышал точно такой же ответ, — Флитвик хмыкнул. — Знаете, мистер Уилсон, я уверен, что ваша тайная мечта достижима. И если не сорвете темп, я совершенно убежден, что у вас все получится. Однако, прошу вас — не ищите больше это зеркало и не смотрите в него. — И не собирался, — отмахнулся Чарли. — Я, собственно, чего пришел… Что это за чары такие? Я пересмотрел кучу справочников о заклинаниях в библиотеке — нигде даже близко ничего подобного нет. Флитвик добродушно усмехнулся. — Вы просто не там искали, мистер Уилсон, — пояснил он. — Такие изделия называются артефактами. Конечно, для их сотворения нужны и заклинания тоже, но, все же, не только они. — А где можно почитать, как их делать? — Если вас интересует нечто такое, как зеркало Еиналеж — то, увы, нигде, — Флитвик пожал плечами. — Еиналеж и подобные ему зеркала вроде Еинеледжов, Хартс или Еещудуб, не являются человеческим изделием. Их изготовил великий древний демон, которого история магии знает под именем Гюнтер О’Дим или же Стеклянный Человек. Но если вы интересуетесь в общем и целом… — Конечно, сэр, — тут же подтвердил Чарли, мысленно, впрочем, пообещав себе, что как минимум почитает про этого Стеклянного Человека. — Я в общем и целом. Ну, здорово же, например, сделать… Не знаю… Телефон из зеркала. Сказал имя — и видишь человека с таким же зеркалом. А он — тебя. Или, например, заколдовал дощечку, надел как амулет — и тепло становится без всякого свитера. — Такие уже есть, не вы первый до этого догадались, — усмехнулся Флитвик. — Это называется «сквозные зеркала» и «согревающие амулеты» соответственно. Но я вашу мысль понял, мистер Уилсон. — А… — Но, увы, я вынужден попросить вас придержать коней, — голос Флитвика посуровел. — Изготовление артефактов — это очень сложный процесс, который требует глубокого понимания теории и серьезного владения практической магией. Если вам и правда будет интересно — я бы вам рекомендовал вернуться к этому разговору, скажем, курсу к пятому. А на третьем курсе выбрать курс древних рун. А пока — сконцентрируйтесь на изучении доступных вам дисциплин. Вы и так впереди планеты всей. Похвально, разумеется, но надо ведь иногда и отдыхать. Не стремитесь объять необъятное. Чарли покраснел, опустил взгляд в пол. — Да, сэр… — Ну-ну, не расстраивайтесь, мистер Уилсон, — поспешил успокоить его Флитвик. — Для своего возраста вы чрезвычайно целеустремленный, образованный и знающий волшебник. Даже слишком. Позвольте себе отдохнуть и сбавить обороты. Чарли кивнул. — Угу. — А раз «угу», — кивнул Флитвик, — то прошу вас занять свое место. Я ведь не ошибусь, если скажу, что следующий ваш урок — заклинания? — Да, сэр. То есть, нет сэр… То есть… Да, урок заклинаний. — В таком случае, прошу занять ваше место. Чарли кивнул и поспешил сесть на уже привычное место во втором ряду. Вскоре класс наполнился первокурсниками с Гриффиндора и Рейвенкло. Флитвик дождался, пока все усядутся, а затем одной короткой речью сделал всему первому курсу шикарный подарок: — Внимание, ученики! Сегодня мы приступаем к одному из самых простых, но очень полезных искусств в магии. Это искусство — левитация! Или способность заставлять предметы летать! По классу разнеслась волна восхищенного бормотания. Еще бы! С того самого момента, как Флитвик, ради демонстрации, заставил жабу Невилла сделать несколько кругов по классу, все хотели поскорее научиться делать так же, однако Флитвик рассудил иначе и строго придерживался своей программы. — Мда… Так, для начала, пожалуйста, разбейтесь на пары и будем экспериментировать. Чарли кивнул Падме Патил, которая сидела рядом с ним. Та кивнула в ответ. Действительно, почему бы и нет? У них были вполне дружеские отношения и оба они почти не косячили на занятиях. Кроме того, Падма, в отличие от, например, Гермионы Грейнджер, точно не стала бы сбивать его с толку своими ненужными наставлениями и комментариями, что он все на свете делает неправильно. И уж точно не стала бы, если что, отбирать у него объект для отработки заклинаний, чтобы показать, как надо. Кроме того, они вместе ходили в танцевальный клуб, а потому к ней Чарли испытывал куда большую терпимость, чем к кому-либо еще из девчонок. А вот остальным повезло меньше. Чарли видел, с какой кислой миной Уизли смотрел на Грейнджер. — Так-с… Флитвик взмахом палочки отправил к каждой паре по большому перу. — Не забудьте те движения рукой, которые изучили на прошлом уроке. Рассечь воздух и взмахнуть. Давайте еще раз повторим пока без слов. Помните, кисть вращается резко, быстрым жестом. Чарли достал палочку, без проблем исполнил жест. Он уже привык к движениям палочкой и заклинаниям. Остальные тоже повторили. Флитвик покивал, затем продолжил: — Хорошо. Давайте теперь попробуем… Рассечь воздух и взмахнуть. И четко говорите — «Вингардиум Левиоса». Так, прошу — тренируйтесь. И, пожалуйста, не забывайте о волшебнике Баруффио, который в своем заклинании перепутал «Эс» и «Эф», а потом обнаружил, что у него на груди стоит буйвол! Чарли протянул перо Падме: — Дамы вперед… — О, благодарю, мистер Уилсон… Вы настоящий джентльмен! Чарли хихикнул. Такие дружеские перебранки у них с Падмой были в порядке вещей. А началось все с того, что кто-то с Рейвенкло сравнил Чарли с другими парнями с факультета в контексте, что тот, мол, хоть и ботан, но джентльмен, а не бабуин с волшебной палочкой. Прикол давно забылся и ушел в небытие, но Падма время от времени все еще подкалывала его этим «джентльмен», а Чарли с большим удовольствием в ответ прикалывался, что, мол, «такая благородная леди так добра к нам, простым смертным». Ничего особенного… Падма достала палочку. — Вингардиум Левиоса! Перо тут же вырвалось из рук Чарли, поднялось, следуя за указанием Падмы как шарик на ниточке. Флитвик просиял: — О! Великолепно! Отличная работа, мисс Патил! Просто замечательно! Пять очков Рейвенкло! Замечательно! — Спасибо, сэр, — кивнула Падма, жестом опустила перо на парту и убрала палочку. — Отлично-отлично! Продолжайте, прошу! Только позвольте попробовать и мистеру Уилсону! Чарли достал палочку, сосредоточился на пере, сделал нехитрый жест палочкой. — Вингардиум Левиоса! Перо снова оторвалось от поверхности. Флитвик заулыбался. — Отлично, мистер Уилсон! Еще пять очков Рейвенкло! Прошу, молодые люди, продолжайте ваши упражнения по очереди! Чарли кивнул. Вообще, левитация оказалась и в самом деле простой. Наверное, даже слишком простой по сравнению со всем тем, что они изучали до этого. Интересно, почему? Нет, понятно, что фраза у заклинания длинная, но она ведь идеально ложится на жесты. «Вингардиум» на рассечение, «Левиоса» на взмах. Ни в какое сравнение не идет с той же «Алохоморой», в которой надо было привыкать к разносу по слогам на каждую часть довольно сложного жеста. Но, видимо, была какая-то причина, раз Флитвик поставил это заклинание именно сейчас. Впрочем, причина оказалась банальной — даже такие простые чары получались не у всех. Чарли этого как-то не заметил, но объективно он вырвался вперед, оставив позади большинство других учеников из семей магглов и, пожалуй, некоторых детей из семей волшебников. Конечно, он был совершенно убежден, что как минимум часть присутствующих просто сдерживаются и специально не показывают, что что-то умеют, но доказать это пока не мог. Да вот, хотя бы, Корнера взять. Сразу ясно, что дома есть мама-волшебница и что он тренировался дома, потому что вне уроков он колдует очень неплохо. А как только заходит на занятие — такое ощущение, что его подменяют. Сидит и как будто специально старается быть не первым и не последним. И таких — большинство. Чарли, конечно, довольно быстро догадался, зачем они это делают. Как говорил ему отец, «умеешь считать до десяти — считай до пяти, а близким друзьям по секрету скажи, что можешь до семи». И это, конечно же, было разумной стратегией, но Чарли ее несколько переиграл. Он блистал на уроках, строго в рамках заданий, а в качестве знаний, которые следовало утаивать, оставлял все то, что изучал дополнительно, включая пусть и своеобразный, но опыт в дуэльном клубе. Однако ведь были и те, кто за два месяца в школе до сих пор так ничему и не научился. Как так могло получиться, Чарли себе не представлял. Казалось бы, все в равных условиях. Учись — не хочу. Ну, некоторые, похоже, и не хотят. Взять того же Поттера. В шоке открывает рот на каждое заклинание, на появление призрака, на движение лестниц и портретов и, похоже, до сих пор не до конца уверен в том, с какой стороны держаться за волшебную палочку. И приятеля нашел себе под стать — Уизли. Тот тоже либо очень талантливо прикидывался дурачком, либо таковым и являлся. По крайней мере, сейчас они оба без всякого смысла размахивали палочками, как попугаи повторяя заклинание. Ну не попадаете вы в такт! Неужели так трудно за два месяца было догадаться, в чем тут дело?! Так нет же! То с замахом промахнутся, то жест не тот, то как будто специально в жест не попадают… Совсем тупые?! Впрочем, долго рассуждать времени не было. Падма закончила со своей второй попыткой, которая тоже увенчалась успехом и настала его очередь. — Вингардиум Левиоса! Перо, естественно, тут же взлетело вверх. Чарли подержал его немного, погонял туда-сюда, опустил его обратно. — Теперь ты… Падма продолжила упражняться, а Чарли принялся наблюдать за учениками. — Ты неправильно произносишь заклинание. Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а». — Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон. Гермиона закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно полутора метров. — О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грейнджер тоже удалось! Пять очков Гриффиндору! Браво-браво-браво! Урок закончился как всегда — звонко, суматошно и с ощущением, будто время пролетело в два раза быстрее, чем должно было. Перья плавно опустились на парты, а первокурсники наперебой обсуждали, у кого получилось, а у кого — не очень. Флитвик, сияя, раздал несколько дополнительных очков в копилки факультетов и, по своему обыкновению, поблагодарил всех за старание. — Прекрасная работа, ребята! Особенно радует, что почти у всех начало получаться! Задание на дом — практиковаться в заклинании. На следующий раз попробуем поднимать что-нибудь потяжелее. Класс загудел, кто-то даже пошутил, что «лишь бы не профессора». Флитвик сделал вид, что не расслышал, и отпустил учеников. Толпа зашевелилась. Ученики собирали книги, перья, спешили к выходу, переговариваясь на ходу. — Ну что ж, — сказала Падма, с улыбкой глянув на Чарли. — Кажется, мы с тобой сегодня не ударили лицом в грязь. — Как ни странно, да, — хмыкнул Чарли. — Хотя мне кажется, что половина класса даже не поняла, что делает. — Тебе не кажется, — усмехнулась Падма. Им пришлось прервать разговор — мимо них, проталкиваясь вперед, протопали Поттер и Уизли. Оба были в отвратительном расположении духа, ведь за урок они так и не смогли поднять перо ни разу. — Неудивительно, что эту зазнайку никто не выносит… Если честно, она — настоящий кошмар. Наконец они выбрались из толпы. Но в этот момент кто-то врезался в Чарли сбоку, видимо не заметив его. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но он успел разглядеть ее заплаканное лицо, и это его встревожило. И, кстати, не только его: — По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес Поттер, повернувшись к Рону. — Ну и что? — отмахнулся тот, но, кажется, ему стало немного неловко. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить. Чарли и Падма переглянулись, дружно пожали плечами. Уизли, однако, это заметил. — Че смотрите? — Да ничего, — повторно пожал плечами Чарли. — Надо бы к Хагриду сходить. Наверняка у него там сдохло что-то ценное, раз я с тобой соглашаюсь. — Чего? — Ну да, — подтвердил Чарли. — На правду не обижаются… Грейнджер — настоящий кошмар. Даже по моим меркам. Но сказать ей об этом можно было и полегче. Это была чистая правда и Чарли и в самом деле так думал. Гермиона Грейнджер была настоящим кошмаром. По крайней мере, за два месяца учебы у Чарли накопилось предостаточно поводов считать ее таковым. Не потому что она была злой или глупой — вовсе нет. Просто она была невыносимой в своем рвении не просто все знать, но и все всем объяснить и всех поправить, даже если ее никто об этом не просил. На уроках она неизменно поднимала руку первой — всегда, будто ее локоть жил отдельной жизнью. Даже когда ответ не требовался, Гермиона не могла промолчать. Причем отвечала она всегда так, словно читала из учебника. Без единого намека на осознание того, что говорит, без единого примера, который отличался бы от учебника, без какого-либо пояснения своими словами… И все это — неизменным тоном, который можно было бы охарактеризовать фразой «вы все — идиоты, а я — королева». Пару раз они пересекались и в библиотеке. И каждый раз все заканчивалось одинаково: Гермиона устраивала вокруг себя маленькое стихийное бедствие из справочников и свитков, а потом начинала читать вслух какие-то выдержки «для всех желающих послушать». Один раз она даже пыталась обсуждать с ним преимущества справочника Брауна против справочника Найтстоуна по зельеварению. В девять вечера. После уроков и нескольких часов самостоятельной работы. Причем все «преимущества» в ее глазах сводились исключительно к объему текста. Чарли для приличия, конечно, пролистал по диагонали оба справочника и остановился на более тонком по объему, но гораздо менее наполненному всякой водой пособии Найтстоуна. Гермиона, увидев это, демонстративно с ним не разговаривала и всякий раз задирала нос, когда он проходил мимо, будто это имело значение. В общем, Чарли Грейнджер не ненавидел — он просто не мог с ней находиться рядом больше десяти минут, чтобы не начать испытывать желания ее проклясть. Он повернулся к Падме. — Я не прав? — Да нет, все правильно, — покачала головой Падма. — Она уже успела достать. Но да. Это было грубо. — Понял? — Чарли посмотрел на Уизли. — Ой, да ну ее… — отмахнулся Рон. — Что сделано — то сделано. Чарли пожал плечами. Действительно. Однако он, все же, считал, что это было как-то слишком. Следующим уроком была защита от темных искусств. И почти сразу после начала Чарли и думать забыл про Грейнджер. Как минимум потому, что в кабинете, как, впрочем, и всегда, отвратительно пахло чесноком и прелой листвой. Ну а еще потому, что парты в кабинете были отодвинуты, а на освободившемся пространстве профессор установил подозрительно знакомые Чарли манекены. Квиррелл стоял у доски и ожидал, пока все соберутся. — Д-д-добрый день, у-ученики, — пробормотал он с заиканием, за которое его в Хогвартсе только ленивый не передразнивал, хоть и не в глаза, конечно. — С-сегодня мы с вами будем изучать одно из самых п-полезных заклинаний для са-самообороны… Все насторожились. Квиррелл подошел к одному из манекенов, нервно хихикнул, взмахнул палочкой: — Р-риктусемпра! Ближайший манекен вздрогнул, изогнулся, будто его щекотали, и, покачнувшись, рухнул на пол, издавая странный сиплый хрип, должный, видимо, имитировать смех. — Чары щекотки?! — возмутился Драко Малфой (урок защиты был общий для всех факультетов). — Да это же детские забавы! — В-вот как? — Квиррелл, судя по выражению лица, всерьез обиделся. — Т-т-так… К-кто еще т-так счи-считает? Несколько человек осторожно подняли руки. Квиррелл нахмурился еще больше. — Что же… Бу-будем на-надеяться, что к концу у-урока вы пе-пе-передумаете… После подобного небольшого вступления, Квиррелл показал им правильный жест заклинания, а затем велел всем начать практиковаться на манекенах. Несмотря на нервозность и заикания, занятие он вел вполне добросовестно. Исправлял движения, поправлял произношение, хоть и с большим трудом, и проводил дополнительные демонстрации. Время от времени даже сам брал учеников за руку, чтобы сделать жест вместе с ними. Наконец, когда у всех более-менее начало получаться, Квиррелл объявил: — Что же, хо-хорошо… Однако, дабы развеять со-сом-мнения… Устроим, пожалуй, де-демонстрацию… М-мистер Уилсон! Ми-мистер Малфой! Прошу на по-помост! Квиррелл наколдовал небольшой помост вроде тех, что были в «Скрещенных палочках». Малфой самодовольно усмехнулся, протопал мимо Чарли, толкнул его плечом. Затем встал напротив Чарли. — Помните! Ни-никаких в-внеучебных за-заклятий! То-только Ри-риктусемпра и п-простые чары! У нас не ду-дуэль, а де-демонстрация! Чарли и Драко едва заметно кивнули друг другу. Драко встал в фехтовальную стойку, будто собирался оперировать палочкой как рапирой. Чарли фыркнул, мысленно окрестил Малфоя выпендрежником и встал в обычную дуэльную стойку, которую не раз видел в «Скрещенных палочках». Малфой, увидев это, удивленно хмыкнул и тут же стал заметно собраннее. Из его жестикуляции тут же исчезло все излишество, он незаметно встал вполоборота, покрепче сжал палочку. Чарли это заметил и прекрасно понял, что Малфой понял, что он не так прост и занимается или занимался где-то дополнительно. Квиррелл отошел на шаг, нервно потеребил ворот своей рясы: — На счет т-три! Раз! Д-два! Три! — Флиппендо! — Протего! — Малфой отмахнулся, нацелился на Чарли. — Диффиндо! Чарли качнулся, перенес вес на другую ногу. Заклятие прошло мимо и оставило небольшую царапину на стене класса. Малфой тем временем наколдовал еще одно заклинание, то тоже прошло мимо, но на этот раз порезало Чарли рукав. — Люмос солем! Риктусемпра! Малфой поморщился от яркого света, который ударил ему в глаза, рефлекторно поднял руку с палочкой, прикрывая глаза от источника света — и тут же в эту самую руку ударило второе заклинание. — Инс-хи-хи-хи… Инсен-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Малфой выронил палочку, схватил правую руку левой, пытаясь унять щекотку. И, похоже, у него это постепенно начало получаться. По крайней мере, он всего около полуминуты хохотал как сумасшедший, а потом смех постепенно начал утихать, да и рука у него постепенно перестала подергиваться под действием заклятия. Чарли столь увлекся этим зрелищем и попыткой понять, как у Малфоя это получилось, что даже не стал дальше ничего колдовать и даже опустил палочку. Наконец, когда Малфой совсем перестал смеяться и поднял палочку, Квиррелл снова привлек их внимание: — Не-неплохо! Но, ми-мистер Уилсон, вам н-не следовало ж-жд-дать, п-пока мистер М-Малфой снова в-возьмет п-палочку. — В дуэли я бы так и сделал, — кое-как оправдался Чарли. — Но у нас же была демонстрация… Квиррелл сделал вид, что поверил в эту совершенно очевидную отмазку и ничего не сказал, хотя и слепому было бы ясно, что он разочарован тем, что ученик оправдывается, да еще и так неумело. — Ч-что же. К-как вы видели, п-применение этого за-заклинания может нести вполне с-серьезные проблемы для в-волшебника в бою. Ведь почти н-невозможно нормально сказать ну-нужные с-слова, если вы с-смеетесь, не т-так ли? Чарли осторожно кивнул Малфою. Тот был несколько раздосадован, однако, все же, кивнул в ответ, взглядом указал на порез на рукаве Чарли. Чарли едва заметно отмахнулся — мол, ерунда. Малфой пожал плечами. После их демонстрации, было еще несколько дуэлей среди желающих и Чарли даже с удовольствием и вполне искренним интересом посмотрел за некоторыми из них. После первых весьма скромных состязаний студенты, что называется, вошли во вкус и последующие дуэли были очень даже живописными. Некоторые из них, правда, как показалось Чарли, были несколько выше ограничения на «только риктусемпра и простые чары», но Квиррелл на это не обратил внимания, тоже с живым интересом наблюдая за происходящим. Лишь один раз он прервал дуэль раньше времени, но и то потому, что Теодор Нотт и Эрни Макмиллан совсем разошлись и их заклинания грозили разнести весь класс. После урока Малфой подошел к Чарли. — Уилсон… Э-э… Чарли, если не ошибаюсь? — Мистер Малфой, — кивнул ему Чарли. — Драко, правильно? — Да, верно. Отличная демонстрация, знаешь ли… — Спасибо. Ты тоже был неплох, — Чарли кивнул. — Что-то хотел? Малфой кивнул. — Да, в общем-то, нет. Без обид? Извини за мантию, если что… — Ерунда, — отмахнулся Чарли. — Или починю или потом, на каникулах, докуплю новую. Не первое и не последнее повреждение. Переживу. — Ага, — кивнул Малфой. — Ну, смотри… Это я так, мало ли? — Забей. — Кого? — удивился Малфой. — Чего «кого»? — Ну, забить… — А, это… Это выражение такое. Означает «забудь». Не слышал, что ли? — Нет, — покачал головой Малфой. — Ну да ладно… Значит, и правда без претензий? — Говорю же — забей. Малфой кивнул, скомкано попрощался и поспешил прочь. Чарли покачал головой, посмотрел на Падму, которая стояла рядом и была свидетелем их разговора. — И что это было? — удивленно спросил он. — Попытка познакомиться, полагаю, — пожала плечами Падма. — Если что — будь с ним осторожнее… Малфои — они такие… Своеобразные. Но дружить они, вроде как, умеют. По крайней мере, когда мы с ним общались до школы, все было неплохо. — Учту, — кивнул Чарли. — Спасибо. — Не за что, — кивнула Падма. — Ну что, идем? А то на обед опоздаем. А сегодня пир в честь Хэллоуина. В честь праздника Большой Зал украсили. Огромное количество тыкв, бумажных летучих мышей, которые, однако, летали как живые, бумажные же пауки. Свечи в Большом Зале сменились светильниками Джека, да и вообще атмосфера была очень праздничной. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых по незримой команде учителей внезапно появились самые разнообразные яства. Чарли с большим удовольствием наслаждался пиром вместе с остальными. Однако, увы, полноценно пообедать никто не успел. Не прошло и получаса после начала праздника, как в Большой Зал ворвался профессор Квиррелл. Он был еще бледнее, чем совсем недавно на уроке, хотя, казалось бы, куда уж больше. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал: — Т-т-тролль! Тролль! В п-подземелье! И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол. В зале тут же поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина. — Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в общие комнаты! Преподаватели немедленно отправляются за мной в подземелья! Деканы Снейп и Спраут! Ваши ученики отправляются в вашем сопровождении, затем вы присоединяетесь к патрулю. Бегом! Староста Рейвенкло, Роберт Хиллиард, вскочил со своего места одним из первых. — Рейвенкло! Встали и держитесь вместе! Никто не отстает, никто никуда не уходит! Быстро, в колонну по двое! Голоса вокруг стихли — спокойствие старосты действовало лучше любого заклинания. Чарли заметил, как Падма, сидевшая через пару мест, быстро поднялась, на ходу поправляя мантию. Роберт поднял палочку, выпустив в воздух мягкий голубой световой шар, чтобы их группа не потерялась в гуле других факультетов. — Проверяю по списку! — объявил он, сжимая свиток, который достал из внутреннего кармана. — Первый курс! Броклхерст! — Здесь! — Бут! — Я! — Голдстейн! — Я! — Корнер! — Тут! — Патил! — Я! — отозвалась Падма. — Турпин! — Она в госпитале, — ответила за нее Падма. Староста кивнул, быстро палочкой что-то отметил в списке, затем продолжил: — Уилсон… Ага, вижу, — не дал он ответить Чарли. — Второй курс! Андерсон! — Здесь! — Аткинс… Перекличка заняла меньше двух минут — преподаватели даже не успели еще протолкнуться сквозь толпу быстро уходящих прочь гриффиндорцев. По крайней мере, профессор Флитвик точно то ли не успел, то ли и не спешил уходить из зала. Хиллиард подбежал к нему: — Сэр! Пятерых не хватает! Одна в госпитале, близнецы Майерс отпросились домой еще вчера, один в Хогсмиде по поручению профессора Снейпа, а вот где Мэри Николс с пятого курса — я не знаю… — Зато я знаю, — кивнул Флитвик. — Она в Мунго, ее забрали после второй пары, подозрение на драконью оспу. Остальные на месте? — Да, сэр! — Быстро в гостиную! Там повторно всех пересчитать и чтобы никто не выходил до особого распоряжения. — Есть, сэр! — староста обернулся к ученикам. — Быстро все за мной! И следите за соседом спереди и сзади! Если кого-то не хватает — сразу говорите мне!